Текст книги "Право выжить. Исход (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

Глава 2: Открытие

От увиденного у меня глаза на лоб полезли. Это еще что за чертовщина? Глюки? Я моргнул пару раз, потер глаза, но видение не исчезло. Выхода не было. А может и был, но видно его точно не было. На том месте, где взгляд искал привычные стеклянные двери, возвышалась громадная куча песка. Обычного такого песка, золотистого цвета. Он полностью забил проход и все пространство между ним и будкой.

Шагнув вперед, я нагнулся и зачерпнул горсть, дабы убедиться в его реальности. Песок был самым настоящим, теплым и немного влажным. Я позволил ему струйками стечь между пальцев. Нет, не глючило меня. Песок. Самый настоящий песок! Я даже понюхал его и ощутил солоноватый запах моря.

Ну, это уже точно глюк! «Кузнецов» – крупный промышленный город, неподалеку от Омска и ближайшее к нему море, Каспийское, находится в нескольких тысячах километров отсюда. Это через весь Казахстан!

Но если морской запах мне померещился, то песок был абсолютно реален. Вот он, лежит на моей ладони, теплый и шуршащий. Движимый неким чувством я аккуратно ссыпал его в карман джинсов. Пусть лежит! Вроде как доказательство себе и всем, что я не сумасшедший.

Судя по количеству и напору песок, откуда бы он ни взялся, забил весь переход как минимум, а значит, в ближайшие пару часов нас точно не откопают, может и до утра провозятся.

А ведь если подумать, то у другого выхода тоже был песок. Правда, не так много, вот и не обратил внимания. Но он был!

Делать тут было больше нечего. Выход завален и точно надолго. Заглянув напоследок в будку и не обнаружив в ней ничего интересного, я направился обратно к эскалатору.

– Идемте вниз, – позвал старика, что так и замер, будто статуя. – Тут нам не выйти!

Мои слова, похоже, вывели его из транса. Со щелчком захлопнув рот, он поправил сползающую шапку и молча двинулся за мной.

А внизу нас уже поджидали все, кто находился на станции. В первом ряду стояла компания братков, за ними пристроились обе девушки, а чуть дальше обнимал колонну пьяница. Стоило нам с дедом спуститься, как они окружили нас плотным кольцом.

– Ну что там? Не обвалило? – спросил мужик, с которым я уже общался. В своей компании он явно был за главного.

– Нет там прохода, – ответил я. – Забит!

– Чем забит? Ты чего мелишь, пацан? Ты внятно говори!

– Вот этим, – сказал я, высыпая на пол песок. – По самый потолок завалило!

– Песок? – мой собеседник был явно сбит с толку. Он перевел взгляд на старика и уточнил: – Дед, че правда, что ли? Песок?

– Правда! – ответил старик и, к моему удивлению, тоже достал из кармана горсть песка. – По самую крышу замело, ни пройти, ни проехать!

– И что теперь делать будем, Петь? – раздался растерянный голос кого-то из компании. – Там обвал, тут песок!

– Ждать будем, – почесав затылок, ответил Петя. – Ждать, пока не откопают нас!

– Не понимаю, откуда этот песок вообще взялся? – задала весьма резонный вопрос одна из девушек, на ее лбу красовалась здоровенная шишка.

– Самосвал провалился с песком, – тут же нашелся Петя и уверенно кивнул, соглашаясь сам с собой. – Да, так оно и было!

То, что для одного самосвала песка там явно многовато, я решил не говорить. Нашли хоть какое-то логичное объяснение случившемуся и хорошо. Незнание пугает куда сильнее, чем самые бредовые идеи. А вообще тут не самосвал, тут целый состав нужен, вагонов так на двадцать. Переход-то о-го-го какой! Вот только не ходят через город поезда, только по окраине.

Может, конечно, и не один самосвал был, но это тоже сильно вряд ли. Очень уж сомнительно, что колонна набитых песком грузовиков, проезжая через центр города, разом провалились в метро. Нет, бредовая идея!

Все притихли, раздумывая о свалившейся на наши головы беде. Тишину нарушил голос пьяницы:

– А давайте поплаваем в моооррреее! – он вожделенно посмотрел на девушек, расплылся в широкой улыбке и томно прибавил: – Можно голышом!

