Текст книги "Это я, Катрина (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16
Предновогодняя суета

23 декабря, понедельник, время 17:50.

Центр искусств, зал художественной гимнастики.

Ольга включила нас в команду для групповых выступлений. На региональный чемпионат. Она включила, мы с Викой посоветовались путём короткого обмена взглядами и включились.

– Мы в прошлом году провалились из-за того, что одна девочка заболела, а дублёрша не вытянула. С вами должно здорово получиться. Все пять выступающих будут примерно одного роста, это добавляет шансы. Команда выглядит лучше, – объясняла Ольга.

Так-то мы с Викой, наверное, выше всех, но многие очень близки нам по росту.

– Они же с лентой тренируются, а мы в этом профаны, – нашла только одно неубедительное возражение.

Неубедительное оно вследствие того, что по-настоящему сложные финты делают не все.

– На самом деле, – признаётся Ольга, – всё ещё хуже. Команда выступает со всеми снарядами. Если с обручем вы чему-то научились, то с булавами и мячом вы – полный ноль. Но если у нас будут хоть какие-то дублёры, можно сманеврировать.

Мы снова переглянулись и пожали плечами. Если руководитель команды знает, на что идёт, то нам-то что? Чему научимся, тому и научимся. С нас спрос невелик, мы всего несколько месяцев тренируемся в отличие от девчонок, которые ходить, говорить и заниматься гимнастикой начали одновременно.

После тренировки уже в раздевалке я припираю сокомандниц к стенке, условно говоря:

– Девочки, у меня для вас ультиматум. Новый год вы встретите с нами и нашими друзьями.

Разумеется, девочки от неожиданности распахивают глаза.

– Это самая лучшая в империи компания для праздника. Будет наш лицейский класс математического факультета и несколько моих подружек. Новогоднюю ночь проведём в особняке Конти, места хватит всем. Вам, как приглашённым дамам, складываться не надо. Будет застолье, танцы, фейерверки, всё по полной программе.

– А если у кого-то планы? – спрашивает одна.

– Хотите остаться с медным грошом, когда вам предлагают червонец золотом, дело ваше, – пожимаю плечами. – Галантнее кавалеров, чем наши мальчики, вы не найдёте нигде. Выпускники имперского лицея всё-таки. Вышколенные лично нами.

– Конкуренции не боитесь? – с кокетливой насмешкой спрашивает другая, натягивая тёплые колготки.

– Милочка, – возвращаю ей удесятерённую насмешку, – нас всего две девочки на два класса по двадцать человек. Бери, кого хочешь.

– Она такая спокойная, потому что её молодой человек в университете учится, – вступает в беседу Ледяная.

– А ты спокойная, потому что с тобой никому конкурировать невозможно, – на мои слова девчонки замолкают и отводят глаза.

Решаю подсластить пилюлю:

– Вы все красивые девочки с отличными фигурками. Лучшего общества для наших мальчиков не найти. Так что думайте. На следующей тренировке даёте чёткий ответ. Всё.

24 декабря, вторник, время 20:40.

Москва, квартира Молчановых.

Сижу, никого не трогаю, интегралы починяю, когда заходит папочка. Заглядывает в тетрадку и пытается спрятать ужас в глазах.

– Ты говори, пап, я уже заканчиваю.

– Всегда удивлялся женской способности вести два дела одновременно, – папочка вольно примащивается прямо на полу, опираясь спиной на мой спальный диван.

– Если они не слишком сложные.

Он не просто так зашёл. Его Эльвира заставила. Заметила, что последнюю пару дней он ходит какой-то задумчивый сверх меры. Мы пошептались и решили, что лучшего советника, чем я, в семье для него нет.

Совещание у великого магистра несколько дней назад.

– Отдел контроля конкурентов предоставил кое-какие данные, – Кольберг протянул Молчанову папку. – Там есть общая короткая справка. Ознакомьтесь и выскажите своё мнение.

Документы оказались не радующими. Западная корпорация IBEC (International Business Electronic Machines) выпустила новую электронную машину. Характеристики от двадцати до сорока процентов выше, чем у компьютеров ордена.

– Они нас догнали, мессир, – вердикт был готов через пять минут.

