Текст книги "Это я, Катрина (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Пирожки с мясом даже холодные вкусные, – набитый рот не мешает Сашке комплиментировать.

Одобрительно дёргаю его за вихор. Тот как-то глупо улыбается. Вика улыбается тонко, и вижу это только я. Она так умеет, а я умею видеть. И что-то мнится – она надо мной насмешничает.

– Меня этот dx под интегралом очень смущает. Чувствую, что с его наличием появляется какая-то законченность и даже красота, но смысл ускользает, – вздыхает Вика.

Ледяная – большой молодец. Она дожидается, пока Саша отдохнёт. Мы сами перевели дух. Поглазели в окно, поболтали. По учащающимся взглядам в нашу сторону, особенно на ножки Вики, понимаю, что парниша набрался сил и готов к новым трудовым свершениям. Судя по вопросу Вики, она это тоже поняла.

– А ты помнишь вот это соотношение? – немного подумав, Сашок рисует формулу: df = f'(x) dx.

– Нет.

– Ах, да! Вам, кажется, ещё не показывали, у вас другая формула была, но похожая. Дельта эф равно эф-штрих на дельта икс.

Эту формулу мы вспоминаем.

– Так вот, интегрирование – это суммирование бесконечно малых величин, дифференциалов…

Опять мы слушаем, раскрыв рты. Уже устали бороться с этим непроизвольным эффектом.

– И что б я без него делала? – Вика смотрит на меня по окончании мини-лекции.

– Чтобы мы делали? – ворчу, потому что Саша слишком победоносно смотрит на Ледяную. – Саша, ты всё это сам сочинил?

Тот слегка смущается:

– Ну, кое-что сам додумал. У нас преподаватели хорошие и ребята вокруг умные. Ещё программирование помогает. Там появились понятия объектов и классов, они здорово стыкуются с математикой.

– Не знаю о твоих преподавателях ничего, но уверена, ты их переплюнул, – мы обе смотрим на него с огромным уважением.

Обойти Вику на повороте допустимо только одним способом: превзойти её в деле восхваления парня. Не вцепляться же мне в волосы лучшей подруге. Надо бы держать её подальше от Сашки. Она слишком опасный конкурент. Практически ультимативный. И что обидно крайне – ей даже делать особо ничего не надо.

Негласную девичью подковёрную войну завершаю в свою пользу при прощании. Целую его в щёку. Без излишеств, но явственно.

– Это тебе от нас обеих…

Только вот уходят-то они вместе! Но тут не знаю, что сделать. Могу только надеяться на порядочность и холодность Ледяной.

Идея озаряет неожиданно, когда они ещё не удалились:

– Вика! Передай мальчишкам, что сценарий будет!

И здоровье вроде приходит в порядок, об этом уже рассказала.

Вика оборачивается и откровенно сияет лицом. Такое случается настолько нечасто, что даже прощаю Сашу, который явно на неё залипает. Всё равно ему от меня некуда деваться. Начнёт общаться с Ледяной, а у неё все мысли уже обо мне. Неважно, что не только сценария нет, но и идей тоже. Даже смутных. Не страшно, выкручусь.

Мне только одно непонятно, а чего это я вдруг так засуетилась? Кажется, это Данка пролезла. Пистимеев в предпочтения Катрины не входит.

24 сентября, вторник, время 11:20.

Подмосковная лечебница «Пурпурная лилия».

Парк.

У-ф-ф-ф! Перехожу на шаг, растирая бок справа. У меня физкультпауза перед обедом. Как я и предполагала, физическая форма моя сильно провалилась. Колоть в районе печени начинает после двухсот метров лёгкой пробежки. У меня ощущение, что весь организм таращится на меня в диком изумлении: «Хозяйка, ты с ума сошла? Это что ещё за новости? Да царское ли это дело?»

Спокойным шагом усыпляю его бдительность. Можно бы встряхнуться ударным кроссом, после которого пару дней ходить от боли в мышцах трудно, но опасаюсь. Так что постепенность – наше всё. Я ведь не тренируюсь, а восстанавливаюсь сразу по всем параметрам.

