Текст книги "Искажение"
Автор книги: Сергей Цеханский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Глава VI
Сдвиг (продолжение)
...куда-то проваливается, но вскоре вновь обретает способность видеть и, кажется, что-то соображать...
Картинка шестая.
Сон (продолжение?)
Бело-желтое, кипящее жидким золотом, готовое хлынуть потоком напалма – небо над головой. До рези в глазах ослепительный, брызжущий ярким светом – огненный, жаркий день. Дрожащий в бесцветном пламени, шипящий от зноя и жажды, жгущий горячим дыханием – воздух...
Жарко. Очень жарко. Странный город, странные улицы, раскаленные стены старых домов и статуи. Опять статуи... Великое множество всяких – сидящих, стоящих, лежащих, гарцующих на лошадях, согбенных, надменных, беззвучно кричащих и прочих. Герои, вожди, полководцы, мыслители, боги – и ни одного привычного лика! Чужая история... Незнакомая, непонятная, неизвестно кого и за что восславляющая. Конечно, красивая, интересная и богатейшая, но какая-то слишком запутанная... Жарко...
Фонтаны! Вода! Животворная влага – каскадами!
Ополоснувшись водой из фонтана, Сергей облегченно вздыхает и улыбается. Летящие брызги, сияя на солнце, переливаются бриллиантами. Тугие струи, вырываясь из пастей каменных рыб, омывают скульптуры каких-то голых богов. Интересно, каких?
Возжелав объяснений, Сергей озирается.
Анна! Она-то уж знает!
Но Анна опережает заманчивым предложением:
– Пить хотите? Пойдемте!
Стоящий вокруг народ в момент оттесняет Сергея, устремляясь за переводчицей. Обогнать табун лошадей невозможно, но Сергею на ум приходит идея: дабы легче проскальзывать между боками вспотевших соперников, надо стать низкорослым и, желательно, гладким. Сие удается, Сергей почти вырывается в лидеры, но вдруг... С обеих сторон, семеня короткими ножками, обгоняют такие же маленькие и лысые ловкачи. С веселым задором, с шутками-прибаутками все вместе приходят к финишу и сразу за Анной степенно заходят в бар. Лысых уже не видно, вместо них – знакомые лица друзей.
– Что будете пить? Кока-колу?
– Коку!
– Колу!
– А пиво? Пиво тут есть?
– Тише, тише, пожалуйста! Не все сразу. И не надо так волноваться. Здесь есть все. Даже пиво...
* * *
Пиво... Вы пили когда-нибудь пиво? Эго величайшее наслаждение. Всегда холодное, пенистое, отменного качества, светлое или темное, в баночках и бутылочках, а лучше – прямо из бочки, в запотевших стеклянных кружках... Где-нибудь на солнечной улице, за маленьким столиком, в тени полотняного тента, под хруст соленых сухариков и разговор ни о чем. Неспешно потягивая, смакуя, и глядя с прищуром на древнюю колоннаду с конями и колесницами, отлитыми в бронзе...
– О-ох, хорошо...
Это Валёк, слизнув невесомую пену, осевшую на губах, делится впечатлениями.
Да, воистину хорошо. А еще хорошо на ходу, с устатку, одурело глазея на руины ристалища, где когда-то бился Спартак, отхлебнуть ледяного из баночки. На лбу моментально выступает испарина, тело становится легче, а губы сами собою раздвигаются в блаженной улыбке. Незнакомые люди всевозможных рас и народностей тоже тебе улыбаются и, кажется, с пониманием...
– А ведь и правда хорошо! – по-детски наивно восклицает Володя. – Ребята, я не хочу просыпаться!
Это понятно. Пиво бесплатное, Аннушка платит за всех. Впрочем, ей не в убыток – это ее работа...
А вечером! Вы пили когда-нибудь пиво вечером? После сытного ужина в ресторане отеля «Джолли», отдохнув немного в номере-люкс, вы берете из бара бутылочку и смело идете с друзьями гулять по вечному городу. Ночная прохлада уже опустилась на крыши домов, но нагретый за день город-гигант сохранит тепло до утра. На улицах шумно и весело, много машин и людей, но лучше присесть на лавочку в центре Пьяццы дель Пополо, откуда, как с острова, можно смотреть на яркое море огней. Смотреть и прихлебывать пиво...
