Текст книги "Это я, Катрина (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

У меня сегодня много дел. Последний выходной, завтра снова в школу. За время напряжённой работы в СМЭ кое-как успела сделать нужные анализы. Пришлось вечером к Пистимеевым внепланово забегать. У Сашки группа крови – первая отрицательная. Такая же у его отца. У тёти Софы и Карины вторая положительная. У моего папахена такая же и первая положительная у Эльвиры. Резус-отрицательный фактор встречается раз в пять-шесть реже положительного, так что с Сашкой мне повезло. Ещё и в этом смысле. У меня, кстати, вторая положительная, это я в папочку пошла. У близнецов кровь не стала брать. Рука не поднялась их пальчики колоть. Да и не нужно. У них первая или вторая, обе уже есть.

Кровь все сдали без возражений. Результаты им в паспорт карандашом запишу. На всякий случай.

– Надо быть готовой и к таким поворотам, – обосновываю Карине уроки рукопашного боя. – Изо всех сил избегай драк с мальчиками. Любого возраста. У них есть преимущество, они сильнее, тяжелее, быстрее. Они созданы для драк. Но вот с другими девчонками…

Показываю точки уязвимости на теле и технику ударов.

– Кулаками работать тоже не стоит. Этому надо долго учиться. Без отработанных навыков ты гарантированно выбьешь себе кисть и пальцы. Учиться – руки портить. Надо костяшки набивать, а зачем тебе мозоли на них? Поэтому работаешь исключительно жёстко сложенными пальцами или ребром ладони…

После начального освоения нескольких ударов укладываю её в вытяжку:

– Полежи, книжку почитай. Часа хватит. Затем растяжку минут на пятнадцать – и ко мне.

К Пистимееву у меня тоже дело есть. Как выяснилось, у районного отдела криминалистики очень слабое компьютерное обеспечение. Вернее сказать, программное. Компьютеры худо-бедно появляются. Смешно сказать – пока в качестве печатающего устройства.

Для криминальных трупов с ножевыми ранениями иногда ставится вопрос, какого роста мог быть преступник, нанёсший удар с таким углом раневого канала.

Саша, поразмышляв над моими притязаниями, отвергает их. Поначалу.

– Телосложение у людей разное. Кроме разного роста ещё и длина рук тоже может заметно отличатся. Нужна антропометрическая статистика.

– А если есть подозреваемый?

– Тогда намного легче. Но методику измерения нужных параметров сами разрабатывайте, – Саша берётся за дело.

Вроде нехорошо студента отвлекать – у него сессия, первая в жизни. Но, во-первых, три экзамена из четырёх он уже сдал. Во-вторых, всё равно отвлекается: постоянно на мои ножки залипает. Снова пью это пикантное ощущение эксгибиционисткого удовольствия. В этом деле есть знакомая нотка – притягивание мужских взглядов к определённой точке. Но появляются полутона.

Задолго до обеда ухожу к Карине. Обучение не всегда бывает приятным или просто спокойным. Вот и сейчас терпеливо жду, пока корчащаяся на полу от боли Карина придёт в себя. Присаживаюсь рядом, глажу по плечу с искренним сочувствием.

– Извини, но ты должна хорошо представлять, что ждёт твоих противниц в драке.

Только что жёстко сложенными в клюв пальцами ударила её в солнечное сплетение. Очень эффективный удар, никакой мышечный панцирь не защищает. В этом месте просвет.

– На самом деле для них можно устроить в десять раз хуже, – моё обещание вызывает у неё волну интереса, пробивающуюся сквозь боль. – Я ведь ударила тебя очень гуманно, под выдох. Если нанести удар во время вдоха, временно парализуются центры дыхания в мозгу. Примерно минуту человек не может дышать. Не смертельно, но приступ паники при отсутствии опыта гарантирован. Потри, промассируй это место…

Далее у нас отводящий блок. Женщины в драке обычно поступают прямолинейно и бестолково, кидаются руками вперёд с целью вцепиться в волосы. Не эффективная и крайне уязвимая тактика.

