Текст книги "Искажение"
Автор книги: Сергей Цеханский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава VI
Дезориентация идеологии
Ночь прошла беспокойно. Гриша ворочался, тоненько посапывал, чмокал губами. Николай время от времени чиркал спичкой, затягивался сигаретой. Виктор лежал тихо, иногда горестно вздыхал. Андрей лишь под утро забылся тяжелым сном.
Забрезжил рассвет, а вместе с ним и осознание необходимости куда-то идти.
– А-ам! – зевнул Виктор. – Молочка бы парного...
– Корочку хлеба, – отозвался Гриша.
– Паштету вам из гусиной печенки, – схамил Николай и по-спортивному сбросил ноги на пол.
Андрей перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой.
– Встава-ай, Андрюха, встава-ай, – загудел Виктор по-отечески. – Сейчас завтракать пойдем.
– Подъем, Андрюха! – кукарекнул Гриша. – На занятия!
– Какая сегодня лекция? – промычал из туалета Николай, чистивший зубы.
– Сейчас скажу – Гриша пошелестел страницами тетрадки и звонко отбарабанил: – Роль материалистического мировоззрения в понимании диалектического развития на современном этапе!
– Господи, – простонал Андрей. – Мы-то здесь причем?
– Надо зна-ать, Андрюха, надо зна-ать, – прогудел Виктор, исчезая в туалете.
Андрей нехотя поднялся.
Едва покинули гостиницу, как Гриша заорал:
– Смотрите!
Пирамида из картонных коробок, в два раза большая, чем в прошлый раз, приближалась к мусорному баку. Услышав крик, пирамида завертелась, метнулась в отчаянном прыжке и успела-таки заскочить за угол бака. Раздался треск, коробки посыпались, но снова никто не показался.
– Ты чего орешь? – спросил Коля. – Человека напугал.
– Это был он! – прошептал Гриша, пятясь за спину Николая.
– С чего ты взял? – удивился Коля. – Там же никого не было видно.
– Я... – Гриша растерянно заморгал. – Я почувствовал!
Коля изумленно поднял брови, но, подумав, предложил:
– Ладно, пойдем посмотрим.
За мусорным баком оказалось огромное количество коробок из-под марокканских апельсинов. Самих апельсинов, естественно, не было.
– Интересно, кто их ест? – Коля присел на корточки.
– Пошли отсюда, пошли! – теребил его за рукав Гриша. – Здесь плохое место!
– Марокко, – прочитал Коля иностранную надпись. – Наверное, марокканцы сами все съели, а коробки продали нам. За валюту. Да отстань ты! – отмахнулся он от Григория.
– Уйдем отсюда! – чуть не плача, умолял Гриша. – Здесь плохое место, я не могу объяснить, но я это чувствую!
С Григорием и впрямь происходило что-то странное – руки тряслись, глаза беспокойно бегали, на лбу выступили капельки пота. Андрей покосился по сторонам.
Заросли, освещенные косыми лигами солнца, были неподвижны. Только чуточку шевелились от слабого ветра, но этого было достаточно, чтобы возникло ощущение, будто там кто-то прячется. Дальше был лесопарк – настоящий густой лес – и туда лучи не проникали.
Виктор тоже что-то почувствовал – пригнулся, напружинился и, резко оттолкнувшись, сиганул под ближайший куст.
– Мяа! – Из куста пулей вылетел облезлый кот.
– Ушел, – процедил Виктор, отряхивая колени. – Ну...
Внезапно за соседним кустом послышался жуткий треск, и кто-то галопом понесся в глубь лесопарка.
– И, – коротко икнул Гриша и ухватился за Андрея...
Пока ехали в троллейбусе, успокоились, и Гриша заныл, что хочет есть. Позавтракать решили в буфете комбината. На лекцию опоздали, и возник вопрос: «Что делать?» Ответа никто не знал.
Наконец Гриша предложил:
– Давайте заглянем в щелку, а потом будем решать.
Идея понравилась своей неопределенностью.
