Текст книги "Это я, Катрина (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24
Конец – делу венец

8 мая, четверг, время 14:00.

Москва, школа № 78, площадка у главного входа.

Карина.

Эпизод 6. Финальный.

Они всё-таки решились на акцию. Очень им хочется отомстить за позор и сниженную годовую оценку за поведение. Несвятая троица ждёт на невидимой границе, отделяющей школьную территорию от уличной. Подъездной путь без ворот, только разрыв в ограде вокруг школы. Там ответственность учителей кончается: случись что – вмешаться вправе только полиция, однако в детских драках она разбираться не будут. Не полезут и одноклассники, кучкующиеся по обе стороны въезда. Это зрители, а не участники.

Поразительно, как много я стала знать и понимать благодаря принцессе. И спасибо мелкому и шустрому Сашке Плужникову, который шепнул, что после уроков меня будут ждать. Я и сама что-то такое чувствовала: перешёптывания и переглядывания вокруг, будто образующие кольцо отчуждения. На подобный случай у меня заготовлен козырь. Даже два. Я могу вступить в драку, и моим противницам достанется крепко…

– Только опыта у тебя нет, поэтому без потерь ты из свалки не выйдешь, – так говорила Её Высочество.

Не только говорила, а ещё и сделала мне короткую причёску. Прикольно получилось. Намного меньше хлопот с волосами.

Итак, я могу подраться, но как в меня уже вбито принцессой, влезать в схватку, не имея явного преимущества, – чистое безрассудство. Поэтому в ход пошёл козырной туз. Поодаль на дороге останавливаются два автомобиля, выходящих оттуда никто не видит, все смотрят на меня.

– Пистимеева, ты там что, приросла? – издевательски кричит Маринка. – Давай, ходи сюда, разговор имеется!

Примериваюсь к подходящей к въезду группе, вприпрыжку бодро спускаюсь по ступенькам. Мне надо согласовать скорость, чтобы подойти к троице не одновременно, а чуть позже королевской гвардии.

Еле слышный вздох издают все, когда тяжёлая кавалерия выходит на первый план, небрежно отодвигая в сторону тех, кому не повезло очутиться на пути. В первую очередь удалую троицу.

Вздыхать есть от чего. Мне самой слегка не по себе, когда вижу Её Величество воочию. К Её Высочеству-то я привыкла, хотя она тоже меня постоянно потрясает. Сегодня на царственном дуэте юбки заметно выше коленей, и ручаюсь, никто из моих одноклассников настолько стройных, длинных и фигурно обточенных ножек не видел. Стильные жакеты на обеих, макияжа нет – он им категорически не нужен.

Настолько забавно оцепенели зрители, что невольно хихикаю, присоединяясь к своим сюзеренам.

– Здравствуй, Кариночка, – принцесса наклоняется и непринуждённо чмокает меня в щёку.

Непроизвольно начинаю рдеть от смущения и гордости. Её Величество благосклонно треплет мои волосы своей изящной ручкой. Обозначаю почтительный книксен обеим. Четвёрка внушающих уважение своей явно видимой мощью лейб-гвардейцев охраняет их с флангов и тыла.

– Эти, что ли, матрёшки чем-то недовольны? – Её Высочество небрежно кивает в сторону остолбеневшей троицы.

Киваю. Принцесса делает шаг к Инессе. Хотя она никогда её не видела даже на фото, вычислить не составляет труда. Во-первых, стоит в середине, во-вторых, самая эффектная из прочих.

– Слышь, ты, мочалка, – принцесса использует слова, которые впервые от неё слышу. – Ещё раз хвост на Карину поднимешь, я тебе его оторву. Вместе с головой. Всё понятно?

Принцесса небрежно и слегка ударила Инессу кончиками пальцев по подбородку. Та багровеет и упрямо сжимает губы. Ошибка с её стороны, с Её Высочеством так нельзя.

– Я спрашиваю, всё понятно⁈

От лязгающего металла в её голосе я сама пугаюсь. Нинка и Маринка сжимаются в комочки, но Инесса упрямо молчит.

Сама виновата! Рука принцессы делает настолько стремительный замах, что её полёта не видно.

