Текст книги "Искажение"
Автор книги: Сергей Цеханский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Глава X
Пожар
Сергей проснулся оттого, что стало холодно. Пожалуй, это ощущение было единственным, чья истинность не вызывала никаких сомнений. Факт понижения температуры воздуха представлялся однозначным, простым и вполне доступным разумению. Остальные субъективные ощущения Сергея вряд ли объективно отражали мир ибо общая картина мира в этом случае напоминала бы вдребезги разбитую мозаику.
Однако постепенно и очень медленно (как бы воспроизводя в одном, отдельно взятом организме весь исторический процесс познания) Сергей установил кое-какие истины. Во-первых: наступило утро. Во-вторых: весь «актив», включая и Сергея, заночевал лагуне. В-третьих: чьи-то заботливые руки укутали Сергея одеялами. И в-четвертых: те «активисты», которые уже проснулись, похоже, страдали какими-то тяжелыми недугами – кряхтели, издавали стоны, передвигались неуверенно и выглядели жалко. Это четвертое открытие, наверное, явилось самым главным, ибо вмиг восстановило в памяти вчерашние события. Сергей зажмурился и притворился спящим.
Нехитрая уловка помогла собраться с мыслями и разработать план дальнейших действий. Сергей решил изображать ничего не помнящего простачка, с которого и спросу быть не может. Подобная манера поведения казалась наилучшей по двум причинам. Во-первых, она давала надежду избежать продолжения беседы с физкультурниками, а во-вторых, позволяла занять хоть какую-то позицию по отношению к Марине. Оба этих пункта представлялись очень важными, и Сергей, собравшись с духом, жалостливо простонал:
– О-о-о...
Протяжный стон прозвучал столь естественно и натурально, что не привлек к себе ни малейшего внимания. Сергей приободрился, откинул одеяло и поплелся к морю умываться.
Постепенно и «активисты» оклемались. Василий запалил костер, девицы приготовили нехитрый завтрак, кое-что нашлось и на похмелку. После того, как выпили и закусили, дела пошли совсем на лад. Люди оживились, принялись азартно обсуждать вчерашнее. Сергея никто ни в чем не упрекал. Вот только поведение «динамовцев» немного раздражало. Выразительно поглядывая на Сергея, они имели вид двух заговорщиков, от которых неожиданно и самовольно откололся третий. Ячейка таким образом, распалась, и «динамовцы» (дураку понятно) желали объясниться.
Но Сергей, симулируя полнейший кретинизм, притворялся, будто ничего не замечает. Со всеми вместе скалил зубы, городил бузу и дружески похлопывал Василия, отмочившего вчера какой-то фортель. «Динамовцы» заметно нервничали, недоуменно переглядывались, но призвать к ответу дезертира не могли. Так продолжаюсь до тех пор, пока брандмейстер Миша не объявил, что надо собираться. Люди завздыхали, погрустнели, но делать нечего – разбрелись по пляжу, подбирая вещи, пустые банки и бутылки. «Динамовцы» начали бочком подступать к Сергею, но он, заметив их маневр, сунулся к девицам с предложением помыть посуду. После чего, окруженный восхищенным слабым полом, стал абсолютно недоступен мужскому контингенту.
Наконец, отправились в обратный путь. На крутом подъеме Сергею никто не досаждал, но стоило взойти наверх и остановиться, как тут же рядом очутились физкультурники. Их лица не обещали ничего хорошего, и Сергей сообразил, что надо срочно перехватывать инициативу.
– Есть разговор, – прошептал он тихо и тут же громко произнес: – Мужики, закурить найдется?
«Динамовцы» вмиг преобразились. Понимающе стрельнув глазами, достали сигареты, приблизились вплотную.
Прикуривая от предложенной зажженной спички, Сергей лихорадочно обдумывал варианты продолжения. Начав конспиративный разговор, он действовал, скорее, по наитию, нежели осмысленно, и теперь немного оробел.
Но наитие не подвело. Прикурив, Сергей задумчиво изрек:
– Иваныч чем-то озабочен...
– Чем? – насторожились физкультурники.
– Какой-то пес его пропал, – нахмурился Сергей. – Вроде бы породистый. Брутиком зовут. Иваныч сильно нервничает. Боюсь, как бы чего не натворил!