Неплохо также с утра. (Если осталось бесплатное.) Отдернуть штору, глянуть в окно и увидеть зеленый, ухоженный парк. Свежесть снаружи такая, что хочется тут же к ней приобщиться. Глоток янтарного пива – и в душе расцветают цветы. Потом, мурлыча под нос серенаду, спуститься на лифте к завтраку. Отведать лимонного сока, подкрепиться горячими булочками, запить ароматным кофе. Кстати о кофе! Если достаточно маленькой порции, следует взять «эспрессо» Если желательна доза побольше, лучше всего – «каппуччино». А можно и то, и другое. Крепчайший и жгучий «эспрессо» вмиг прочистит мозги, а нежный и пенистый «каппуччино» настроит их на лиричный лад.
И на воздух, на воздух! Навстречу новому дню и неизведанным ощущениям! Выйти на улицу, вдохнуть полной грудью и, ощутив себя баловнем жизни, внезапно увидеть чей-то «роллс-ройс» изумрудного цвета...
Хрр-рак!
Как будто испортился телевизор в момент интереснейшей передачи. Только что ты млел от сюжета, а теперь, не зная, что делать, тупо смотришь в погасший экран. Вскоре там начинает мерцать, действие продолжается, но смысл происходящего уже ускользнул. В замедленной съемке, крупным планом, перед тобою проходят кадры отделки салона изумрудной машины. Внезапно, увидев в стекле свое отражение, ты замираешь... Совершенно лысая голова, лицо, искаженное кислой гримасой, и какие-то оловянные глаза, в которых тоска и собачья обида...
Глава VII
Проблеск сознания
Очнувшись, Сергей испугался, но потом успокоился – ничего страшного, оказывается, не произошло. Окружающая обстановка вполне соответствовала реальному течению времени, здравому смыслу и логической последовательности событий. Закончились выходные, началась новая неделя, возобновились занятия. В общем, все было правильно. Кажется, Сергей немного вздремнул, но этому имелось понятное объяснение – всю ночь он смотрел телевизор, с упоением нажимая на кнопки пульта дистанционного управления.
Что именно Сергей искал – он не смог бы ответить даже самому себе. Похоже, его увлек сам процесс свободного поиска в телевизионном эфире. Хотелось найти что-нибудь стоящее, а количество программ позволяло тешить себя иллюзией, что искать можно бесконечно. В конце концов Сергей все же уснул, забыв выключить телевизор. Теперь, находясь на лекции, немного отвлекся. Так сказать, отдал дань естеству своего уставшего организма.
Как ни странно, но лекция не прошла мимо сознания Сергея. Он исправно все записывал, срисовывал какие-то схемы, задавал преподавателю вопросы, внимательно выслушивал ответы и, понимающе кивая, что-то помечал в конспекте. Так продолжалось до одиннадцати часов – в это время, согласно заведенному распорядку, вся группа вместе с преподавателем и переводчицей отправлялась пить кофе. Ровно в одиннадцать Сергей очнулся, мгновенно пришел в себя и настороженно скользнул взглядом по лицам присутствующих. Волнения оказались напрасными – Сергея ни в чем предосудительном никто не заподозрил. Преподаватель, вполне довольный тем, как прошла лекция, перебирал свои бумаги, переводчица Анна, откинувшись на спинку стула, курила очередную сигарету, остальные, предвкушая дармовой кофе, скалили зубы и сдабривали официальную обстановку плоскими шуточками. Окна аудитории, распахнутые настежь, впускали уличный шум и теплые потоки воздуха. На черных полированных столах, составленных буквой Т, царил уютный рабочий беспорядок: книги, конспекты, ручки, пепельницы, бутылки с минеральной водой и пластиковые стаканчики. В общем, все было правильно и естественно, за исключением, быть может, того, что Сергей в данный момент ощущал.