– Возьми какую-нибудь старую рубашку или блузку, – рассказываю, как устроить манекен для тренировок, – набей каким-нибудь тряпьём. Или попроси отца смастерить. Тебе нужен тренажёр для отработки ударов. Точечных и несильных. Боксёрская груша не годится, снаряд должен быть мягким. Набивка от плюшевых игрушек подойдёт. Имитация человеческого тела обязательна.

Короче, тренировка идёт на полную катушку. До самого обеда.

– Не то чтобы я возражал, Даночка, – глаза Вадима Петровича только что отведены от моих босоножек и того, что в них находится, – но зачем вам такой боевой тренажёр?

Карина, естественно, поделилась с родителями проблемой. Старой, ненужной одежды у неё в шкафу почти нет. Меня вынос темы вовне не раздражает, а наоборот, радует. У меня открытый курс обучения. Чуть ли не впервые Карина делится с родителями своими затруднениями, а не наушничает на брата. У девочки появляется что-то своё, личное. Огромный сдвиг.

– Для самозащиты, естественно. Теоретически и для защиты Моего Высочества. Фрейлины, кроме всего остального, в острые моменты являются последней линией обороны для венценосных особ.

Карина и так сидит прямая, словно кол проглотила, только поэтому не может гордо расправить плечи. Мои следующие слова пугают родителей, но заставляют девочку чуть не лопаться от взлетевшего ввысь ощущения собственной значимости:

– Если враги, покушающиеся на Моё Высочество, добрались до меня, то это означает, что все мои фрейлины мертвы.

На долгие полминуты замолкают все. И даже Саша глядит на сестру с невольным уважением. Будущая камикадзе же.

После обеда

Карина, вытянувшаяся в струнку – впрочем, она сейчас всегда такая, – внимательно выслушивает мои инструкции и уходит. Сорок пять минут усиленной вытяжки, пятнадцать на растяжку и ко мне – запомнить несложно.

После этого плюхаюсь на тахту с ногами. Саша, проводив сестру слегка расширенными глазами, переводит взгляд на меня. Удивление из взгляда не уходит, лишь меняется причина. Только что изменила своему любимому месту. Ну хочется девушке поваляться, что такого!

Выражение глаз Саши меняется, когда я, слегка поизвивавшись, устраиваюсь поудобнее и закидываю руки за голову, колыхнув грудью. На мне обтягивающая водолазка, но делаю так не нарочно. Вернее, у меня все движения продуманные и красивые. Стиль, который прививаю Карине.

– Вы позволите, Ваше Высочество? – парень присаживается рядом.

– Ты у себя дома, – указываю на очевидное обстоятельство, не шевельнув даже пальцем.

Очень любопытно, что будет делать дальше. И как.

– Удивительную вещь ты сотворила с сестрицей, – опирается на руки по обеим сторонам от меня, нависает.

Ага. Находит тему для разговора и выражения благодарности. И повод для сближения. Это ещё один шаг. Не шевелюсь. Смотрю и жду. Ожидание и предвкушение так приятны! Удерживаю прорывающуюся наружу улыбку, не хочу его поощрять. Сам, всё сам!

Не успеваю даже зажмуриться, как лицо Сашки падает на моё. Не уворачиваюсь, не в этот раз. Его губы прижимаются к моим и словно замыкают электрическую цепь. Успеваю только еле шевельнуть ими, как он жадно в меня впивается.