Закончив, Сергей подумал, что его сейчас убьют на месте, но, кажется, ошибся.
– Пес? – переспросил один из физкультурников. – Так он же вроде был бесхозный...
– Породистый? – удивленно вскинулся другой и, почему-то вдруг смутившись, отвел глаза.
– Породистый, – кивнул Сергей, внимательно разглядывая собеседников. – Канадский, кажется...
– Гхм, – неловко кашлянул «динамовец», предложивший сигарету. – Ну, и какие существуют версии?
– Да вроде, говорят, под грузовик попал, – пробормотал Сергей.
– Точно! – воскликнули «динамовцы» одновременно. – Под грузовик! Так Иванычу и передай!
– Так жалко же... – прошептал Сергей, с ужасом перебирая самые нелепые догадки.
– Конечно, жалко! – бодро согласились физкультурники. – Но что поделаешь: учения! На войне, как на войне!
На этом разговор закончился. Физкультурники ушли вперед, а Сергей остался, недоуменно размышляя, зачем двоим богатырям понадобился бедный Брутик. Было совершенно очевидно, что грузовик здесь ни при чем.
«Шапки они, что ли, из собак делают?» – предположил Сергей и, затушив окурок, направился в поселок.
Как ни странно, но первое, что услыхал Сергей, придя домой, – это то, куда девался Брутик. По словам Володи, Иваныч все разнюхал и с самого утра был вне себя от ярости. Носился по поселку, искал пожарников, кричал, что разнесет тут все, поскольку чернявый паренек требовал с него огромных денег. А Брутика, оказывается, посчитав бродячим псом, прихватили пионеры и спровадили в какой-то засекреченный питомник, где, по слухам, из любой дворняги могли сделать настоящую служебную собаку. В общем, Вова предвкушал большой скандал и уже заранее потирал ладошки.
Потом Сергей поведал про пикник, умолчав об откровениях «динамовцев», так как опасался, что друг сочтет его за ненормального. Но, как выяснилось, Вова даром время не терял: ночь провел с Татьяной и, применив мужскую хитрость, выведал все местные секреты. Теория воспламенения морского сероводорода Володю, конечно, позабавила, но и немного напугала. Приятель полагал, что если здесь замешаны такие силы, то, значит, в этом что-то есть.
– Ну не могут же они дурачиться! – шептал Володя, озираясь. – Ты же видел, с каким размахом тут все организовано!
Сергей сосредоточенно кивал, подозревая, что истинный размах безумства другу все же неизвестен. И вообще, любой размах любого начинания едва ли может быть критерием общественной полезности. Эта мысль показалась интересной, и Сергей задумался.
– Ты чего? – прошептал Володя.
Сергей опомнился, осмысленно взглянул на Вову и вдруг почувствовал тоску по своей работе. Там компьютеры, кондиционеры, порядок и математическая точность. Здесь же люди, жара, накал страстей и каждодневное распитие спиртного.
– Домой хочу, – вздохнул Сергей и, ничего не объясняя, ушел под свой навес...
Ближе к вечеру Сергея разбудили чьи-то голоса. Проснувшись, он сразу распознал гневный бас Иваныча и примирительное воркование Володи. Дядя горячился, сыпал крепкими словечками и куда-то звал. Вова успокаивал, советовал не торопиться, предлагал сначала посидеть и хорошенько все обдумать. Не улавливая смысла перепалки, Сергей, тем не менее, определил, что дело движется к распитию бутылки. И не ошибся.
– А где племяш? – вспомнил вдруг Иваныч. – Где он прячется?!
– Да спит он, спит, – устало произнес Володя. – Не буди его, пусть отдыхает.
– Спи-ит? – протянул Иваныч изумленно. – Дядя Сережа в гости заявился, угощение принес, а он спит?!
В конце концов, под навес к Сергею ввалились сразу оба нарушителя спокойствия.
– А-а! – осклабился Иваныч. – Вот он где!
Сергей, заметив в дядиных руках бутыль с какой-то мутной жидкостью, страдальчески вздохнул.
– Давай, давай! – жизнерадостно вскричал Иваныч. – Принимай гостей!