– Будьте точны, Владимир Александрович, – сухо поправляет Алхоян. – Вас обогнали.

Папочка не стал придираться к пассажу «вас», но парировать смог легко:

– Нет, Сергей Тигранович, всего лишь догнали. Не путайте выпуск первой опытной партии с массовым серийным производством, как у нас. Если надо, то мы, пусть не через месяц, так через три, начнём выпускать аппараты с близкими характеристиками. Только смысла не вижу. Или вы подготовили для ордена какой-нибудь обширный рынок? Я не собираюсь кардинально обновлять технологию и перестраивать производство ради нескольких десятков машин.

– Пусть догнали, – соглашается Кольберг, – но это уже тревожный сигнал. Что намерены предпринять?

– Как всегда. Сначала обдумать, поговорить со специалистами…

– И поговорил? Со специалистами? – советов давать не спешу, ещё чего.

Его ребята пришли к выводу, что нынешняя архитектура и элементная база в принципе не позволят поднять основные характеристики более чем вдвое. Объяснив это, папочка задумывается.

– У западных другая элементная база?

– Да такая же, – отмахивается. – Технологии изготовления примерно одинаковые.

Вижу, что он уже приходит к каким-то выводам. И ладненько.

– Нам бы какой-нибудь крупный заказ, – говорит, уже уходя, – тогда у нас появилось бы время для подготовки рывка.

А вот об этом можно подумать. Посоветоваться есть с кем. У меня целый класс умников под рукой.

28 декабря, суббота, время 18:15.

Москва, Кремлёвский дворец.

– Какая неожиданность! – своим появлением нас удивляет Карташёв.

Он заместитель командира лейб-гвардии Дёмина Артёма, который вместе с Анисимовым Мишей не отходит от нас. Но второй математический класс на ёлку не приглашён.

– Ну, сумел я достать индивидуальное приглашение, – Кирилл уходит от нашего прямого, но безмолвного вопроса.

Он очень одобрительно оглядывает мой наряд – синее открытое платье с ассиметричной юбкой миди с оборками – и залипает на Вику в бархатном чёрном облегающем одеянии до пят. Его сочетание с копной платиновых волос и жемчужным колье производит бронебойное впечатление. Даже на меня.

Стоим вместе дальше, наблюдаем награждение отличившихся школьников, победителей олимпиад и спортивных соревнований. Из наших там Зильберман и его вечный конкурент и соплеменник Лейбович из параллельного класса. Одноклассник Карташёва. Теперь я знаю, откуда берутся персональные приглашения.

После награждения к нам присоединяется сияющий Яшка, и мы идём на первый аттракцион. Будем украшать ёлку. Не полностью, разумеется. Гирлянды, блестящий дождь, шары и звезда на вершине – всё в наличии. Внизу оставлено место для того, чтобы нам отметиться. Что-то примечательное вешают все.

Для меня новость, какое именно украшение идет от нашего класса. Мальчишки заказали статуэтку в ладонь высотой, изображающую нас. Две девушки лицом друг к другу держатся за руки. Это мы. Стоим на носочках, одна нога согнута в колене назад. Развеваются подолы открытых платьев одинакового голубого цвета.

– Красиво, – выношу общий вердикт, и довольный Миша вешает скульптурку на ветку.

Интересно, из чего и как она сделана?

Посмотрели забавный мини-спектакль на новогоднюю тему. Затем нас завлекают на танцы профессиональные пары. Кто что-то мог, присоединился. Наши вальсируют все, только мы с Викой клонироваться не можем. Вика кладёт руку на плечо Артёму, меня уводит Миша.

– Ты – следующий, – мой высочайший пальчик останавливает дёрнувшегося ко мне Карташёва.

Поощрительно посмеявшись шуткам и комплиментам Миши, возвращаюсь на место. Объявляют менуэт, танец из простых движений, мы его тоже знаем. Слегка утешенный Карташёв ведёт меня в круг. Вика уходит с Гризли.

– У меня всё время ощущение, Ваше Высочество, что вы ставите нас на второе место, – Кирилл затевает серьёзный разговор.