Ш-шлёп! Голову Инессы бросает в сторону от мощной оплеухи. Нинка с Маринкой дёргаются в её сторону, но гвардейцы тут же ловят их за шиворот.

Униженная Инесса с рыданиями бросается прочь. Её никто не задерживает в отличие от приспешниц. Принцесса обращается к ним:

– Вам ответственное задание, девочки. – Её Величество в этот момент очаровательно улыбается. – Придерживайте эту дурочку. Если не сможете – вам будет намного хуже. Всё понятно?

Девчонки кивают, как китайские болванчики. До них дошло, что бывает при неправильной реакции на подобный вопрос.

– Что здесь происходит⁈ – гулкий голос завучихи Татьяны Александровны не производит на венценосную пару никакого эффекта.

Особенное свойство нашей завучихи – всегда являться к концу разборок.

– Уже ничего, – равнодушно отвечает Ледяная королева. – И не на школьной территории.

Принцесса берёт меня за руку, мы разворачиваемся и уходим. Почти кожей чувствую, как нам вслед смотрят десятки пар глаз.

– Не вздумай оборачиваться, – шепчет принцесса.

Королева улыбается и берёт меня за другую руку. Сердце подпрыгивает к горлу от приступа острого счастья.

26 мая, понедельник, время 08:45.

Москва, Третий имперский лицей.

Стоим в холле строго организованной толпой, любуемся на картину. Гоша где-то отыскал молодого художника, зажёг его идеей и подогрел рублями. На вопрос о сумме гонорара и где взял деньги, отвечать категорически отказался. Догадываюсь откуда по непроницаемым и загадочным лицам одноклассников.

– Вы тут великолепны, Ваше Величество, – высказываю общее мнение. – Почти как вживую.

Ледяная королева в стиле фэнтези

И продолжаю со вздохом:

– Одно плохо – меня нет.

Гоша разводит руками под всеобщими осуждающими взглядами.

– Вы есть, Ваше Высочество. Но дирекция в лице директора запретила вывешивать ваш образ. Он вышел чрезвычайно эротичным. Ну, вот так художник вас увидел. Поэтому ваш портрет я отправлю вам домой.

Ему приходится отвлекаться, когда он видит характерно вытянутую королевскую ручку. Гоша затевает полный подход без сокращений под одобрительные смешки, но Ледяная вдруг убирает руку и подманивает его к себе пальчиком. Под завистливый вой целует в щёку. Немедленно совершаю то же самое действие с другой стороны.

– Это я авансом и не глядя, – объясняю свой поступок. – Если мой портрет даже вывешивать нельзя, то как минимум он пикантный.

– Я теперь неделю умываться не буду! – заявляет счастливый Гоша.

Шаблонный сценарий торжественной линейки мы сильно изменили. Сначала пробовали уговорить администрацию сократить официоз до четверти часа. Дирекция в лице директора, как витиевато сформулировал Гоша, упёрлась. Тогда мы прямо предупредили, что больше пятнадцати минут им просто не дадим.

– Каким образом, Молчанова? – у директора усталое и страдальческое лицо.

– Уведём всех на стадион, там всё и сделаем.

Дирекция помрачнела. Лев Семенович прекрасно понимал, что нашего авторитета хватит на что угодно.

– Я вас абсолютно не понимаю, Лев Семёнович, – в разговор вступила королева. – У нашего лицея появилась яркая индивидуальность, формируются уникальные традиции. Ведь вы прекрасно знаете, что за время нашего правления успеваемость в целом по лицею заметно поднялась, дисциплина стала практически идеальной. Вы какой-то странный педагог, Лев Семёнович! Воюете против эффективных педагогических методик, в числе которых всегда считалась самоорганизация школьников. И это вместо того, чтобы разразиться серией статей в «Педагогическом вестнике»!

«И присвоить себе лавры главного организатора», – саркастически думаю про себя, но помалкиваю. Ещё и потому, что не сразу прихожу в себя от настолько длинных речей Ледяной.

Директор слегка шалеет от неожиданной перспективы, в глазах загорается огонёк. Ужё почти слёзно вымаливает у нас двадцать минут. Мы, слабые девушки, соглашаемся.

