Текст книги "Это я, Катрина (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Двойной темп выбранной музыки – умеренный фоновый и накладывающийся редкий – замечательно визуализируется гимнастическими элементами. Что мы и делаем.

Например, так может выглядеть:

Поворот дуэтом

В синхронизации и согласованности есть свои преимущества. Красивые элементы вдвойне красивы. Прыжки в программе отсутствуют: мы в бальных туфельках, а в них не попрыгаешь. Но поднимать ногу в глубоком шпагате не мешает, и повороты с вращениями крутить легче. Трение меньше.

Заканчиваем тоже не абы как. У нас «завод» кончается. Замираем в положении батмана, нога горизонтально, затем сгибается в колене, снова фиксация. Опускается, и мы возвращаемся в ящики «кукольным» стилем со всё сокращающимися периодами плавного движения.

И вот мы снова в родной упаковке.

Прибегают «рабочие», уносят нас. А перед бешено аплодирующей публикой с наглой важностью раскланиваются Яша и Гризли.

Глава 15
Немного о Катрине

15 декабря, воскресенье, время 16:10.

Центр искусств, арена для выступлений.

Сидим около жюри, Ольга рядом с нами. Она в состав судей не входит, но они – гости в её доме. Как только мы после неторопливых сборов пришли в зал зрителями, нашей наградой была её поощряющая улыбка и поднятый вверх большой палец. Больше нам не полагается, да и не надо.

Пять минут назад случился маленький казус. Инцидентик. В первом ряду, сразу за жюри и организационной командой, мест не оказалось, хотя вроде договаривались. Сидят какие-то дядьки, совершенно незнакомые. Видимо, обычные зрители, возможно, чьи-то родители. Заметили пару козырных мест и просто сели. Чего зря сиденьям пустовать?

– Извините, судари, – говорю я, Вика только смотрит, и неизвестно, кто убедительнее, – вы не освободите нам наши места?

Их для нас с Викой забронировали. Что-то я затупила и забыла сказать парням, чтобы они их держали.

– Девочка, – получаю холодный и неуступчивый взгляд, – на них не написано, что они ваши. Кто первый сел, того и тапки.

Второй усмехается с видом «какая наглая молодёжь пошла, старших заставляет места уступать». Мужчинам явно за полтинник. Они нас не узнали, что ли? Хотя лица издалека особо не рассмотришь, плюс мы сценический макияж смыли.

Сбоку выдвигается пара наших парней. Останавливаю их жестом. В данный момент насилие неуместно. Оборачиваюсь к Ледяной:

– Вика, нас здесь не любят и не уважают. Поехали домой?

Мы разворачиваемся и уходим. Напоследок помахала Ольге ручкой. Не успели даже трёх шагов сделать, как сзади вспыхнул скандал.

– Какого чёрта вы тут расселись⁈ – даже не знала, что Оля может включить стерв-мод такого накала. – Эти места забронированы за оргкомитетом! Вон отсюда!

– Так вроде никто не возражал… – невнятное бормотание.

– Все решили, что вы держите места для них, и они вам позволили, – рассудительно объяснил мужчина из жюри. – Мы же не знаем, вдруг вы родственники.

Сконфуженные мужчины ушли наверх. На самый верх, трибуны забиты довольно плотно.

Мы заняли свои законные места, охрана с удовольствием расположилась у наших ног. Заодно заэкранировали наши великолепные коленки от нескромных взглядов.

Пришлось поскучать полтора часа. Зато наболтались всласть. Привлёк внимание один номер с баянистом и задорными танцами в народном стиле. Кадриль. Неплохо смотрелось.

– Как тебе? – вопросительно глядит Вика.

– Знаешь, чего им всем не хватает? Сюжета. Пусть короткого, как в анекдоте и как мы сделали. Просто выходят, поют, танцуют и уходят.