Деваться было некуда, и Сергей безропотно поднялся.
Дядюшкино угощение оказалось весьма своеобразным. Мутноватая белесая суспензия обладала резким неприятным запахом, но зато лупила по мозгам со страшной силой. Уже после первой дозы в голове Сергея застучали молоточки, а десны зачесались так, что захотелось выплюнуть все зубы.
– Эк забирает!– крякнул дядя. – У-ух!
– Иваныч... – просипел Володя, морщась. – Ты вроде обещал шампанского...
– Да ну его! – отмахнулся дядя. – На фига нам лимонад?
Сергей, почувствовав себя нехорошо, молча встал и взялся разводить костер, намереваясь приготовить чай. Иваныч, одобрительно взглянув, прокомментировал:
– Во-во! Чайку горяченького! Верно, Жулька?
Жулька, услышав свое имя, на всякий случай потрусила в будку.
– Гы-гы! – хохотнул Иваныч. – Уважает, падла!
Но внезапно, вспомнив, очевидно, что-то неприятное, дядя помрачнел.
– Брутика сманили... – прошептал он горестно. – Перевоспитать хотят... Лягашом заделать... Да я бы этих сволочей!..
От благодушия Иваныча не осталось и следа. Теперь он походил на буйного больного, только что сбежавшего от санитаров. Изрыгая жуткие ругательства и размахивая кулачищами, призывал ребят прямо сейчас идти в поселок бить морды всем подряд.
– Мы им покажем! – бушевал Иваныч. – Мы их отучим воровать собак! Я за Брутика платить не буду!
Сергей болезненно скривился – от дядиного крика в голове гудело так, будто там уже дрались.
– Иваныч! – осадил Володя хулигана. – Потом пойдем! Давай сначала выпьем!
– Давай! – охотно согласился дядя и плеснул в стаканы.
Сергей от дозы отказался, сославшись на боли в животе. Но его отказ, похоже, никого не огорчил – собутыльники уже вовсю обсуждали предстоящее побоище. Иваныч демонстрировал кулак, показывал какие-то приемы и, наконец, заломил Володе руку.
– А-а! – взвыл Вова диким голосом. – Пусти!
– Ага-а! – рычал Иваныч торжествующе. – Чувствуешь?
– Да чувствую, чувствую! Пусти же!
Иваныч отпустил, довольно ухмыляясь.
– А ты? – повернулся он к Сергею. – Хочешь побороться?
– Не хочу, – пробурчал Сергей, колдуя над костром.
– Давай, давай! – подначивал Иваныч. – Посмотрим, что ты можешь! – И убрав посуду со стола, поставил туда локоть.
В конце концов дядюшка Сергея вынудил. Борцы сцепили руки и по команде принялись давить каждый в свою сторону. Рука у дяди была крепкая, но Сергей когда-то занимался спортом и с тех пор имел привычку делать иногда зарядку. В общем, победила молодость – рука Иваныча легла на стол.
– Так нечестно! – заревел Иваныч возмущенно. – Ты всем корпусом давил, а надо только кистью! Вот и Володя подтвердит!
Но Вова лишь весело поглядывал и скалил зубы.
Настроение у дяди испортилось вконец. Даже самогон и тот не помогал. Иваныч наливался молча, мрачно, без всякой радости, словно подчиняясь неотвратимости судьбы. Потом опять заговорил про далекую Канаду, вспомнил близкую Сибирь и окончательно зациклился на Брутике.
– Это что ж такое получается? – обиженно бубнил Иваныч. – Они его украли, а я, значит, плати? Разорить меня решили? Вот вам! Нате! – И сложив увесистую дулю, дядя тыкал ею в сторону поселка.
Начало темнеть. Чайник закипел, и Сергей, сняв его с огня, подбросил в печку дров. Иваныч, отрешенно глянув на взметнувшееся пламя, внезапно оживился.
– Гы! – сказал он удивленно и тут же просиял улыбкой во весь рот. – Гы-ы!..
Потом поднялся и, пошатываясь, удалился за угол хибары. Там чем-то принялся греметь, стучать, скрипеть, сопровождая непонятную возню отборным матом. Сергей с Володей, переглянувшись и пожав плечами, с интересом ожидали результата.