– Это не ощущение, Кирилл, – совершаю оборот под его рукой и заканчиваю: – Так оно и есть. Ваш класс на втором месте. Но это совсем неплохо, потому что есть и третье, и четвёртое.

Болтать долго и содержательно во время танца сложно, поэтому беседу заканчиваем позже. После ещё пары танцев со сменой партнёров.

– Они первые пошли за нами, – втолковываю второму командору высокую политику. – Даже наш класс не весь. Те, что тогда рискнули и положили на стол заявление об уходе из лицея, всегда будут на первом месте. Просто потому, что они его заняли, доказав свою преданность. Они и вошли в лейб-гвардию. Не самые сильные, красивые и умные, а самые преданные. Вас тогда рядом даже близко не стояло.

– Вы к нам не обращались, – бурчит Кирилл.

– Правильно. Нам это и в голову не пришло, – соглашаюсь и уточняю: – К тому же просящий изначально становится в слабую позицию. Для нас недопустимо.

– Всё равно. Я просто не понимаю, как нам надо было поступать.

– Очень просто. Предложить свою поддержку. Пусть не весь класс, а несколько человек, пусть ты один. Но ты же этого не сделал. Кто тебе виноват? Неужели думаешь, мы отказались бы? Нет. Для нас тогда каждый человек был на вес золота.

Молчит. Переваривает.

– Чего ты теперь жалуешься, что вы на втором месте? Вы сами не встали на первое, когда был такой шанс.

Что характерно, ему даже в голову не пришло утверждать, будто они ничего не знали. Всё они знали. И выбрали роль зрителей, будучи в здравом уме и твёрдой памяти.

После ко мне прицепился Яша. И Паша. Не возражала. Как же без свиты? Принцессе не положено. Яшка, кстати, раскололся. Поведал мне, что это он подарил своё индивидуальное приглашение Карташёву.

– «Подарил»? – ухмыляюсь очень едко. – Не, ты точно обрусел. Как это еврей мог что-то подарить? За так? Яша, умоляю, не падай в моих глазах так низко.

Паша рядом покатывается со смеху, Яшка невозмутимо продолжает утверждать, что да, подарил. И да – безвозмездно.

Застолье организовано в виде фуршета. Новые модные веяния. Холодные закуски, бутерброды, напитки. Всё, что не надо есть рабоче-крестьянскими ложками.

Исподволь задвигаю мальчишкам проблему развития технологий изготовления микросхем и в целом высокотехнологичных устройств.

– Гибридные схемы уходят в прошлое, – авторитетно заявляет Яшка, поедая что-то аппетитное на шпажке.

Они с Пашей и прочими присоединившимися ударяются в обсуждение высоких материй. Желание мальчишек распускать хвосты перед красивыми девочками использую на всю катушку. Улыбаюсь поощрительно каждому, расширяю глаза в ответ на неожиданные идеи. И запоминаю, запоминаю, запоминаю…

Смотрим выступления артистов, некоторые из которых достойны наших бурных аплодисментов. Между номерами есть длинные перерывы, для общения тоже нужны возможности. Основная масса нашего класса рассосалась с целью выполнения стратегического задания: знакомиться с красивыми девушками. В какой-то момент нас с Викой перехватывают очень важные люди. Свита деликатно отстаёт.

– Здравствуй, Дана, – на меня приветливо нацелились льдисто-холодные глаза Кольберга, нашего великого магистра.

Рядом с ним двое: седовласый мужчина в генеральском кителе, второй относительно молодой в дорогом костюме и с уверенным взглядом. Сразу ясно, что его статский ранг не уступает генеральскому.

Мы представляемся первыми, удостоив мужчин почти полноценным книксеном. Насчёт лощёного угадала – замминистра промышленности. Ну а генерал – он и есть генерал. Полный генерал от ВВС, если что.

– Дана, я знаю, что ты умная девушка, – Кольберг явно закидывает удочку, и я внутренне слегка напрягаюсь. – Мы тут обсуждаем одну тему, и нам интересно узнать твоё мнение. Как яркого представителя своего поколения.

– О, – изображаю радостное удивление, – это чрезвычайно лестно для меня, мессир.