Теперь терпим эти двадцать минут. Хотя не всё так грустно. Кого-то награждают грамотами. Кстати, и нам с Викой вручают значки перворазрядников. Ольга Тан подсуетилась. Специально ради нас пришла. Мы их давно заработали, но бюрократические жернова проворачиваются медленно.

Наконец приходит наше время. Выходим на первый план вместе со свитой.

– Дорогие друзья! – Ледяной приходится толкать речь, королева-то она, ей и первое слово. – Мы уходим! Мы решили, что просто так бросать королевство на произвол судьбы нельзя, поэтому давно задумались о преемницах. Мы провели опрос среди старших классов, и, к сожалению, подавляющее количество опрошенных считают, что на титул королевы никто из девочек претендовать не может.

В общем вздохе разочарования слышу и понимание. С Ледяной никто не сравнится. Может, кроме меня, но я тоже ухожу.

– Прошу не огорчаться. Ваше Высочество, вам слово.

Выступаю вперёд:

– Прошу подойти Зою Монроз из 8ИМ-1!

Девочка, пунцовая от смущения, почти подбегает к нам. Справа от меня возникает Дима с большой шкатулкой в руках.

– Зое Монроз присваивается титул маркизы! Именно она будет исполнять обязанности королевы!

Вынимаю из шкатулки ажурную корону из томпака, на настоящее золото мы всё-таки разоряться не стали. Незачем привлекать воров.

Зоя подходит, приседает в глубоком реверансе, я водружаю на неё корону.

– Носите её с достоинством, Ваша Светлость! – говорю, когда она выпрямляется.

Ледяная указывает Зое место рядом с нами.

– Вызывается Ангелина Наумова, 8ЕН-2!

Она не выбегает, а подходит – быстро, но с огромным достоинством.

– Ангелине Наумовой присваивается титул графини! С исполнением роли принцессы!

Ритуал повторяется с короной серебристого цвета, сделанной из мельхиора.

– Поздравляю, Ваше Сиятельство!

Ангелина успешно прячет несколько кислое выражение лица и держит себя подобающе. А я продолжаю дозволенные речи:

– Да, титулы относительно невысоки, но это значит, что есть куда расти. В следующем году мы с Её Величеством рассмотрим вопрос о более высоких рангах. По результатам работы, разумеется. А теперь прошу подойти сюда фрейлин и лейб-гвардию, за исключением выпускных классов. Все остальные свободны!

Хоть всех распустили, никто не расходится: кружатся рядом, как астероиды вокруг звезды. Даже учителя не уходят, стоят поодаль и наблюдают с огромным любопытством.

– Девочки, нахожу необходимым разъяснить наше решение. Дело в том, что Ангелина – великолепный организатор, идеальная кандидатура для высшей исполнительной власти, которая до сих пор была в моих руках. Поэтому ты, – обращаюсь уже к самой Наумовой, – и назначена вторым лицом. Монроз с этой ролью не справится. Зато Зоя лучше подходит для представительских функций: она как бы олицетворяет собой королевскую милость. В силу мягкости своего характера.

Последним актом мы завершаем ритуал. Я целую Зою, а Ледяная – Наумову, которая немедленно оттаивает и задирает вверх свой гордый носик. Мероприятие завершается долгими бурными аплодисментами.

2 июня, понедельник, 14:05.

Москва, Третий имперский лицей,

кабинет русского языка и литературы.

Рескова Любовь Тимофеевна.

Экзаменационное сочинение

Даны Молчановой, ученицы 10ИМ-1

(сочинение по произведению «Гроза», которое в нашем мире написал Островский).

'Часто литературное произведение изобилует неожиданными поворотами, сюжет извивается словно змея. Например, это неотъемлемое свойство детективов. Развитие событий в них часто испытывает мощное влияние случайных факторов, к числу которых можно отнести талантливые ходы сыщика.

Драма «Гроза» – прямолинейное произведение. Человек с большим жизненным опытом легко сможет предсказать ход дальнейших событий по одной экспозиции. По одному представлению главных персонажей драмы. И каковы же самые главные персонажи?

1. Кабаниха – свекровь Катерины. Женщина властная и, как я подозреваю, с садистскими наклонностями.

