Текст книги "Где моя башня, барон?! Том 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Харченко

Соавторы: Антон Панарин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Саня, и ты туда же⁈ – заскрипел зубами здоровяк.

– Так он о тебе беспокоится, – ухмыльнулся я.

– Ещё услышу от кого-нибудь… хоть даже намёк… – начал Виталик.

– Мне нужна помощь, мужчины, – услышали мы вновь голос проводницы. – Краник в бойлере сломался, надо починить. Кто у вас самый рукастый?

Полная женщина пристально оглядела нас, и её взгляд остановился на Виталике. Она плотоядно улыбнулась.

– Поможешь? – многозначительно оглядела она здоровяка оценивающим взглядом.

– Конечно, поможет, – произнёс я. – Он у нас и есть самый рукастый! Руки на месте, как и остальные органы.

– Я это запомню, – процедил Виталик, сверкнув глазами в мою сторону. И поднялся. – Пойдёмте, посмотрим на ваш бойлер.

Напоследок он окинул хихикавшую толпу охотников ненавистным взглядом, и убыл в направлении логова проводницы.

– Итак, друзья, – поднял стаканчик Шишаков. – Чтобы нашему Виталику удалось починить краник в бойлере.

– Главное, чтобы краник Виталика не подкачал, – засмеялся Васян. – А то ведь точно оштрафуют.

– За всех отдувается. Красавец, – оценил его отважный поступок Шиша. – Ну, за настоящих охотников! За стаю!

– За стаю! – поддержали его остальные.

В этот момент по вагону разнёсся глухой звук, удар в стену и женский возглас вроде «Ого!»

– Начали ремонтировать, – загоготал Шишаков. – Ну, давайте, братцы! Вздрогнем!

Виталик пришёл спустя пару часов, когда в компании уже все окосели, а Васян поведал совсем неправдивую историю, как он отважно сражался против десятка ящеров.

Здоровяк растерянно улыбался, но на расспросы отмахнулся, покраснел и завалился спать.

Шишаков уже успел накидаться, добавил своей святой водицей из фляжки. И у меня получилось выведать адрес проживания его массажистки, по которой он так вздыхает. Оказывается, Марьяна ему отправляла открытку, вроде «Скучаю, не могу. Москва чудесна, бла-бла-бла». И на открытке этой был указан адрес.

Как окажусь в Москве, к ней и наведаюсь. Передам от Шиши любовный привет, и узнаю о причине столь скорого отъезда.

* * *

Москва, улица Новослободская, участок № 3, в это же время

– Я уже подписал эту чёртову бумагу! – зарычал в телефон агент тайной полиции Дорохов.

– Юрий Львович, нужно более подробно описать характеристики существа, – пробормотал в ответ начальник лаборатории. – У нас государственное учреждение.

– Да я не знаю всех его навыков! Как вы не поймёте! – резко ответил агент. – Поэтому и надо его исследовать!

– Я говорю про общие… общие характеристики, – проблеял его собеседник. – Вы указали лишь десять процентов от требуемого. Поэтому надо заполнить бланк ещё раз. Вот тогда мы запишем существо в реестр, отправим доклад в имперскую канцелярию, существо получит именной код, и мы…

Дорохов не выдержал, нажал на «завершить звонок» и откинул телефон от себя.

Всю ночь эта чёртова тварь провела в камере. Да, эта камера была специально оборудованной и сдерживала существо. Но он прекрасно помнил как на них напал его хозяин. Такой скорости он давно не видел. И Якуб поделился с ним, как только очутился в Москве, схваткой с незнакомцем.

Неожиданно этот тип уделал мастера магии. Кто бы мог подумать!

Что удивительно после лёгкого сотрясения Якуб не мог вспомнить лица парня. То у него нос картошкой, то глаза раскосые. А недавно он признался, что тот двигался на ускорении, и лицо было размыто.

Учитывая угрозу – а было понятно, что хозяин карлика обязательно придёт за ним – Дорохов распорядился, чтобы в лаборатории пошевелились и хотя бы передали то, что есть. Антимагическое зелье, которое бы ослабляло существо.

Ни в коем случае нельзя им потерять такой ценный экземпляр. Ни в коем случае! Да к тому же Борщов признался, что как только зелёная тварь очутится в лаборатории, Дорохова повысят в звании и выплатят сто тысяч премии. Это лишний раз подстёгивало агента.