– В некоторых кругах, – Кольберг формулирует осторожно, но что-то мне подсказывает, что представители упомянутых кругов стоят рядом, – возникло мнение, что нашей стране имеет смысл закупать кое-какое оборудование за границей. Некоторые западные компании действительно вышли на передовые рубежи.

Замминистра согласно кивает.

– Мессир, речь идёт о сложных высокотехнологичных устройствах? Я правильно поняла, не о каких-то кувалдах или сеялках?

– Именно так, Даночка, – магистр переходит на ласковый тон.

– Желать заграничную технику свойственно обывателям, мессир. Подобное желание в среде высшего чиновничества и генералитета… – как бы об этой дури мягче сказать? – Мне представляется очень странным…

Старательно хлопаю ресницами. Затем меня озаряет:

– А, я поняла! Вы меня на сообразительность проверяете, мессир!

Выражения лиц его спутников становятся нечитаемыми.

– А что не так, Даночка? – Кольберг технично вытаскивает меня вопросом.

Огромное ему спасибо.

– Извольте, мессир, – сосредотачиваюсь, ситуация напоминает экзаменационную. – Во-первых, в случае госзакупок для армии или государственных учреждений мы попадаем в нежелательную зависимость от страны-поставщика. Оттуда могут в критический момент прекратить поставки самой техники, запчастей и оказание технической помощи.

– Нарушить договор не так просто, – небрежно роняет замминистра.

– В случае войны или серьёзного конфликта – раз плюнуть, – обрезаю его довольно беспардонно.

– Даночка, – Кольберг улыбается по виду укоризненно, но, скорее, одобрительно.

– Но это не всё. В сложные устройства, особенно с микроэлементной базой и управляющими программами легко встроить возможности, облегчающие шпионаж…

Генерал ощутимо напрягается.

– Там вообще можно очень много напридумывать ловушек. Вплоть до полного отключения важного устройства или его ошибочной работы. Представьте, господин генерал, началась война, а самолёты не взлетают. Или самопроизвольно падают. Или навигационные приборы вдруг выдают данные с недопустимой ошибкой. А вдруг приборы наведения станут чудить? И наши артиллерийские системы вдруг начнут гвоздить не по врагу, а по своим?

– Вы преувеличиваете, Дана, – замминистра вежливо улыбается.

– Скорее преуменьшаю, – затем обращаюсь к магистру: – Мессир, но если такие идеи вдруг появятся в правительстве, то, наверное, вам стоит негласно лоббировать их.

Вот тут верховный магистр удивляется по-настоящему, его собеседники переглядываются.

– Это же очень выгодно для нашего ордена! – воодушевляюсь по-настоящему.

Вика смотрит на меня с одобрительным ожиданием. В отличие от генералов, военного и штатского. Те настораживаются.

– Допустим, министерство обороны закупило десять тысяч импортных компьютеров. Но ведь их надо проверить! – сияю глазами и всем лицом. – На наличие шпионских закладок! А кто будет проверять, мессир? Так наш орден, мы же монополисты! И кто вам помешает, мессир, назначить цену за такую проверку в пять или десять раз больше, чем стоит сам компьютер?

Кольберг изо всех сил сдерживается, чтобы не начать смеяться открыто. Но глаза сверкают. Генералы ощутимо скисли.

– Отличный бизнес! – ликую я. – Материальных затрат почти никаких, одна высокоинтеллектуальная деятельность! Прекрасная возможность привлечь самых лучших специалистов. Программистов, криптографов, электронщиков, конструкторов. Мой папочка заработает огромные деньги!

Вика улыбается, глядя на меня, захлёбывающуюся от восторга.

– Даночка, учтите на будущее, – глаза магистра необычно для него светятся искренней благосклонностью. – О подобном надо было говорить со мной наедине.

Генералы морщатся, будто лимон откусивши.

– Простите, мессир, увлеклась, – делаю книксен.

Затем мы с Викой одновременно делаем то же самое, когда нас отпускают.

– Что это было? Я не всё поняла. – Вика размыкает уста, когда мы отошли.

– Самое главное в том, что я только что подняла рейтинг своего отца в ордене. На небывалую высоту.

– Не свой?

– Я не работаю в ордене, – пожимаю плечами. – И вряд ли буду. Сфера моих интересов – биология и медицина.