Размышляю о произошедшей коллизии с Ледяной. Впервые в жизни попала в состояние женской конкуренции за мужское внимание. Оказалось, так тоже бывает. Удивилась сама себе и корю до сих пор за скрытый конфликт с лучшей подругой. Себя есть за что похвалить, нет в обозримых пределах никого, кто в состоянии соперничать с Ледяной. Даже кинематографические красавицы не вытащат. А я могу!

Могу! Начинаю на ходу круговые движения плечами. Как-то надо выходить из этого положения. А надо? Сначала неплохо бы разобраться, на что мне Пистимеев? И нужен ли он Ледяной, в чём я сильно сомневаюсь. Сама она ни в чём не виновата, как невиновна любая звезда, притягивающая к себе планеты, кометы, астероиды и всё остальное.

Но хочется, очень хочется её сделать! И куда деваться от этого нерационального и неуёмного желания? А если она сама всерьёз захочет меня сделать? Страшно подумать…

Страшно? Так-так, а если… неожиданная идея озаряет настолько мощно, что я останавливаюсь. Баттл! Бой, сражение, файтинг! Вот она – идея для сценического номера! Я в возбуждении начинаю приплясывать, затем спохватываюсь, продолжаю разминку уже на волне энтузиазма.

Сплошные плюсы со всех сторон! Во-первых, дам выход зуду соперничества. И начнём состязаться с Ледяной реально, на сцене, открыто. Уверена, Вика включится. Во-вторых, никто не обвинит нас в пошлом подражании самим себе. Потому что концепция совершенно другая. В «Куклах» мы танцевали согласованно и подчёркнуто синхронно, конкуренцией там и не пахло. В-третьих, та самая синхронность отнимала изрядные ресурсы и сильно ограничивала мои возможности. А они возросли, причём серьёзно. В гибкости я выше на голову – использую. Ростом мы сравнялись, так что лёгкое преимущество Вика потеряла. За пазухой у меня больше… тут не знаю, как козырнуть, но подумаю, хи-хи.

– Ага! Вот ты и попалась! – по ушам и по психике ударил торжествующий вопль.

Естественную реакцию организма взвизгнуть и отпрыгнуть в сторону удаётся подавить. Продолжаю ритмично делать махи ногой, только последнее движение выходит значительно мощнее. Оглядываюсь.

– А, это вы? Здравствуйте, Виктор Иваныч! Что же вы так меня пугаете? Чуть заикой не сделали.

На лице моего бывалого кавалера читаю разочарование. Да, мой дорогой, со мной стандартные шуточки не проходят. Катрину вообще всерьёз лучше не пугать, опасно для жизни и здоровья посмевшего.

– Занимаетесь, Даночка?

Угукаю и продолжаю. Чувствую, отгонять бесполезно, да и надо ли? Общение с ним очень забавляет. Однако прояснить кое-что надо. Но мужчина меня в этом деле опережает:

– Скажите, Даночка, а кто это рядом с вами был? Тогда, на лестнице?

– О, это Её Величество Ледяная королева.

Слегка выпученные глаза служат мне первой наградой.

– Моя одноклассница, Вика. Мальчики тоже одноклассники, наша лейб-гвардия. Охрана, – поясняю так и оставившему глаза в прежнем увеличенном состоянии мужчине. – Ну я же говорила вам, что я – принцесса.

– То, что вы – принцесса, это сразу видно, – мужчина при помощи галантности пытается прийти в себя. – А как это всё…

Он неопределённо крутит рукой, но я прекрасно его понимаю.

– Королеву, как и принцессу, делает окружение. Нас в нашей параллели математиков – я в имперском лицее на математическом факультете учусь – всего две девочки. Естественно, мальчики нас боготворят. Нам только оставалось их организовать.

Потрясённый мужчина внимательно слушает.

– Да, Виктор Иваныч, я – старшеклассница, мне шестнадцать, – перехожу на попеременные прыжки с приседом на выброшенную вперёд ногу. – Не подумайте, что не желаю с вами общаться. Но очень уж разговоры с вами напоминают флирт. А он абсолютно не имеет смысла.

– Пока я жив, меня всегда будут интересовать красивые женщины любого возраста! – он заявляет с апломбом, доставляющим мне истинное удовольствие.

– Слова настоящего мужчины, – смеюсь. – Но у меня животрепещущий вопрос. Вы видели нас рядом. Кто привлёк ваше внимание больше? Только честно!

Виктор Иванович сначала озадаченно хмыкает, затем понимающе подмигивает.