Наконец, Иваныч появился, держа в руке какую-то уродливую палицу. Присмотревшись, Сергей сообразил, что это факел, изготовленный из палки и рваного тряпья.
– А-га-га! – закричал Иваныч, потрясая пока что безобидной булавой.
– Эй! – опешил Вова. – Ты что задумал?
– Разойдись! – рявкнул дядя и, скользнув в каморку, снова чем-то загремел, а потом забулькал.
В воздухе запахло керосином.
– Иваныч! – заорали квартиранты, вскакивая. – Ты что, с ума сошел?
– Брысь, козявки! – дохнул Иваныч самогоном и, перемахнув через скамейку, оказался у костра.
Факел запылал.
– А-га-га! – победно заревел Иваныч-Герострат. – Всех спалю! – И кинулся к калитке.
Ребята, опомнившись, бросились наперерез и заслонили выход.
Видимо, белесая суспензия основательно разъела дядины мозги – прыгнув в сторону, он принялся скакать по помидорным грядкам, размахивать горящим факелом и выкрикивать хулу. В черных тренировочных штанах, в рубашке с закатанными рукавами, Иваныч походил на распоясавшегося эсесовца.
Постояльцы, осознав смертельную опасность номера, кинулись ловить артиста.
– Не трогайте меня-я! – завывал Иваныч, отбиваясь факелом. – Пустите меня к морю!
Улучив момент и сделав обманное движение, поджигатель вырвался на волю и с нечеловеческим проворством зигзагами помчался вниз. Свет факела, словно указывая путь всем сумасшедшим, замелькал между кустами блуждающей звездой.
– К морю побежал! – догадался Вова и. обезумев, завопил: – Лови его!!!
Ребята, что было сил, понеслись вдогонку.
Но по дороге Сергей опомнился.
– Стой! – крикнул он Володе. – Ошалел совсем? Море не горит!
Друг остановился, растерянно взглянул.
– А ведь верно... – прошептал он, тяжело дыша. – Не горит... Смотри! – И указал наверх.
Сергей взглянул и обомлел – дядина хибара полыхала.
Дальнейшее происходило очень быстро и словно бы в кошмарном сне. Сначала Сергей кинулся наверх, но потом метнулся вниз и бомбою влетел в пожарную пристройку:
– Гори-им!!! – заорал он так, что задрожали стекла.
«Динамовцы» и брандмейстер Михаил испуганно вскочили, разметав по комнате колоду карт.
– Где-е?! – метался в поисках огнетушителя Сергей.
– Что? Что? – залопотали физкультурники. – Что случилось?
– Пожар! Где огнетушители?!
Брандмейстер Миша бросился к окну, взглянул на море и, обернувшись, изумленно прошептал:
– Какой пожар? Ты чего, Сережа?
– Огнетушители!!! – ревел Сергей, опрокидывая стулья.
Но огнетушители имелись только на плакатах. Ярко-красные, пузатенькие и продолговатые, не лишенные своеобразного изящества, но совершенно бесполезные.
Наконец, до одного из физкультурников, кажется, дошло. Нырнув под койку, он вытащил оттуда ящик-сейф и, открыв его ключом, извлек какой-то крохотный огнетушитель, похожий, впрочем, на настоящий
Прижав игрушечный баллон к груди, «динамовец» голосом счастливого отца признался:
– Мой личный! Смотри, Сережа...
Но Сергей не стал смотреть и тем более дослушивать – выхватив огнетушитель, рванулся к выходу.
Помощь подоспела вовремя – пламя бушевало так, что вблизи казалось, будто горит не только море, но и небо, и земля, и вся Вселенная. На фоне огненной стихии черным дьяволом метался Вова и ошалелой тенью – Жулька. Направив раструб на огонь, Сергей рванул за вентильную ручку и...
Огнетушитель, плюнув чем-то белым, мощно зашипел и стих. Не веря собственным глазам, Сергей неистово затряс пожарную фитюльку. Раздался тихий вздох, похожий на предсмертный, и руки эскулапа, выронив холодный трупик, безвольно опустились...
Когда огонь унялся, глазам собравшихся зевак открылась унылая картина – выжженное поле (как раз размером с дядюшкин участок), на котором там и сям дымились головешки.
