Текст книги "Это я, Катрина (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Лицей, 1-ая большая перемена, столовая.

– Мальчики, оставьте нас на пять минут. Нам посекретничать надо, – приказы, даже в форме просьб, у нас выполняются мгновенно.

Я не сразу поняла, что Ледяная меня игнорирует с самого утра. Она ведь всегда немногословна и холодна, на то она и Ледяная. Дошло на третьем уроке, как до жирафа. Когда сама Ледяная холодно обронила:

– Я с тобой не разговариваю.

– Почему? – сказала таким громким шёпотом, что историк на нас зыркнул. Больше удивлённо, чем недовольно.

– Потому! – безмолвно, так, как умеет только она, ответила королева.

И ведь даже микроскопического жеста я не засекла. Вот ведь!

Когда до меня дошло, в чём дело, решила похихикать. Но зачем впустую тратить порыв? Я хихикала, злорадно заглядывая ей в каменное лицо. Его непреклонность веселила меня ещё больше. Но проблему надо как-то нейтрализовать.

К обеду придумываю как. Помог разговор по телефону с Ольгой Тан. Принцип «не знаешь сам, найди того, кто знает, и спроси его» сработал на ять. Ольга, смеясь, вооружила меня ультимативным аргументом.

– Ты обиделась за вчерашнее?

Ни взгляда в мою сторону. Молча и хладнокровно ест.

– Знаешь почему? – реакция не меняется, но меня это мало волнует. – Я даже не ожидала от тебя такой глупости, ты уж прости за откровенность.

Реакции нет. Пробью. Но сначала артподготовка:

– Я тут сопоставила свой вес и рост с нормами гимнасток. И получилось, что при нашем росте мой вес должен составлять сорок пять кило. Я выпадаю из рамок, понимаешь? У меня-то сорок восемь!

Может, и понимает, но реакции нет.

– А ты входишь в них почти идеально! Допустимо отклонение до двух килограмм. У тебя меньше одного, – и заключаю: – Ну вот я и позавидовала тебе. И нашла способ отомстить. Но это же шутка была!

На мгновенье на меня падает холодный взгляд. Настаёт время для завершающего удара:

– А ты знаешь, что в балетных и гимнастических школах девочкам в период полового созревания грудь перевязывают? – ловлю короткий нечитаемый взгляд. – Вот именно!

Оглядываюсь по сторонам и чуть наклоняюсь к ней:

– Чтобы не росла. Большая грудь мешает энергичным движениям, разрушает их динамику. Посмотри на Ольгу Тан. У неё только немного больше, чем у тебя, но она женщина. Скорее всего, рожала.

Более продолжительный, но всё-таки холодный взгляд.

– Так что ты обиделась на меня за то, что твоя фигура идеальна для занятий балетом или художественной гимнастикой. Ты когда-нибудь видела балерину или гимнастку с большим бюстом? Нет таких.

Поведя вокруг головой, жестом возвращаю мальчишек на место.

Глава 12
Королевская власть

11 ноября, понедельник, время 17:20.

Центр искусств, зал художественной гимнастики,

Мы всё-таки сделали выбор. И пришли в группу, встретившую нас вежливо, но не без скепсиса и настороженности. Обычная история. Я озаботилась репутацией сразу. Если она есть, то надо пользоваться.

Ольга Тан к проблеме вхождения в коллектив отнеслась несерьёзно: «У меня хорошие девочки занимаются, вас примут и гадить не будут». Только я считаю, что страх – лучшая приправа к уважению и хорошему отношению. Поэтому взяла дело в свои руки сразу после того, как Ольга нас представила. Она ведь только имена назвала.

– Мы учимся в имперском лицее на математическом факультете. Вику у нас все считают королевой и обращаются «Ваше Величество», ко мне «Ваше Высочество». Я – принцесса.

Кто-то скептически хмыкнул, многие насмешливо улыбнулись.

– Но вам необязательно. Вы в наше королевство не входите.

Так-то обязательно, но королевство у нас всё-таки неофициальное. А теперь надо их скепсис и взгляд свысока приморозить:

– Заочно вы все можете меня знать. Помните историю маньяка, который насиловал и убивал девушек, обычно несовершеннолетних? – Не у всех, но у большинства проявилась в глазах страшная память о той громкой истории. – Похитителей оказалось двое. Последней жертвой была я.