2. Тихон – муж Катерины. Человек слабохарактерный, всегда смотрит матери в рот.

3. Катерина – симпатичная женщина, поначалу влюблённая в мужа. Ждёт от жизни только хорошего, по характеру не боец…'

Ставлю точку на полях листа на второй строчке. Дана будто специально оставила двусмысленное место, хотя я предупреждала её так не делать. В часть предложения «сюжет извивается словно змея» запятая прямо просится перед «словно». Хулиганка!

Хм-м, увлекательно она написала и объём сильно превысила. Мы требуем минимум три страницы, а она еле в пять уложилась. Но как же здорово написано!

'…Каноническая, прописанная в учебнике рецензия гласит, что главным виновником трагедии – гибели Катерины – является устаревший семейный уклад, домострой. Категорически с этим не согласна. Главной причиной являются два важных обстоятельства.

Основное – отсутствие любви. Тихон не испытывает большой любви к Катерине, первые его чувства быстро угасают. Катерина не любит мужа. Да и за что любить такого? Ни одна нормальная женщина не станет любить бесхребетного червяка. Он даже не пытается её защитить. Остаётся добавить в эту пустоту ненависть к невестке Кабанихи, и получится блюдо, которым можно только отравиться.

Второстепенное – слабохарактерность Тихона. Второстепенное оно потому, что люби Тихон жену по-настоящему, он стал бы сильным. Предпочёл остаться слабым – ну и живи теперь со своей дурной мамочкой, только постарайся рогами ничего не задевать.

Причём здесь домострой? Это всего лишь фон. Лично я считаю, что домострой – модернизированный под современные реалии, разумеется, – вполне эффективная модель семейного устройства. Даже тот патриархальный, средневековый домострой является для Кабанихи всего лишь поводом, инструментом для подавления невестки. Ведь согласно тогдашнему семейному укладу всё крутится вокруг слов «жена да убоится мужа своего». Только где в этой формуле свекровь?

Катерина вполне могла сказать Кабанихе: «Сгинь, карга старая! Я обязана слушать мужа, а он мне ничего не говорил!» И ничем при этом не нарушила бы домострой.

Не будь домостроя, Кабаниха применила бы другие средства давления:

– Я – мать твоего мужа, ты обязана меня слушаться!

– Я знаю жизнь, намного старше тебя, ты обязана меня уважать!'

Девочка так рассуждает, будто сама такое много раз наблюдала. Наверное, читала много.

А послесловие – это прямо песня! Хоть и с примечанием, что адресовано исключительно педсоставу лицея.

«Все знают, что в лицее командуем мы, девочки. Похоже на матриархат, но только похоже. Мы делаем мальчиков под себя, чтобы потом, когда мы начнём выходить за них замуж, нам было не страшно вручать им свою судьбу. Мальчики нам подчиняются с удовольствием по простой причине: они точно знают, что мы их любим. Усовершенствованный домострой нас не пугает».

Обалдеть! Домострой их не пугает! Рука сама выводит двойную высшую оценку пять/пять. Ошибок нет, и текст бесподобен – хотя и спорен, конечно.

Берусь за следующее сочинение…

Через два часа.

– Вы явно завысили оценку Молчановой, Любовь Тимофеевна, – желчно говорит Ивлева, подчёркивая карандашом сомнительные места.

– Ошибок нет, – прячу раздражение, пожимая плечами, – написано интересно. Я сама им много раз говорила, что надо высказывать свои мысли, а не позаимствованные из учебника.

Ивлева пытается раздуть спор, я не уступаю. Дискуссию прекращает завуч ИМ Игорь Платонович, председатель комиссии:

– Татьяна Владимировна, если хотите, пишите особое мнение. Только вы должны хорошо понимать, что если более высокая комиссия найдёт ваши аргументы ошибочными, то вопрос о вашей профессиональной компетенции встанет ребром.

4 июня, среда, 16:30.

Москва, Третий имперский лицей, холл.