Заглянули. Лекция шла полным ходом. Читал ее вчерашний лектор-экономист. Все тот же черный костюм, черный галстук и очки в металлической оправе. Вероятно, это был специалист широкого профиля, за что его, конечно же, ценили. Правда, широкий профиль чреват опасностью неглубокого захвата, но лектор этим не страдал – захватывал самую суть:
– ...Понятие общественной формации позволяет понять закономерный характер объективных закономерностей развития общественных формаций...
Легкий налет косноязычности имел место, но он не мешал, а, скорее наоборот – усиливал впечатление.
– Ну что? – прошептал Андрей.
– Может, после перерыва? – неуверенно спросил Гриша.
– Давайте вообще не пойдем, – предложил Николай.
– Нет, ребята, так нельзя, – возразил Виктор.
Обмен мнениями состоялся, снова заглянули в щелку.
– ...переход на высшую ступень развития, на которой произойдут глубочайшие изменения...
– Давайте сначала перекурим, – предложил Коля.
Перешли в курилку. Планов на будущее по-прежнему не было.
Андрей закурил, задумался. Хорошо уже то, что после вчерашнего инцидента преподаватель остался живым и здоровым. Попутчик, конечно, сбил его с толку, но вреда не причинил.
– ...формирование прогрессивного мышления...
Андрей удовлетворенно кивнул – лектор свое дело знал. Куда больше занимал Андрея инцидент сегодняшний. Неспроста попутчик – а это уже не вызывало никаких сомнений – таскал за бак импортную тару. Будучи программистом, Андрей любил во всем логику, мыслить привык соответственно, но сейчас требовалось нечто другое. С момента первой встречи с попутчиком фактов накопилось немало, но все они говорили лишь о том, что обладатель зеленой куртки способен оказывать на окружающих непонятное психическое воздействие. Результатом являлось то, что Андрей и его друзья испытывали различные сложности. Зачем это нужно попутчику и как он это делает – Андрей терялся в догадках. Похоже, что другие люди использовались попутчиком в качестве какого-то инструмента незаконной психической деятельности. Пассажиры в вагоне, женщины в гостинице, да и лектор тоже. Впрочем, все это могло быть случайностью или даже неверным отражением реальности в помутившейся психике Андрея.
Андрей замер. Последнее предположение его напугало. А вдруг он действительно заразился какой-нибудь гадостью? Что если попутчик болен неизвестной умственной болезнью, и эта зараза передалась Андрею?
Это было ужасно. Если бы бред имел отвлеченное содержание, можно было бы обратиться к психиатру. Но что делать, если бред органично и естественно пронизал саму действительность во всем ее многообразии.Вдруг и врач тоже окажется галлюцинацией? К чему тогда приведут его предписания?
Андрей растерялся. Мир, который раньше казался родным и знакомым, теперь представлялся нелепой выдумкой, иллюзорным дуновением, ненужной конкретизацией. Наверняка нет ни курсов, ни лектора, ни славной компании. Вместо них – зыбкие догадки, смутные ощущения, эфирные аналогии. Отель «Локомотив» – бред, марокканские апельсины – видения, пустые картонные коробки – синдром...
Приятный туман неведенья окутал Андрея, и он парил в незнакомом пространстве, любуясь далекими перспективами и аморфными структурами. Раздражал только какой-то бубнящий звук:
– ...будучи объективной по содержанию, является субъективной по форме...
Но через секунду звуковая галлюцинация исчезла. Вместо нее зазвучал уже знакомый веселенький мотивчик, и в тумане проглянула хитроватая физиономия попутчика. Туман развеялся, попутчик показался весь. Улыбаясь, он делал призывные жесты.
«Да, – согласился Андрей. – Надо идти к нему. По крайней мере, можно будет вместе посетовать на общую болезнь и поделиться опытом насчет субъективного восприятия...»
Попутчик продолжал манить, но Андрей почему-то вдруг засомневался. Веселенький мотивчик сразу зазвучал погромче, но его туг же заглушил бубнящий звук:
– ...будучи враждебным материализму, принимает религиозную форму и даже переходит в мистицизм...
Возникло противоборство двух звуковых галлюцинаций
– Тринь-тринь-тринь...
– Бу-бу-бу!..
Андрею это надоело, и он замкнул бубнящий звук на веселенький мотивчик. Наступила тишина.