Но… не всё зависело от него. Всё сейчас упиралось в чёртовы бумажки. Сраная характеристика! Кто бы мог подумать, что она так затормозит всё дело.

Что печально и сам Борщов не мог нагнуть руководство лаборатории. Секретный объект, как никак. Находится под личной юрисдикцией министерства обороны. И это было проблемой.

Борщов недавно разругался с Вересовым, нынешним министром обороны. Когда Кречет с помощниками погибли под Хабаровском, начальник тайной полиции требовал отправить имперскую гвардию для чистки. Но Вересов послал его, напоминая, чтоб тайная служба сама разбиралась со своими проблемами, и не вмешивала его в свои дела.

И это сейчас было очень печально. Всё не в масть! Оттого Дорохов и нервничал.

Он решил ещё раз наведаться к тому самому Гобу, как называла себя зелёная тварь. Пока только так. Нельзя расслабляться.

Он вышел из кабинета, прошёл по коридору, затем подождал, пока ему откроет клетку охранник и зашёл в левое крыло.

– Юрий Львович, сыворотка почти готова! Передали! Только что из лаборатории! – услышал он запыхавшийся голос Петрухи, своего помощника. Тот подбежал к решётке. Взмыленный, будто марафон пробежал. – Скоро будет готов тестовый образец!

Из кармана он достал несколько пузырьков с жидкостью ядовито-оранжевого цвета. О, а вот это уже кое-что!

– Когда это «скоро»? – напряжённо произнёс Дорохов.

– Шесть с половиной часов, – пробормотал помощник.

– Вот как только будет готова, сразу бери за жабры лаборантов. И тащи их сюда, – быстро распорядился он. – Будем проверять эту дрянь.

– Но надо протестировать… согласовать… – округлил глаза Петруха. – Их начальник…

– Тестировать будем на этой тварине, Петя! Если что, скажешь, что под мою ответственность, – раздражённо произнёс Дорохов. – Поторопи их. И держи меня в курсе. Понял?

– Ага, понял, – закивал помощник и кинулся к лестничной площадке.

Дорохов вздохнул, резким движением пригладил несколько волосин на залысине, дёрнул тонкими усиками. Нервы на пределе. Но осталось совсем немного.

Он подозвал надзирателя и распорядился, чтоб тот открыл окошко камеры, в которой заключён карлик. Надо было убедиться, что всё в порядке.

Дверца опустилась, жалобно проскрипев на петлях. И на него через решётку уставилась зелёная рожа твари.

– Ублюдки! Черти! Всех казнить!

Четвертовать! Испепелить! – заверещал карлик, выплёвывая слова вместе с тягучей слюной.

– Ах ты, хрен зелёный! – отшатнулся Дорохов, вытирая платком заплёванное лицо. – Посмотрим, как будешь верещать без языка. Я просто мечтаю его тебе отрезать, чмо ты ушастое!

Тварь продолжала верещать, а Дорохов направился обратно в кабинет, по пути распоряжаясь насчёт усиленной охраны. Нехорошее предчувствие грызло его, будто червь точит яблоко. Словно тучи сгущались над третьим участком и скоро что-то должно произойти.

Глава 6

Вернувшись в Хабаровск, я первым делом наведался к Воробью. Добрался до центра железнодорожного района на такси, залетел в Федькины апартаменты.

Я нисколько не удивлён, понимая, что дверь оказалась открыта. У Федьки под рукой артефакт, да ещё и Сергеич его постоянно страхует, урегулируя мелкие недовольства и конфликты на местах. Расслабился мой дружок-пирожок. Но на денёк ему всё-таки придётся вернуться с небес на землю нашу бренную.

– Нет, я хочу, чтобы ты тоже разделась, – услышал я из ванной комнаты. В ответ раздалось глупое хихиканье.

– Как пожелаешь, мой господин, – сладко пропел женский голосок.

Я ворвался в ванную, и две полуголые девушки взвизгнули. Одна выскочила из большой бурлящей ванны, в которой из пенного ковра выглядывала голова Воробья. Федька перепугался не на шутку, сразу схватившись за свисток на шее.

Вторая девушка уже нашла своё платье и закрылась им, попятившись в угол.