Он испытывал странные чувства. Во-первых, было непонятно, как он умудрился спать и бодрствовать одновременно (ведь лекцию-то записывал!). Во-вторых, Сергей, кажется, видел сон. Очень необычный, совершенно непохожий на все прежние и почти мгновенно забытый. Со страху Сергею подумалось, что Италия – тоже сон. Приятное заблуждение, сладкая мечта, призрачный мираж. Но нет. Италия находилась в том самом пространственно-временном срезе бытия, в котором обитал сейчас Сергей. Это было однозначно. Доказательством тому служили хотя бы бутылки с минеральной водой. Их реальность не вызывала сомнений, а таких бутылок у себя дома Сергей никогда не видел. Кроме того, ни на одной из лекций, прослушанных им на родине, минералкой не угощали. Угощали чем угодно, вплоть до самых неожиданных духовных суррогатов, но нормальной и чистой водой с пузырьками... Нет, такое не могло даже присниться. Значит, Италия.
Так что же он все-таки видел во сне? И сон ли это был? Чем больше Сергей об этом думал, тем большее недоумение им овладевало. Он точно помнил, что видел преподавателя, переводчицу, слышал их голоса, а также голоса своих товарищей, слышал шуршание тетрадей, скрип стульев, но в то же время он видел и слышал что-то еще. Даже не «видел и слышал», а как-то иначе... Чувствовал, что ли? Какие-то удивительные картинки блуждали в голове, когда Сергей чисто машинально играл роль прилежного студента. Эти картинки не запомнились, но создали настроение, взволновали, избороздили память какими-то кривыми, рыхлыми канавками, а лекция – хоть и помнилась – никакого следа не оставила. О чем именно говорил синьор Ренато и что повторяла по-русски синьорина Анна – Сергей не имел ни малейшего представления. Зато он сильно подозревал, что его посетило откровение, которое он забыл. Да, да, откровение!
– Ну что, пойдемте пить кофе? – предложила переводчица, затушив сигарету.
Негромкие эти слова прозвучали сигналом. Вся группа вдруг встрепенулась, словно единое целое. Загремели стулья, в дверях моментально образовалась пробка, но тут же рассосалась – одиннадцать человек, двигаясь хаотически и в то же время целеустремленно, резвой струйкой просочились в коридор. Сергей тоже поддался общему порыву, но, правда, слегка замешкался – из-за своих размышлений «включился» не сразу. Зато теперь, оказавшись в хвосте проворной процессии, оценил ее с неожиданной стороны. Группа, состоявшая из разных людей, походила сейчас на одно существо. Очень странное, не имевшее в природе аналогов, какое-то змееподобное и вместе с тем амебообразное, движимое мощным инстинктом и даже как будто обладавшее неким зачатком разума.
«Коллективного разума», – подумал Сергей и вновь ощутил нечто похожее на симптом озарения...
Процедура принятия кофе происходила в специальной комнате, где стоял большой автомат, выдававший горячий напиток. Путем нажатия нужной кнопки, бросив предварительно в прорезь монетку, можно было стать обладателем порции кофе или же чая. Другой автомат (разумеется, тоже не за спасибо) мог выбросить пачку печенья, булочку или конфетку. Однако к приходу ребят все уже было готово – стаканчики с кофе, как обычно, стояли на столике. Щекотливый вопрос с монетками решался кем-то другим – с товарищей денег не брали.
Когда Сергей, вошедший последним, сумел наконец-то протиснуться к столику, то увидел, что там осталось всего только два стаканчика. Это было неправильно. Сзади подходили Ренато и Анна, каждый надеясь на порцию. Но разбираться не было времени – итальянцы уже показались в дверях. Плавным движением взяв стаканчик, Сергей затесался в толпу.
– О, кто-то любит двойной кофе! – непонятно чему обрадовалась переводчица.
Ренато, оценив ситуацию, растерялся, но быстро взял себя в руки – заулыбался, словно ему было все ни по чем. Конечно, кофе стоил недорого, но уж так повелось, что Ренато и Анна тоже пили его бесплатно. Теперь кто-то из них был вынужден бросить в автомат монетку.
– Эй! – опомнился шеф, увиден, в чем дело. – Кто взял два стакана? Ты, Валентин?
– А чего я? – обиженно заморгал Валёк. – Чуть-что, сразу Валентин!
– Володя, ты?
– Не я, Борис Николаевич! Честное слово!
Шеф возмущенно оглядел присутствующих.