Нам за одно это надо первое место давать. В лицее только научники-девятиклассники с басистым Борисом нечто такое изобразили. Он серенаду пел прекрасной даме. Но тоже слабо. Выезжать всем классом на таланте одного не комильфо. У нас, например, много народу в представлении задействовано. Начальник с помощником, работники. Сами ящики или постаменты кто-то мастерил.

– Что скажете вы? – после последнего номера нас спрашивает Ольга, но смотрит всё жюри.

Это приятно. Нас уже держат за экспертов.

– Скажем, что надо давать первое место плясунам. Почти весь класс выступил. Все работали, все старались, и получилось хорошо.

– Это аргумент, – соглашается председатель, седоватый мужчина творческого облика.

Так и выходит. Встретимся с плясунами из 118-ой школы на ёлке в Кремле. А пока выносилось окончательное решение и дарились призы победителям, к нам подошёл среднего роста юркий мужчина с пронырливыми глазами профессионального вербовщика.

– Девушки, вы нас сильно заинтересовали. Я – Стригунков Аркадий Семёнович, представитель журнала «Олимпия», – нас оделяют визитками, которые мы благосклонно принимаем. – Не желаете поработать в рекламной отрасли? За приличные, разумеется, деньги?

– Лишь бы не нижнее бельё! – переглядываемся с Викой и дружно фыркаем.

Нас продолжают уговаривать.

– Нет смысла, – обращаю внимание на толстое обстоятельство, которое он не заметил. – Мы – несовершеннолетние, всё равно вам договариваться с родителями надо.

Родительское мнение почти полностью зависит от нашего, но об этом умалчиваю.

– Сама я ещё подумаю, но лично тебе, Вика, не советую соваться в это дело, – на мой комментарий глядит вопросительно.

– Ты со своей внешностью моментально станешь мегапопулярной. Тебя даже за границу могут позвать. Бремя славы можешь не выдержать. На улицу спокойно не выйдешь, как сейчас. Каждый второй начнёт узнавать и тыкать пальцем. Ты – девушка сильная, но тебе всё-таки всего шестнадцать.

– Тебе самой-то сколько?

– А мне двести шестнадцать…

16 декабря, понедельник, время 13:15.

Лицей, классный час ИМ10−1.

– Ну что, мальчики? – обращаюсь к классу, развернувшись прямо с места. – Мы сделали для вас всё, что могли. Кремлёвская ёлка у нас в кармане. Чистите штиблеты, выглаживайте костюмы, готовьтесь. А что будем делать на Новый год? Где и как встречать? У себя по домам? Какие предложения и планы?

Бурное обсуждение началось сразу после короткого кивка Вики на животрепещущий вопрос, предоставит ли королева для нас свой семейный особняк. Семеро с огромным сожалением отказались. У их семей уже есть какие-то планы. Остальные смотрели на них с сочувствием и неким превосходством, резко возросшим после моего обещания.

– Не знаю, кто и сколько, ещё ни с кем не договаривалась, но девчонки будут. Ну, кроме нас с Викой.

Глаза у всех заблестели, но парни галантно заверили, что нашего общества им будет достаточно.

– Мальчики, спасибо, конечно, – делаю ручкой в знак признательности, – но я же не могу выйти замуж сразу за половину класса. Имперское законодательство запрещает.

Делаю грустное и разочарованное лицо, вот какое оно злое и неправильное наше законодательство. Класс замирает от неожиданности. Быстрее всех реагирует Людмилка, начинает хихикать. А я не останавливаюсь:

– К тому же не знаю, способна ли я стать нимфоманкой…

Вот сейчас уже мальчишек пробивает на неприличный ржач.

– А почему только полкласса? – выкрикивает Паша провокационно.

– Надо же и королеве оставить, – пожимаю плечами.

Тут же получаю толчок кулачком от Ледяной: «Ты чего городишь, дура!» Людмилка закрывает лицо руками. Она давно даже не пытается нас контролировать. А зачем?