Андрей получил возможность спокойно поразмыслить. Вроде бы в предыдущих рассуждениях все было логично, но что-то все-таки не нравилось. Какая-то замкнутость логики, словно напрочь отсутствовала связь с внешним миром. И тут Андрей сообразил, что до сих пор находится в состоянии полного погружения в самого себя. Попытался выбраться – не получилось. Рванулся!.. Глухо. И здесь Андрей испугался по-настоящему. Страх был диким, всепоглощающим, взрывоподобным. Внутри Андрея что-то ахнуло, логические построения рассыпались и...
Андрей очнулся.
– Ааа... – скалился Гриша, хватая руками воздух.
Николай хмуро смотрел в пол, невнятно что-то бормотал. Виктор, растопырив руки, искал за что бы ухватиться.
Из коридора доносился взволнованный голос лектора. Преподаватель торопливо перечислял:
– ...эксплуатация человека человеком, неуверенность в завтрашнем дне, ощущение ненужности, страх перед будущим...
Андрей выглянул... и в глазах помутилось.
Попутчик, явно стремясь в курилку, не мог пересечь невидимую черту, проходящую у двери в аудиторию. Ноги попутчика беспомощно перебирали по полу, а голова, руки и вся верхняя часть туловища тянулись к раскрытой двери. На лице заморыша застыла страшная гримаса, словно он несказанно страдал, злился, но в то же время не терял надежды получить какое-то облегчение. Он походил на наркомана, которого заманили в больницу, пообещав кольнуть чего-нибудь забористого, а на самом деле лошадиными дозами ширяли дистиллированную воду.
Лектор продолжал торопливо что-то перечислять, словно хватался за спасительные соломинки и вязал из них снопы.
– ...отсутствие эксплуатации человека человеком, отсутствие неуверенности в завтрашнем дне, отсутствие ощущения ненужности...
Попутчик, извиваясь всем телом, изнемогал от ломки.
– Апельсины! Апельсины! – заорал вдруг Гриша. – Куда делись апельсины?
– М-да, – глубокомысленно изрек Николай, по-прежнему глядя в пол. – Смысла нет, идеалов нет, апельсинов нет.
– Ребята... – прошептал Виктор, озираясь. – Где вы?
– Свобода! Равенство! Братство! – кричал лектор уже, кажется, на последнем издыхании.
Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не прозвенел звонок на перерыв. Попутчик, находящийся в крайне неустойчивой позе, рухнул, как подкошенный. Его ноги заелозили по скользкому паркету, но все-таки он вскочил и бросился прочь. На выходе с кем-то столкнулся, там испуганно взвизгнули, гневно заорали, и башмаки попутчика панически загрохотали вниз по лестнице.
В коридор высыпали курсанты.
– Зря вы не были! – жизнерадостно сообщил какой-то толстяк. – Лектор сегодня выдава-ал!
Андрей оглянулся. Ребята уже пришли в себя.
– Кстати, меня старостой выбрали. – Толстяк прикурил сигарету. – А перекличку уже провели.
– И что? – прошептал Виктор.
– Ничего, – ухмыльнулся староста. – Я сказал, что вы отравились в столовой.
– Поверил? – спросил Гриша без особого, впрочем, интереса
– Конечно. У него у самого язва.
– Это хорошо, – кивнул Коля. – Тогда мы пошли.
– Куда? – удивился староста. – Я сказал, что после перерыва вы придете.
Ребята остановились.
– Тебя как зовут? – спросил Коля.
– Вася, – ответил толстяк.
– Значит так, Вася. Если он еще раз спросит, скажешь, что мы отравились апельсинами. Понял?
– Понял, – кивнул староста.
– И еще, – встрял Гриша. – Можешь добавить, что эти апельсины нам уже поперек горла встали. Понял?
– Понял, – снова кивнул староста.
– Вот и хорошо. А теперь мы пошли.
И вся четверка покинула курилку.
Когда вышли на улицу, то оказалось, что вопрос «Что делать?» по-прежнему актуален. Кроме него добавился еще один – «Кто виноват?» Правда, с этим вопросом было полегче.
– Как же этот гад нас достает? – процедил сквозь зубы Николай. – Ведь из-за него же вся кутерьма! Ух, попался бы он мне!