Свою речь он закончил громко икнув, после чего грациозно съехал по колонне, за которую держался и уселся задницей на пол. Несмотря на сонный вид, он не отключился, продолжая смотреть на нас, то ли ожидая ответа, то ли просто из любопытства.

«А он протрезвел! – мысленно отметил я. – Полчаса назад едва мычал, как тот Герасим, а сейчас уже вот такие речи задвигает!».

Выступление пьяницы оказалось последним на нашем импровизированном собрании. После него все разошлись по своим углам и стали ждать спасения. Компания Пети осталась возле эскалатора, Дед, как и раньше, пристроился рядом с ними, а подруги по большой дуге обошли корчившего им рожи пьяницу и направились в дальний конец станции.

Я зашагал вслед за ними, намереваясь пристроиться где-нибудь в уголке и утихомирить разыгравшийся не на шутку желудок. Однако в голову мне внезапно пришла гениальная мысль: «А ведь можно выйти через другую станцию!».

Сказать остальным? Нет, пока не буду. Ломанутся еще все разом, а что там да как неизвестно. Лучше сам тихонечко схожу на разведку, если путь свободен – вернусь за остальными.

Переход как раз был неподалеку, и я, убедившись, что никто на меня не смотрит, быстро стал спускаться.

Лампы аварийного освещения в переходе располагались далеко друг от друга, отчего некогда светлый тоннель стал мрачным и пугающим. Теперь он навевал мысли уже не о больнице, а о морге.

Три шага на свету, пять в полумраке. Когда я, наконец-то, выбрался из тоннеля, то почувствовал невероятное облегчение. Однако длилось оно совсем недолго, потому что увиденное на станции повергло меня в настоящий шок.

Станция была завалена. Точнее завалена была ее половина. Большая половина. Земля, бетон и… песок? Все это лежало одной большой горой, возвышавшейся до самого потолка и начисто похоронившей под собой один из выходов, тот самый, через который совсем недавно зашли мы с Машей.

– Да что же это… – проговорил я, не веря своим глазам. – Как же так?

– Это обвал! Вот как тряхнуло третий раз, так и посыпалось.

Раздавшийся в тишине голос заставил меня вздрогнуть. Из-за колонны показалась фигура человека, который оказался тем самым интеллигентным старичком в очках. Правда теперь очков на нем не было, из-за чего он близоруко щурился. Вся его одежда была в пыли, а на лацкане пиджака виднелись несколько бурых пятен, похожих на кровь.

– Нас тут двое, – продолжил старичок, кивком головы указав себе за спину. – Наталья серьезно повредила плечо и пока не может идти самостоятельно.

– Вы не пробовали подняться на поверхность? – спросил я первое, что пришло мне в голову.

– Пробовал. Как раз рядом стоял, когда накрыло, и сразу же наверх пошел, – он на секунду замешкался, а потом тихо добавил: – Там песок.

Словно опасаясь, что я ему не поверю, он достал из кармана горсть золотистого песка и протянул мне.

– Вот, целая гора песка! Прямо у лестницы начинается, – он тяжело вздохнул. – Я и копать пробовал и на помощь звал, но все без толку.

Сказать по правде, чего-то подобного я и ожидал, так что удивился не сильно. Мы немного постояли в молчании, а затем он спросил:

– Ну, а у вас там как? Песок пройти не дал?

– Не дал, – подтвердил я, слегка растерявшись. – А как вы догадались?

– Вы меня извините, если я вас обижу, молодой человек, но не ради нас же с Натальей вы сюда пришли? Раз решили выходить тут, значит там подняться наверх не удалось.

– Верно, – пристыжено кивнул я. У меня действительно даже мысли не возникло о том, что кто-то здесь может нуждаться в помощи.

Слегка растерянный, я стал рассказывать своему новому знакомому о том, как обстоят дела на смежной станции. Старик внимательно слушал, кивал, а затем шлепнул себя ладонью по лбу и протянул мне руку.

– Да что же это со мной? Совсем от старости манеры потерял! Новиков Константин Павлович, будем знакомы!