Толпимся у стенда, разглядывая результаты первого экзамена. Тройка за грамотность только у Зильбермана, если по нашему классу. Ну да, не может человек быть гением во всём. Пятёрки дуплетом только у меня, королевы, Димы и Арентова Миши. У остальных разнообразие в рамках пять/четыре – четыре/пять. Не зря мы прилагали усилия по повышению грамотности и успеваемости в целом.

Подходит Рескова, наша словесница, и отводит меня в сторону. Против присутствия Ледяной не возражает.

– Ты всё-таки решила поумничать, Даночка? – улыбается благожелательно. – Я тебя натурально умоляю не делать так на вступительных экзаменах.

– Любовь Тимофеевна, я всё прекрасно понимаю. Вам моё сочинение понравилось?

– Чрезвычайно! Несколько раз перечитывала.

– А почему? Я для вас это написала и знала, что вы поймёте. Кто будет в комиссии в университете, мне неизвестно, поэтому там я выпендриваться не собираюсь. Кстати, как насчёт нашей договорённости?

– Условия выполнены, всё в силе, – учительница пожимает плечами.

Мы с ней сговорились, что если экзаменационное сочинение будет на отлично, то в аттестат по литературе и русскому языку пойдут пятёрки. Годовые оценки отличные, но вот за предыдущие годы…

Сомневалась она сильно. Пришлось убеждать.

– Вы поймите, Любовь Тимофеевна! Ивлева нам несколько лет оценки занижала. Неужто вы эту историю не знаете! Благодаря скандалу её от нас убрали. Поэтому годовые четвёрки по русскому языку в предыдущие годы сомнительные. Они вполне могут скрывать отличные знания!

Мне кровь из носу нужен отличный аттестат. Поэтому я и давила на словесницу изо всех сил. Всего одна четвёрка понижает аттестационный балл до четырёх и девяти. Не могу себе этого позволить. Ледяная может: для неё отличный круглый балл – всего лишь вопрос личного престижа. Она на родной факультет будет поступать, там конкурс чуть выше единицы. А для меня нехватка одной десятой может оказаться критической.

Глава 25
Прощай, лицей!

20 июня, пятница, время 14:15.

Москва, квартира Пистимеевых.

– Не крути головой, – лёгким давлением пальцев восстанавливаю нужное мне положение упомянутой части Сашкиного тела.

Продолжаю предельно точными движениями выравнивать его шевелюру. Недели три после приведения в порядок причёска будет выглядеть приличной, а потом парня снова начнут украшать буйные лохмы.

Не забываю якобы невзначай слегка коснуться его плеча грудью или упереться в него бедром. Еле слышным облаком духов давно его окутала. От себя можно не скрывать, что мне и самой приятно, но, вообще-то, это технология приручения мужчин. И важнейший секрет от них.

– Дана, ты не передумала на биофак поступать?

– А зачем мне передумывать? – опираюсь коленом на его бедро, мне надо спереди поработать. – Или у тебя какие-то новые вводные появились?

Молчит, прикрыв глаза. Сразу ответа не жду, выравниваю чёлку, мелкие волоски сыпятся вниз, могут и в рот угодить. Заговаривает, когда кисточкой обмахнула ему лицо:

– Есть, Даночка. И не совсем радостные. Ходят слухи, что в этом году конкурс будет заметно выше. Человека три на место.

На секунду замираю, обдумываю. Нет, несильно страшно. Я и без того настроена упираться изо всех сил, целюсь получить отлично на всех экзаменах. Если выйдет, то меня сможет остановить только массовый наплыв золотых медалистов. Человек в сорок. Но это крайне маловероятно. При обычных условиях допустима одна или даже две четвёрки на экзаменах. Двадцать два – таким был проходной балл в прошлом году. Будет двадцать три или даже двадцать четыре – всё равно пролезу.

Мы почти одни. Карину увезли в деревню отдыхать. Сбрую она, стоически вздохнув, взяла с собой. При этом вдруг выяснилось, что мой голос в этой семье что-то значит. Ведь поначалу тётя Софа хотела уехать с дочкой.

– Странное решение, – сказала я тогда и объяснила, заметив непонимание: – Конечно, мы в мирное время живём, но всё равно. Женщин в дороге должны сопровождать мужчины. Поэтому Карину должен отвезти отец или брат. Но у Сашки сессия. А позже уже он может сопроводить матушку.