Рука моя поднимается, но не отталкивает, как обычно, а ложится ему на затылок. Обессиливающая истома прокатывается по телу нарастающими волнами. Начинаю задыхаться, но почему-то не пугаюсь. Попытка урезонить хотя бы вербально вырождается в невнятное мычание. Рот закрыт. Приятное давление его тела нарастает, а сознание туманится всё больше…

Удаётся отвернуть голову в сторону, когда Сашка сделал короткую паузу, чтобы набрать воздух. Разумеется, его это не смущает, поцелуи жалят в другие места. Щёку, шею. Каждое прикосновение обжигает, но в голове немного прояснилось. В результате отчаянных усилий разума выкарабкаться.

– Ты меня вечно так держать будешь? – Катрина решает вмешаться, и я слегка дёргаю парня за волосы.

В голосе не претензия, наоборот, как бы не готовность согласиться на вечный плен. Саша отрывается от меня, смотрит в упор пылающими глазами. Катрина пьёт каждое мгновенье: не всегда и, наверное, не каждой девушке удаётся вызвать чувства такого накала.

– Ты против? – улыбка появляется на его лице, и я хватаюсь за неё в попытке выбраться из сладкой и желанной ловушки.

– Нет. А ты готов?

На мой вопрос Сашка вспыхивает энтузиазмом, вполне определённого рода. Придётся кое-что объяснить:

– Точно? О чём речь, хорошо понимаешь? – туман неохотно покидает мои глаза, тело не моё, зато разум проясняется. – Я ведь тоже хочу. Да, я мечтаю тебе отдаться.

В глазах парня такой вихрь чувств, что распознать их по отдельности не удаётся. Широкий диапазон из высшего положительного спектра. Дальнейшее его слегка остужает:

– Поэтому и не сбрасываю твою руку, которую ты нахально на мою грудь пристроил, – лёгкая боль при этом – приправа к тягучему жару от его ладони. – И что будешь делать дальше?

Небольшая доза ехидства его отрезвляет. С сожалением слежу за его рукой, покидающей нагретый холмик. Её одна совместимость, хихикаю про себя, моя грудь точно умещается в его ладонь. Наполовину прихожу в себя: телом – безвольный студень, зато голова ясная.

– Почему я чувствую себя, как на экзамене? – Саша поднимается, садиться, не отпуская меня взглядом.

– Это оно и есть, – гляжу с сочувствием.

– Почему девочки не против быть завоёванными? – мальчикам всё надо объяснять на пальцах. – А нам это удобно и выгодно. Завоевал? Замечательно. Теперь ты за всё отвечаешь. Вся ответственность за нас обоих на тебе. В том числе и за мою девичью честь.

Саша пару секунд что-то вычисляет, а затем пожимает плечами:

– А что «девичья честь»? Я ведь всё равно на тебе женюсь.

– Во-первых, не завтра. А во-вторых, дело в другом. Если ты лишишь меня девственности, то что это значит? – продолжаю лежать неподвижно и расслабленно.

Даю понять, что он может это сделать, сопротивления не будет.

Сейчас он пасует, не знает, что сказать. Мальчикам всё надо растолковывать. Девочки часто не умеют и попадаются.

– Это значит, что ты повёл себя не как мужчина, а как съехавший от наплыва чувств подросток. Ты украдёшь нашу будущую первую брачную ночь. Но ведь на этом мы не остановимся, – примечательно здесь слово «мы». – В последующие воскресенья станешь постоянно пристраивать меня на этот диванчик. Тем самым снова обворуешь нас. Лишишь будущего медового месяца.

Сумела я его загрузить. На самом деле, чувство беззаботности очень приятное. Грешить, если что, будем вместе, а отвечать только ему. За нас обоих.

– И тогда встаёт неудобный вопрос. А ты мне зачем, если не способен взять на себя ответственность за нас двоих? Если готов заранее нас обворовать? Медовый месяц – не гарантия счастливой семейной жизни, но очень весомая гирька в её пользу.

Чистая победа! Контраргументов он не находит. Сползает на пол спиной к тахте. Ерошу ему волосы, утешаю. Бушующие страсти стихают у обоих. А то ещё немного – и я сама из джинсов выпрыгнула бы. Давлю сомнение: а может, так и надо было сделать? В спонтанности есть своя прелесть.