– Очень приятно, Антон, – представился я в ответ. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Можете, – оживился Константин Павлович. – Как я уже говорил, Наталья повредила руку. Не могли бы вы перенести ее вещи через переход? Очень обязаны будем!

– Ведите, – кивнул я.

Идти оказалось совсем недалеко. Буквально через несколько шагов Константин Павлович остановился рядом с колонной, прислонившись к которой верхом на сумке сидела полная тетенька. При виде нас, она с трудом поднялась, придерживая правую руку под локоть, и неуверенно мне кивнула.

– Это Антон, – представил меня старик. – Он любезно согласился нас сопроводить. Выхода на соседней станции, увы, нет, но там хотя бы обошлось без обвала!

Я поднял сумку, которая оказалась на удивление тяжелой, а старик галантно подал Наталье руку.

Вместе мы двинулись по уже поднадоевшему мне переходу. Я шел впереди, а Наталья с Константином Павловичем ковыляли следом. Оказавшись на станции, я поставил сумку на пол и вопросительно глянул на старика. Куда, мол, вас уважаемые дальше вести?

– А мы пока тут побудем, – ответил он на незаданный мной вопрос. – На поклон-то все-равно ходить не к кому!

Скамеек на станции, к сожалению, предусмотрено не было, так что я помог Наталье взгромоздиться на ее сумку. Выглядела женщина совсем неважно. Ее лицо посерело, а тяжелое дыхание говорило о крайней усталости. Похоже, наша небольшая прогулка отняла у нее слишком много сил.

– Спасибо, – поблагодарил меня Константин Павлович и жестом предложил отойти в сторонку.

Мы вошли обратно в переход, прошли немного вглубь, остановились. Старик приблизился ко мне лицом и, понизив голос, произнес:

– Вы знаете, я по профессии врач, хирург. У Натальи очень тяжелый перелом и ей срочно нужно в больницу, – я кивком показал, что понимаю серьезность ситуации, и он продолжил: – Там на станции были два милиционера, одного засыпало целиком, а второго только придавило колонной, он даже умер не сразу, я слышал стоны.

Константин Павлович перевел дыхание, после чего вновь заговорил:

– У него на поясе висит рация, – тут врач замялся и опустил глаза, как бы смущаясь. – Я сам не мог взять, понимаете? Наталью не мог оставить, да и сам не мог, вот так, с мертвого вещи брать.

Он резко поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.

– А вы? Вы смогли бы, Антон? По рации можно связаться со спасателями, объяснить им ситуацию…

Он взял меня под локоть и повел еще дальше вглубь перехода, на ходу продолжая внушать:

– Мобильный телефон тут не работает, нет сети, я смотрел уже. Ни мой телефон не ловит, ни Натальи, – он достал из кармана увесистый кнопочный мобильник бородатых лет выпуска и показал мне. В верхней части экрана красовалась надпись: «NO SIGNAL».

Вот так, а я про свой смартфон и думать забыл. Все бегал по лестницам и переходам, выхода искал, а просто взять и позвонить не додумался! Похоже, стресс несколько притупил мои умственные способности. Мельком глянув на дисплей своего смартфона, я убедился в правоте врача – сигнала не было.

Тем временем старик убрал телефон в карман и проникновенно заговорил:

– Кто-то должен пойти! Вы понимаете? Должен! И я прошу вас, Антон! Других не знаю, а вы человек, как мне кажется, хороший. Сходите?

Во взгляде старика была мольба, а его рука так крепко сжимала мой локоть… Ну разве мог я отказать?

– Схожу, Константин Павлович, схожу!

– Вот и хорошо, – сразу заулыбался тот. – И вот что, Антон! Вы меня зовите просто Костей или же Доктором. Как вам больше нравится.

Он объяснил мне, где искать тело, пожелал удачи и отбыл обратно на станцию, присматривать за Натальей. Ну а я, тихо выматеревшись, вновь побрел по раздражающему меня переходу добывать средство связи.