– Ты охренел, Володька⁈ – чуть ли не завизжал Воробей. – Какого чёрта ты вломился.

– Я на пару секунд, – подошёл я к нему и сорвал с шеи шнурок вместе с артефактом.

– Да ты чё творишь⁈ – закричал Федька, вытаращив глаза.

Он выскочил из ванны и, поскользнувшись, чуть не загремел носом в белую мраморную плитку. Схватил полотенце, обернул вокруг пояса и кинулся ко мне.

– Отдай, говорю! – испуганно вскрикнул Воробей.

Он рванулся вперёд, схватил меня за руку и просипел внезапно севшим голосом:

– Володя, я тебя очень прошу. Меня же закопают.

– Да что ты дёргаешься, – ухмыльнулся я. – Никто тебя не закопает. Сергеич не даст это сделать.

– Ты ж понимаешь. Только это меня и успокаивает, – выдавил Федька. – А ты решил лишить меня основного оружия.

– Верну я тебе твою побрякушку, – избавился я от захвата Воробья. – Мне она сейчас нужнее. Вопрос жизни и смерти.

– Какой, нафиг, смерти⁈ – заорал Федька, аж жилы на шее вздулись. – Если заберёшь у меня артефакт, меня самого тут порешат!

– Всё будет нормально, друг, – отцепил я его руку, и похлопал по плечу. – Через сутки верну. Обещаю, – затем напоследок улыбнулся девушкам, – Дамы, можете продолжать.

– Да пошёл ты! – крикнул мне вслед Воробей.

Выскочив из апартаментов, я полетел на всех парах в сторону стоянки такси. Одновременно созваниваясь с Сергеичем.

– Слушаю, Владимир, – вздохнул рекрутёр.

– Алексей Сергеич, последите за Воробьём. Пусть он до завтрашнего вечера вообще ни с кем не встречается из авторитетов. А ещё лучше пусть посидит в своём жилище, – обратился я к нему. – Так надо.

– Без проблем. Проконтролирую, – пообещал Сергеич.

– И скажите, есть ли телепортационная станция в районе Хабаровска? – задал я интересующий вопрос.

– А, так она не работает уже как неделю, – ответил рекрутёр. – В Кривцово, на северной окраине города появилась башня. Возникло магическое возмущение, и пока что телепортация невозможна.

– Понял, спасибо, – поблагодарил я, напоследок добавив: – Насчёт Воробья прям постарайтесь, чтоб он никуда не залез.

– Он вообще не выйдет, – пообещал Сергеич. – Не переживай.

Я сбросил звонок, замечая впереди на бетонном пятачке несколько машин с шашечками. Ну а по пути поразмыслил над словами Сергеича.

Теперь хоть понятно, зачем тайной полиции было тащить Гоба аж до Белогорска. В окрестностях не фурычило оборудование.

Впереди одна машина отъехала, а две ещё оставались на месте.

Другого варианта добраться до той самой телепортационной № 348 я не видел. По железке слишком долго ехать. Каждой станции будет поезд кланяться и ещё торчать на них по полчаса. А на машине можно побыстрей добраться до места. Таксисты народ лихой, если им накинешь приличную сумму сверху.

Недолго думая, я заскочил в серебристый автомобиль на переднее пассажирское кресло.

– Куда едем? – взглянул на меня хмурым взглядом пожилой усатый мужичок, нервно постукивая по рулю. – Только давай быстрей, у меня только что пара заказов поступила.

– Быстрей не получится, – ответил я. – До Белогорска, в пригород.

– О-о-о, – хрипло протянул водила, почесав небритую щёку. – Эт точно не ко мне. Вылезай. Я даже за триста рублей не повезу.

– Но я хотел предложить пятьсот. Но ладно, твоего коллегу спрошу, – хмыкнул я, открывая дверь и собираясь выйти.

– Эт самое!.. Куда ты сразу рванул⁈ – воскликнул повеселевший таксист. – Поехали.

– Только очень быстро поедем. Надо попасть к телепортационной, – предупредил я.

– Да вообще не проблема! Можем даже часа за три добраться, – хохотнул водила, прищурившись в оценивающем взгляде. – Если, конечно, накинешь ещё соточку.

– Да пожалуйста, – я показал ему шесть соток, и улыбнулся. – А как же ещё два заказа?