– Ваше Величество, Ваще высочество, пойдёмте! – к нам подходит свита. – Подарки начинают раздавать.

Глава 17
Дана влипла

29 декабря, воскресенье, время 10:05.

Москва, квартира Пистимеевых.

Блаженствую. Мне хорошо в лицее, комфортно дома, но везде суетно. У Пистимеевых чувствую себя настоящей принцессой в своих покоях. Здесь всё вертится вокруг меня, и нет никаких обязанностей, только приятные необременительные дела.

Например, сидеть клубочком в любимом кресле, которое Сашка в моём присутствии никогда не занимает. Он ведёт себя со мной, как фанат-кошатник с любимой кошкой. Если Мурка разлеглась на подушке хозяина, тому в голову не придёт сгонять её. Или другую возьмёт, пусть не такую большую и мягкую, или обойдётся совсем без подушки.

Уделила внимание Каринке, зарядила её в вытяжку, вот и все мои дела. Сашка уткнулся в конспекты, записи, учебники. Мою цветную фотографию в концертном костюме перевернул, чтобы я его не отвлекала. Гоша, наш штатный фотограф, начал осваивать цветное фото и сделал удачные снимки нас с Ледяной. После того, как раздал по себестоимости всем желающим, – а это сплошь оба класса – получил втык от нас. По уму надо было использовать как поощрение.

Придумала, конечно, как вывернуться. Поощрением стали считаться наши с Викой дарственные надписи с автографами. До конца года всем дадим. А вот младшим классам придётся попрыгать. Фрейлины-то получат, а остальным – как придётся.

А пока тут Пистимеевы чуть не разодрались. Я же одну фотку принесла. Сашке. Каринка тут же губы надула. Пришлось пообещать. Как только сядет в поперечный шпагат и сделает выход из мостика. Продольный она дожимает, хоть и с трудом.

Фото Даны в концертном наряде

Меня будит осторожный поцелуй в щёку.

– Да как ты смеешь? – ворчу недовольно, но слабовлажный след не стираю. – Касаться царственных ланит своими мокрыми, липкими, порочными губами?

Сашка делает грустное лицо Пьеро, которому Мальвина дала очередной отлуп. Одобрительно хихикаю. То, что он поддаётся дрессировке, – огромный плюс. Ничего обидного в этом наблюдении нет. Обычное общение, навыки которого он совершенствует. Если делает нечто приятное или правильное, действие его отмечаю явно. Смехом или одобрительным взглядом. Если наоборот – кривлю мордашку. Ему и на мой сморщенный носик смотреть приятно, но недовольство-то считывает.

– Ваше Высочество, время обеда.

Вот, я же говорила! Это он контрольный выстрел делает. Так что ещё не поймёшь, кто кого дрессирует. Очень редко он ко мне так обращается.

Приглашающе распахивает передо мной дверь, изображая галантного кавалера. Думает, я не понимаю, почему ему нравится идти позади меня. Моими видами с тыла любуется. В свою очередь я скрываю, что догадываюсь.

На кухне вокруг меня закручивается вихрь приятной суеты. Хозяевам мои вкусы и пристрастия хорошо известны. Солянку мне наливают в мелкую тарелку, хотя тётя Софа не удерживается сделать горочку. На второе тоже небольшая горка рагу – тётя Софа только головой качает при виде моих порций – украшенное котлеткой.

Невзирая на жёсткие ограничения, здешние обеды всё равно меня из строя выводят. Но у Пистимеевых можно себе это позволить. Время у них – настоящий выходной.

– Зря вы так свою любимую дочку обделяете, – укоряю тётю Софу.

Старшие Пистимеевы растерянно переглядываются.

– Это её почётная привилегия – ухаживать за принцессой. Ведь это она – моя будущая фрейлина, а не вы, тёть Софа. Вы должны передать ей свои навыки.

Карина вскидывает укоризненный взгляд на маму, та утешает её, погладив по голове. Вадим Петрович прячет улыбку, затем технично уводит разговор в сторону:

– Прямо не знаю, как нам тебя отблагодарить, Даночка. Карина стала учиться лучше, внешне подтянулась.

– Вы уже расплатились, – долга за ними не признаю. – Вы же мне её отдали. Более высокой цены не существует.