– Давайте перекусим, – предложил Гриша и снова спас положение: появилась программа-минимум.
Направились к пельменной. Сегодня она, как ни странно, работала.
– Так, так, – бормотал Коля, ковыряя вилкой в тарелке с пельменями. – Значит, Андрюха, говоришь, что впервые ты его заметил в вагоне?
– Да, – вздохнул Андрей. – Там я его подцепил.
– Та-ак, – протянул Коля. – Вчера не поели, сегодня в голове каша, а что будет завтра?
– А у меня, ребята, в голове шумит, – пожаловался Гриша. – С самого утра.
– Дело дрянь, мужики, – изрек Виктор, отодвинув пустую тарелку. – Влипли мы куда-то.
Все замолчали. Неприятно было осознавать, что ты куда-то влип. Ощущалась неуверенность, беспокойство, страх перед будущим.
– Смотрите! – прохрипел Гриша, указывая пальцем.
За окном, резко пригнувшись, шмыгнула зеленая спина.
– Быстро! – рявкнул Николай, отшвыривая стул.
Из пельменной, с треском и грохотом, выскочили четверо.
– Хулиганы! – исступленно заорал кто-то на ребят. – Неформалы!
Пешеходное движение вмиг застопорилось. Попутчик юркнул в самую гущу зевак и скрылся там, словно жучок в картофельной ботве.
– Тьфу! – в сердцах сплюнул Николай.
– Митинг... Митинг... – заволновались в толпе. – Сейчас будет митинг...
Прохожие, образовав круг, выжидающе замерли.
Мимо проехал троллейбус. Гриша отрешенно посмотрел вслед и вдруг, пронзительно всхлипнув, забился в судорогах. Лицо его исказилось гримасой страдания, из глаз брызнули слезы, руки заходили ходуном.
– Гриша! Гриша! – засуетились ребята.
– Во, дают! – восхитился кто-то. – Ну, дают!
Андрей глянул в сторону троллейбуса и заметил в заднем окне сосредоточенную физиономию попутчика.
– Сволочь! – взорвался Андрей, грозя кулаком. – Доберемся мы до тебя!
Прохожие испуганно шарахнулись.
– Вы, ребята, полегче, – посоветовали из толпы. – Надо все-таки меру знать. А то развели, понимаешь, вседозволенность...
– Ты что, Гриша? – тряс за плечо товарища Виктор.
– Мужики, вы кто, аграрники?
– Да анархисты это! Гнать их надо!
– Не-с, – возразили в толпе. – Это левые уклонисты правоцентристского блока. Я их знаю.
– Да пьяный он, пьяный! – радостно завопили поблизости.
Григорий, поводя вокруг мутным взором, медленно приходил в себя.
– Что... со мной? – пролепетал он.
– С утра глаза залил, – авторитетно пояснял какой-то тип, пошатываясь и тыча в Григория заскорузлым пальцем.
– Пошел вон, дурак! – отогнал его Андрей. – Гриша, идти можешь?
– А у вас разрешение есть? – подскочил бойкий старичок. – Покажите разрешение!
Ребята, подхватив Григория, повели его к остановке. И вовремя – к месту происшествия спешил милиционер.
– Вон они! – заорал старичок. – Призывали! Угрожали!
– Да никому они не угрожали, – возразил кто-то. – Хорошие ребята, за демократию.
– Я тебе покажу демократию, плюралист сопливый! На!
– Ах ты, ортодокс неумытый! Да я тебя!..
– Товарищи-господа-граждане-е!.. Убиваю-ют!..
Возникла свалка, благодаря которой ребятам удалось уйти. Приехав в гостиницу. Гришу уложили в кровать, напоили чаем.
– Ничего, ничего, – басовито гудел Виктор, укрывая пострадавшего одеялом.
– Со мной такого никогда не было, – беспомощно лопотал Гриша.
– Это ничего...
После того, как волнения улеглись, устроили военный совет. Говорили по-деловому, скупо, не отвлекаясь. И, тем не менее, – ни к чему не пришли. Констатировали лишь то, что противник предпринял агрессивные действия, и уже имелась первая жертва. Какие-либо сведения об истинных намерениях врага, а также данные о месте его дислокации напрочь отсутствовали. Понятно, что в таких условиях проводить ответную боевую операцию было затруднительно, а если учесть, что противник располагал секретным оружием, то и неразумно. Совещание зашло в тупик.