Даю паузу проникнуться.

– Я зарезала обоих. Деталей не спрашивайте. Не скажу. Тайна следствия.

Делаю ещё паузу и мимоходом замечаю, как вытягивается лицо Ольги: «Так это ты была?»

– Во время каникул я обычно подрабатываю в судмедэкспертизе помощником патологоанатома, поэтому умею работать режущим инструментом. Обычно трупы потрошу, но если уж попались живые убийцы…

Наши будущие товарки ощутимо бледнеют. Некоторые – и Ольга в их числе – до зелени. Её Величество величественно молчит. Её спокойное равнодушие к моим словам служит отличным фоном.

Занятия начинаем с бега трусцой. Это не лёгкая атлетика, так что бегаем на носках. После разминки выясняется, что в гибкости мы потеряли, но только чуть-чуть. Начинаем восстанавливать. Засекаю оценивающие, но крайне осторожные взгляды. Нас откровенно опасаются.

– Не зря ты так? – спрашивает Вика, когда мы невозмутимо гнём вертикальный шпагат у шведской стенки.

– Нормально. Мы получили инициативу, право первого хода. Мы можем подойти к кому угодно, а к нам – нет. Нам никто и не нужен. Пока. Надо присмотреться.

Кивает.

Что ещё удивляет новых товарок, так это наши невозмутимые лица. Когда гимнастки работают над растяжкой, дело часто доходит до слёз. Особенно у начинающих. У наших одногруппниц лица всего лишь напряжённые, так они ведь уже опытные. Замечает наше «несерьёзное отношение» и Ольга.

– Девочки, у вас хорошие данные, но надо больше напрягаться.

– Пока не надо, Оля.

Мне возразить старшему – раз плюнуть. Для меня в этом мире старших нет. Я – Катрина, которая только немного до двух сотен лет не дожила.

– Мы совсем недавно от растяжений восстановились. Лучше поосторожничать.

Ольга соглашается.

Когда мы от поперечных шпагатов перешли к равновесию планше, окружающие девчонки окончательно нас признают. Безмолвно.

12 ноября, вторник, время 15:20.

Москва, квартира Молчановых.

Блаженный момент тишины в доме, когда малышня впадает в сладкий безмятежный сон. У них как раз второй обед недавно случился, мужественные и упрямые детки героически боролись с сонливостью, но природа взяла вверх.

Эльвира расслабленно сидит на диване с закрытыми глазами, раскинув руки. Золотой час покоя упускать нельзя. Иначе с этими шустрыми эмбрионами-переростками не выживешь.

Подкрадываюсь сзади, умею это делать неслышно. Задерживаю дыхание, приближаюсь к шее – тому месту, где пульсирует синяя жилка. Руки готовятся лечь на плечи.

– Ты чего, Даночка? – полусонная мачеха даже не вздрагивает, когда мои губы приникают к её шее.

Совсем девушка изнежилась, никакой опасности ниоткуда не ждёт.

– Да так… – подлезаю с другой стороны, снова целую бархатистую шею. Обвиваю руками. – Подумалось вдруг. Мне с тобой так повезло. Не только папе. Обожаю тебя, – снова целую, на этот раз в щёку.

– Мне с тобой тоже. Не пойму даже, кто ты мне, – Эльвира склоняется ко мне пушистой головой. – Падчерица или любимая сестра.

– Подружка?

После очередного поцелуя с другой стороны смеётся:

– Чего ты взялась лизаться? Чего-нибудь хочешь?

– Хочу, – немедленно отвечаю. – Лизаться с тобой.

Катрина не откажется попить и положительные эмоции. Гнев, возмущение, ярость – острая, пикантная пища, как щедро наперченное обжаренное мясо под сухое вино. Любовь и симпатия – просто вкусный обед без излишеств.

Мачеха снова хихикает:

– Хочешь, освобожу тебя от мытья посуды?