В поселке заунывно и тревожно гудел железный рельс.
Эпилог
Палило солнце. Дорога в город шла по самой кромке обрывистого склона. Внизу шумело море, накатывая волны на пустынный каменистый берег. Вода была настолько чистой и прозрачной, что сверху отчетливо просматривалось дно.
Сергей поймал себя на мысли, что было бы неплохо напоследок искупаться. Спуститься, раздеться и, ни о чем не думая, нырнуть в прохладную купель. Возможно, этим безрассудством можно было бы хоть как-то скрасить впечатления о проведенном отпуске...
Когда пожар утих, на место происшествия явился поджигатель. Где он шлялся и какие фокусы выделывал – неведомо, но внешний его вид позволял кое-что предположить. Мокрый с головы до пят и мрачный, словно туча, Иваныч, хоть и бродил по пепелищу, смахивал на человека, пережившего потоп. Видимо, преступный замысел вселенского пожара бесславно провалился, и оттого пожар в родных угодьях представлялся дядюшке особенно несправедливым. Надувшись и ни с кем не разговаривая, Иваныч то и дело поднимал с земли какие-то горелые предметы и подолгу их рассматривал, словно вспоминая, какую службу ему сослужила та или иная вещь. Закончив воздаяние последних почестей, дядя подошел к племянникам и без особого энтузиазма попытался предъявить им счет за причиненные убытки. Понимая, что причиной такого поведения является не умысел, а угнетенность духа, ребята вежливо отвергли все претензии, аккуратно намекнув, что могут выставить свои. Во-первых, сгорели деньги, вещи, документы, а во-вторых, размер морального ущерба вообще не поддавался исчислению. Иваныч, молча выслушав и отрешенно покивав, наглухо ушел в себя. Оперативно подоспевшие «динамовцы» настырно предлагали подписать какой-то протокол, но дядя то ли в самом деле ничего не понимал, то ли мастерски ломал комедию. В конце концов разгневанные физкультурники ушли, наобещав Иванычу кучу неприятностей. С перепугу Сергей хотел незамедлительно удариться в бега, но Вова, здраво рассудив, что ночью далеко не убежишь, предложил заночевать в убежище Иваныча. Дядя вроде бы не возражал, и все втроем направились в подвал.
Отыскав припрятанный флакон с какой-то спиртосодержащей жидкостью, Иваныч залпом заглотил микстуру и окончательно прочухался. Пригрозил «динамовцам», вынес благодарность племяшам за мужество, порадовался, что уцелела Жулька. А потом и вовсе неожиданно развеселился и заявил, что давно мечтал отгрохать кирпичные хоромы, да только вот никак не мог собраться. И все бы, вероятно, было тихо-мирно, и ребята бы еще остались на недельку погостить в подвале, если бы внезапно не явилась дядина жена. Закатив скандал и обвинив во всем гостей, она потребовала, чтобы они немедленно отсюда убирались и оставили хозяина в покое. По ее словам, до приезда Сергея и Володи дядя был на редкость примерным гражданином. Не пил, не дебоширил и уж тем более ничего не поджигал. А теперь (женщина всплакнула) Иванычу грозил суровый суд за попытку совершить диверсию особо крупного масштаба.
Дядя, слушая жену, растерянно моргал и был похож на человека, у которого внезапно объявился брат-близнец. Наконец, сообразив, что речь идет о нем самом, Иваныч призадумался. Поговорив с женой наедине, протянул ребятам несколько засаленных купюр и, смущенно глядя в землю, произнес:
– Вы уж это... переночуйте здесь, конечно, а завтра... В общем, сами понимаете...
Ребята, конечно, понимали. Переночевали, утром подкрепились у Иваныча, распрощались с домочадцами и пешком отправились на автостанцию. Дядя немного даже проводил – до того самого бревна, которое все так же лежало поперек дороги. Зачем его тут бросили и почему оставили, было совершенно непонятно.