– Те фраерки пусть дожидаются другой кареты, – хрипло подметил водила, показывая хищный оскал. – Ты только пристегнись, что ли. Поедем очень быстро.

– Да успеется… – ответил я.

В этот момент мотор этой телеги взревел, а меня вжало в кресло. Ух ты ж, блин! Я накинул ремень, щёлкнул замком. В этом момент мы нырнули в крутой поворот. Ремень вжался в грудную клетку. Ну нихрена себе гонщик! Таких я ещё не встречал.

– Парикмахер дядя Толик, постриги меня под нолик! – хрипло и задорно запел таксист, выруливая в очередной поворот, затем резко нырнул под железнодорожный мост. – Постриги под нолик, дорого-о-ой!..

Когда мы пролетели бетонную арку, он накрутил громкость своей шарманки, выглядывающей из приборной панели.

С ветерком, по кратчайшему маршруту, да ещё и под музыкальное сопровождение. Мне очень повезло с этим таксистом. Он точно знает своё дело.

Гнали мы всю дорогу, причём на одном из участков нас чуть не унесло в кювет, но водила даже глазом не моргнул. Так виртуозно выправил машину, будто это делал чуть ли не каждый день.

Мы добрались до телепортационной № 348 даже раньше положенного, за два с половиной часа. Я так был благодарен таксисту, что прибавил к положенным шестиста рублям ещё сотню, отчего тот так обрадовался, что протянул мне визитку. Точнее белый кусок картона с намалёванными каракулями.

«Шура Жиганов, перевозки пассажиров, груза, в любой уголок Хабаровской губернии». И телефон.

– Удачной дороги, – вновь оскалился он. – Постоянные клиенты зовут меня Жигой. Так что обращайся, если опять чо приспичит.

– Обязательно, – принял я от него визитку и отсалютовал ею, отправляясь в сторону знакомых стальных ворот.

Это хорошо, что у меня есть контакт неплохого водилы. Такие спецы, знающие каждый закоулок Хабы и его окрестности, да притом так лихо управляющие своей тарантайкой, на вес золота.

Я уже подошёл к воротам. Хорошо, что в телепортационной было свободно, это подтверждала надпись на светящемся табло.

Створки с тихим шипением раздвинулись, позволяя мне пройти в хорошо освещённый коридор. Миновав бетонную кишку с десятком дверей по бокам, я прошёл в просторный зал. Впереди, ровно по центру, мерцал круг, из которого торчал стол на одной стальной ноге.

Перед этим приспособлением стояли трое охранников. Двое из них о чём-то вяло беседовали. А третий преградил мне дорогу.

– Документы, точка перемещения, цель перемещения, – будничным голосом пролепетал он, поводив вокруг меня чем-то напоминающим указку. Та вспыхнула, и он оживился. – Телефон, мелочь. Если есть оружие, документы на право ношения.

О, как у них всё строго. Хорошо, что я оставил жезл и компас в шкафчике прихожей, стоявшем в апартаментах Воробья. Сдаётся мне, что их бы у меня конфисковали.

Я достал из внутреннего кармана телефон, положив его в коробку на столике справа. Охранник поводил ещё раз вокруг меня своей указкой, и удовлетворённо кивнул:

– Забирайте… – и вновь забубнел. – Документы, точка перемещения, цель перемещения.

Я вернул телефон в карман, достал сто рублей, протягивая ему.

– Москва, хочу прогуляться по Красной площади и насладиться столичным смогом, – доброжелательно улыбнулся я. – Документы в порядке?

– Да, всё хорошо, – довольно улыбнулся охранник в ответ, заграбастал купюру и отошёл в сторону. – Проходите. Пять тыщ шестьсот километров. Это одна фиолетовая жемчужина. Или две красных. Или пять синих. Или двадцать три зелёных.

– У меня зелёные, – кивнул я. – Спасибо.

Как же складно получается. Двадцать пять жемчужин сейчас у меня в кармане. После перемещения останется две, и они могут пригодиться мне в любом случае. Чую, что непросто будет вытащить Гоба.

Я подошёл к столику. Выложил в углубление двадцать три кругляша, мерцающих зелёным. Один за другим. Как только двадцать третья жемчужина присоединилась к остальным, всё добро растворилось и растеклось в лужицу. Та в свою очередь впиталась в углубление, и я почувствовал под ногами вибрацию. В нос тут же ударил запах озона.