– Не я... Не я... – зашелестело со всех сторон, и каждый поднял свой стаканчик на уровень глаз. Наверное, глядя со стороны, можно было подумать, что трудовой коллектив решил отметить радостное событие. Стаканы наполнены, люди готовы, осталось сказать тост.
Но пауза затянулась. Так бывает, когда в последний момент выясняется, что виновник торжества почему-то отсутствует и вряд ли вообще придет. В подобных случаях необходимо срочно найти какой-нибудь новый повод, а еще лучше – нового юбиляра. Такой через пару секунд объявился.
Ренато, расставшись с монеткой, получил желанный стаканчик и, радостно улыбаясь, присоединился к честной компании.
– Все в порядке, – пояснила Анна, лукаво на всех поглядывая.
Именинника приняли, как родного. К нему мгновенно прониклись симпатией, и он оказался в центре внимания. Завязалась беседа, и Анна едва успевала переводить.
Наконец-то Ренато, ответив на все вопросы касательно личной жизни, карьеры, зарплаты, квартиры, машины, а также иных любопытных сторон своей биографии, обратился к Сергею и что-то сказал.
– Он говорит, – перевела Анна, – что очень удивлен твоими сегодняшними вопросами на лекции.
Сергей, мгновенно оробев, попытался изобразить заинтересованность.
– Ну-у... – глубокомысленно начал Сергей, лихорадочно соображая. – Просто хотелось, э-э.. детально разобраться
Внимательно выслушав перевод, Ренато бросил на Сергея уважительный взгляд и, сокрушенно вздохнув, что-то тихо пробормотал.
– Он говорит, – улыбнулась Анна, – что если тебя и дальше будут интересовать подобные вопросы, то он боится, что сойдет с ума, пытаясь на них ответить.
– Нет, нет! – оживился Сергей, смекнув, что опасность миновала. – Меня эти вопросы не интересуют! Просто хотелось увидеть, какой будет Ренато, когда он сойдет с ума!
Прыснув, переводчица быстро что-то протараторила.
– О-о! – простонал Ренато и панически дернулся к выходу, изобразив попытку к бегству.
Вся группа весело рассмеялась и, допив кофе, потянулась в коридор. Об инциденте с тринадцатым стаканчиком больше никто не вспоминал.
Однако Сергей, сам не зная зачем, задержался. Когда все ушли, он скользнул по комнате рассеянным взглядом и, повинуясь внезапной прихоти, пересчитал пустые стаканчики. Потом еще раз пересчитал. После третьего раза Сергей глубоко задумался.
Стаканчиков было четырнадцать...
* * *
– Все собрались? – спросила Анна, когда товарищи расселись по местам.
– Все. Все... – ответил нестройный хор.
Ренато тут же оторвался от своих бумаг, всем видом показывая, что готов продолжать лекцию.
Но переводчица чего-то медлила. Молча и слегка растерянно оглядела группу и неуверенно произнесла:
– По-моему... кого-то нет?
– Кого нет? – мгновенно вскинулся шеф.
– Я здесь! – упреждающе крикнул Валёк, подняв руку. – Здесь, Борис Николаевич!
– Значит, все, – успокоился шеф. – Ты чего, Аннушка? Все наши на месте.
Аннушка, удивленно взглянув, тряхнула головой, будто отгоняя навязчивую мысль. Потом, пожав плечами, сказала:
– Странно. Почему-то показалось... Ну ладно. Приступим.
И кивнула ожидавшему Ренато.
Сергей, вполуха слушая лекцию, но не забывая при этом аккуратно ее записывать, напряженно размышлял о том, что имела в виду переводчица, сказав, что ей что-то показалось. Что показалось? Или, вернее, отсутствие кого? В свете событий, происшедших в кофейной комнате, ошибка Анны выглядела более чем странно. Сначала куда-то исчез стаканчик с кофе (при этом все подозреваемые очень наглядно и убедительно продемонстрировали свою порядочность), потом этот стаканчик опять появился, но уже пустой, а затем переводчице вдруг показалось, что в группе кого-то недостает. До сих пор Аннушка ни разу не давала повода усомниться в адекватности своего восприятия действительности. Значит, либо она сама разыграла весь этот фарс, либо в группе и впрямь происходило нечто сверхъестественное...