– Не, не хочу. Мне твои бархатные ручки жалко, – быстренько и торопливо, как ласковая кошка, которой строгий хозяин наконец разрешил влезть на колени, перебираюсь к ней.

Устраиваюсь головой на мягких, тёплых коленях.

– Тебе уже надо с молодыми людьми лизаться, а не с мачехой, – Эльвира хихикает и теребит мои волосы.

– С молодыми людьми опасно, – задумчиво рассматриваю предложение. – Только начнёшь целоваться – бац! – уже беременна! Тебе ли не знать?

Отсмеявшись, мачеха начинает выпытывать подробности:

– А ты хоть раз целовалась?

Скрывать мне пока нечего, но что ответить, тоже не знаю.

– По-серьёзному нет. Сашка пару раз урвал. Не в губы – до щеки только достал. Ну и разок я его также.

– Замуж за него не хочешь?

– Эльвир, куда ты коней гонишь? Я до таких желаний не доросла ещё! Могу захотеть, могу не захотеть, – пора уходить с темы, по которой мне нечего сказать: – Тебя как, малышня сильно утомляет?

– Пока спит – нет, – снова хихикает.

– У меня идея! – распахиваю прикрытые глаза. – Надо их использовать! Как подручные средства!

– Это как?

Излагаю замысел. Мачеху разбирает смех, изо всех сил старается не разбудить близнецов. Идея в том, чтобы снабдить ползающих детей какой-нибудь махрово-ворсистой накидкой. Легко снимаемой.

– И пусть ползают, пыль и грязь собирают. Чего они зря бороздят просторы? Вот представь: отодвигаем кровать или тахту, с одного конца запускаем оснащённого ребёнка, с другого показываем ему конфетку или яркую погремушку. Дитё шустрым и мощным веником энергично очищает вверенное ему пространство. Весело же!

Перед моими глазами колышется роскошный бюст в такт смеху.

– Если хорошенько пораскинуть мозгами, можно ещё что-нибудь придумать.

– С какашками бы что придумать… – вздыхает Эльвира.

Тоже вздыхаю. Тут я ничем помочь не могу. Когда в своё время вопрос встал ребром, я ушла в резкий отказ. Категорический. У близнецов есть папа с мамой, содержание детских попок в чистоте – священная родительская обязанность. Принцессам невместно.

– К районному конкурсу готовитесь?

– Потихоньку.

– Вы и там всех сделаете.

Сделаем, конечно. Только смысла особого нет. Мы вне зачёта, путёвка на кремлёвскую ёлку у нас уже в кармане. Но можно придать выступлению индивидуальный особый подтекст. И, кажется, я знаю как. Есть у меня козырная идейка.

– Как учёба?

– Четвёрка по литературе проскочила, – морщусь, русачка постоянно мне подсовывает самые сложные вопросы и всё время сторожит, чтобы подловить.

С другими предметами проблем нет. С учителем изо только надо договориться. Рисовать я категорически не умею. Мне восхотелось аттестат круглой отличницы, хотя особой нужды в этом нет. При поступлении в любой вуз к среднему аттестационному баллу выпускника лицея добавляется четверть. Так что одна-две четвёрки не смогут опустить мой средний балл ниже пяти.

А с Ивлевой надо что-то делать. Тугая и непробиваемая тётка даже давление всего класса выдерживает. Для начала устрою ей тактику выжженной земли. Королевство у нас или где?

Время 21:00, моя комната.

Папочка приходит, когда Эльвира со мной ещё не закончила. Мне кажется, она удовольствие себе растягивает. Разумеется, я тоже не против помлеть лишнюю минутку.

– Папочка, у меня гигантская проблема, – делаю жалобное лицо, на котором старательно написано: «Только ты, сильный и могущественный мужчина, глава нашего прайда, способен помочь».

«Глава прайда» приосанивается и выражает полнейшую готовность.

– Мы тут с Викой тщательно измерили длину наших ног, и выяснилось, что у неё длиннее на целых два миллиметра, – на лице моём горе неописуемое и отчаянная надежда на всемогущество папочки.

Эльвира издаёт смешок, папочка ещё держится. Только репу чешет:

– Дочка, как бы я сделал всё, что смог, когда передал тебе свою замечательную наследственность.