Гриша, лежавший до сих пор молча, внезапно приподнялся и испуганно вытаращил глаза.
– Я все понял! – прошептал он.
– Что?! – выдохнули военные стратеги
– Это марокканский шпион!..
Гришу снова уложили, совещание решили закрыть, а последнюю реплику нигде не фиксировать.
Глава VII
Дезорганизация службы безопасности
Наступило очередное утро. За окном гостиничного номера началась трудовая жизнь большого города. Откуда-то издали донесся заводской гудок, и на товарной станции отзывчиво гукнул паровозик. В самой же гостинице царила безмятежная полудрема. Стадион, теннисные корты, лесопарк – ограждали гостиницу от беспокойного трудового энтузиазма. Могло даже показаться, что здесь, на зеленом острове, все проблемы давно решены. Но это было не так.
– Какой дурень тут наворочал, я вас спрашиваю! – раздалось под окнами, и Андрей досадливо поморщился. Голос бал визгливый, пронзительный, принадлежал, наверное, администраторше.
Ребята зашевелились. Похоже, никто уже не спал, а просто все лежали, наслаждаясь иллюзией, будто никуда не надо спешить.
Под окнами возникла перепалка. Женский голос пытался что-то выяснить, мужской огрызался. Потом хлопнула дверь, кто-то матюкнулся, а кто-то согласно ответил. После этого послышались удары, сопровождаемые руганью с производственным уклоном.
– Да что они там, очумели? – Коля поднялся, вышел на балкон.
– Ну что там? – спросил Гриша.
Коля долго не отвечал, потом сообщил:
– Разбирают штабель из картонных коробок. Под нашим балконом.
Ребята притихли, осознавая новость.
– В-в-высокий? – спросил Гриша.
– Не знаю. – ответил Коля. – Уже разломали. Но до нашего этажа, надо полагать, не хватило.
Все выскочили на балкон. Действительно, двое рабочих пинали коробки к мусорному баку. Коробок было много.
– Это как же понимать? – спросил Гриша.
Когда все было собрано в кучу, один из работяг поднес спичку, и из-за мусорного бака потянуло дымком. Через мгновение картон запылал, словно стог сена.
Дверь гостиницы распахнулась, выскочила рыжая администраторша.
– Ааааа! – закричала она.
Двое в спецовках испуганно переглянулись и, как по команде, скрылись за плотной завесой огня.
– Алаа!..
Рыжие волосы отчаянно заметались перед огненной стеной, но было ясно, что стихия сильнее. Занялось содержимое мусорного бака, и в небо повалил густой черный дым. На соседних балконах озабоченно загалдели.
Наконец, показались пожарные машины. Наблюдать с третьего этажа было интересно.
– Ловко действуют, – высказал мнение Гриша.
– Хорошо горит, – заметил Виктор. – А вообще глупость, конечно. Неужели он и впрямь рассчитывал по коробкам на балкон залезть?
– Выходит, так, – задумчиво пробормотал Коля. – Настырный тип. И чего ему от нас надо?
Через несколько минут очаг был ликвидирован. К счастью, огонь не успел переметнуться в лесопарк, а лишь слегка опалил несколько деревьев. Основной урон был нанесен мусорному баку – почерневший, он стоял в центре выжженной поляны.
– Пошли, ребята, – вздохнул Андрей. – А то опять опоздаем. Кстати, что у нас сегодня?
– Техника безопасности, – сообщил Гриша.
– Ну что ж, очень кстати...
Преподаватель по технике безопасности запаздывал. Группа собралась вся, а лектора не было. С точки зрения техники безопасности этот факт можно было толковать как угодно.
Андрей смутно себе представлял, что именно надо знать программисту по теме занятия. О какой безопасности пойдет речь, и что вообще подразумевается – неясно. Это казалось странным, поскольку данная тема являлась обязательной на всех предыдущих курсах. Андрей попытался вспомнить хоть что-нибудь.
...нельзя стоять под стрелой, нельзя совать пальцы в розетку, нельзя трогать токоведущие части...