Внезапно в памяти Сергея неверным светом забрезжило недавнее сновидение. Кажется, в том сне довольно активно и даже эксцентрично проявлял себя кто-то из группы, чье имя Сергей никак не мог вспомнить. Витя, Володя, Леша, Женя, Саша, Света, Андрей, Анатолий, Валёк, шеф... Да, все они присутствовали, каждый играл свою роль, но был кто-то еще, который...
И тут Сергей вспомнил.
Лысый! Лысый фотограф из Будапешта! Именно он, внезапно появляясь, совал повсюду свой нос, ломал сюжет сновидения и, окончательно все запутав, молниеносно исчезал. Но тогда... Неужели
Аннушка знает Карла? С чего бы иначе ей показалось, что в группе кого-то недостает? Или, может, Аннушка тоже продукт галлюцинации? Значит, сон продолжается?..
Добросовестный Ренато, помня о том, что в группе есть человек, желающий «детально разобраться», старался изо всех сил и внимательно следил за выражением лица Сергея. Наконец лектор не выдержал и, опустившись на стул, что-то жалобно произнес.
Аннушка, повернувшись к Сергею, перевела:
– Тебе что-то не понятно?
– Что? – вздрогнул Сергей и брякнул совершенно искренне: – Да ни черта мне не понятно!
Профессиональная реакция переводчицы сработала мгновенно – Аннушка тут же повторила ответ по-итальянски.
На Ренато было жалко смотреть.
Глава VIII
Проблеск подсознания
Конечно, нам всем приходилось трудно. У себя дома, в привычной обстановке, было бы гораздо легче. Там бы мы находились в полном соответствии с окружающей средой и не перегружали бы себя новыми впечатлениями. Здесь же, в Италии, наше миропонимание подвергалось какому-то ненавязчивому, но постоянному давлению. Для психики подобное испытание на прочность далеко не безвредно. Порою нам даже казалось, будто то, что мы видим и слышим – всего лишь обман чувств на фоне удачных декораций. Как следствие, компьютерная грамота в голову шла туго. Разумеется, мы не подавали виду, аккуратно посещали занятия, задавали вопросы, затевали даже программистские дискуссии, но больше для проформы, чтобы просто соблюсти правила приличия. Мы очень уставали. По субботам и воскресеньям мы, конечно, расслаблялись, ездили на экскурсии в другие города, но по будням .. Просиживая целыми днями на лекциях, мы остро ощущали, что упускаем массу других возможностей. Эти возможности рисовались в нашем воображении весьма туманно, что, впрочем, делало их еще более притягательными. Поэтому мы всегда с нетерпением ждали обеда, радовались окончанию занятий, с удовольствием шли на ужин. Предаваясь чревоугодию, мы наверстывали упущенное или, как говорил Валёк, «брали свое». Питание полностью оплачивала фирма, так что «брать свое» было интересно – заказывая экзотические блюда и напитки, мы открывали новые миры и чувствовали себя по-настоящему свободными. После ужина обычно возвращались в отель, смотрели там телевизор или же прогуливались по городу. Но перед этим мы исполняли приятную и необременительную церемонию благодарения. К нашему столику подходил хозяин ресторана и как-то совершенно по-родственному интересовался впечатлениями от ужина.
– Отлично! Понравилось! Замечательно! – заверяли мы от чистого сердца.
Хозяин расплывался в улыбке и обводил нас довольным взглядом. Он походил на добряка-фермера, вполне убежденного, что очень скоро его подопечные наберут нужный вес.
* * *
Удовлетворенные желудочно и морально, мы медленным шагом шли по улице. Наша процессия представляла собой, должно быть, необычное зрелище. Остальные прохожие ходили по одному, по двое, по трое и редко – по четверо, да и то, как правило, двумя парочками. Мы тоже вскоре рассредоточились, растянулись в длинную, неровную колонну, а затем и вовсе как будто растворились в среде местных жителей.