Короче, мы договорились. Кому что приносить, по сколько и кому скидываться.

22 декабря, воскресенье, время 08:50.

Москва, квартира Пистимеевых, комната Карины.

Карина.

Утром в воскресенье вставать гораздо тяжелее. Всего полчаса лишних можно поваляться. Немного подумать. Перед тем, как к станку встать. Уже прямо тащит к нему, и если хотя бы на минуту задерживаюсь – очень неспокойно на душе и даже в теле неудобство появляется.

До жути любопытно было, когда к Сашке стала приходить девушка невообразимой красоты. Куда там задаваке Инессе из нашего класса. И что воображала такой фантастической внешности могла найти в охламоне Сашке? Чем они так долго у него в комнате занимаются? Так и не поняла толком. Да ещё за мной гоняться начали. Забаву нашли, взрослые ведь почти люди…

Первые дни очень не хотелось вставать. Вдруг перед внутренним взором появлялось лицо Данки… ой, Её Высочества и просвечивало яркими зелёными глазами насквозь.

– Правильно, дорогуша, лежи отдыхай, – в голову, минуя уши, вливается сладкий и ядовитый голос. – Готовь себя к «прекрасному» будущему толстухи, торговки ватрушками, любимой жены носатого кавказца в широкой кепке. Он будет тебя крепко любить, иногда поколачивать. А ты каждый год будешь плодоносить, жопа-то у тебя толстая. Приумножишь народонаселение Закавказья. Готовься к почётной миссии хозяйки фруктово-цветочного прилавка, лежи дальше. Отращивай задницу и бока…

Когда появился станок, сопротивляться стало немыслимо. Артефакт Её Высочества. Жирной коровой тоже быть не хочется.

Сначала поработать вентилятором, помахать руками и ногами во все стороны, поприседать.

– Зарядка обязательна! – опять перед глазами строгий лик Её Высочества.

Поработать надо стопами до тех пор, пока неметь не начнут. Только потом к станку. Первая позиция – деми-плие – вторая позиция – батман тандю…

После завтрака – сбруя и уроки. Сейчас привыкла, а первый день плакала. Не понимала, как можно одновременно держать себя в напряжении и делать домашнее задание. Читать-то ещё ладно, а вот писать…

– Привет, Кариночка! – сразу после девяти заходит Её Высочество.

В комнате сразу светлее становится. И на душе хорошо и спокойно – меня не поймали на постыдном. Не валяюсь на кровати, не извожу брата, не жую конфеты одну за другой.

– Как упряжка? Не давит? – Её Высочество лёгким жестом проводит по моим волосам.

Меня изнутри как будто тёплым мёдом обливает.

– Нет. Всё хорошо, Ваше Высочество, – улыбка сама раздвигает губы.

– У меня для тебя новости есть. Только ты сначала уроки доделай.

– Какие новости⁈ – меня начинает распирать. – Ваше Высочество, ну скажите…

Склоняет голову, смотрит с насмешкой:

– Ну ладно. Давай договоримся? – получив мой торопливый кивок, продолжает: – Я тебе скажу, в чём дело, но как – только после уроков. Собственно, этим и займёмся. Ты долго ещё?

– Полчаса! – под скептическим взглядом поправляюсь: – Ну час – не больше.

– К концу учебного года ты станешь самой длинноногой девочкой в классе! – торжествующе объявляет принцесса.

Когда целует в щёку, противиться и требовать что-то ещё нет сил. Тем более меня переполняет ликование. Если Её Высочество что-то сказала – даже совсем невообразимое – это будет! И пусть зазнайка Инесса утрётся!

Её Высочество приходит, как обещала, и приносит с собой что-то в сумке. Вытащить и разложить много времени не занимает. Дана смеётся от того, что от нетерпения путаюсь у неё под ногами.

И вот теперь лежу, продолжаю учить уроки, сейчас устные, а настроение не желает спускаться из поднебесья. Немножко давит, но это такие мелочи.