Станция встретила меня гнетущей тишиной. Из-за обвала большая часть ламп вышла из строя, но даже в царившем тут полумраке найти упавшую на полицейского колонну не составило труда. Беднягу придавило так, что видны были только его ноги и нижняя часть спины. Остальное тело, вместе с частью колонны, было надежно погребено под завалом.

Вид раздавленного тела внушал мне отвращение, но одновременно с ним я чувствовал и любопытство. Раньше мне доводилось видеть покойников лишь на похоронах, но то были закутанные в одежду и подготовленные для публичного лицезрения тела, а тут – свежий окровавленный труп! Пусть и уполовиненный…

Смерть всегда оставалась для меня чем-то загадочным, мистическим. Вот и сейчас мне чудилось, будто в воздухе висит некая темная аура, но стоило подойти поближе к телу, как она рассеялась.

Колонна расплющила верхнюю часть тела, обнажив белые осколки кости и спутанные комки внутренностей. Из тела натекло немало крови, прежде чем свернуться, она растеклась изрядной лужей и успела насквозь пропитать форменные брюки.

– Мир пухом, – вполголоса сказал я, на корточки присаживаясь рядом с мертвым полицейским.

В воздухе стоял специфический, тяжелый сладковатый запах, от которого у меня затрепетали ноздри, а во рту появился неприятный привкус меди. Это вызывало позывы рвоты, и я обрадовался, что так и не успел поесть. Сделав несколько глубоких вдохов и собравшись с силами, я приступил к осмотру.

Рация висела на самом видном месте, целая и невредимая, по крайней мере на первый взгляд. Кроме нее на поясе оказалась еще масса других, не менее интересных предметов: наручники, фонарь, газовый баллончик, резиновая дубинка и кобура с пистолетом.

Вначале я достал большой тяжелый фонарь: надоело в темноте сидеть. Щелчок по выключателю и яркий луч пронзил темноту, высвечивая на стене первые буквы в названии станции. Я повел фонарем в сторону, обводя станцию, и луч послушно высвечивал даже самые дальние ее уголки. Мощный! Хорошая находка, особенно если аварийное освещение прикажет долго жить. Я положил фонарь справа от себя так, чтобы луч освещал тело.

Следующим на очереди был пистолет. Оружие мне, по сути, было не нужно, но любопытство взяло верх. Когда еще подвернется случай подержать в руках настоящий пистолет? Изучить? В армию я не собирался, наслушался разговоров о дедовщине. Так что вряд ли такая возможность представится мне скоро, если вообще представится. Поэтому я решил удовлетворить свое любопытство.

Сердце билось учащенно, пока я расстегивал кобуру и доставал оружие. Черный металл, серая ребристая рукоятка со звездочкой посередине: я безошибочно опознал известный пистолет «Макарова» или просто «ПМ».

В оружии я немного разбирался, по большей части благодаря играм и страйкболу, поэтому знал о технике безопасности. Я нашел рычажок предохранителя и убедился, что он находится в верхнем положении, то есть включен. Вот теперь можно и поковыряться!

Интересно, сколько в нем патронов? Вроде бы восемь, но не уверен. Я повертел оружие в поисках кнопки-держателя магазина, но не нашел. Вместо нее у «ПМ» оказалась защелка на самом краю рукоятки. Сдвинув ее в сторону, я потянул магазин, и тот легко вышел из гнезда.

Патроны я выщелкал себе на ладонь и передернул затвор. Убедившись, что казенник пуст, я пересчитал патроны. Восемь, все верно: не подвела меня память. В специальном отделении на кобуре находился еще один магазин, запасной, значит всего шестнадцать патронов. Для войны маловато, но для городской полиции более чем достаточно.

Осмотрев пистолет еще раз, я снарядил его и отложил в сторону. Поигрался и хватит. Надо поторапливаться, вообще-то Доктор ждет, а я ведь еще даже к рации не прикасался!

Вытащив прибор, я поднес его поближе к глазам и стал внимательно разглядывать. Рация была большая, добротная. На прорезиненном корпусе выступали несколько переключателей, кнопок и колесиков, о назначении которых мне оставалось лишь догадываться.