...но так только казалось, да и то не всем. Зоркий, проницательные взгляд мог бы безошибочно выхватить из толпы несколько человек, объединенных показушным спокойствием, скрытой неуверенностью, чрезмерным любопытством и чем-то еще, свойственным исключительно чужакам. От этих людей исходили даже волны легкой и какой-то наивной агрессивности, что объяснялось, видимо, подсознательной боязнью совершить оплошность и попасть впросак. Желание наперед защититься от возможных конфузов имело ту же природу, что и бесхитростное желание деревенщины не оказаться побитым горожанами. Впрочем, подоплека всех этих чувств таилась где-то в глубинах психики, а на поверхности, то есть на лицах, блуждали улыбки, моргали глаза и шевелились губы, пытаясь прочесть непонятные надписи...
– Смотрите, – кивнул Женя на витрину магазина.
За стеклом на полках красовались магнитофоны, телевизоры, видики, видеокамеры. Внутри магазина виднелись стеллажи, и там тоже было полно всякой электронной всячины. От такого изобилия темнело в глазах и кружилась голова. Вот-вот, казалось, сбежится народ, образуется длиннющая очередь, и через час полки опустеют.
Народ, однако, на витрину не реагировал. Только мы, опять скучившись, низали взглядами вожделенную «аппаратуру». Аннушка, отойдя в сторону, терпеливо ждала.
– Ладно, пошли, – буркнул шеф. – Успеем еще.
Мы неохотно потянулись за шефом. Хотелось еще посмотреть, перебрать варианты и, быть может, на что-то решиться. Из того, что имелось на полках, можно было наметить вполне приличный набор. С учетом полученных суточных... без особых претензий на шик...
– Ну скоро вы? – шеф обернулся. – Кто там застрял? Поторопите его!
Находясь во власти волнующих грез, слегка омраченных холодной цифирью, мы заторможенно оглянулись.
У витрины «застрял» кто-то из наших. Уткнувшись носом в стекло и сложив за спиной руки, рыцарь Печали, похоже, забылся в мечтах.
– Эй! Догоняй!
Печальная фигура шевельнулась. Не став дожидаться, мы двинулись дальше, как вдруг...
Осенило всех сразу, и мы обернулись, страшась убедиться в действительном сходстве.
Фигура исчезла!
Мы обомлели. Мираж? Галлюцинация? Коллективный бред?
– Что вы там топчетесь? – откуда-то издали донесся голос шефа. – Давайте быстрее!
Но мы не двигались с места. Ведь тот, кого мы видели, был нашим дражайшим шефом!
– Это, наверное, от киви, – произнес, наконец, Валентин, потрогав себя за живот. – Я их сегодня много скушал.
Объяснение казалось наивным, но другого не было. Может, и впрямь редкие фрукты оказали на нас такое воздействие?
Шеф (который был во плоти) уже, похоже, серчал. Аннушка вежливо улыбалась.
– Давайте пойдем, – предложил Володя. – А то и этот исчезнет.
Мы осторожно приблизились.
– Вы!.. – шеф запнулся и злобно зашипел: – Как бараны уставились на эту витрину! Я же сказал, что успеем, а вы...
Аннушка, склонив голову, с интересом прислушивалась.
– Борис Николаевич, – тихо произнес Анатолий. – А кого вы имели в виду, когда просили его поторопить?
– Кого, кого, – недовольно пробурчал шеф. – Откуда я знаю? Вы там все одинаковыми дураками выглядели!
Переглянувшись, мы промолчали.
Вскоре Аннушка вывела нас к реке, потом завела в парк и, указав дорогу к отелю, сказала, что хотела бы пойти домой. Мы не возражали.
Естественно, мы обсуждали инцидент у витрины. Высказывали предположения, строили догадки, но все это – втайне от шефа. Стоило ему приблизиться, как мы тут же умолкали или переводили разговор на другую тему. В конце концов, Борис Николаевич не на шутку встревожился. По его глазам было видно, что он подозревает чуть ли не всеобщий бойкот.
Человек, оказавшись в безвыходной ситуации, хватается за соломинку. Шеф, не понимая, в чем причина настороженного к нему отношения, вознамерился заиметь союзника. Выбор пал на Алексея. Взяв Лешу за руку, Борис Николаевич увел его по аллее парка вперед. О чем они говорили, мы не слышали, но по плавной жестикуляции одного и скованной походке другого догадывались, что разговор не клеится.
В парке было множество передвижных торговых лотков, где предлагались всевозможные деликатесы: баночное пиво, лимонад, кока-кола, пицца, мороженое, конфеты, хрустящий картофель и, конечно, фрукты.