Все наши параллельные с Сашей мысли и переживания вспархивают и улетают, как вспугнутая стая воробьёв, когда слышится деликатный стук в дверь. Карина.

После разрешения она заходит. В руках маникюрный набор и прочий инструментарий.

Против запланированных процедур в его комнате Саша не возражает. Перебираюсь в кресло, Карина пристраивается рядом. Меня ждёт очередное царское удовольствие. Девочка освоила технологию ухода за ногтями и сейчас покажет мне достигнутый уровень мастерства. Цвет лака подобран под цвет волос. Красная медь.

Отдельная радость – наблюдать за стараниями Карины. Она уверенно продвигается к почётному званию фрейлины. Ей ещё долго добираться до заветной цели, но по степени усердия она уже там.

Перед уходом ещё успеваем замерить Карине коэффициент фактурности. Пятьдесят один с маленьким хвостиком. Сделаем пятьдесят или пятьдесят с половиной, а там посмотрим.

Насыщенный сегодня получился денёк. Масса дел позади, а уж впечатлений…

Глава 20
Рыцарский турнир и прекрасные дамы

16 февраля, воскресенье, время 17:45.

Спортивный комплекс «Савва-центр».

Ф-фух! Выдыхаю. Вместе с Викой выдыхаем. Это нас ещё не на все выходы ставили. Соревнования проходят третий день, мы вчера даже занятия в лицее пропустили. Лицейское начальство отпустило. Собственно, они указание сверху выполнили, поэтому у них не было повода даже кислую рожу нам состроить.

Мы с Викой выходили на танцы без предмета. Ольга экономила силы девчонок, лучше всех работающих со снарядами (снаряды – все предметы, с которыми работают гимнастки). Булавы тоже мимо, хотя мы тренируемся с ними и даже чего-то добились, но сокомандницы владеют ими намного увереннее. Нас выпустили с обручами и мячами. Вот с мячиками мы и завершили. В этом номере Ольга сделала ставку на нас. Надо сказать, наше присутствие она разыграла на полную катушку. Команда состоит из высоких, но на мордашку не более чем хорошеньких девушек, так что мы с Викой самые красивые и фактурные. Совсем не последнее дело.

Я вспомнила свои волейбольные навыки. На арене даже легче: мяч можно рукой бросать, а не исключительно отбивом. Вот и кидала по филигранно выверенной траектории. Я бросала, а Вика принимала почти вслепую. Такие моменты очень ценятся. Поэтому Ольга нас и выпустила на представление с мячом.

Вика с мячом

Сидим, отдыхаем, ждём. На табло загорается оценка: 9,15. Опережаем всех остальных. Девочки бросаются друг друга обнимать, мы с Викой хлопаем ладонями. От своих мальчишек ухваток набрались.

Ещё через десять минут нас приглашают на пьедестал. Второе место в турнире «Небесные грации» мы заняли. Ольга цветёт, как невеста на свадьбе.

После награждения нас перехватывает свита. Главный на этот момент Гоша. Позируем ему всей командой. Немного утомил, честно говоря, но неудовольствие придерживаю. Слава о победе не менее важна, чем сама победа.

– Вот твоя Аня! – Паша подводит Яшку к одной из девушек.

Восторженно облизывающего Аню взглядом Яшку тут же отодвигает Гризли.

– Только мы тебе её не отдадим…

– Сами съедим, – заканчивает Паша, отволакивая Зильбермана в сторону.

Девчонки хохочут, пока все продвигаемся в раздевалку.

22 февраля, суббота, время 16:05.

Лицей, спортзал.

Бэ-э-нг! И на ринге сходится первая пара, которую приветствуют восторженные вопли и подбадривающие крики мгновенно пришедшей в состояние экзальтации публики.