– Даночка, настоящий мужчина никогда не станет в диалоге с дамой хвалить другую женщину. Я вас понимаю, но…

– Перестаньте! Я прекрасно знаю, что моя подруга красивее меня. И всё-таки? Давайте по десятибалльной системе. На сколько я вытягиваю?

– На десять, разумеется, – мужчина не сдаётся.

– Десять или даже одиннадцать – это Вика, – наращиваю давление.

– Вынужден согласиться. Но, Даночка, надо учесть фактор новизны! Вашу подружку я видел впервые.

Всё-таки выдавила из него почти признание, что Вика выглядит на одиннадцать баллов по десятибалльной шкале, а у меня предельные десять. И то хлеб. Опять-таки итог сравнения меня устраивает.

– Вот только как вас жена терпит? Если она есть, – кардинально меняю тему. – Я о вашем внимании ко всем остальным дамам.

– Есть, конечно! А что бы ей не терпеть? Ей тоже нравится внимание и комплименты, а с другими в её присутствии ни-ни.

Хихикаю. Вот фрукт!

– Я даже не знаю, хочу ли такого мужа, – веселюсь вовсю.

– Ах, Даночка! Вы не представляете, как оживляют и насыщают семейную жизнь сцены ревности! – Виктор Иваныч восклицает с неподдельным энтузиазмом.

– И как выкручиваетесь, когда вас подлавливают? – мне натурально интересно.

– Очень просто, Даночка! Я заявляю своей жене, что фея, которой я ненароком залюбовался, напомнила мне её в молодости. Вот только она, фея, до неё не дотягивает.

– Это наверняка срабатывает, ха-ха-ха!

– Ещё как, – мужчина самодовольно светится.

Избавиться от него достаточно просто. Если захотеть. Не то чтобы хочу, но пора и честь знать.

– Вам тоже надо за физической формой следить, – указываю на очевидный факт. – Пробежимся обратно?

Он легко соглашается, но метров через двести начинает дышать со свистом и скрипом. Его счастье, что мы уже приближаемся к нашему корпусу. Избавиться не удалось, так главная цель и не в том была.

– Ну, вы хотя бы не хоккеист! – выношу одобрительный вердикт, сама тоже немного запыхалась.

Мужчина горделиво выпячивает грудь.

Тут свой сленг сложился. Старичков называют «хоккеистами», потому что они обычно с клюшками ходят. Бабусек, использующих две опорные палочки, по такому же принципу кличут «лыжницами». Если судить по упомянутым терминам – тут не лечебница, а спортивная база.

Мне можно возвращаться в большой мир, уже начинаю скучать по всем. По Эльвире и её потомству, отцу, Вике и ребятам. Даже учителей хочется увидеть. Эту неделю ещё поскучаю…

Глава 6
Восторг возвращения

30 сентября, понедельник, время 07:45.

Лицей, площадка перед учебным корпусом.

И-и-и-и! Каюсь, не удержалась от визга, когда идеально выстроенные классы сначала сломали свой строй, а затем ринулись ко мне. И кто это сделал первым? Увы (а может, и не увы), это сделал мой родной 10ИМ-1. Взвизгиваю, когда подскочившие ко мне главные лейб-гвардейцы, Артём и Миша, наши самые сильные математики, бесцеремонно подхватывают меня мощными лапами и водружают себе на плечи. Понимаю, что сопротивление бесполезно.

Остальные цветущие лицами гвардейцы тут же формируют защитное каре, вокруг нас клубятся восторженные подданные, впереди шествует Ледяная с фрейлинами. Короче, снимаю шляпу, организация торжества по высшему разряду.

Хорошо ещё, что я в плащике: он всё-таки ниже колен и длиннее юбки, которая заметно короче. А то засветилась бы до недопустимых пределов. Сегодня-то принарядилась, подойдя вплотную к рамкам разрешённого. Колготки тонкие цвета сильного загара. На такие слегка косятся, но молчат, а мне сегодня можно чуть больше.

Мне и в холле не позволяют сойти на поверхность из полированного гранита. Распахнув глаза и опять-таки не помышляя о сопротивлении, с изумлением наблюдаю, как мальчишки бережно снимают с меня туфельки, обтирают их, полируют, чуть ли не облизывают. Затем надевают обратно, пуская слюни. Хорошо, что фигурально.