Больше ничего не вспоминалось, и Андрей вздохнул.
Утреннее происшествие говорило о том, что попутчик просто ненормальный. Не может разумному человеку прийти в голову мысль забраться на третий этаж с помощью картонных коробок. Есть масса других, более легких способов. Но, с другой стороны, вся предварительная подготовка велась очень настойчиво и целеустремленно. Значит – не сумасшедший. А кто? Марокканский шпион?
Андрей усмехнулся, но, подумав, посуровел. А почему бы и нет? Психологическим оружием владеет отлично, материалистического мировоззрения не приемлет, экономически уже нагадил. Правда, перемудрил с проникновением в гостиницу, но откуда ему знать местные порядки?
Андрей замотал головой, понимая, что думает не то. И все же что-то в этом было. Андрей чувствовал! Может, не марокканский, может, не шпион, но явный злодей и недоброжелатель!
В голове внезапно зашумело, словно кто-то включил глушилку и настроил ее на волну Андреевых мыслей. Андрей поморщился, выглянул в окно, но никого не увидел – вероятно, попутчик избрал какую-то новую тактику. Андрей понял, что нуждается в лекции по безопасности. По предыдущим лекциям было ясно, что попутчик, каким-то образом влияя на преподавателя, сбивал его с толку, но тот все же успевал сообщить самое главное. Безобидные темы лекций превращались в грозные предупреждения о готовящихся диверсиях, и впоследствии все подтверждалось! Только сейчас Андрей понял, что лектор, быть может, сам того не сознавая, совершал подвиг
Распахнулась дверь, вошла женщина-бухгалтер.
– Минуточку внимания, – попросила она. – Товарищи, наш лектор внезапно заболел. Мы ищем замену. Это трудно, но, кажется, нам повезло. С фабрики игрушек согласился прийти инженер по технике безопасности. Прошу никого не расходиться.
Убедившись, что ее поняли правильно, женщина ушла.
«Вот так, – скорбно подумал Андрей о лекторе. – И ведь никто не оценит...»
Пример чужого героизма заставил Андрея собрать свою волю в кулак и воспротивиться постороннему шуму. Глушилка захлебнулась.
«Новичок, – подумал Андрей. – Неопытный».
Наконец, появился преподаватель. Здоровенный дядька с фигурой чемпиона по вольной борьбе размашисто прошел за кафедру, положил на нее кулачищи и зыркнул в аудиторию,
– Так, – отрывисто бросил он. – Техника безопасности.
Андрей с готовностью открыл тетрадь.
– Самое главное, о чем нельзя забывать, – дядькин голос громыхал, как из железной бочки, – это то, что вас повсюду подстерегают опасности.
Записав, Андрей мысленно согласился. Сказано было верно. Кто бы, например, мог подумать...
– Даже если кажется, что никакой опасности нет, – снова загремел дядька, – все равно надо быть максимально осторожным.
И с этим Андрей согласился. Предусмотрительность не бывает лишней, а то, например...
– В очень редких случаях, когда опасности действительно нет, – дядька гудел без передыху, не давая опомниться, – то самую большую опасность для человека представляет сам же человек.
Андрей насторожился. Кого имел в виду лектор?
Но дядька, не давая времени на осмысление, продолжал гнуть свою линию:
– Окружающая среда пребывает в таком состоянии, что даже в самых безобидных формах несет в себе угрозу для жизни человека.
Андрей подозрительно осмотрелся. Окружающая среда ему давно не нравилась.
– Опа-асности!!! – надсадно ревел дядька. – Подстерегают на каждом шагу-у...
Андрею надоело записывать одно и то же. В голову пришла мысль, что лектор, как бы он ни вертелся за кафедрой, тоже является частью окружающей среды. Это открытие заставило отложить ручку и присмотреться к лектору повнимательнее.
Дядька разбушевался вовсю. Потрясая кулаками и крича во весь голос, извергал предостережения, словно огнедышащий вулкан. Потом, чтобы достичь еще большего эффекта, принялся, топоча ногами, метаться вдоль доски – туда-сюда, туда-сюда.