Странным показалось и другое – непривычное безлюдье улиц и вопиющая халатность физкультурников. Опасаясь, что «динамовцы» не позволят так легко уйти, Сергей, проходя мимо пожарного участка, настороженно скосил глаза. Но на дверях, к удивлению Сергея, висел замок, а окна были плотно занавешены. Не исключено, конечно, что вчерашние события настолько сильно подорвали репутацию всех «активистов», что они сочли необходимым временно уйти в подполье. Сергей, однако, на этот счет не очень обольщался и поэтому желал, как можно поскорее, покинуть зону коллективного безумства.
...Когда друзья миновали последний поворот, Сергей удостоверился, что недоброе предчувствие его не обмануло. Все «активисты», а также рядовой народ, включая и детей, возводили на месте старой будки какое-то внушительное укрепление. Мешки, окопы, бруствер, ряды колючей проволоки – размах, конечно, поражал и отчасти беспокоил. Но наибольшею тревогу внушали несколько здоровых мужиков, стоявших у шлагбаума. С красными повязками на рукавах, вопросительно поглядывая на приближающихся путников, они имели вид весьма решительных и добросовестных служак, облеченных к тому же большими полномочиями.
«Господи! – мелькнуло в голове. – А у нас ведь даже документов нет...»
Часть четвертая
Сон наяву в теплое время года
Ибо, где двое или трое собраны во
имя Мое, там Я посреди них.
(Евангелие от Матфея, глава 18, стих 20)
Уж кого-кого, а нашего брата судьба не очень жалует. Но иногда все же кое-кому выпадает такая удача, что, кажется, и во сне не мечтал...
Мораль: иная быль всех сновидений краше.
Глава I
Дорожное происшествие
Мы все были в прекрасном настроении. Таможенный досмотр и пограничный контроль остались позади, не причинив нам никакого ущерба, кроме легкой нервотрепки, а впереди нас ожидала страна, название которой мы повторяли с удовольствием, словно пробуя на вкус: Италия...
Никому из нас прежде не случалось бывать в Италии, и наше оживление было понятным. Поезд, въехав на венгерскую железную дорогу, покатился плавно, не дергаясь и не раскачиваясь. Это было весьма удобно, поскольку, намереваясь отметить пересечение границы, мы собрались в купе шефа и уже распечатали белую. Кстати о белой: несколько наших прихватили лишние бутылки, запрещенные таможенным распорядком, и, подсчитав общее количество, мы радостно переглянулись.
Итак, мы разлили в стаканы и кто-то из наших предложил тост за удачный переход границы. Это всех развеселило, ибо каждый представил себя нарушителем, что, конечно, не отвечало действительности – ехали все официально.
За окном блестела водная гладь Балатона, мелькали коттеджи, проносились незнакомые марки автомобилей. Мы с любопытством глазели на Венгрию, обмениваясь впечатлениями.
– Чисто у них, – задумчиво молвил Андрей.
– Следят за порядком, – важно кивнул Анатолий.
– Машин много, – вздохнул Владимир. – Наверное, у каждого есть.
– Конечно, у каждого! – горячо поддержал Валентин.
– Заграница, – коротко бросил шеф и хрустнул огурчиком.
Нас было одиннадцать, включая шефа и единственную женщину – Светлану. Мы жили в разных городах, работали программистами, а теперь вот ехали в зарубежную командировку. Министерство, под началом которого нам выпало служить, закупило в Италии крупную партию вычислительной техники, и, согласно договору, нашим спецам полагалось подучиться в Турине. Многим из нас до сих пор казалось, что произошло счастливое недоразумение...
Приближался Будапешт, и шеф буднично сообщил:
– Можно прогуляться. Минут сорок.
Возникло легкое замешательство. Выход на перрон приобрел вдруг какой-то особый смысл, и кто-то спросил, как, мол, следует одеться.
– А как хотите! – весело огрызнулся шеф. – Я, например, пойду вот в этих штанах! – И хлопнул себя по бедру, обтянутому спортивным трико. – А чего стесняться? Пусть знают наших!
Наши призадумались. В игривой реплике шефа не было прямых указаний, что слегка озадачивало.
Когда мы вышли из вагона и столпились на перроне, стало ясно, что в нашей группе представлены три стиля одежды: затрапезно-дорожный, чопорно-официальный и промежуточный со спортивным уклоном. Благодаря последнему, контраст между первым и вторым вроде бы в глаза не бросался.