– Максимально расслабьтесь и ни в коем случае не отходите в сторону, – услышал я голос сбоку. Вокруг меня сгустилось пространство, в уши ворвался тонкий отвратительный писк.

В воздухе появились ярко-зелёные искры. Они закружились по спирали, ускоряясь, сливаясь друг с другом в тонкие нити, которые сплетались в канаты. А затем всё пространство заполнилось ярким зелёным светом.

Вспышка на секунду ослепила меня. Я зажмурился. Вокруг вновь появился зелёный свет, затем канаты, которые расплелись в нити, а те рассыпались на отдельные искры.

– Добро пожаловать в столицу Российской Империи, – хмуро пробурчала дородная тётка, махнув в сторону стеклянных дверей. – Выход вон там.

– Благодарю тебя, красавица, – широко улыбнулся я этой особе.

– Ишь ты… красавица… – ехидно хмыкнула она. – Иди давай, не задерживай людей.

Очень гостеприимно. Я аж прочувствовал. Хлебосольно тут встречают, нечего сказать. Но когда я вышел из основной комнаты перемещения, сразу попал в большой холл. Здесь было куда интересней.

Стеклянный купол над головой, через который просматривалось хмурое небо. Сотни удобных кресел, и почти все забиты встречающими или ожидающими отправки. Да блин, тот же самый железнодорожный вокзал. Вот только судя по одежде, здесь собрался исключительно состоятельный класс. Хотя… я видел и людей в потёртой одежде. Похожи на наёмников, которые выпотрошили парочку тварей и решили сэкономить себе время на поездку.

– С прибытием, – подошла ко мне улыбчивая красивая блондинка в облегающем платье. Я аж засмотрелся на её выпуклые формы. – Может, вы хотите посетить другие залы?

Да, я бы хотел посетить. Отдельный номер вместе с большой кроватью и тобой в комплекте.

Я бы сказал ей нечто похожее, может более витиевато. Но у меня срочные дела. Как тут развлекаться, когда друг в беде?

Полицейский участок № 3 я нашёл быстро. Обычное крыльцо с полупрозрачным козырьком, синяя вывеска с гербом, на которой написано, что это участок. Двухэтажное бетонное здание, которых и в Хабе сотни.

Я зашёл в кафе напротив и принялся ждать. Недавно дал задание Сергеичу поискать информацию по планировке этажей. И рекрутёр свёл меня с одним из тех, кто побывал в этом осином гнезде. Причём знает там каждый уголок. Бывший полицейский, очень толковый, которого вышвырнули на улицу, едва он достиг пенсионного возраста. Теперь он торговал различной информацией.

– Вы Владимир? – обратился ко мне морщинистый тощий мужчина, подсаживаясь за столик.

– Да, он самый. А вы Ярослав Геннадьевич Каменский, насколько понимаю? – произнёс я, и он кивнул. Затем огляделся, сложил руки в замок на столе.

– Мне передали, что вы хотите узнать всю планировку участка, – прошептал он. – Даже с тем самым левым крылом, где держат особо опасных. Магически защищённые.

– А там есть и такие? – удивился я и услышал зазвеневший на входе колокольчик. В кафе вальяжно вошли трое полицейских.

– Машка, нам по чашке кофею организуй, – зычно крикнул один из них, косоглазый.

– Да-да, конечно, – засуетилась официантка, исчезая с подносом в двери за барной стойкой.

Косоглазый окинул пристальным взглядом посетителей кафе.

– Вот же… – вздохнул Каменский и выдвинул челюсть. Точней не он сам это сделал, а некий квадратный артефакт, который он сжал в кулаке. Глаза поменяли цвет, на лице появилась белая щетина.

Я прыснул со смеху. Это было очень забавно, учитывая первоначальную серьёзность моего собеседника. С другой стороны я понимал, что происходит.

– Генадьич, ты ли это? – косоглазый подошёл к нам, изумлённо всматриваясь в информатора.

– Ви обознялися, – коверкая слова, просипел Каменский и вытаращил на полицейского полубезумные глаза.

– Извините, и правда… кхм… – замялся полицейский. – Просто вы так… эт самое… похожи на одного моего знакомого. В общем, извините, если что.