Андрей, стряхнув оцепенение, оглядел соседей. Курсанты зачарованно водили глазами и механически строчили в конспектах. Челночные рейсы борца за безопасность действовали на них гипнотически.
Но на Андрея уже не действовало. Быть может, потому, что он отложил ручку и стал слушать более осмысленно. Дядька говорил ерунду. Чушь была настолько явной, что невольно брала оторопь – как такое можно слушать?!
Тем не менее, слушали и даже записывали. Правда, не все одинаково. Гриша, например, только делал вид – перо его ручки уперлось в чистую страницу и лишь слегка подрагивало. Создавалось впечатление, что внутри Григория происходит какая-то борьба, а он терпеливо ожидает исхода. Наклонившись, Андрей заглянул в глаза товарища и отшатнулся – глаза закатились, виднелись одни белки. Николай вообще не поднимал голову, а, согнувшись, лихорадочно долбил страницу, словно радист-подпольщик, которого уже обложили и сейчас возьмут. У него и впрямь получалась какая-то шифровка – забывая сдвигать ручку по вертикали, он заносил весь текст в одну строку, ставшую уже черной. И лишь Виктор ел глазами преподавателя, аккуратно фиксируя каждое слово.
– Витя, – позвал Андрей шепотом.
Но Витя не реагировал – его лицо излучало восторг приобщения.
Андрей озадаченно нахмурился. Преподаватель использовал типичный демагогический прием – маскируя какую-то реальную угрозу, заострял внимание на абстрактных опасностях. При этом ловко прикрывался темой занятия, и формально придраться было не к чему. Нечеловеческое мастерство лектора наводило на мысль, что поет он не своим голосом, а с чужой подачи. И не трудно догадаться, с чьей.
Андрей, замирая от ужасного предчувствия, повернул голову к окну. Против ожидания, переулок оказался чист. Враждебный элемент отсутствовал, но это-то и настораживало. Из многочисленных телесериалов времен безоблачного детства Андрей усвоил – нарушения границы, как правило, происходят на самых тихих участках. А если предательская тишина ничем не нарушается, то, значит, непоправимое уже случилось.
Андрей подозрительно взглянул на лектора. Интересно, почему он согласился на замену? Что, ему на фабрике работы мало? А вдруг попутчик его уже завербовал?
Андрей устал. Маниакальная нацеленность попутчика вызывала чувство безысходности.
«Ну почему именно я?» – задавался Андрей естественным вопросом, но ответа не было.
Прозвенел звонок. Преподаватель замолчал, крутнулся, глянул с изумлением и неверным шагом покинул лекционный зал. Курсанты, отодвигая стулья, обсуждали возможную реализацию обещанных опасностей. Это подтвердило гипотезу Андрея. Ставленник попутчика своего добился – переключил всеобщее внимание на ерунду.
– Может, перекурим? – подал голос Николай.
– Вы идите, – ответил Андрей. – А я посижу.
Ему хотелось кое-что обдумать. Кажется, он понял, почему попутчик прицепился именно к нему.
Андрей вдруг вспомнил об интересном свойстве своего характера. Заключалось оно в следующем: стоило Андрею с кем-то пообщаться или просто посидеть поблизости, как Андрей непроизвольно начинал подстраиваться под другого человека. Копировал мимику, интонации голоса и еще нечто неуловимое, что составляло, вероятно, саму суть другого человека или даже группы лиц, если их объединяло какое-нибудь общее качество. Другими словами – мимикрировал под окружающую социальную среду. Это был, наверное, какой-то новый уровень мимикрии, который развился у Андрея благодаря наличию сознания. Неудивительно, что Андрей вызывал к себе расположение. Очень многие видели в нем своего парня, некоторые – жилетку, в которую не зазорно поплакаться, а кое-кто – последнюю надежду. С такими качествами из Андрея мог бы получиться талантливый администратор, если бы само понятие руководящей роли не вызывало почему-то отвращения. Андрею больше нравилась роль наблюдателя, которому позволено вставлять критические замечания. Каких-то выгод из своих способностей Андрей не извлекал.