Шеф, оставив Лешу в покое, взялся за Валентина. Как-то так получилось, что они, оторвавшись от остальных, оказались вдвоем у лотка. Мы видели, как шеф, достав деньги, купил две банки пива, одну из которых отдал Вальку. Тот расцвел, ловко вскрыл банку и, воткнув в нее соломинку для коктейля, с блаженным видом присосался к кончику. Борис Николаевич, приобняв любителя пива за талию, увлек его на свободную лавочку.
– А ведь я ничего не сказал... – растерянно и с ноткой запоздалого сожаления произнес Алексей.
Да, было очевидно, что шеф, «ухватившись» за соломинку для коктейля, выкачает через нее всю имеющуюся у Валентина информацию.
Некоторые из наших, поддавшись соблазну, тоже купили по баночке пива. Остальные, которые твердо решили экономить валюту, поглядывали с нескрываемой завистью.
Наконец шеф выяснил все, что хотел. Обвел нас пришибленным взглядом и поманил рукой.
Мы подошли.
– Это правда? – спросил шеф, кивнув на Валентина.
Валёк изо всех сил пытался изобразить раскаяние, но пустая банка в его руках была явной тому помехой.
– Правда, – кивнули мы.
– Та-ак, – упавшим голосом протянул шеф. – Значит, полагаете, фрукты?
– А что еще? – удивился Володя. – Не от вина же!
– М-да, – молвил шеф. – Ситуация...
В наступившей тишине звон банки, брошенной Валентином в урну, показался неуместным, если не сказать, нескромным или даже вызывающим. Валёк смутился.
– Значит, так, – решительно произнес шеф. – Больше фрукты не есть!
– Совсем? – огорчилась Света. – А если итальянцы будут настаивать?
– Не поддаваться! – отрезал шеф. – Переждем! Посмотрим, что получится!
На том и порешили. Странно, но после того, как шеф отдал приказ, тем самым взяв на себя ответственность, нам стало как-то спокойнее. Конечно, усилились подозрения насчет фруктов, да и вообще возникли сомнения относительно собственной безопасности, но к возможным козням коварных буржуев нам было не привыкать. К чему-то подобному мы подсознательно готовились с детства.
– Борис Николаевич прав! – заявил Женя, когда мы подходили к отелю. – Мне, например, тоже тут многое не понятно!
– Что тебе не понятно? – мрачно пробурчал Виктор.
– Ну, например, почему нас так хорошо встречают? Почему кормят бесплатно? Нет, ребята, здесь что-то не то!
– С чего ты взял, что бесплатно? – вяло удивился Сергей. – Их фирма заключила контракт с нашим министерством. Министерство заплатило деньги. Часть этих денег идет на наше питание и проживание. Вот и все!
– Так уж и все! – усмехнулся Женя. – А ты не подумал, что им было бы гораздо выгоднее заставить нас питаться за свой счет, а? Простая арифметика!
– Ну не знаю! – разозлился Сергей. – При чем тут вообще арифметика?
– Чего-чего? – вмешался Валентин, услышавший часть разговора. – Питание оплачено? Зачем же тогда отказываться от фруктов?
Ребята на миг опешили.
– Ну ты даешь! – прошипел Женя. – Ты, кроме еды, о чем-нибудь думаешь?
– А чего? – удивился Валёк.
– А того! За границей, между прочим, находишься!
– Ну и что?
– Как это, что? Скромнее надо быть!
– Чего-о? – протянул Валентин. – Сам-то сколько слопал за ужином? Забыл, что ли?
– Так я же не знал! – возмутился Евгений. – Я же думал... – Он вдруг осекся, психованно глянул и зашептал, лихорадочно придыхая: – Я же думал, что они... А они!.. За наши же деньги!.. Нас же... хотели... А вы!.. За харчи!.. Да я!.. Никогда больше!.. И вам не позволю!.. Смотреть надо!.. Бдительность!..
– Чего это он? – отпрянул Валёк. – Эй, Жень! Крыша поехала? Или придуриваешься?
Но Женя, похоже, ничего не слышал. Продолжая сбивчиво бормотать, закатил глаза, скособочился и стал медленно оседать на землю.