– Ничего страшного, и вам приятного аппетита, – улыбнулся я стражу порядка, и ляпнул первое, что пришло в голову: – Своего братца решил сводить в приличное кафе. Говорят, что здесь подают неплохие булочки.

– Да, булочки здесь очень вкусные, – проводил он взглядом официантку, косясь на её грудь, выглядывающую из спецодежды. Затем перевёл на нас взгляд и выставил указательный палец. – Но самое вкусное – пирожки с картошкой. Просто бомба! Закажите обязательно, все хвалят.

Когда полицейский отошёл к своему столику, который находился в дальнем углу, Каменский выдохнул.

– Совсем забыл, что надо было сменить внешность раньше, – тихо произнёс он. – Так на чём мы остановились?

– Насчёт плана, – напомнил я. – Я спросил про магические камеры.

– Ах, да… Есть там левое крыло, которого не указано в плане здания. О нём даже не все в участке знают. Вот там и держат особо опасных, – кивнул информатор.

– Расскажите подробней, как туда можно пробраться. Мне нужно вытащить своего друга, – произнёс я.

– Он преступник? Если преступник, то я тут вам ничем… – выдавил Каменский.

– Наоборот, он ненавидит преступников. И не совсем обычный, я бы так сказал. Его хотят забрать в лабораторию, поэтому я хочу успеть его вытащить.

– Всё бы этим выродкам помучать кого-то, – процедил Каменский, заблестев взглядом. – Я помогу вам. Слушайте внимательно. Но сразу скажу, это сделать будет непросто.

Вкратце он описал план здания. В целом несложно, я всё запомнил. Главное, пройти через решётку и охрану, затем добраться до дальних камер. Только у двух из них антимагические стены. Там я найду Гоба. И как это сделать я уже догадывался.

– Правда, следует подождать, – предупредил Каменский.

– Я не собираюсь это делать, мой друг в опасности, – объяснил я ещё раз.

– Да-да, я уже слышал это. Но вы не пройдёте через контур, – встревоженно посмотрел на меня информатор. – В общем, долго объяснять, что это. Скажу вкратце – это барьер, через который могут пройти лишь те, кто работает в участке. Он как раз на уровне с той решёткой и находится.

– Вы мне дадите на время этот артефакт? – посмотрел я на куб, который сжимал в руке Каменский.

– За отдельную плату, – улыбнулся он. – Сами понимаете, я на пенсии. Тыщонка бы не повредила.

– Хорошо, – согласился я, доставая то, что у меня осталось. – Это аванс. Остальное – после того как вытащу друга.

– Если бы за вас не поручился Алексей Сергеевич, я бы послал вас куда подальше, – Каменский выдавил улыбку. – Но я вам доверяю. Потому что доверяю Алексею Сергеевичу. Учтите это.

– Конечно. Всё понимаю прекрасно, – кивнул я. – Так что там с барьером?

– Через три часа будет перезагрузка системы. Меняется смена и охранная система перезагружается. У вас есть ровно минута, чтобы проскользнуть к камерам, вытащить своего друга и выйти обратно.

– Успею, – уверенно произнёс я.

Зачем ему говорить, что я не собираюсь проходить ещё раз через барьер. Возвращаться? Пф-ф-ф. Я решил поступить по-другому.

– Понял, – я засёк время на телефоне, поставив сигнал. – Осталось получить артефакт. И нужно понять, как им пользоваться.

– Конечно, – пристально посмотрел на меня Каменский. – Когда уйдём из кафе, сразу и передам. Не хочу светиться перед бывшими подчинёнными.

Мы посидели десять минут, испробовав пирожков с картошкой, которые нам так нахваливал полицейский. Честно скажу – вообще не идут ни в какое сравнение с шедеврами Тамары Павловны. Тесто пресное, начинка недосоленная.

Чуть позже мы покинули кафе, отошли за угол. И Каменский передал мне куб. передал, как его использовать. Ничего сложного. Сжимаешь, держишь артефакт, представляешь, что хотел бы изменить, и он трансформирует лицо. Отпускаешь – и к тебе возвращается прежний облик.

Правда, есть и минусы. Трансформация – на определённом этапе достаточно болезненная процедура. Чем дольше в другом образе, тем быстрей бьётся сердце. Если слишком долго провести в таком состоянии, можно и кони двинуть.