Допуск на внутрилицейский закрытый чемпионат по классическому боксу даётся далеко не всем. Первый фильтр: подданство – условие необходимое, но далеко не достаточное. В полном составе допущены только два выпускных математических класса. Понятно почему. Меньшая половина – лейб-гвардия, остальные – просто гвардия.

Из младших классов только кандидатки в нашу свиту, круглые отличники плюс отличившиеся по любому поводу. Всего десятка три.

В этой четверти мы сумели добиться переноса мужских тренировок на чётные дни недели. Вернее, сначала не смогли свои занятия перенести в Центре. Оставлять мальчишек без присмотра (официальная версия) сильно не хотели, поэтому добились изменения лицейского распорядка. Почему-то это оказалось нам по силам. Мальчишки, разумеется, не возражали. Они всегда счастливы нас видеть, чего никогда не скрывают. В отличие от нас – мы намного сдержаннее.

Больше одного раза в неделю мы не приходим. Не выдерживаем. Особенно я.

Запахи спортзала, в котором интенсивно занимается большая группа половозрелых парней, специфичны. Настолько, что когда мы впервые пришли туда с Ледяной, она отчётливо дёрнула носиком вверх.

– Что, тебя тоже пробрало? – хихикнула я тогда.

В тот момент мне захотелось обнять Сашку и… куснуть его за шею. Ну или за ухо.

Ничего не ответила мне королева, только величественно прошествовала к своему креслу. Мы ведь не просто так приходили, а на первый день соревнований. Во вторник это было.

Сейчас нас десяток, находящихся под мощным воздействием мужской ауры. Приходится придерживать себя и малолеток, которые вдруг начинают активно перехихикиваться и стрелять глазками одиночно и залпами. Только Монроз ограничивается мягкими улыбками во все стороны. Надо к ней присмотреться.

Сегодня у нас десерт – финальные бои по всем весовым категориям. Первая пара легчайшего веса. Они ещё не дрались, чисто по-еврейски пролезли сразу в финал. Лейбович и Зильберман – других таких нет, в том числе и по весу. Их тщедушные тела, вооружённые настолько гигантскими перчатками, что казалось, они с трудом их таскают, вызывают волну весёлого смеха. Кроме того, головы защищают шлемы. Это самая ценная часть семитских организмов.

Судья – сегодня это Гризли, которого Артём вышиб в полуфинале, – подзывает доблестных бойцов на середину ринга. Яшка неожиданно закладывает длинный проход по дуге. Обходит со спины судью, огибает Сашку Лейбовича и, уже находясь в его поле зрения, внезапно заряжает ему в морду. Мимоходом и небрежно. Урона не наносит, но Лейбович ошарашен. Стоит, таращиться на то, как Гризли грубо хватает его противника за плечо и пристраивает на место.

Смех вроде стихает, но снова сотрясает оконные стёкла, когда опомнившийся Сашка набрасывается на Яшку. В нарушение и так уже порушенного регламента нелепыми размахиваниями рук достаёт пару раз ненавистного врага.

– Согласья нет среди сынов Израилевых! – глубокомысленно заявляет сидящий рядом Паша и заслуженно принимает на себя шквал одобрительного хихиканья королевской свиты.

В одиночку Гризли не справляется. Вошедших в раж потомков Давида его помощники растаскивают в сторону и по команде судьи отпускают. Видели лобовое столкновение двух пущенных навстречу камней? Они отскакивают друг от друга в полном соответствии с законом сохранения импульса. Зал снова покатывается со смеха, видя сидящих на попах ровно бойцов.

Дальше всё так и происходило. Горячие семитские парни не желали слушать и признавать никаких судейских указаний и гонгов. На ринге приходилось присутствовать двоим: Гризли помогал Арентов. Как только бой переходил в партер или клинч – противников растаскивали силой. На перерыв тоже отволакивали силком.