Смотри-ка, как излагать научился. Интересно у кого?

Усаживаю его рядом за стол, рисую схему:

– Если захват за щиколотки сделать не так просто, но всё-таки можно, то вот верхнее давление в основном придётся на промежность, извини за натурализм.

Эльвира, как только речь зашла о технических подробностях задуманного мной девайса для растяжения ног, скучнеет. А когда на листе бумаге возникает и обрастает деталями чертёж, незаметно испаряется.

– Цех по производству медицинского оборудования должен справиться, – папочка задумчиво трёт лоб.

– У нас и такой есть?

– У нас нет. А вот у твоей подружки Конти есть, – он дёргает меня за прядь волос. – Вернее, у её отца, конечно.

Папочка собой страшно доволен, и я вознаграждаю его благодарным взглядом, но он всё равно замечает.

– Что не так?

– Я бы хотела от Вики скрыть… ну, потом скажу, конечно.

– Да не вопрос. Сам к Альберту Францевичу подойду. Он же не откажет отцу лучшей подруги дочки. Тем более что… ладно, это мои дела.

У-ф-ф-ф! Вот теперь всё. Вознаграждённый поцелуем папахен отчаливает.

13 ноября, среда, время 17:30.

Центр искусств, зал художественной гимнастики,

У-у-х! Чуть не взвыла, когда Ольга с силой загнула мне ногу в «испанском сапоге». Так мы прозвали девайс для формирования стопы. Точнее будет сказать – для излома стопы. Вот почему у балерин и гимнасток настолько высокий подъём, который так обожают модельеры обуви. На такой ножке любая обувь, особенно на высоком каблуке, смотрится завораживающе. Это итог пыток невиданной жестокости!

– Ольга! Ты чего⁈ Ногу мне сломаешь!

Мы как-то невзначай перешли с ней на ты, и она приняла это спокойно. Не знаю почему.

– Не преувеличивай! – Ольга усмехается. – Хотя знаешь, бывает. Ты можешь не верить, но почти всегда это помогает.

– Особенно вдохновляет это твоё «почти», – ворчу, с содроганием отдавая ей на растерзание вторую ногу. – А за этим «почти» – искалеченные дети и изломанные судьбы? Давай без лишнего энтузиазма.

Вроде бы вняла голосу моего рассудка. Было очень больно, но уже не настолько. Возможно, она вспомнила о моём хобби расчленять человеческие тела и решила не совать голову в пасть дракону.

Затем пришлось поморщиться Вике.

– С ней ещё аккуратнее, – предупреждаю тренершу. – Её Величество даже под пыткой огнём кричать не будет.

И останавливаю, как раз тогда, когда Ледяная морщится. Это некий предел, который пересекать не стоит. За ним она также молча в обморок брякнется. Сталагмиты делают из людей её породы.

Как ни странно, боль быстро стихает до уровня слабо ноющей. Когда приступаем к отработке элементов, окончательно о ней забываем. Самая главная трудность – удерживать ногу и всё тело в высшей позиции. А за это отвечают мелкие мышцы, которые в обычной жизни редко работают.

– Когда возобновим репетиции к конкурсу? – Вика входит в заднее равновесие.

– Возобновлять не будем. Новый номер подготовим.

– Новый? Зачем⁈ – от изумления Ледяная чуть равновесие не теряет.

– Ну, в том смысле, что…

Объясняю ей свою задумку. Её Величество одобряет еле заметной улыбкой.

– Слушай, мы давно свою гвардию не проверяли, – крутим повороты, между делом болтаем. – Выпускаем их из виду. Нехорошо.

Сначала я болела, потом восстанавливалась и репетировала. Сейчас нас разделяет одинаковое расписание. Мы занимаемся по нечётным дням недели, мальчишки по тем же дням тренируются. Надо что-то делать.

У девочек вокруг вдруг массово появляются обручи. Парочку нам подкатывает Ольга. Переглядываемся с Викой, следует безмолвный обмен впечатлениями:

– Знакома с девайсом?

– Видела издалека…

17 ноября, воскресенье, время 10:40.

Москва, квартира Пистимеевых.