– Держите его! – спохватился Валёк.
Сергей с Виктором, подхватив товарища, вдруг с ужасом увидели, что тот вовсе не падает, а «просто» уменьшается в размерах. Коротенькие ножки внезапно задергались, бешено заелозили, а затем и все тело забилось в конвульсиях. Как только ребята разжали руки, то, что осталось от Женьки, метнулось за угол, блеснув на прощание лысиной...
Время как будто остановилось. Или замедлилось настолько, что, практически, его можно было считать остановившимся. Замерло все – пешеходы, машины, обрывки бумаг, шевелимые ветром, да и сам ветер. Исчезли звуки, и огоньки бегущей рекламы, застыв нелепым узором, озаряли немую сцену слепящим, оранжевым светом. Стоп-кадр ночного города был полон экспрессии и внутренней страсти. Подобно холсту живописца, он нес в себе бурю эмоций, обогащая реальность красками подсознания...
Картинка седьмая.
Сладостный миг
Дьявольский танец огней. Истерия бесшумных взрывов, сумасшествие ярких сполохов, вакханалия светящихся линий. Сладкое чувство свободы и радость смертельного риска, обостренные сознанием неуязвимости. Полет над пылающим городом – сон, беглый огонь зениток – игра, фейерверк трассирующих пуль – развлечение. Резкий набор высоты, фигура высшего пилотажа, и – вниз, вниз, в дивное жерло вулкана.
Теперь – пробежаться по улицам. Быстро, легко, играючи. С нарушением правил движения, на красный свет светофоров, пронзая насквозь дома, людей и машины. Все равно никто ничего не видит, не слышит, не чувствует. Потому что слишком разные скорости, совершенно различные способы жизни, абсолютно другое течение времени. Сон, игра, развлечение! Торжество бесшабашности, буйство инстинктов, праздник свободной личности.
А ну-ка в магазин! Где самый лучший? Который тут супермаркет с предметами роскоши? Иэ-эх, раззудись плечо! Набрать, чего хочешь, лупануть по витрине – ищите вольный ветер в широком поле! Зовите полицию! Накося-выкуси! Видали мы всяких! Даешь изобилие каждому поровну!.
А-а, черт бы вас всех! Ни взять, ни куснуть, ни потрогать. Можно только смотреть и облизываться. Хоть и разные способы жизни, да везде то же самое. Нет денег – нет удовольствий, нет средств – нет и возможностей, нет энергии – прощай независимость.
Кстати, пора возвращаться. Ресурсы почти на исходе, нужна подзарядка. Конечно, обидно...
* * *
...наконец-то.
Когда Сергей пришел в себя, первое, что он увидел – бледное лицо Виктора. Потом в поле зрения возникли трясущиеся губы Валентина, и до слуха донесся слабый скулеж:
– И-и-и-и...
– Что тут происходит?! – послышался грозный голос шефа. – Вы что, подрались? Совсем с ума посходили? Валентин!
– А! – вздрогнул Валёк.
– Борис Николаевич! – поспешно вмешался Виктор. – Мы не дрались! Мы вообще ничего...
– Тихо! – оборвал его шеф. – Женя, что случилось? Ты в порядке?
Сергей, Виктор и Валентин с опаской уставились на Евгения. Тот, сидя на асфальте, хлопал глазами и беззвучно разевал рот.
– Женя, – тронул его за плечо подошедший Леша. – Тебе плохо?
В глазах Евгения мелькнуло подобие движения мысли.
– Я... – слабо выдавил он. – Упал?
– Он упал, Борис Николаевич! – подхватил Валентин. – Поскользнулся, наверное! Ну что же ты, Жень? Давай помогу! Аккуратнее надо...
Поднявшись, Евгений обвел собравшихся мутным взором и жалобно произнес:
– Голова кружится...
– Голова? – встревожился шеф. – Дай-ка посмотрю! – И как-то очень ловко, почти профессионально, принялся ощупывать Женькину голову.
Группа, затаив дыхание, наблюдала. Никто и не подозревал, что Борис Николаевич разбирается в медицине, да еще в такой сложной ее области. Ушиб головы – дело нешуточное, а если еще с сотрясением мозга...