Вслед за артефактом Каменский передал свёрток. В нём была его полицейская форма с погонами майора. Затем он вручил удостоверение, затем клочок бумаги и пожелал удачи.

– Ну всё, встречаемся по адресу на том листке. Я буду вас ждать, – он проводил меня тревожным взглядом.

Ну а я решил до нашествия на участок наведаться к одной барышне. Потом будет совсем не до этого.

Вызвал такси и понял, что столичные цены ох как далеко не хабаровские. Полсотни рублей, чтобы проехать четыре квартала, да ещё постоять в пробке минут двадцать. Ну это уж слишком, даже для меня, щедрого.

Тем более таксист всю дорогу молчал и всё время с кем-то спорил по телефону насчёт тарифов на перевозку.

Я вышел по нужному адресу, расставаясь с полтинником. И сразу же увидел Марьяну. Она шла по другой стороне улицы, виляя бёдрами. В дорогом светлом платьице, обтягивающем изумительную фигуру. На плече красотки белая сумочка.

Ну а с ней под ручку семенил плюгавый носатый урод. Он кое-как доставал стройной девушке до плеча и всё смотрел как кот на сметану в её откровенное декольте. Гнусавым голоском он шептал Марьяне, а та заливалась румянцем и улыбалась.

Вот этот урод дал ей тугую пачку денежных купюр, и Марьяна поцеловала его в прыщавую щёку. Просто мерзость. Как она могла поменять Шишакова на такого недомужика.

Мелкий толстосум между тем исчез в комфортабельном автомобиле, который сорвался с места. Ну а Марьяна помахала ему ручкой. Когда она добралась до ступеней, я её встретил.

– Массаж нынче дорогое удовольствие, верно? – ухмыльнулся я, преграждая путь брюнетке.

– Вы следили за мной? – внезапно побледнев, прошептала Марьяна. – Подождите, ваше лицо мне очень знакомо. Где я вас видела?

– В Хабаровске, – напомнил я ей. – «Горячие булки Марьяны». Союз охотников Хищник.

– Точно, – охнула брюнетка. – Вот так встреча. Только забыла, как тебя зовут.

– Владимир, – представился я.

– Владимир… Владимир, – пыталась вспомнить Марьяна. – Да, я видела тебя в компании с Сашей. Он тебя во время сеансов называл занозой в заднице.

– Про одарённых учеников наставники и не такое говорят, – хмыкнул я. – Нам надо поговорить. Где можем?

– Предлагаю всё-таки на нейтральной территории, – тихо ответила Марьяна. – Если Роман узнает, что у меня в гостях был мужчина…

– Значит, променяла Шишакова на этого прыщавого засранца? – нахмурился я, кое-как сдерживаясь от резких слов.

– Пойдём в тот ресторанчик, – схватила меня за локоть Марьяна, оглядываясь, и потащила к заведению с вывеской «Золотой витязь».

После того как мы оказались в небольшом уютном помещении и выбрали столик, официантка принесла меню. Мы заказали по чашечке кофе, который нам принесли через пару минут.

– В общем, не всё так просто, Володя, – посмотрела в стол Марьяна. – Мне нужны деньги. Большие деньги. А в Хабаровске я столько не заработаю.

– Всем нужны большие деньги, – заметил я.

– Это верно. Но у меня… семейные обстоятельства, – выдавила Марьяна, и в её глаза заблестели слёзы. – Я ведь из многодетной семьи. Когда матушка погибла на обувной фабрике во время пожара, отец заболел. Две лавки с сувенирами перестали приносить доход. И мне пришлось работать ещё больше. На лекарства отцу и на еду для шести голодных ртов.

– Шесть детей, значит, кроме тебя, – задумчиво произнёс я. – Большая семья.

– Самому старшему из них десять. Он пытался работать грузчиком, но заработал только грыжу, – смахнула слезу Марьяна. – Поэтому мне нужно заработать побольше, чтоб малышня ни в чём не нуждалась. И отца поставить на ноги хочу в ближайшее время.

– Шишаков до сих пор места себе не находит. Переживает, что ты уехала, – заметил я, глотнув кофе. – Что ты думаешь о нём?

– Люблю его, конечно, – улыбнулась Марьяна, доставая из сумочки платок и вытирая слёзы и размытую косметику. – Но одной любовью сам понимаешь… семью не прокормишь.