Первое, на что залипла в комнате Карины, – двухметровый станок у зеркальной стены. Испытала приступ зависти, у меня-то такого нет. Зависть быстро испаряется от осознания собственной тупизны. Мне ведь получить станок в комнату проще простого. Элементарно сообщить о своём горячем желании владыке нашего прайда.

А надо ли это мне? Надо! Раз надо – значит, будет. Так думаю я, и так скажет папочка.

– Ты сегодня молодец, Карина, – девочка розовеет от удовольствия.

Она действительно так старается, что мой стек только слегка касается её в нужных точках. И ни разу ещё не хлопнул по нежному месту.

– Давай плиссе попробуем, – сначала показываю сама.

Согнутая в колене нога оттянутым носком касается опорной сбоку. Хорошо бы и опорную ногу на остриё воздвигнуть, но пуантов у меня нет, поэтому ограничиваюсь полупальцами.

– Далее резко выпрямляешь и снова сгибаешь, как бы бьёшь ножкой, – уступаю Карине место.

Получается у неё смешно и неуклюже, но мой славный стек не свистит. Это трудное упражнение. Раньше чем через неделю-две даже на тройку не исполнишь.

– Это балетный элемент, гимнасткам так-то не нужен, но красивый и полезный.

– А мне в гимнастки идти?

– В балетную школу тебя не примут. Там лет с пяти-шести набирают.

Продолжаем работать, помогаю ей держать ногу. При попытке отклонить бедро вверх или вниз в кожу Карины втыкаются мои когти. Ногти у меня недлинные, но острые.

Родители сегодня дома, но старательно нам не мешают. Да и повода вмешиваться нет. Мне сегодня не пришлось бить их дочь.

Перед обедом требую рулетку. У Карины её нет, она вытрясает девайс у отца. Провожу антропометрические замеры. Рост у девчонки чуть-чуть не дотягивает до ста пятидесяти двух. Какой вес – не знаю, весов в доме не держат. Надо озадачить родителей.

– В школе в начале года нас взвешивали, – признаётся девочка и замолкает.

Удаётся вытащить из неё результат.

– Сорок четыре? А сейчас не меньше сорока пяти, – задумчиво оглядываю подопечную, не знающую, куда деть глаза. – По нормам гимнасток при таком весе твой рост должен быть сто семьдесят сантиметров. То есть как у меня.

– А ты сколько весишь? – в голосе слабая надежда, может, не одна она такая.

– Сорок восемь. У меня телосложение не совсем балетное.

В глазах Карины явственно проступает зависть к моему «не балетному» сложению.

– Ничего! – ободряюще хлопаю её по заднице. – Зато у тебя сиськи уже вон какие!

Почти как мои, или даже не почти. Работаем дальше. Хм-м, не я такая, жизнь так складывается.

– Коэффициент фактурности пятьдесят три, – огорчаю девочку объяснениями, что это значит.

– А у тебя какой? – в голосе уже никакой надежды.

– Чуть ниже пятидесяти, сорок девять и семь, как-то так.

– Значит, я ещё и коротконогая?

– Ага. Есть над чем работать, – ободряюще хлопаю по попке. – Зато у тебя вон какая корма. Прямо на зависть!

Карина чуть не плачет.

– Нечего хныкать. Во-первых, для гимнасток допустимо пятьдесят два. Это близко. Во-вторых, конечности можно вытянуть. В-третьих, ноги-то можно удлинить, но вот если бёдра узкие… – вздыхаю, – то помочь могут только роды, но это слишком уж радикально. А у тебя попка уже что надо.

Не удерживаюсь, снова хлопаю по упомянутому месту. Не стала огорчать девочку ещё одним нехорошим обстоятельством. В её возрасте конечности обычно растут быстрее, поэтому у подростков руки-ноги относительно длиннее, чем у взрослых. Карина натурально рискует стать коротконожкой. В полного и округлого папу пошла. Тётя Софа тоже с возрастом располнела, но всё-таки постройнее будет.

– А как ноги удлинять? – вопрошает девочка с отчаянной надеждой в глазах, когда мы выдвигаемся на обед.