Комната Саши.

Дана, то есть Её Высочество.

Сижу на любимом месте в излюбленной позе – в кресле с ногами.

– Совсем забыла, Саш. Тебе надо было у Карины уроки проверить. Ладно, потом.

– С чего это? – он тоже в любимой позе, поперёк тахты, руки за голову.

– С того, что ты старший брат.

Старший брат тяжело вздыхает.

– Ты – мужчина, ты должен, – вес наставительного тона смазывается легкомысленным хихиканьем.

Парень заводит глаза и стонет:

– Если б ты знала, сколько раз я это слышал! А что должны вы? Вот моя сестрица, например?

– Например, она должна «присматривать» за тобой, хи-хи-хи…

– Дана, я тебя обожаю, но сейчас бить начну. Вот ей-богу!

– Ты не прав, – заявляю безапелляционно. – Ваши права и обязанности уравновешены. Если Карина должна позвать тебя на обед, то ты обязан пойти. Если ты найдёшь у неё ошибки в домашней работе, она обязана их исправить. Полы и посуду у вас в доме кто моет?

Парень подозрительно замолкает.

– Понятно. Кто угодно, только не ты. Ты этого просто не умеешь. Не так давно ты даже не подозревал, что существуют такие процедуры.

– Давай о чём-нибудь другом? – Саша пытается срулить с неудобной темы. Да я не против!

– Тогда слушай. Тебе интересно будет…

Миклош

Село Кайнана, южная Валахия, 15 век.

Кузница Илии Кришана.

Как ни старался Илия не выпучивать глаза, у него это плохо получалось. Нет, он и сам вполне способен перенести наковальню в другое место. Только не с такой впечатляющей лёгкостью, как это только что сделал Миклош. Илии надо напрячься, покряхтеть и лишь тогда с божьей помощью он справится. Не самый слабый мужчина в селе, точнее, едва ли найдётся кто-то крепче. Но вот поди ж ты – нашёлся! Вчерашний сопливый пацан подрос. На полголовы выше и в плечах шире.

– Молодец! Теперь давай с колодой разберёмся.

Паз в огромной плахе из бука – гнездо, в котором сидела наковальня, – от многочисленных ударов расширился. И от ударов та стала раскачиваться. Уже заметно глазу.

– Как можно закрепить, подумай, – ещё одно задание, надо посмотреть, есть ли хоть какое-то соображение у парня.

Миклош склоняет голову набок, внимательно осматривает поверхность.

– Сначала выровнять бы: вырубить, срезать чем-нибудь острым. Топором можно попробовать.

– Попробовать можно, – покладисто соглашается мастер. – Только мы по-другому сделаем. Хватай-ка ведро и бегом на речку. Набери песка, сухого и чистого.

Катрина.

Грибов не очень много, но на обед и ужин хватит. Кроме того сорвала несколько веточек базилика, нащипала щавеля. А это у нас что? О, дикая морковка!

Достаю ножик, подарок отца, выковыриваю бледно-розовые тонкие корневища. Так я возвращаюсь домой из леса. Всё время так делаю. От мамы научилась, когда маленькой за ней хвостиком бегала.

– Добрый день, Михай! – здороваюсь с парнишкой, что пялится на меня из-за ограды.

– Э-э-э, здравствуй… – Михай вовсю старается смотреть мне в лицо, но глаза предательски скашиваются ниже.

Очень забавно наблюдать за мальчишками с тех пор, как моя грудь стала настойчиво натягивать до этого просторную одежду. Становятся немного деревянными и косноязычными. Часто спотыкаются рядом со мной, хи-хи.

Останавливаюсь. Почему бы и нет? Он симпатичный.

– Михай, а у вас в огороде примула есть? Не дашь мне пару листочков помоложе?

– Э-э-э… – небольшие морщинки на лбу отражают напряжённый полёт мысли. – А у вас что, примула не растёт?