Не так уж это важно, мы действительно в мирной и спокойной стране живём. Но мой аргумент – неожиданно для меня самой – сработал, поэтому с Кариной уехал Вадим Петрович.

– Два или три человека конкурс – разница не велика, – возобновляю беседу и заканчиваю стрижку. – Хуже, чем при поступлении в лицей, не будет.

Тогда мне пришлось выигрывать при конкурсе четырнадцать человек на место. Вот где был треш!

– Есть ещё один момент, – Сашка продолжает меня напрягать, и я его за это осуждать не собираюсь. – Допустим, ты получила четвёрку по биологии. Согласись, вполне вероятно. А кто-то получил четвёрку по математике или за сочинение. И у вас одинаковое количество баллов. Как думаешь, кого возьмут?

Пожимаю плечами, глянув на него на секундочку. Прибираю комнату от состриженных волос.

– Конкурента твоего возьмут. Потому что у него четвёрка за непрофильный предмет, а у тебя – за профильный.

– Не факт, – опровергаю после недолгого раздумья. – Это вторичное обстоятельство. У меня есть опыт практической работы, я – ассистент патологоанатома. По собственной инициативе проводила массовый анализ крови в лицее. Благодаря мне возможная эпидемия болезни Боткина была задавлена в зародыше. Практически на первом пациенте.

Теперь задумывается Саша. А я добавляю:

– Есть ещё не афишируемые плюсы в мою пользу. Как ты иногда выражаешься – недокументированные, – не совсем точно, некоторые вполне документированы. – Во-первых, я – гимнастка довольно высокой квалификации. Думаешь, зря мы на вашем празднике с Викой ножками размахивали? Во-вторых, у меня уже есть связи на биофаке.

– Ты про завкафедрой генетики?

– Не только. Мой шеф, судмедэксперт Семён Григорьевич, имеет там знакомства. Люди не первого порядка, но всё-таки.

– М-да, до чего же ты продуманная девушка…

Ещё какая продуманная. Выпускные я все сдала на пять. Сегодня был последний экзамен по химии. Стандартная контрольная по математике – не самый лёгкий барьер. Самый лёгкий – английский. Я там с порога начала говорить исключительно на английском. Правда, с лёта не могла по билету ответить, на один вопрос нужно было текстовые примеры привести. Когда отвечала, меня даже разок попросили перейти на русский. Председатель комиссии в языке слабо ориентировался, наше бойкое чириканье абсолютно отключало его от процесса.

Хотела ещё попасть на экзамен по биологии, который на нашем факультете не предусмотрен. Не получилось. Совпало по времени с нашим экзаменом по информатике. Ладно, наши семь экзаменов у меня прошли без сучка и задоринки. Как ни странно, физика и математика чуть ли не самые лёгкие. Физик к нам, девочкам, вообще очень лоялен. Если не сказать снисходителен. Можно даже попробовать обидеться, но уж больно искренне он восхищается, когда мы говорим что-то умеренно умное. Напоминает восторг от собак, которые обнаруживают умение считать до пяти.

Саша.

Данка не в своих любимых джинсах, а лёгком довольно коротком сарафане. Лето же. Глаза всё время на её ножки скашиваются. Не зря я ей босоножки подарил, ха-ха-ха! Она хоть и разрешила мне смотреть на себя как угодно, но постоянно пялиться всё равно неприлично. Но если Дана не видит…

И сейчас на неё смотреть железный повод есть. Разумное торнадо. Если природный смерч разрушает и наводит хаос, то антиторнадо по имени Дана наводит порядок. На подметании полов после стрижки она не останавливается. Прибегает с ведром воды и шваброй. Быстро запрыгиваю на дальний уголок тахты, чтобы ненароком не приняли за кучку мусора и не смели в совок. Наблюдаю оттуда с каким-то незнакомым удовольствием: девушка старательно прибирается в моей берлоге.

Полы получают двойное омовение. Сначала очень мокрой тряпкой, с водяными разводами. Затем вытираются насухо. В комнате ощутимо свежеет. Физически чувствую, насколько легче дышится. А на Дану, вертящуюся во все стороны и постукивающую каблучками босоножек, всегда смотреть приятно. Не, не так: очень приятно.