Больше всего радует свет ярчайшей зависти, источаемый глазами фрейлин и властно пробивающийся сквозь мощный слой восторга. Только я вижу, как улыбается невозмутимая Ледяная. Она-то точно не завидует.

– Хватит вам! – Вика дала возможность ребятам выразить глубину своей радости, теперь подходит сама.

Естественно, мы крепко обнимаемся и целуемся. Дальше идём, держась за руки. Портфель мой уже давно в руках какого-то счастливчика.

Учительская.

– Что там за шум? – поднимает голову химичка Кустова.

– Её Высочество Дана Молчанова к нам вернулась, – улыбается англичанка Людмила Зальц.

– Ну наконец-то! – с шумом выдыхает физкультурник.

За два дня до лицея.

Квартира Молчановых.

– Знаю, знаю, почему ты радуешься, – сужаю глаза на Эльвиру под счастливые смешки отца, который уже предвкушает. – Пироги на стол, а в голове только одна мысль. Я бы даже сказала – мыслишка! Я бы даже сказала – гнусненькая! Теперь снова есть кому посуду мыть. И никому дела нет до моего высочайшего титула.

Не забываю сделать страдающее лицо.

– Переселимся в особняк, там посудомоечную машину установим, – радует нас обеих папочка. – Здесь просто некуда втиснуть. Квартира у нас замечательная, но старой планировки.

Эльвира, твёрдо поджав губы, берёт меня за пряди и дёргает в разные стороны. Не больно, но я жалобно ойкаю.

– Не сильно я этому рада, – отвечаю отцу, усаживаясь за стол. – Так-то злая мачеха зависит от меня и вынуждена сдерживать свою глубокую неприязнь к падчерице… ой!

– Ты хотела сказать «глубокую привязанность»? – Эльвира щиплет меня за бок.

Конечно, я тут же соглашаюсь. Папочка непрерывно ржёт и клятвенно обещает мне жестоко наказать злую мачеху ночью.

После ужина я набрасываюсь на малолеток. Столько времени не было возможности кого-то тискать, мучить, мять и кусать. Р-р-а-а-ф! Близнецы, вереща, резво разбегаются в разные стороны. Вернее, расползаются, но очень шустро. Под злорадные смешки родителей, радующихся смене власти.

Сижу перед зеркалом, когда заходит папочка. На смену Эльвире, собственноручно втёршей мне в лицо и шею какой-то пахучий крем. Ещё духи подарила.

– Как раз для твоей огненной масти, – поводила пробкой у меня перед носом. – Тут есть какая-то жаркая южная перчинка, чувствуешь? Нотки орхидеи и тиаре?

Кивнула. Что-то такое есть, но у меня почему-то появляется ассоциация с кофе или какао.

Чем теперь порадует папа?

Рука ложится на плечо, другой он шлёпает на трельяж какую-то книжку. Небольшую и тонкую. О, чековая книжка!

– Двадцать пять тысяч на твоё имя, – извещает папочка. – Всё, как заказывала.

– Тигранович тебя не съест?

– Нет. Слабонервные на такой высоте не выживают. Проигрывать он умеет.

Немного подумал, почувствовав моё недоверие.

– Видишь ли, я ему сказал, и он понял. Я в этом конфликте ни при чём, а ты – игрок самостоятельный. Против своих не пойдёшь, но фигурками двигаешь сама.

Может, и мной кто-то двигает. Кто-то находящийся на совершенно другом уровне и способный меня просчитать. Полагаю, это невозможно, а на самом деле – кто его знает?

Ладно, это всё философия. Я дома – и я счастлива.

30 сентября, понедельник, время 13:20.

Лицей, классный час.

– Давайте сразу обрисую ситуацию, – беру слово первой, никто не спорит. – Её Величество не возражает против отмены своего постановления. Но самой ей не с руки его аннулировать. Это придётся сделать вам. Общим голосованием. Если наберётся три четверти, постановление потеряет силу с сегодняшнего дня. Я тоже за отмену, сразу говорю

Людмилка наша откровенно сияет. Ей, как классной руководительнице, очень мешает наша холодная война с администрацией. Она даже какие-то премии не получает.

– Как только постановление прекратит своё действие, мы с Её Величеством немедленно приступаем к тренировкам. Общая концепция выступления у меня есть, полный сценарий разработаем на ходу.