Обед проходит в тёплой дружественной атмосфере. Мне здесь нравится даже больше, чем дома.

– Мы так хотим, чтобы Кариночка хоть немного стала походить на тебя, Даночка, – заявляет хозяин дома.

– Так она уже становится на меня похожей. Неужели не видно? – удивляюсь их невнимательности. Вадим Петрович сам же недавно сказал, что дочка стала лучше выглядеть.

Карина немедленно розовеет, бросает на меня полный преданности взгляд и ещё больше расправляет плечи. Хотя и без того сидит ровно, как штык. Она же в сбруе.

Даже Саша некоторое время изучающе глядит на нас обеих.

После обеда общаюсь с Кариной. Наблюдается эффект, несомненно, положительный. Возможно, мы с Сашей теряем бдительность, что вряд ли, но уже давно не ловим Карину за подслушиванием. Списываю это на наше плотное и долгое общение. Вероятно, это и есть причина её предосудительного поведения: ребёнку не уделяли достаточного времени. Родители любят её в своё удовольствие, условно говоря, кормят только сладким. А для психического здоровья и нормального развития ребёнка иногда и стеком по заднему месту полезно простимулировать.

– Заусенцы срезала? Теперь бери кисточку. Нет, макать в лак не надо.

Обучаю девочку ухаживать за руками. Каждая девушка должна уметь работать маникюрщицей и гримёром.

– Сначала натренируй само движение. Нет, слишком быстро. Надо плавно и очень точно.

Параллельно Каринка делится раскладом девичьих сил в классе. Самый яркий центр – задавака Инесса. Девочка красивая, осознающая силу своей внешности, и вследствие этого высокомерная. Рядом парочка приживал.

– Вы общаетесь?

– Да она меня даже не видит, – в голосе негодование меняется на облегчение, – и слава богу. У неё манера есть – замечала такое – что-нибудь попросить у кого-то и не отдавать. А когда обратно – кислое лицо делает.

– Можно попробовать ей в морду дать, – размышляю вслух о контрмерах. – Но этому тоже надо учиться.

Карина хихикает.

– Присмотрись к мальчикам, – советую позже. – У них всегда своя иерархия выстраивается. Как в стае. Или в армии.

На тихий час после обеда заряжаю девочку в вытяжку. Она с явным облегчением избавляется от сбруи. Между прочим, это показатель, что девайс продолжает работать. На меня-то уже не действует, я сбрую не чувствую.

Ухожу в своё любимое кресло у Сашки.

– Что бы мне такого сделать, чтобы оккупировать бастион твоего сердца? – развалившийся на тахте Саша поднимает свою любимую тему.

И мою тоже. Девочки так-то не любят говорить прямо, но иногда приходится.

– А я разве не рассказывала? – придётся разжёвывать. – Ну, есть ещё мелочи…

Покрутила босой ступнёй перед ним. Босой, если не считать колготок.

– Купи мне босоножки. Красивые. Сколько можно мне у вас босиком ходить?

– О-о-у! – Сашка обрадовался, что может сделать нечто конкретное.

В свою очередь это радует меня. Но объяснить надо:

– Это не меркантилизм, не подумай. Появится ещё одна мелочь, привязка к вашему дому. И я их никогда забирать не буду. Просекаешь смысл?

Просекает. Медленно кивает, в глазах отражается ускоренная работа мысли. Это как раз в копилку многопланового ответа, как меня завоевать. И пусть мне никто не рассказывает, что девушки не мечтают быть завоёванными.

– Ты Новый год не хочешь с нами встретить? У Вики?

– Ваше Высочество желает меня там видеть? – отвечает контрвопросом без вспышки энтузиазма.

Всё с ним понятно, однако это совпадает с моими планами.

– Нет, не хочу. Там будет много не наших девчонок. Не хочу даже видеть, как они в тебя глазками стреляют. Пусть моих одноклассников расстреливают. Их не жалко.

Тем временем парень с удовольствием принимается за работу. Узнаёт о размере ноги, на всякий случай – как он обосновал – измеряет рулеткой. Слишком долго возится, но я ему не мешаю. Наоборот, советую:

– Другую ногу тоже измерь. Размеры могут немного отличаться.