Если в оружии я худо-бедно разбираюсь, то в радиотехнике не смыслю ничего. Понятия не имею, как искать частоту или устанавливать связь. Несмотря на это, я все же включил питание прибора, наугад потыкал кнопки, покрутил колесико на боку, но кроме шипения и свиста ничего не добился.

– Сплошное разочарование, – пробормотал я, прекратив бесполезные попытки найти частоту.

Время шло, так что оставшиеся предметы я снимал и сразу же складывал в рюкзак, потом посмотрю, когда время будет. Поначалу я думал, что дубинка с фонарем в рюкзаке не поместятся, очень уж длинные. Ошибся. Влезли просто отлично, даже не выпирало ничего! Хороший у меня все-таки рюкзак, вместительный.

Несколько минут я потратил, размышляя: брать с собой пистолет или не брать? В конце концов решил, что взять все же стоит. Просто так, на всякий случай. Да и оставлять оружие тут будет как-то неправильно. Вдруг кто другой возьмет? Так что пусть у меня пока побудет, а как наружу выберемся – первому же полицейскому сдам.

Все, вещи уложены – можно возвращаться назад! От долгого сидения на корочках у меня затекли ноги, и я с удовольствием размял их, сделав несколько приседаний. Упражнения заставили кровь течь быстрее и по телу пробежала теплая волна. Дойдя до желудка, она вызвала в нем утробное урчание.

Надо поесть.

Взгляд скользнул на тело. Нет! Тут я есть точно не будут – вытошнит. Я отошел подальше, где не ощущался запах крови и не видно было тела. Выудил со дна рюкзака вожделенный шоколадный батончик и приступил к еде. Обертка звучно шуршала, пока я избавлял ее от содержимого, а затем жалобно поскрипывала под языком, когда я слизывал с нее остатки подтаявшего шоколада.

Вылизанная до блеска обертка полетела на пол, а я достал пакет с соком и сделал несколько экономных глотков. После шоколада пить хотелось зверски, и мне стоило больших усилий не выпить все сразу. Но разум все же взял верх над жаждой: сока мало, всего пол лита, а сколько мне еще придется здесь торчать неизвестно, так что лучше экономить.

После трапезы желудок наконец-то заткнулся, занятый перевариванием полученной пищи. Стало тепло и хорошо. Меня потянуло ко сну, захотелось лечь прямо тут на полу и отдохнуть. С трудом подавив зевоту, я заставил себя подняться на ноги. Заснуть сейчас было бы не самым правильным поступком.

Глава 3: Тревога

Пыль и бетонная крошка шуршали под ногами, пока я медленно брел через этот дурацкий переход. Доктор поджидал меня у самого выхода, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В его взгляде читался вопрос, но вслух он ничего спрашивать не стал.

– Принес, – сказал я, протягивая ему передатчик.

Щелкнул тумблер, из динамика послышался уже знакомый мне свист и шорох. Доктор слегка приглушил звук, чтобы не привлекать ненужного внимания, и стал медленно крутить колесо диапазона частот. Затем он нажал какую-то кнопку и вновь закрутил колесо. Через несколько минут он выключил рацию, так и не добившись результата.

– Спасибо, Антон, – с запозданием поблагодарил он меня. – Похоже, мы достаточно глубоко под землей и радиоволны сюда не проникают.

Он зацепил рацию за поясной ремень и прикрыл ее пиджаком, скрывая от посторонних глаз.

– Надо бы подняться выше и попробовать снова, – сказал старик, растерянно улыбаясь. Похоже, он и сам не верил в то, что это может помочь.

– Можно, – сказал я, решив, что попытка все же не пытка. – Сходим сейчас?

Старик кивнул и задумчиво сказал:

– И неплохо было бы еще с остальными поговорить, организоваться как-нибудь.

Организовываться надо, что ни говори, а сидеть поодиночке и ждать у моря непогоды – это не дело. А вместе мы что-нибудь сможем сделать. Что именно? Да, много чего! И песок можно раскопать и сигналы какие-нибудь подавать спасателям, или даже на другую станцию по туннелю уйти. Все же лучше, чем сиднем сидеть на известном месте.