– Ваше Высочество, вы официально будете голосовать? – деловито вопрошает секретарь.

– Что говорит по этому поводу Конституция?

– Ваш голос – совещательный в данном случае.

– Вот и советую: голосуйте за отмену.

Они так и делают с видимым облегчением, но с лёгкой ноткой смущения. Неудобно даже чисто формально идти против королевы.

– Вот и замечательно! – брызжет радостью Людмилка. – Вы победите, нисколько в этом не сомневаюсь.

– Не стоит делить шкуру неубитого медведя, – я осторожничаю. – Вдруг у нового поколения обнаружатся какие-то необыкновенные таланты?

– Пока не обнаружились, – хитренько так улыбается наша славная англичанка. – Я анкеты видела.

Только головой качаю. Тоже не вижу, что нам могут противопоставить. Одна только внешность чего стоит. Но всегда может появиться непредвиденный фактор. В анкетах не всё отражено. Например, никогда до лицея я не занималась танцами. Это сейчас я каждое утро что-то пройденное повторяю или пытаюсь новое изобразить.

4 октября, пятница, время 14:50.

Москва, квартира Пистимеевых.

– А Саша где? – почему-то его нет, хотя меня уверяли.

Встретили меня здесь, как бы ни лучше, чем дома. По крайней мере, не щипали и не дёргали за волосы, как злобная мачеха. Буквально утопили в дружном обожании и тут же усадили за стол.

– Саша придёт, не переживай. Просто у него сегодня четыре пары, – Софья Петровна торопится с объяснениями.

У родителей Саши забавное совпадение отчеств. Сразу наклёвывается шуточка, не брат ли они с сестрой. Но я её лучше придержу. В общении со взрослыми не стоит отодвигать в сторону присущую мне природную тактичность.

– У нас к тебе, Даночка, очень серьёзный и деликатный разговор, – Вадим Петрович улыбается, но говорит серьёзно. – Не буду ходить вокруг да около…

Тем не менее замолкает. Карина рядом, ей настолько интересно, что глазки горят, а ушки шевелятся. Если мне не мстится. Почему-то её не выгоняют. Потихоньку откусываю от безе кусочек за кусочком. Тоже примечательный момент. Откуда-то узнали, что это моё любимое пирожное. Ещё один плюсик им в репутацию. По таким мелочам понимаешь, как тебя здесь любят.

– Даночка, мы очень хотим, чтобы ты вышла замуж за Сашу! – не дождавшись мужа, тётя Софа решительно наносит прямой и лобовой удар.

Сашкин отец согласно кивает. Глазки Карины вспыхивают. Я цепенею от неожиданности. Меня не торопят, дают время прийти в себя. Вдруг мне помогает незаметно от родителей показавшая язык Карина.

– Э-э-э, тёть Софа…

С трудом прихожу в себя, сбивая в кучу мысли, разбегающиеся в разные стороны, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Внезапное предложение похоже на нападение, такая мысль мне помогает собраться. Что делать в случае агрессии, я знаю.

– … как бы это очень рано? Мне всего шестнадцать, я – школьница, – голос мой потихоньку крепнет.

– Таких, как ты, Даночка, надо прибирать к рукам, как можно раньше! – решительно заявляет Вадим Петрович и на этот раз заслуживает одобрительный взгляд супруги. – В идеале – с пелёнок!

– Подобных комплиментов мне ещё не говорили… – меня снова отправляют в состояние оторопи.

Мужчина бросает на жену победный взгляд, она одобрительно улыбается. Надо как-то выкручиваться. Не, я сама знаю, что Сашка – самый вероятный кандидат, но куда лошадей-то гнать?

– Совершеннолетней я стану только через два года, а строить столь долгосрочные прогнозы в делах сердечных… – завожу глаза вверх и подбираю наконец челюсть. – И я в любом случае не могу вам дать никакого ответа…

– Можешь! – снова необычно твёрдо заявляет мужчина. – Я имел смелость позвонить твоему отцу.

Снова пытаюсь не уронить челюсть.

– И он заверил меня, что не собирается на тебя никак влиять в данном вопросе. Это решать только тебе, так он сказал.