Как выяснилось, «наших» в Будапеште уже знали. Это было заметно по реакции местных жителей – вначале недоумение, а затем полная апатия. Не желая привлекать внимания, мы несколько раз пытались рассредоточиться, но все равно оказывались вместе. Это забавляло, но отчасти и конфузило.
В принципе, венгры были такими же людьми, как и мы. Одевались, правда, несколько иначе, да и лица их имели какое-то «европейское» выражение, но за внешним лоском угадывалось что-то очень близкое нам – если и не родственные души, то, по крайней мере, весьма схожие условия духовного бытия. В общем, довольно скоро мы освоились, раскрепостились и стали даже пошучивать, что, мол, «курица – не птица, а Венгрия – не заграница».
– А давайте все в кучу! – весело предложил Женя, расчехляя фотоаппарат. – Щелкну на память!
Мы охотно повиновались, и Женя «щелкнул». Его сменил Леша, потом Сергей, а затем кто-то сказал, что хорошо бы сделать общий снимок, на котором были бы все. Мы принялись изощряться в остроумии, обсуждая, как можно осуществить эту идею. Кажется, Виктор заметил, что кому-то из нас надо раздвоиться, а Саша пожалел, что с нами нет фотографа-карлика, которого можно возить контрабандой в чемодане. Шеф, однако, остудит пыл обоих, спросив, что делать, если и двойник, и карлик то же захотят сфотографироваться. Неразрешимость проблемы подстегнула наше воображение, и мы наперебой загалдели, предлагая варианты один другого безумнее. Наконец, рассудительный Анатолий произнес
– И чего вы шумите? Давайте попросим прохожего.
Мы замолчали. Столь простое решение нам не подходило, поскольку все прохожие вокруг были иностранцами. Точнее, иностранцами были мы, но к этому мы пока еще не привыкли. В общем, предложение Анатолия повисло бы в воздухе, если бы не Светлана.
– А ведь правда! – сказала она. – Вон, кстати, и мужик на нас смотрит...
И тут мы обратили внимание на мужика, который стоял чуть поодаль и, кажется, прислушивался к нашему разговору. Был он невысокого роста, лысоват, в клетчатом пиджаке и светлых брюках.
– Товарищ, – робко начала Света и тут же запнулась. – Ой, кажется, не то...
– Месье! – пришел на выручку Женя. – Фото! Щелк-щелк! Плиз!
Человек в пиджаке смущенно улыбнулся.
– Черт, – шепнул Женя. – Не то... Месье! Вы не поняли! Это нас надо шелк-щелк! Плиз!
Месье, кажется, понял. Заулыбался, закивал головой, приблизился. Женя передал ему фотоаппарат, выразительно потыкал пальцем в нужную кнопку; и мы все опять построились.
Месье «щелкнул».
– Спасибо! – крикнул Женя. – Сэнк ю! Данке!
– По-жа-лу-ста, – по слогам произнес незнакомец.
– О! – восхитились мы. – Вы знаете русский?
– Немношко, – с акцентом ответил лысый. – Я фотограф. Карлик.
Мы смутились, полагая, что клетчатый дядька нас подслушал, а теперь издевается.
– Нет, нет! – заволновался месье. – Вы меня не поняли! Не карлик, а Карл! Меня зовут Карл, но я маленький, а значит, Карлик! – И закончил с сильным акцентом: – Ви меня хорошо понимайт?
– О, да! – вскричали мы. – Хорошо! Фотограф Карл!
– Да! Да! – радостно закивал коротышка. – Я есть фотограф! Делать щелк-щелк! Плиз!
Довольные взаимным пониманием, мы вместе двинулись к вокзалу, продолжая беседу.
– А откуда вы знаете русский? – допытывались мы.
– Не понимайт! – улыбался месье, разводя руками. – Понимайт плохо, щелк-щелк хорошо!
– Хорошо, – соглашались мы, плутовато переглядываясь.
Словоохотливость иностранца при скудости его словарного багажа казалась нам весьма занятной.
– Ну что ж, большое спасибо! – произнес шеф, останавливаясь. – Приятно было познакомиться, но нам пора. Уезжаем! – И сложив губы дудочкой, пояснил: – Ту-ту! Италия!