– Теперь хоть понятно, что происходит, – вздохнул я, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за откровение.

– Володь, только не говори Саше о том, что я… – схватила меня за рукав Марьяна, умоляюще всматриваясь в меня. – Не говори ни слова. Я прошу тебя. Он не должен об этом узнать ни в коем случае.

– Не узнает, обещаю, – кивнул я, слыша сработавший таймер. Поставил его с запасом, чтобы мне хватило времени переодеться и добраться до участка. – Мне пора, Марьян. Береги себя.

Я покинул кафе, оставив на столе десять рублей. И услышал донёсшийся плач Марьяны.

Непростая ситуация. Ей непросто. В этом я убедился. И Шиша с другой стороны места себе не находит. Надо подумать на досуге, как обернуть всё таким образом, чтобы они воссоединились. И жили долго и счастливо, и умерли в один день. Или как там?

Надо крепко подумать, но не сейчас. В данный момент я должен переодеться и изменить свою внешность. Что я и сделал, оказавшись в подворотне. Накинул на себя форму майора полиции. Слегка узковата в плечах. Ну да ладно, вроде не стесняет движения, да и ладно.

Затем я сжал куб, представляя себе другое лицо. Как раз физиономию прыщавого гнома, который ухлёстывал за Марьяной.

Лицо стянулось. Стало дико некомфортно, будто воском полили на голову. Да и дыхание затруднилось. Теперь я понимал, отчего так шумно задышал Каменский. Он адаптировался так же, как и я сейчас.

Но через несколько секунд всё нормализовалось. Я вызвал такси и поехал к участку.

Таксист всю дорогу трындел как заведённый. О ценах на бензин, о наглых аристократах, о том как продукты дорожают. А я лишь кивал и улыбался, добавляя «Да» или «Согласен». По пути я прикупил в табачной лавке пачку самых дорогих сигарет, модную зажигалку. Затем посетил канцтовары и приобрёл кожаную папку, для вида.

Оказавшись на месте, я протянул таксисту полусотенную купюру и выскочил у входа в участок № 3. Надо как-то умудриться и забрать деньги, которые точно доставили куда-то сюда. Вот только бы узнать, где их хранят.

– Приветствую, – деловито поздоровался я за руку с двумя опешившими полицейскими, вышедшими подымить. – Как служба. И опасна, и трудна?

– Вроде того, – пробурчал один из них и тихо спросил у своего товарища. – Кто это?

– Тоже не понял, – ответил тот. – Может проверка?

Я прошёл внутрь, замечая небольшой холл и стеклянный короб, из которого торчала лысая физиономия

– Эй, а вы куда⁈ – крикнул мне вслед дежурный.

– Меня сюда направили, если что! – ответил я громко, останавливаясь и кивая группе полицейских. – Петров-Водкин Александр Платонович.

– Мне ничего не сообщали! – отозвался дежурный.

– Ещё бы! – хохотнул я. – Это ж секретная информация. Я к Борщову.

– Так это… его нет, – растерянно ответил дежурный, почесав лысую макушку. – Он на совещании, на Петровке.

– Так я его подожду. Мне не привыкать, – улыбнулся я в ответ и поздоровался ещё с тремя людьми в форме.

Да сколько ж их тут? Будто в осиное гнездо попал. Вот только, сколько я времени смогу прикидываться настоящей осой? Посмотрим.

Я скользнул к лестнице, но не поднялся, а наоборот, направился в сторону левого крыла. И чуть не столкнулся с пухлощёким капитаном и лейтенантом.

Пухлощёкий кинул взгляд на мои знаки отличия.

– Не понял… А вы кто? – пухлощёкий так напрягся и надул щёки, что надо было разряжать обстановку.

– Петров-Водкин, Александр Платонович, – вытащил я удостоверение и тыкнул ему прямо в физиономию, закрывая большим пальцем фотографию Каменского. – Секретно переведён прямиком из Тюмени. Для усиления.

– Эт как? – хохотнул капитан. – Усиление? К нам?

Я огляделся, затем прошипел:

– Да брось. Будто ты не знаешь, что происходит, капитан?

– Да я нихрена не знаю, что происходит, – капитан скривил улыбку и глянул на своего подчинённого. – Рома, может ты что-то слышал?