– Вы не поняли, Вадим Петрович, – я нащупала стратегию и желаемую линию разговора. – Я не могу дать ответа по другой и весьма банальной причине. Саша не делал мне предложения. А девушки, как вы понимаете, в таких вопросах не имеют права на инициативу.

У-ф-ф-ф! Кажется, сумела нащупать уязвимость в их позиции. Продолжим:

– И сразу всплывает вопрос возраста. Мы оба несовершеннолетние, поэтому даже разговора на эту тему между нами быть не может, – моя и их уверенность подобны сообщающимся сосудам. Чем больше у меня, тем меньше у них.

– Он сделает тебе предложение, – мужчина проявляет упрямство, жена согласно кивает.

– И всё-таки лучше, если он его сделает не под давлением, – осторожно корректирую их позицию.

Озабоченные родители вздыхают, но соглашаются.

– Но кое-что, как родители, вы можете устроить уже сейчас, – мне приходит в голову шальная идея, и я мягко перехватываю инициативу.

– И что же? Говори, Даночка, не томи! – они вскрикивают вразнобой.

– Например, какое приданое вы планируете за Сашей? – мой вопрос повергает их в ступор.

– А разве приданое не за невестой? – аккуратно поправляет меня потенциальный свёкр.

– Это только говориться так, а на самом деле? Да, у невесты должно быть приданое, но она приходит с ним в дом жениха, где уже всё обустроено. В наших реалиях это успешная карьера, хорошая зарплата, жильё и всё такое.

Супружеская парочка хмыкает и переглядывается. Затем тётя Софа предлагает:

– Давай начнём с тебя, Даночка?

– Мы просто не совсем понимаем, что ты имеешь в виду, – объясняет мужчина.

– С удовольствием. Вот смотрите! Я красива, вы же не будете с этим спорить? – кокетливо приподнимаю руки и повожу плечами, как бы демонстрируя свой бесподобный шарм.

Они не спорят. Особенно горячо не спорит Вадим Петрович.

– Это уже важный элемент приданого невесты. Некоторые девушки вполне благополучно выходят замуж за богатых и влиятельных, не имея ничего, кроме яркой внешности.

И этот тезис не вызывает отторжения.

– Я умна. Это не столь важно для женщины и семейной жизни, однако служит гарантией, что у неё будут умные дети. Умные и красивые. Так что это тоже часть приданого.

– Саша тоже красивый и умный, – тётя Софа выдвигает встречный тезис.

– Я красивее, он умнее, но в целом паритет, согласна. Счёт пока равный. Но чем вы уравновесите мой статус дворянки?

Переглядываются.

– В наше время он не так много значит, – Вадим Петрович осторожно пытается обесценить аргумент.

– Немного, не стану спорить. Но вот уровень жизни у дворян – это следующий этаж над средним классом. Или два этажа. Например, у меня сейчас в распоряжении есть несколько десятков тысяч. И к карманным деньгам, которые мне выдаёт отец, они не имеют никакого отношения. Побочный эффект моего дворянского статуса.

Замолкают потрясённо. Надо заметить, что за десять тысяч рублей можно купить неплохую тачку.

– В материальном вопросе тоже решаемо, – мужественно противостоит мужчина.

– Не вытащите, – с сожалением не соглашаюсь.

Могла бы согласиться, но мне нужно, чтобы они проиграли.

– Скоро мы в родовой особняк переедем. Там и для моей будущей семьи будет место. Да и чисто по деньгам вы за моим отцом не угонитесь. Вам даже лично со мной трудно конкурировать. Так что три-два в мою пользу.

Поговорили о профессии. Да, она будет и у Саши после университета, но тут мы равны. А вот я уже могу работать ассистентом судмедэксперта. Итоговый счёт пять-три в мою пользу. Родители Саши имеют подавленный вид.

– Вот я и спрашиваю, каким образом вы можете сравнять вклады в нашу будущую семью?

Ответом мне служат переглядки растерянных будущих родственников. Карина слушает нас, замерев от напряжённого внимания. Никто не знает, что сказать, козырей больше нет. Ну, они так думают.

Вот и настаёт момент кульминации, момент моего высокого торжества.

– Вы можете это сделать, – начинаю осторожно, чтобы не спугнуть. – Вы можете дать мне кое-что, от чего мне трудно будет отказаться. Как уже говорила, дела сердечные непредсказуемы, но если Саша сделает мне предложение, дам девяностопроцентную гарантию, что я его приму. Ну, если вы согласитесь на моё условие.