Мы с Доктором не сговариваясь направились к компании братков у эскалатора. Трусы они, конечно, но все же сильные мужики, а главное же уже организованы. А от пьяницы толку никакого не будет, да и девчонок вряд ли к раскопкам привлечь получится. У них же там макияж, платочки-ноготки и вообще «фи»!

Петя сидел на корточках, опершись спиной о колонну и курил. Его подручные расположились вокруг него, кто на корточках, кто сидя по-турецки, а кто и вовсе лежа на боку. До нас доносились отдаленные слова и смешки. Развалились ребята, будто и не ЧП вовсе, а пикник какой!

И ведь главное лень жопу им было оторвать да хоть что-то самим сделать! Наверх подняться не попробовали, на другую станцию перейти тоже. Уверен, что они так и торчали все это время тут. Подумал так и усомнился в правильности решения подходить к этой компании.

Дед, с которым мы поднимались наверх, тоже был тут, но разместился чуть поодаль. Он разложил на полу свою телогрейку и теперь лежал на ней, подперев голову рукой.

При нашем приближении разговоры смолкли. Никто не проронил ни слова, отдав право голоса своему главарю, Пете. Тот смерил нас ленивым взглядом, и, не вынимая изо рта сигарету, вяло осведомился:

– С чем пожаловали?

Я открыл было рот, но Доктор заговорил первым:

– Да мы вот рацию раздобыли, – он отодвинул полу пиджака, демонстрируя всем черное брюхо передатчика. – Но тут внизу ничего поймать не получается, хотим наверх подняться и там попробовать еще раз.

– Ну, так идите! – снисходительно махнул рукой Петя. – Денег за проход не берем!

Сказано это было таким тоном, словно давая свое разрешение, он делал нам огромное одолжение.

– Компанию составить не желаете? – спросил Доктор, не теряя надежды привлечь их к решению наших общих проблем. – Мы бы не отказались от помощи!

– Вон у тебя помощник, – махнул Петя в мою сторону. – Его и запрягай, а у нас тут дела, как видишь.

Сказав это, он по-хозяйски обвел рукой своих друзей. Те похихикали, но на нас при этом старались не смотреть. Это, кстати, признак того, что для них еще не все потеряно. Вот ежели человек гадость какую сделал, а потом нагло на тебя таращится, то с ним уже все кончено, испорчен он и починке не подлежит.

– Я пойду! – Дед, доселе тихо лежавший на телогрейке, вдруг поднялся на ноги и нерешительно добавил: – Если вы не против, конечно.

– Нисколько! – воодушевился Доктор и представился: – Константин!

Он протянул руку Деду и тот пожал ее, представившись в ответ:

– Александр.

– А это, Антон, – похлопал меня по плечу Доктор.

Мы тоже поручкались, после чего Доктор вновь обернулся к компании.

– Может еще кто?

Он с надеждой переводил взгляд с одного на другого, но никто не вызвался. Они сидели, опустив глаза, и только Петя не опустил. Смотрел на нас и взгляд его был недобр, как у волка, которому бросили вызов.

Так как добровольцев больше не нашлось, то наверх мы отправились втроем. Во время подъема Доктор то и дело включал рацию, пытался найти рабочую частоту, но, как и в прошлый раз, кроме шипения и треска ничего из динамика не доносилось.

Подъем наверх проходил медленно и нудно. Старики пыхтели от натуги и постоянно останавливались, чтобы отдышаться и утереть пот. При желании я мог быстро забежать наверх, перепрыгивая через три ступеньки, но вместо этого продолжал неторопливо следовать за пожилыми спутниками.

Обстановка наверху оставалось без изменений. Пустая будка стояла на своем месте. Никуда не делась и огромная куча песка, которая, как мне кажется, стала еще больше.

Тяжело пыхтя и отдуваясь, старики направились к песку и уселись на него, как на диван.

– Надо… было… идти… медленнее! – сквозь отдышку проговорил Дед. – Я уже лет десять так не напрягался!

– А сколько вам лет то? – поинтересовался я, присаживаясь рядом. Песок оказался на удивление мягким и теплым.

– Шестьдесят три, – ответил Дед.

– А выглядите старше, лет на…

Я прикусил язык, но было поздно.