Наконец она уносится с ведром и шваброй. Кажется, пора! Настал момент для решительного шага.

– Ой! – прижатая мной в закуток у двери девушка хлопает ресницами.

– Попалась! – заявляю торжествующе. – Теперь не уйдёшь и не отвертишься!

– Ой, – уже не так громко повторяет Дана и любопытствует со смешной ужимкой: – А от чего я не отверчусь?

– От ответа на прямой вопрос, – жёстко сжимаю губы, мне надо собраться и решиться. – Ты выйдёшь за меня замуж?

Пока она опять обдаёт моё лицо легким ветерком от ресниц, достаю из кармана коробочку. Движением пальца открываю и подношу. Опять слышу «ой!»

Перстенёк красивый, разумеется, золотой и с красным камнем. Жёлтое и красное – родные цвета Даны. Лучше бы зелёное и красное, но за неимением драгоценных металлов зелёного цвета приходится так.

С узнаванием размера помолвочного колечка пришлось продумывать целую операцию. Прямо спрашивать – не вариант. Девочки обожают неожиданные сюрпризы. Спасибо Карине – год назад предположить не мог, что когда-то скажу такое всерьёз, – очень помогла. Элементарно. Тупо положила на видное место своё серебряное колечко, а когда Дана увидела, то не могла не примерить. Если кто-то думает, что она смогла бы пройти мимо просто так, тот знает о женщинах ещё меньше моего.

После Карина доложила, что на безымянный палец Её Высочества колечко налезало с таким трудом, что и доводить до конца это рискованное дело не стали. И если размер кольца сестрёнки шестнадцатый, то Дане будет впору семнадцатый. Осторожно купил семнадцатый с половиной. На вырост.

Перстенёк действительно заходит легко, но не болтается. Угадал!

Девушка откровенно любуется колечком.

– Ну… даже не знаю. А если не соглашусь, то придётся вернуть? – спрашивает с тайной надеждой на дармовщинку.

– Нет, – отвечаю парадоксально, так чтоб максимально неожиданно. – Оставишь себе на память. И всю жизнь будешь при каждом взгляде на этот прекрасный перстень вспоминать незаслуженно отвергнутую возможность счастливой жизни с отличным парнем.

У-у-ф! Кое-как выговорил! Зато в цель угодил: девушка всерьёз задумывается.

– Ладно. Я согласна, – Дана легко чмокает меня в щёку.

Немного подумав, выпускаю её. Подозреваю, что она просто не нашла ещё поводов лишний раз покрутить хвостом.

Девушка располагается на своём любимом месте, в глубоком кресле. Вытянутой рукой поймав луч света из окна, любуется игрой бликов от камня. Я тоже занимаю любимое место – у её ног на полу. А что, он же сейчас чистый.

– Ты, когда прибираешься, похожа на магическое заклинание. Абракадабра кедавра, раз-два-три! Влетает смерч, собирает в себя всю грязь и пыль, уносит прочь и освежает воздух. Ты поступаешь точно так же.

Меня немедленно вознаграждают блеском зелёных глаз и улыбкой.

– Когда сыграем свадьбу?

Знаю, что вопрос рискованный и сложный, однако задать его надо. Только не предполагал, что меня так озадачат:

– Когда ты будешь готов.

Ответ незамедлительный и обескураживающий. Это когда я буду готов-то? Когда окончу университет, возможно, аспирантуру, устроюсь на выгодную работу и сумею купить квартиру?

Объяснения положение улучшают, так уже можно жить, хотя и тяжко:

– Я не о материальном. Жить-то мы будем в нашем особняке, других вариантов не вижу. Меня не устроит даже роскошная квартира. В особняке у меня есть лаборатория в подвальном помещении. Вытяжка, вентиляция с фильтрами – всё, что нужно.

– Примаком быть не очень приятно.

– И что? Будешь пыжиться лет двадцать, чтобы заработать на особняк?

М-да, не вариант, тут не поспоришь.

– Я не о материальном, я совсем о другом. Вот представь: гуляем с тобой вдвоём, и вдруг к нам пристаёт какой-то жлоб. Запросто могу угомонить его одним ударом.