Снова переглядываются. В глазах сомнение, неуверенность и яростная надежда. Великолепный коктейль, Катрина в нирване!

– А что ты хочешь, Даночка? – первым вступает на тонкую доску мужчина, женщина поддерживает его взглядом.

Внимание! Сейчас всё решится!

– Я хочу Карину, – заявляю предельно спокойно, изо всех сил удерживая себя от возбуждения. – Я хочу, чтобы вы отдали её мне в полнейшее распоряжение. Вплоть до нашей вероятной женитьбы или отказа Саши делать мне предложение. И тогда мне будет трудно устоять. Практически невозможно.

Карина открывает рот и впадает в ступор. Родители поначалу тоже. Затем тётя Софа осторожно спрашивает:

– Зачем она тебе, Даночка?

Я уже бросаю в сторону растерянной девочки, негаданно-нежданно оказавшейся эпицентром сложных переговоров, взгляды, переполненные страстным вожделением. Натурально, у меня даже руки начинают подрагивать. Вампир неудержимо рвётся наружу.

– Как «зачем»⁈ – изумляюсь неподдельно. – Мучить, бить и обижать! А-р-р-р-а-ф-ф!

Катрина окончательно прорывается на свободу, моё лицо делается зверским. Бросаюсь на Карину, растопырив когтями трясущиеся от страстного предвкушения пальцы. Девочка взвизгивает от приступа хтонического ужаса и бросается в гостиную, где я настигаю её, как хищная птица маленькую мышку. Остолбеневшие от такого выверта родители остаются на кухне. С раскрытыми ртами и выпученными глазами.

– О, ты Каринку отловила? – от входного коридора доносится голос Саши.

Есть иногда у людей ценное качество сродное магии – являться вовремя.

– Сашка! Помогай! – прижимаю отчаянно рвущуюся девочку к дивану.

– А чего ты от неё хочешь? – Саша покладисто прижимает ноги Карины, просто сев на них.

– Щас, щас… – пыхчу от натуги, фиксируя руки взвывающей от ужаса девочки.

Мельком замечаю испуганно выглядывающих из кухни родителей. Резко и точно наклоняюсь и делаю кусь. За попку, по-змеиному быстро. Карина верещит. Отпускаем её, она молнией прячется в своей комнате. Сашка валится на пол от смеха.

– Грых-гры-хрык… – доносится со стороны кухни.

Это к Саше присоединяются родители. Только чувствуется в них какая-то неуверенность.

Интерлюдия.

Ах ты, сука! Замечаю, как на фоне вспыхнувшей хибары неестественно быстро мелькает тень в сторону леса. Пришпориваю своего вороного: шуструю тварь сейчас только конный достанет или борзые псы. Которых у нас нет.

Свистнула пара стрел, второй контур сработал. Только ведьму не остановили две стрелы в спине, даже не замедлили. Вот тварь! Всё равно не уйдёшь, зря, что ли, мы тебя весь день обкладывали!

Шелестит раскрученный болас, несётся по ниспадающей траектории и страстно обвивается вокруг сухих, но таких шустрых ног старухи. Бу-ду-дум! Ведьма с размаху врезается в землю, но тут же оборачивается ко мне, пальцы правой руки собираются в какой-то знак, левой она шарит по поясу. Не успеешь, дрянь! Со злым посвистом сверкает палаш, и правая кисть отлетает в сторону.

Теперь петлю на ноги воющей твари и снова на коня. Меня уже встречают. Крепкие руки волокут отчаянно бьющуюся старуху и забрасывают в пылающий костёр, в который превратилось её гнездо.

Подскакиваю на кровати среди ночи. Это же Теодоровна!

Немного поразмыслив, успокаиваюсь. Не, точно не она и не её потомство. Я сейчас в другом мире, здесь магией и не пахнет. Но как же похожи эти твари!

Справка по персам.

Близнецы, брат и сестра Даны, рождены 18 февраля предыдущего года. Они на 15 лет моложе Даны. Виктор и Анастасия.

Вадим Петрович, Софья Петровна – родители Саши Пистимеева, у которого есть ещё сестра Карина 13 лет, вечно подглядывающая проныра.