– Мы этим уже занимаемся. Гимнастика способствует. Есть ещё один метод, но пока я его сама не опробую, к тебе применять не буду.

Подглава. Визит строгой дамы

18 ноября, понедельник, время 17:15.

Лицей, спортзал 2-го корпуса (для старшеклассников).

Артём Дёмин.

Около входа стоит пара девочек-подростков. Впереди с высокомерно задранным носиком шатенка уверенного вида. За ней светленькая, частично прячется за подружку. Шатенка надменно, а светленькая испуганно наблюдают за носящимся по залу табуном парней. Чего тут надо малолеткам? В лицо я их знаю, восьмиклассницы, тёмненькая – научница, светленькая – наша, математичка. Обе кандидатки в свиту Её Величества.

Девочки долго на месте не стоят, проходят в уголочек ближе к инвентарной комнате, владению учителя физкультуры. Шатенка смотрит на часы и что-то говорит подружке. Светленькая делает какую-то запись в блокноте и принимает ожидающий вид.

Семёныч сбрасывает продолжение разминки на меня и направляется к ним. Затем зовёт меня. После краткой инструкции передаю управление Кириллу, моему заму из параллельного.

У высокомерной шатенки вид такой же надменный, светленькая робко улыбается. Вопросительно гляжу на учителя, тот, странно усмехаясь, протягивает мне листок.

Распоряжение № 4 от 15 ноября сего года

Настоящим документом удостоверяется, что Ангелина Наумова (в дальнейшем «Ангелина») является полномочным представителем Моего Величества с целью наблюдения и контроля исполнения королевских и высочайших указов.

Конкретно данным распоряжением Ангелина уполномочена проследить за ходом и успешностью тренировок лейб-гвардии.

Всем подданным королевства «Синяя звезда», облечённым властью и правами, оказывать необходимое содействие в пределах, не нарушающих их прямых обязанностей.

Мелкие вопросы, связанные с порядком взаимодействия с другими подданными, являются исключительной прерогативой Ангелины. Также Ангелина вправе привлекать в оговорённых с Моим Величеством или Её Высочеством случаях требуемое количество помощников из числа подданных королевства.

Её Величество Ледяная королева _________ (Виктория Конти)

Согласовано

Её Высочество принцесса Дана ___________ (Дана Молчанова)

По окончании чтения почтительно возвращаю документ. Только сейчас замечаю, что стою, вытянувшись по стойке смирно. Жду.

– Вам всё ясно, командор?

На такое строгое, но уважительное обращение приосаниваюсь.

– Только в общих чертах, но, я полагаю, по ходу дела разберёмся.

– Ко мне обращаться: миледи. Мою помощницу можете звать по имени и согласно правилам этикета. Её зовут Зоя Монроз.

Офигеть! Миледи, мать её… Одёргиваю себя.

Как забавно! Ангелина, судя по фамилии, из народа, а Зоя – дворянка. Иллюстрация тезиса, который постоянно поминают наши учителя: каждый сам творец своей судьбы. Хотя в нашем королевстве они обе войдут в высший слой. Будущие фрейлины же.

– Численность списочного состава? – на меня смотрят требовательные глаза.

– Тридцать один человек вместе со мной, миледи. Двое сегодня отсутствуют по болезни.

– Фамилии?

Называю, но это оказалось самым простым. После этого требуют списочный состав и:

– Динамику индивидуальных результатов с начала года, командор.

Охренеть, она выдаёт! Еле удерживаюсь под взглядом миледи от недостойного жеста – почесать затылок. Лихорадочно размышляю. Никаких записей я не веду, важное стараюсь помнить. И что делать? Шарю взглядом по сторонам и замечаю потешающегося Семёныча. Вздыхаю с облегчением.

– Учёт результатов – прерогатива тренера Владимира Семёновича. Моё дело – помощь в тренировочном процессе.

Строгий взгляд миледи переносится на учителя, как разворачивающаяся корабельная башня главного калибра. Улыбочка Семёныча стремительно покидает лицо, я вздыхаю с облегчением и откланиваюсь. Мне и самому тренироваться надо. Миледи отпускает меня еле заметным кивком. Вот зараза! От кого это она набралась⁈