– На сколько? – усмехнулся Дед.

– Ну… на семьдесят.

– Это из-за одежды, – ничуть не смутился старик. – Давно в стирку пора, да и мне самому в баню не мешало бы.

– Так почему не сходите? – опять ляпнул я, не подумав.

– Не местный, потому что, – пожал плечами старик. – Вот вернусь в родное село, сразу баньку заделаю!

– Так вы из деревни?

Это почему-то не пришло мне в голову. Нищий, сумасшедший, бомж – вот что я подумал, увидев его в первый раз, а предположить, что простой деревенский человек приехал ненадолго в город не смог. Мне стало стыдно за свою глупость.

– Из деревни, – как ни в чем не бывало подтвердил Дед. – Точнее из села. «Орешкино» называется. Километров пятнадцать от «Кузнецова» будет.

Доктор, молча возившийся с рацией, заслышав слова Деда, оторвался и посмотрел в нашу сторону.

– «Орешкино»? – переспросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Бывал я там как-то проездом, очень милая деревенька! Там еще дом есть такой, с большими красными воротами. Постучался туда, дорогу узнать, а меня хозяйка и накормила, и молоком свежим угостила! Какая добрая женщина!

Доктор с улыбкой покивал, предаваясь приятным воспоминаниям.

– Тамара там жила, – заулыбался и Дед. – Добрейшей души человек! Редкий в наше время…

– А ваш дом может по соседству? – полюбопытствовал Доктор.

– Да нет, я живу на холме, что с другой стороны, – покачал головой Дед.

– Такой большой, прямо на опушке леса?

– Верно! Видели выходит?

– Видел, – подтвердил Доктор, хлопнул себя по коленям и воскликнул: – А ведь как интересно получается! Вот мы с вами, выходит, почти что встречались однажды, а познакомились уже тут! Воля судьбы, воля судьбы…

Они стали болтать о судьбе и ее непредсказуемости, при этом Доктор не оставлял своих попыток настроить рацию. Наблюдавший за его попытками Дед внезапно ловко выхватил прибор и сам взялся за настройки. На удивленное «ой» Доктора, он коротко бросил:

– Я радистом служил. Думаю, что поболее вас в этом понимаю.

Дальше сидели молча, с напряжением глядя на рацию и вслушиваясь в перестрелку радиопомех. Рацию Дед держал уверенно, ухватив всей пятерней, и деловито пытался поймать частоту. По всему было видно, что делать ему это не впервой, однако минут через десять он отключил питание, так ничего и не добившись.

Возвращая прибор Доктору, он произнес:

– Нет сигнала, пуст эфир!

Голос его звучал как-то странно, и это не ускользнуло от нас с Доктором.

– Это плохо? – встревоженно спросил старый врач.

Дед кивнул.

– Мы в самом центре города, эфир здесь просто не может быть пуст. Радио, переговоры патрулей, обязательно должно быть хоть что-то! А тут ничего…

– Возможно, сигнал слишком далеко от нас? – предположил я, чувствуя, как в глубине души зарождается липкий страх.

– Это рация довольно слабая, принять и передать сигнал может в радиусе примерно десяти – двадцати километров, в зависимости от местности и погоды. В нашем случае, – тут палец Деда указал вверх, – это расстояние снижается до пяти – десяти километров, и раз я ничего не смог поймать, значит, в этом радиусе ни одного сигнала нет вообще.

– Десять километров? Это же половина города! – прикинул я и с надеждой спросил: – Может, рация неисправна?

– Исправна, иначе помех мы бы тоже не услышали, – уверенно ответил Дед и с тревогой добавил: – Там, наверху, явно что-то случилось.

От его слов у меня по спине пробежала волна мурашек. Я-то думал, что сигнала нет из-за неисправности рации или просто потому, что мы не умеем ей пользоваться. Но если Дед прав, и причина не в нашей рации, выходит, что неисправны все передающие приборы наверху. А что могло разом вывести из строя тысячи прием-передатчиков по всему городу?

Молчание прервал Доктор, задав вопрос, который вертелся у меня на языке:

– Неужели, война?

Дед угрюмо кивнул.