Само собой, что социальная мимикрия Андрея привлекала к нему, в первую очередь, всевозможных представителей мафиозных группировок с демагогической направленностью деятельности. Видимо, данные группировки, осознавая шаткость своих принципов, жаждали какого-то обновления, и Андрей казался им оптимальной фигурой. Во-первых, социальная мимикрия заставляла верить, что перед ними свой, а во-вторых, ненавязчивость мимикрии рождала надежду, что вот нашлась, наконец, свежая струя. Сколько Андрей себя помнил, его всегда пытались затянуть во всевозможные комиссии, комитеты и бюро, главная цель которых, если отбросить шелуху, заключалась в разработке все новых постулатов о необходимости своего функционирования. Андрей всегда внимательно выслушивал все доводы, и уже только этим вызывал у собеседников радостное изумление. Однако активных действий со стороны Андрея по-прежнему не наблюдалось, и доводы становились все более изощренными. В конце концов, представители тех или иных организаций договаривались до того, что сами ставили себя в тупик и умолкали. Кто-то с искренним недоумением, кто-то со смущенною улыбкой, а кое-кто и с раздосадованным кряканьем. После этого многие начинали полагать, что Андрей имеет тайное намерение. Андрей же просто социально мимикрировал.
И вот – дождался. Привлек к себе неведомую силу, представителем которой был попутчик. Ведь еще в вагоне ханыга выделил Андрея из массы пассажиров и присосался, словно пиявка. Ясно, что за спиной попутчика стояло что-то мощное. Возможности у новой группировки были впечатляющие.
Перерыв закончился, ребята возвратились, группа замерла в ожидании второй части. Так прошло минут пятнадцать, потом пришла женщина-бухгалтер и объявила, что лектор плохо себя чувствует, просит извинить и, разумеется, ставит всем зачет.
Курсанты расходились неохотно, будто опасались, что окружающей среде будет легче настигнуть каждого поодиночке.
– Ну что? – спросил Виктор. – В пельменную?
– Давайте, – вздохнул Андрей.
Лекция для ребят не прошла бесследно. Гриша соглашался переходить улицу только на зеленый свет, Коля поглядывал наверх, будто боялся, что обвалится балкон, а Виктор, взяв пельмени, долго их разглядывал, обнюхивал и, наконец, решился.
– Какие-то странные пельмени, – промычал он с набитым ртом.
– Нормальные пельмени, – подначил Андрей. – Вкусные.
– Не-е, – возразил Виктор. – Вчера лучше были. А сегодня несвежие. Как бы не отравиться.
Коля брезгливо поморщился, ковырнул вилкой в тарелке.
– Дрянь, – сказал он. – Воняют чем-то.
– А ты уксусу добавь, – посоветовал Андрей.
Коля добавил, попробовал, скривился еще больше
Гриша ел молча, с покорностью каторжника. Правда, от компота решительно отказался.
– Не могу, – заявил он. – Давайте завтра в кафе сходим.
– Дороговато будет, – пробурчал Виктор.
– Ну и что? – запальчиво возразил Гриша. – Зато праздник!
– А давайте! – подхватил Андрей. – Завтра как раз начинаются лекции по специальности, вот и отметим!
Глаза друзей повеселели. То ли все соскучились по специальности, то ли просто обрадовались, что нашелся серьезный повод, а в таких случаях, как известно, о деньгах думать не принято.
На том и порешили. Впереди еще был целый день, и ребята, покинув пельменную, остановились в раздумье.
– Может, в кино? – робко предложил Виктор.
– Вина бы купить, – хмуро заметил Николай, но, скорее, по инерции – червь алкоголизма никого не точил.
– А давайте до гостиницы пешком, – высказал Гриша пожелание, и оно показалось необычным – до гостиницы было далеко. Все согласились.
Попутчика нигде не было видно.
Тем не менее его присутствие сомнений не вызывало. Это было труднообъяснимое чувство, но, вероятно, под влиянием последних событий у Андрея развилось специфическое чувство наподобие классового чутья. Не исключено, что где-то в организме уже образовался соответствующий орган – какой-нибудь отросток, пупырышка или сильно закрученный нерв.
Ребята были заняты своими проблемами. Гриша, например, до сих пор соглашался переходить улицы только на зеленый свет, Коля по-прежнему косился на балконы, а Виктор озабоченно трогал себя за живот, прислушиваясь к процессу усвоения пельмешек.