От неожиданности и удивления расширяю глаза.

– Ой, правда! В самом деле! У нас её полно! – и упархиваю дальше.

Стрельнуть глазами на прощание – святое дело. Паренёк стоит, слегка открыв рот. Доходит до него медленно и смутно, но доходит, что он где-то промахнулся.

Комментарий от Даны.

– Понимаешь, Саш, тогда-то я сама почти ничего не понимала, но вела себя очень правильно на одних инстинктах. Девушка не может просто так сказать парню, что он ей глянулся. Ей нужен повод, чтобы поулыбаться, посиять на него глазами, сердечно поблагодарить.

Вряд ли Пистимеев догадывается, что это и для него инструктаж, но на ус мотает честно.

– А тебе этот Михай нравился?

– Да мне многие нравились. Я же говорю: симпатичный. Русоволосый, крепкий, правильные черты лица. Глаза глуповатые временами… – хихикаю, – но не всегда же.

– Как-то мне не нравится, что тебе многие нравятся, – вдруг хмуро и с апломбом заявляет Саша.

– Ой, да брось! Девочки посматривают на мальчиков, мальчики поглядывают на девочек. Бывает, что и подглядывают, – снова хихикаю. – Это нормально.

– Так вот, – продолжаю повествование. – Михай затупил на ровном месте и даже не понял почему. Я ему дала возможность оказать мне мелкую услугу, задержать меня, поболтать со мной. И стать на полшажочка ближе. Он ведь явно слюни на меня пускал. Ну, нет так нет. Я сделала для него всё, что могла.

Катрина.

В четыре руки с мамой Анной готовим обед чуть ли не за несколько минут. Весело и с привычным проворством. Казанок-то с мясом давно в печи стоял. Сбегала на огород, примула у нас действительно есть, листики хороши для салата. Собранных грибов как раз на сковородку хватает. Ну, хватило, когда репу добавили.

– Ладно, дочь, пора. Иди, зови их на обед, – мама ласково хлопает по плечу.

Заинтригованная, мчусь в кузню, откуда доносится ободряющий ритмичный стук железа. Папочка сегодня меня в помощь не запрягал. Это не удивительно, я не каждый день ему помогаю. Однако мама сказала «их». Так что любопытство разгорается в душе жарким огнём.

– Папочка! – на мой зов отец поднимает голову. – Обед!

Рядом, почти спиной ко мне, какой-то могучий и высокий парень. С непроизвольным интересом ощупываю взглядом глыбообразные плечи. Он оборачивается, кладя молот на плечо.

– О, Миклош, это ты? Здравствуй! – конечно, я хорошо знаю в селе всех, кому больше десяти лет. На тех, кто меньше, просто внимания не обращаю.

– Эта, да… здравствуй, Катишка, – с явным усилием от смущения выдавливает парень.

Немедленно прихожу в восторг. Очень мне нравится смущать парней.

Миклош – немногословный и спокойный, как скала, парень. Когда ему было четырнадцать лет – мне тогда двенадцать было или чуть меньше – наблюдала захватывающую картину. Прямо на улице вечером. Чем-то ватага сельских парней его допекла. И он за них взялся. От него пытались отмахиваться, норовили ударить покрепче. Он не обращал на такие мелочи никакого внимания. Хватал очередного обидчика за что попало и отбрасывал далеко в сторону. Некоторые улетели за ограды ближайших дворов, парочка возилась в дорожной пыли, пытаясь встать. Самые благоразумные храбро бросились наутёк, им вдогонку летело очередное тело. Жаль, не догнало. Причём все противники были старше Миклоша. Шум, ругань, крики, собачий лай… короче – очень весело было. Пол-улицы сбежалось посмотреть, да немногим удалось. Быстро всё кончилось. Вернее, враги Миклоша быстро закончились.

– Миклош с этого дня работает у меня! – объявляет отец за обедом.