– Война? В смысле ядерная? – на всякий случай уточнил я.

Эта мысль пугала меня, жгла как огнем, и я старательно гнал ее прочь. Нет. Не может человечество пойти на такое, только не это! Но короткую серию толчков, вызвавших обвал, и это странное молчание в эфире по-другому объяснить не получалось.

– Скорее всего, – тихо ответил Дед.

– Выходит бомбы упали прямо на город? Прямо нам на голову? – спросил Доктор, и я невольно посмотрел наверх. За исключением нескольких небольших трещин, потолок был абсолютно цел.

– Ну, это все же метро, а не бомбоубежище, – задумчиво ответил Дед. – Прямого попадания оно бы точно не выдержало. Так, что если это действительно были ядерные бомбы, то взорвали их не в самом городе, скорее всего над ним. И это, кстати, объясняет отсутствие радиосигналов – электромагнитный импульс, который сопутствует ядерному взрыву, имеет свойство выводить из строя электронику.

– Но, если бомбу взорвали не в городе, значит, люди могли выжить? – с надеждой спросил я.

– Могли, конечно! – ответил Дед, и я вздохнул с облегчением. Однако его следующая фраза повергла меня в уныние: – Где-нибудь на окраине.

– Выходит воздух заражен, – как бы сам себе сказал Доктор.

– Если бомба не грязная, то загрязнения от нее незначительные и фильтры метро основную массу примут на себя, – поведал нам Дед. – Но да, в общем, воздух заражен.

Я глубоко вдохнул и с замиранием сердца спросил:

– Мы умрем?

Дед уверенно кивнул.

– Да.

– Совсем необязательно! – возразил Доктор и, как по учебнику, начал читать: – Радиация в небольших дозах к летальному исходу не приводит. У облученного резко снижается иммунитет, и он начинает простывать от любого сквозняка, что при осложнениях может привести к воспалению легких, а так как иммунная система слишком слаба, то даже прием антибиотиков может не справиться с заболеванием, что неминуемо приведет к смерти.

– Это я и имел в виду, – пояснил Дед, когда Доктор закончил читать свою лекцию. – Мы умрем не от самой радиации, а от ее последствий.

Да уж. Пережить Армагеддон и умереть от простуды… Перспектива, мягко говоря, безрадостная.

Вновь повисла тишина. Говорить нам было уже не о чем, а вот подумать, как раз, надо было о многом. Что там сейчас, наверху? Действительно ли началась война – ядерная война, и город превратился в груду пепла? У меня ведь родители там остались, друзья. Если был взрыв, то они должно быть уже мертвы, похоронены заживо под обломками или превратились в пепел. А Маша? Осталась в метро или успела выйти? Надеюсь, все же не успела.

А может, мы все-же ошибаемся? Рация дала сбой, и спасатели уже роют проход, а мы тут навоображали…

Эх, хочется надеяться, хочется. Да вот только не особо получается. Чтобы опытный радист и не настроил рацию? Чтобы не смог поймать радиостанцию или переговоры ночного патруля? Нет, не бывает так.

Молчание нарушил треск рации. Пока я размышлял, старики вновь принялись мучить несчастный прибор. Дед что-то тихо втолковывал Доктору, а тот понимающе кивал в ответ. Внезапно шум стал немного тише, и мы услышали искаженный помехами голос.

– …те нам прием. Аэропорт …нецов, ответьте нам, …ем! Гос. ди, кто-нибудь …ышит …ня? Пов…ю, пассажир… борт… семь, …зывает аэро…т Кузне… не…жу огней. Потрял ориен…ю. Прием. … Да где вы все?!

Мы напряженно слушали этот полный отчаяния зов к несуществующему, по-видимому, аэропорту «Кузнецова». Пилот повторил свое сообщение еще раз, а затем его голос утонул в шуме помех. Тогда Дед поднес прибор к лицу и заговорил сам:

– Вы меня слышите? Ответьте, пассажирский самолет, вы меня слышите? Ответьте, прием!

Он отпустил кнопку и стал ждать ответа, но его не последовало. Повторив попытку еще несколько раз, старик обреченно покачал головой.