И принимаюсь за рассказ. Мальчикам надо ясные задачи ставить. Пусть знает.

Село Кайнана, южная Валахия, 15 век.

Вторая половина дня. Катрина.

Последнее время будто на крыльях летаю. Миклош после вручения мне букетика полевых цветов на одну медяшку стал храбрее. Уже не сразу краснеет, а через пару секунд, и мекает чуть более разборчиво, к моему несказанному восторгу. Добродушные смешки отца уже не удивляют, как раньше. Перед потенциальным женихом была бы неуместна распахнутая дверь, если бы он мне не нравился.

Иду к колодцу, потом загляну на огород, нарву ягод, и ужин украсится компотом. У колодца кучка бабёнок, глаза сверкают неуёмным любопытством. Половина уже набрала воду, но уходить не торопится.

– А что, Катриша, свадьба-то когда? – мне игриво подмигивают.

– Тётушка Йоланда, будто сами не знаете, что свадьбы осенью справляют, – делаю невинное лицо. – А что, кто-то женится?

Женщины с удовольствием хохочут и тут же просвещают:

– Ну как же «кто»! Миклош на тебе женится, кто ж ещё?

Делаю удивлённое лицо, распахиваю глаза:

– В самом деле⁈ А почему я не знаю?

Все с удовольствием хохочут.

– Любят молодые девчонки скрытничать, – говорит одна.

Ага, вам ли не знать. Но мне есть что сказать и дальше:

– А-а-а, я поняла! Почему не знаю, поняла. Сватов-то никаких не было.

– Будут, будут! – все галдят хором, но вразнобой.

Так за смешками и болтовнёй и моя очередь подходит. Толпа потихоньку тает. И замолкает, когда по улице проезжает вооружённый отряд. Сипахи, турецкая конница. Господарь Влад рассорился с турецким султаном, что-то теперь будет.

Жду, когда проедут, а то мало ли. Прикрываюсь колодцем. Ухожу прочь, когда последний всадник проезжает мимо. Отряд выходит из села. Коромысло с подвешенными вёдрами на плечи – и домой.

Дом был совсем близко, когда сзади раздался приближающийся конский топот. Не оборачиваюсь – неудобно и нужды нет. Кто-то к отцу едет. Лошадь подковать или ещё что. Всадник останавливается рядом. Сипах? Отставший, что ли?

– Здравствуй, красавица! – на меня смотрит усатое и какое-то разудалое лицо, украшенное длинным шрамом на скуле.

Бросаю на него неласковый взгляд, иду дальше. Калитка рядом.

Перестук конских копыт за спиной вдруг заканчивается рывком. Коромысло с вёдрами летит на землю, сильные руки тащат меня наверх. Дыхание перехватывает от неожиданности и бьющей в нос смеси запахов конского пота, кожи, железа и вони немытого мужского тела.

– Ох, красотуля!

Грудь уже излапана, и по заднице хлопает сильная рука. К ужасу, затопившему душу, добавляется гнев и возмущение. Меня ещё никто так нагло не хватал! Даже просто за руку!

Эта скотина не видит, как я набираю воздух. Лежу поперёк седла, лицом вниз.

– И-и-и-я-а-а-а!

Визг разливается по улице настолько пронзительный, что конь шарахается в сторону и всхрапывает. Крик обрывается от удара по спине, дыхание перехватывает.

Наконец-то дикий страх доходит до тела. Осознаю, что меня ждёт. Толпа потных возбуждённых мужиков с причиндалами наперевес. Брыкаюсь изо всех сил, пытаюсь сползти. Снова получаю удар, который меня не останавливает.

Т-т-у-м-м!

Вдруг мы все – я, всадник, лошадь – ощущаем мощный удар, да с каким-то непонятным хрустом. Сипах перестаёт меня держать и заваливается на спину. Перед тем как спрыгнуть – и уже на земле – расширенными глазами смотрю назад. Нас почти догнал Миклош с таким разъярённым лицом, что узнаю его только по фигуре. Рядом с лошадью валяется молот. Одним движением Миклош выдёргивает сипаха из седла, сзади набегает взбешённый отец с мечом наперевес. Кузнецы – не великие мастера боя на мечах, но обращаются с мечом свободно. Чтобы оценить качество оружия, им надо хоть как-то владеть.