Видимо, уловила лёгкое сомнение на моём лице, потому что останавливается и втыкает в меня зелёные лучи:

– Сомневаешься? Сомневаешься в том, что я из положения стоя могу воткнуть шпильку своей босоножки, – слегка шевелит ножкой под моей головой, – в глаз или горло?

– О-о-о, я не думал, что ты имеешь в виду настолько радикальные варианты!

– По-другому нельзя. Девушкам драться с мужчинами вообще нельзя. Но если приходится, то надо сразу начинать с летальных или калечащих приёмов. И первым ударом – второго шанса не дадут.

– М-да, – кроме междометий, других слов не нахожу.

– Так вот. Я разделалась с хулиганом. И как ты после этого будешь себя чувствовать?

Размышления о предложенной ситуации мне не понравились.

– То-то и оно. Ты будешь чувствовать себя униженным. Женщину тоже можно унизить подобным образом. Если, например, начать хозяйничать у неё на кухне. Меня мачеха к разделочному столу подпускает лишь в качестве стажёра-ассистента. Папе дозволяется только сидеть за обеденным столом. Ему даже посуду мыть запрещено.

– Это здорово! Не люблю мыть посуду…

– Не отвлекайся! Если я возьмусь чинить проводку – это тоже для тебя станет унижением. Тебе не словесно, но наглядно покажут, что ты – пустое место. Не мужчина, а одна видимость, понимаешь?

Меня, огорчённого мрачными перспективами, дёргают за укороченные волосы. Покорно жду дальнейших инструкций. Моя девушка внезапно предстаёт не юной глупышкой, а многоопытной дамой. Ментально, но тем не менее.

– Во-первых, ты должен стать сильнее. Я не выйду за тебя, пока ты не сможешь двести раз отжаться, полсотни раз подтянуться…

Ошеломлённый, сразу не запоминаю длинного списка и требую в письменном виде. Мне обещают.

– А что во-вторых?

– Скажу, когда сделаешь первое.

– Ты меня так до бесконечности будешь мотать? – закидываю голову назад, чтобы увидеть её лицо.

– Нет. Физически ты быстро себя подтянешь, а всё остальное – по ходу дела. Там чуть ли не всю жизнь надо учиться.

21 июня, суббота, время 20:10.

Москва, Третий имперский лицей.

Сидим с Викой за столом, отдыхаем после очередного зажигательного танца. Выпускной вечер приближается к своей медиане. Хотя где она, эта медиана? По традиции выпускники всей страны гуляют до утра.

Позади торжественная часть с пафосными речами и вручением аттестатов. Мы с Викой в пятёрке лучших. Именно столько круглых отличников среди двух классов. Каждый факультет проводит свой вечер отдельно. Юристы гуляли вчера – у них на день раньше экзамены завершились; научники оккупируют зал столовой завтра. Выпускать толпу в полторы сотни голов одновременно невозможно. Каждый ведь приводит как минимум одного родителя, плюс учителя и другие официальные и неофициальные лица. И эти полтысячи человек надо накормить, напоить, угостить, развлечь. Мои родители, посияв от гордости за меня, уже ушли, поцеловав на прощание. Дети всё-таки маленькие дома.

После застолья перегруппировали столы, организовав фуршетный зал, и окунулись в танцы. Юбки у нас Викой не короткие, но лёгкие и с завлекательными разрезами. Конкуренции нет, так что купаемся во всеобщем внимании.

Нам во время подготовки несмело предложили порадовать публику танцевальным или гимнастическим выступлением, но мы наотрез отказались. Кому охота работать во время праздника?

Только что вернулись с Викой из туалетной комнаты. В честь праздника и в знак особого благоволения нам разрешили попользоваться дамской комнатой для учительниц. Поболтали заодно.

– Я гляжу, у тебя с Артёмом всё пошло вскачь? – подмигнула подруге, поправляя символический макияж перед зеркалом.

Вика слегка порозовела, то ещё зрелище. Я приметила, что предприимчивый Артём в какой-то момент коснулся её коленки, и Ледяная сделала вид, будто не заметила.