По окончании третьего раунда Гризли разводит руками. Ни один ни другой не могут встать, но продолжают упорно наползать друг на друга.

– Железные люди, Ваше Величество, – говорит Паша. – Присмотритесь к ним. Гвозди бы делать из этих людей.

Пока мы переглядываемся, Паша уходит. Шутки шутками, а он тоже в финале. Вынес Диму – нашего секретаря – и ещё одного парня-научника. Сейчас его противник – Рокотов из ИМ-2.

Гризли объявляет ничью, а я подхватываю знамя Паши:

– Победила дружба!

Фрейлины угодливо хихикают. Мы с Викой переглядываемся, встаём и направляемся к изнурённым тяжелейшим боем поединщикам. Я – к Лейбовичу, она – к Зильберману. Целуем каждого в лобик.

– Вы молодцы, Саша, – говорю мокрому от пота парнишке. – Это было незабываемо.

Далее любуемся, как методично и весело Паша раскатывает Рокотова. На первый взгляд легко и весело. Просто Паша – он такой, даже будучи в нокауте и выброшенным через канаты наружу, всё равно залихватски подмигнёт: видели, как я летать умею?

– Ты смотри, какой он быстрый! – высказывается Вика.

Это да. Но не настолько быстрее противника, чтобы давить его, как ребёнка.

– Он ещё и опытнее. Наши же раньше начали.

Когда ополоснувшийся и переодевшийся Паша снова садиться рядом, спрашиваю:

– Чего ты так долго с ним возился?

– Мы все договорились, что нокаутов будем избегать. Мы развлекаемся, а не сражаемся.

Одобряю. Не только для Зильбермана голова – главный инструмент. У нас все такие. Только не все головы берегут, как оказалось.

Последний бой стал самым трудным и драматичным. Артём Дёмин и Кирилл Карташёв, командор лейб-гвардии и его заместитель. Только я замечаю, как стала дёргаться Вика. Хмыкаю. Всё с тобой понятно, подружка. Красавец-атлет всё-таки заставил твоё ледяное сердечко дрогнуть. Да и пора бы.

Первый раунд мне показался странным. Артём будто экзаменовал своего зама. Подлавливал его на ошибках, которых было не так уж и много. Кирилл по виду принял предложенную схему, но в середине второго раунда вдруг прыгнул в резкую атаку и провёл мощнейшую двойку.

– Ох ты ё… – от такого выверта сидящий рядом Паша аж крякает.

Артём падает, только радоваться его противнику рано. Он ещё не принял горизонтальное положение, но я уже знаю, что быстро встанет. От второго и более мощного удара правой он уйти не сумел, зато успел головой дёрнуть и корпус отклонить. Сильно отклонить. Поэтому и равновесие потерял. А мощный удар превращается в догоняющий, а значит, сильно ослабленный.

Вика ахает, прижимая кулачки к лицу.

– Не волнуйся, – похлопываю её по коленке, – он сейчас встанет. Это не нокаут.

Опытный Паша подтверждает. Затем и сам Артём уверенно встаёт и смотрит на Кирилла по-новому. Как-то изучающе. Бой возобновляется. От ещё одной резкой атаки Артём уходит, разрывая дистанцию. Далее каюсь: не уловила, каким образом Артём подловил Кирилла. Тот норовил быстро сократить дистанцию и снова нанести сокрушающие удары. В принципе, оправданная тактика. По очкам он явно проигрывал, и спасти его мог только нокаут.

Вот он рванул вперёд снова. Артём вовремя пригнулся, пропуская удары по касательной, и нанёс короткий сильный, но по виду не опасный удар в бок. Чуть пониже рёбер.

– Ого! – Паша издаёт восхищённый возглас и принимается нам объяснять: – Теоретически давно это знаю, но видеть не видел ни разу, – наслаждается нашим вниманием. – Все много раз видели, как выносят в нокаут ударом в голову. Обычно так и происходит. Но удар в печень не менее опасен…

Мы сами видим воочию. Кирилл, упавший на четвереньки, пытается встать, но его снова сгибает от боли.