Немедленно следует выстрел глазами в парня. Такой повод как пропустить? Мама как-то необычно оживлена.

– Обедать будет с нами, – продолжает отец после очередной ложки супа. – Платить буду пятую часть от заказов.

Затем оценивающе оглядывает новоиспечённого подмастерья, немного думает и поправляется:

– Нет, четвёртую часть. А там посмотрим…

Продолжаю обстреливать Миклоша игривыми взорами. Парень не знает, куда деваться от смущения, но аппетита не теряет. Папочка почему-то не обращает на меня внимания. Обычно строго одёргивает и прогоняет, когда видит, что начинаю строить глазки какому-нибудь соседскому парнишке. Терпеть не может моих ухажёров, но сейчас почему-то меня не приструнивает.

В конце обеда, когда мама ставит перед нами кружки с фруктовым компотом, Миклош удивляет меня так, что даже рот раскрываю.

– За такие обеды можно и бесплатно работать, – говорит он.

Мама расцветает, папа крякает.

– Мне Катишка помогала, – как-то чересчур многозначительно говорит мама.

До вечера я пару раз носила в кузню холодный компот. А когда Миклош ушёл домой, отец уже на воздухе хлопнул меня по заднице и сказал довольным тоном:

– Чем тебе не жених, Катриша?

Ойкаю и выпучиваюсь на него. Так сразу? Сельская жизнь – она такая: в шестнадцать девушка уже на выданье, а в двадцать – перестарок, могут и за вдовца отдать. Но в глубине души сомнение, почти несогласие. Слишком быстро.

Папочку понять легче лёгкого. Есть старшая дочь Елена, отданная замуж в другое село. С сыновьями не сложилось, а тут такой годный зять («Кузнечно-прессовый механизм вживую», – хихикает Дана). Сына надо родить и вырастить, и что ещё из него выйдет, неизвестно. А зятя можно и выбрать. Сразу понимаю все выгоды родителя. Оделять меня приданым не надо – парень войдёт в наш дом, его семья не вытянет обустройство самостоятельного хозяйства парню. Папочка его не только в зятья возьмёт, но как бы ещё и в сыновья. Обучит всему, а там я деток нарожаю, и всё будет хорошо. Кузнецы никогда впроголодь не живут. Вот и Миклош возвращается домой с курицей под мышкой. Заработок его сегодняшний.

Комментарий Даны.

– Тот факт, что судьба моя полностью предрешена родителями, меня коробил, но не очень. Обычное дело. К тому же крепкие парни нравятся девушкам, а уж о сельских и поминать не стоит. На хиленьких они просто не смотрят.

Так, надо посмотреть, как там Карина. Иду в её комнату. Она уже около часа под вытяжкой.

– Всё хорошо?

Девочка кивает:

– Только скучно.

– Сейчас тебе ещё скучнее станет, – смеюсь, отбираю художественную книжку и даю учебник по биологии. – Читай, разбирайся, зубри.

– Это были самые счастливые дни моей юности, – продолжаю по возвращении. – Забавлялась на полную катушку. Стоило как бы невзначай сделать вот так…

Слегка повожу плечами, выпячивая грудь и двигая ею. Хихикаю. Сашке далеко до Миклоша, но на краткую секунду он тоже замирает.

– … как он краснел и впадал в столбняк, – продолжаю: – А ещё он как-то сподобился и нарвал мне букетик полевых цветов, – ржу всласть. – Скорее всего, его папочка подучил, сам бы ни за что не догадался. Конечно, я отработала по полной программе: похихикала, постреляла глазками. Кокетничала изо всех сил и наслаждалась его невнятным мычаньем.

– И он завоевал твоё сердце? – нешуточное любопытство проявляет Саша.

– Ой, брось! Какое там «сердце»? Я просто играла и забавлялась!

На самом деле завоевал. Немного позже. Только произошло всё хуже некуда.