Замираю от охватившего меня от пяток до затылка волны экстатического восторга. Мои мужчины, не думая ни о чём, бросились на мою защиту!

– Живо, дочка! – меня хватает за руку мама и выдёргивает из ступора.

Нас настигает крик отца:

– Не домой! В лес, дуры!

Мы удираем огородами. Последняя картинка, оставшаяся в памяти: сипахи разворачиваются назад и накатываются на Миклоша с отцом, обнажая оружие. Им навстречу, вращаясь в воздухе, летит тело убитого молотом всадника. Миклош действует в своей обычной и неповторимой манере. Сцена врезалась в память на всю жизнь. На обе мои жизни…

Комментарий.

– Мы с мамой вернулись часа через два, когда всё кончилось. Соседи рассказали, что наши мужчины убили или искалечили пятерых сипахов. Недалеко валялось бревно, которое не успели распилить на дрова. Я смогла бы только приподнять его за один конец, а Миклош орудовал им, как дубинкой. Их с отцом обоих убили. Миклоша истыкали стрелами, отца посекли саблями.

Замолкаю, переживая заново конец моей юности. Саша деликатно молчит, расположившись на полу у кресла.

– Держала голову Миклоша на коленях и плакала. Всем существом поняла, что с того момента, когда увидела его, бросившегося на мою защиту, стала принадлежать ему. Заявка на девушку, подписанная кровью и готовностью за неё умереть, не отменяема. Предложение руки и сердца – вот что это было. Предложение в такой форме невозможно отвергнуть. На моих коленях покоился мой любимый и несостоявшийся муж…

Немного жду, загоняя назад подступающие слёзы. Разбередила старую рану Катрины.

– Я смыла с него кровь своими слезами. Вода мне не понадобилась.

Всё-таки пришлось вытирать глаза. Беру поданный Сашкой платок. Только после использования спохватываюсь: он же Сашкин! Нет, вроде чистый.

Рассказываю дальше:

– После похорон остались с мамой одни. Она выставила кузню и дом на продажу. Лично я могла ещё коня подковать или какую-то мелочь сделать, но не более. Дальше началась война, мама перебралась к моей сестре Елене, а я пропала.

На вопросительный взгляд поясняю:

– Как обычная сельская девчонка пропала. Как ни старалась не попадаться на глаза военным отрядам или бандам, всё равно пришлось в лес удирать. Там меня и подобрали люди командора Грема, одного из воевод господаря Влада.

– Завидую этому парню, – вдруг серьёзно заявляет Саша.

Кому? Изумлённо на него вытаращиваюсь.

– Я бы тоже хотел, чтобы ты меня так оплакивала. Ну, если что…

Меня мягко и сильно толкает прямо в сердце. В груди разливается что-то тёплое и сладкое. Саша выражает решимость поставить на карту свою жизнь в мою защиту? Да, всего лишь на словах. Но я же не буду проверять его реальным риском для жизни. Только второго убитого верного поклонника мне и не хватало.

Ладно, пора домой. Иду прощаться с Кариной.

На пути в прихожую меня останавливает вопрос Вадима Петровича:

– Даночка, почему такая грустная? – и смотрит с подозрением на Сашку.

Приятно, когда тебя защищают, но раздражает, если неуместно.

– Вадим Петрович, – говорю наставительно, влезая в подставляемую Сашкой дублёнку, – девушки моего возраста в принципе эмоционально нестабильны. Не могу я быть весёлой круглые сутки.

Чуть позже добавляю:

– И на Сашу так не надо смотреть. Саш, помоги сапоги надеть.

Сам ведь ни за что не догадается, охламон! Но бросается с греющей сердце радостью, хоть и неуклюже. При виде этой картины Вадим Петрович окончательно успокаивается.

По дороге домой прокручиваю в голове мысли. Разные, но все вокруг Сашки. По поводу своего похищения подробностями не интересовалась, близкие сами всё вывалили. И постоянно слышала: Пистимеев то, Пистимеев сё. С тех пор он меня одну никогда не оставляет.