– Болевой шок, – разъясняет Паша. – Если от удара в солнечное сплетение мы умеем защищаться, то от удара в печень спасения нет. Если он прошёл, конечно.

– Больше можешь не рассказывать, – дальше начинается моя зона компетентности. – Ранение в печень чрезвычайно опасно. Закрытый разрыв обеспечивает летальность до пятидесяти процентов. Немедленно проведённая операция снижает смертность, но совсем не до нуля. Примерно наполовину. Это если сопутствующих повреждений нет.

– Почему тогда такие удары разрешены? – недоумевает успокоившаяся королева.

– Потому что удар в боксёрской перчатке к разрыву привести не может. Нужно что-то острое или хотя бы твёрдое, – статистика мне известна не только из личного опыта. – Болевые ощущения сами по себе вреда здоровью не приносят.

– Пять секунд не хватило, – разочарованно бормочет Паша. – Теперь он очухается.

Мы замолкаем. Гонг спасает Кирилла, контрольный отсчёт прекращается.

Третий раунд проходит спокойно. Артём, хоть и не на голову, но превосходит Кирилла в технике, а тот к тому же и не старается прыгнуть выше головы. Возникает скучное ощущение, что самое интересное позади. В принципе, зрелищный поединок получился. Полюбовались нокдауном, случился не засчитанный нокаут. И сам вид сильных парней, выясняющих отношения примитивно древним способом, горячит кровь. Очень напоминает турнирные бои самцов на виду у терпеливо ожидающих победителя самок.

– Ох ты ж, ни хрена себе! – и тут же Паша зажимает рот, оглядываясь на Ледяную.

Вика не замечает, она в это время подпрыгивает в своём кресле. Первый раз такую явную реакцию вижу. И ясно от чего. Кирилл всё-таки пошёл ва-банк. На резкое сокращение дистанции и серию мощных ударов. Встречные его не остановили, сумел пролезть сквозь них.

Артём валится на настил. Переворачивается на руки, с трудом их выпрямляет, подбирает ноги, но при попытке встать снова падает. Вика смотрит расширенными от ужаса глазами. Вздыхаю. Встаю и иду к углу Артёма.

– Пять! Шесть! – Гризли размеренно ведёт отсчёт.

На девятой секунде Артём встаёт. Теперь ему надо свести глаза в кучу, судья пристально смотрит парню в лицо, поднимая руку перед окончанием счёта. И тут видит выброшенное полотенце. Это я выбросила. И когда Артём медленно оборачивается, понимаю, что правильно сделала. С таким туманом в глазах он не боеспособен. Подзываю его пальцем. На это он реагирует. Но сесть на стул ему помогают. Вика материализуется рядом, бережно обтирает его лицо влажным полотенцем. Ага, дальше за Артёма можно не беспокоиться. За исключением инструкций:

– Постельный режим на неделю. В течение месяца никакого бега, прыжков и тем более спаррингов.

У парня наверняка сотрясение мозга: эти обормоты ещё и без шлемов бились.

Карташёва его победа, судя по лицу, не радует. Покидает ринг хмурым, а у меня к нему есть вопросы.

Он сидит, в глазах, устремлённых на хлопочущую вокруг Артёма Вику, тоска. Сажусь рядом.

– Почему он?

Ага. Значит, мои догадки правильные. Подозреваю, они ещё могли забиться на место подле королевы. Но это у животных работает, у людей всё-таки сложнее.

– Ты доказал, что готов бить и крушить во имя королевы, – по молчанию и выражению лица вижу, что права. – А он доказал, что готов умереть ради неё. Чья ставка выше?

Именно это Вика увидела. Я тоже. Да и знала всегда. Пока Кирилл переваривает мои слова, подкидываю ещё. В качестве утешения.

– Но амбиции – тоже хорошо. Немногие парни находят в себе решимость добиваться внимания высокостатусных девушек. Это вызывает уважение.

Кирилл хмыкает:

– Хочешь сказать, у меня есть шансы?

– На Вику – нет. Сам видишь – она сделала выбор. Последнее слово всё-таки за нами.

– А ты свой выбор не сделала? – слегка усмехается.

Смотри-ка! Оживает.

– Увы, Кирилл. Сделала. Да о нём все знают. Намерения у тебя похвальные, но если не получилось, то не получилось. Учти, ты уже вызвал недовольство королевы. Не усугубляй.

Вижу по глазам, что отступать ему не хочется. Но придётся.

– Ты ведь не совсем честен был, так? Негласные договорённости нарушил?

Отводит глаза:

– У меня был единственный способ победить.

– Ага, ага, – насмешливо улыбаюсь. – При условии, что Артём тот же самый способ не использует.

23 февраля, воскресенье, время 10:10.

Москва, квартира Пистимеевых.

Запираюсь в туалете. Мне кое-что важное надо сделать. Именно для этого завела медицинскую сумку со всем причиндалами, изучила несколько приёмов оказания первой помощи, сносно научилась делать уколы. Главная цель – маскировка, да и сопутствующие навыки пригодятся.

Вытаскиваю пробирку с красным содержимым, которое выдавливаю себе на язык. Прокатываю солоноватую жидкость по языку, сосредоточенно запоминая вкус первой отрицательной группы крови. Это Сашкина.

Выплёвываю кровавый сгусток в раковину, тщательно полощу рот. Сашка ничем не болеет, на самые опасные вирусы кровь у всех Пистимеевых проверена, но бережёного бог бережёт.

Надо в следующий раз солевым раствором рот полоскать.

Именно ради этого я избегаю пользоваться приправами любого рода и отказываюсь от острой пищи. Вкусовые рецепторы берегу.

Комната Карины.

Освобождаю девочку из вытяжки. Она с наслаждением потягивается, и я тут же сажаю её на шпагат. Пользуюсь моментом:

– У тебя в школе как дела? Тебя ещё не замечают?

Девочка задумывается, даже не ойкает, когда я придавливаю ей попку.

– Нет. Только некоторые мальчики смотрят, будто что-то новое во мне увидели.

– Это самые внимательные. Давай на поперечный…

Она уже и на поперечный шпагат садится полностью, хотя чуточку морщится. Надо бы ей пример подать. Дверь закрываю на защёлку и скидываю джинсы.

– Смотри. – Она и смотрит расширенными от восхищения глазами.

Я показываю поперечный, но стоя и опираясь ногой о стену. Восхищаться ей есть чем. Отрицательный угол у меня градусов пятнадцать. Могу и больше – это у меня свободный ход. Могу и делаю: мне тоже надо пределы щупать.

– Ты в школе часом не хвасталась своими достижениями?

Карина чуть розовеет, по этому факту догадываюсь, какой ответ услышу.

– Продольный показывала, остальное… ну, мостик ещё. Некоторые девочки тоже умеют.

– Больше ничего не показывай. Когда умеешь что-то – можно не только восхищение вызвать, но и зависть. К этому ты ещё не готова. Но если появятся проблемы, говори сразу. Не надо давать им разрастаться.

Персонажи:

Ангелина Наумова – научница из 8ЕН-2 (восьмиклассница) хорошенькая шатенка строгого вида. Уполномоченная королевы.

Зоя Монроз – математичка из 8ИМ-1 (восьмиклассница) очаровательная блондинка с мягкими чертами лица. Помощница Ангелины.

Обе на первых ролях в королевской свите.

Если кто-то не заметил, то Зоя Монроз – имя главного женского персонажа из романа «Гиперболоид инженера Гарина» (А. Н. Толстой).