– Да, да! – охотно согласился коротышка. – Ехать хорошо! Ту-ту!
Ситуация с каждой секундой становилась все интереснее. Похоже, говорливый фотограф и не думал нас покидать. Оживленно жестикулировал, заглядывал всем в глаза и молол чепуху, коверкая русский язык.
– Мы уезжаем! – терпеливо втолковывал шеф. – До свидания!
– Ту-ту! – ликовал клетчатый. – Италия!
– Нам туда! – Борис Николаевич уже слегка нервничал. – Провожать не надо! Гуд бай!
Наконец месье раскумекал, чего от него ждут. Изумленно распахнул глаза, обвел нас растерянным взглядом и надул губы. Он походил на ребенка, у которого только что отобрали любимую игрушку – вот-вот и ударится в рев.
– Извините, – пробормотал шеф. – Нам действительно пора...
Мы двинулись дальше, оглядываясь и мысленно ободряя Карла. Обтекаемый людским потоком, он стоял у яркой афишной тумбы и печально смотрел нам вслед.
– Уф, – выдохнул шеф, остановившись у нашего вагона. – Дайте сигарету. Успеем перекурить.
– Борис Николаевич! – выпалила Света. – А может, он эмигрант?
– Может, – кивнул шеф, выдыхая дым. – Эмигрант или потомок эмигрантов, или просто сумасшедший. Не знаю.
– Наверное, потомок, – предположил Валентин. – Язык плохо знает.
– Да, – глубокомысленно изрек Анатолий. – Увидел нас, обрадовался... Видимо, несладко ему тут.
– Странный тип, – произнес Виктор, щурясь от табачного дыма. – По-моему, он блефовал со своим акцентом.
– По-моему, тоже, – кивнул Андрей. – Ведь когда забывался, то говорил по-русски совершенно чисто.
– Думаете, он наш? – изумился Валентин. – Тогда зачем он притворялся?
– Для конспирации, – пробурчал Сергей, отбросив окурок. – Работа у него такая...
– Ну ладно, хватит! – вмешался шеф. – Наш или не наш, а это дело не наше. Нам ехать пора.
С этим все согласились. Мы зашли в вагон, многие разбрелись по своим купе, а некоторые остались в коридоре подышать у раскрытых окон. Через пару минут состав дернулся, сдвинулся с места.
Внезапно раздался истошный крик Валентина:
– Витя! Витя!
И тут же голос Владимира:
– Витя! Витя!
Всякий, услышавший эти вопли, онемел бы от ужаса. Именно это с нами и произошло, однако в следующую секунду наши сердца вновь забились и мы выскочили в коридор.
– Что?! Что?! – загомонили все.
– Витя! Витя! – метались у окна Валентин с Владимиром.
– Эй! – крикнул проводник. – Потеряли кого, что ли?
– Да что вы орете, дурачье?! – прозвенел чей-то голос.
Наступила тишина. Голос принадлежал Виктору. Он тоже вылетел из купе, а теперь зло и растерянно смотрел на двух паникеров.
– Ты?! – Валентин округлил глаза.
– Он, – прошептал Владимир, попятившись.
– Так, – сказал шеф, играя желваками. – Что здесь происходит?
– Борис Николаевич! – запричитали нарушители спокойствия. – Мы же Витьку только что на перроне видели! Честное слово! Он за поездом бежал, а мы...
– Тихо! – оборвал их шеф. – Витя, ты где был?
– В купе, – удивленно ответил Виктор. – Вот и Серега с Андрюхой подтвердят. Как зашли в вагон, я все время в купе.
– Понятно, – кивнул шеф. – Ну а вы что скажете?
– Так мы это... – начал Валентин и умолк.
– Видели вроде, – добавил Владимир.
– Так видели или вроде?
– Может померещилось? – Валентин с надеждой взглянул на приятеля.
– Борис Николаевич! – решительно произнес Володя. – Если бы Вити сейчас здесь не было, я бы голову дал на отсечение, что он остался на перроне!
– Хм, – хмыкнул шеф. – Логично. Я бы тоже дал голову на отсечение.
– Ну вы, мужики, даете! – возмутился Анатолий.
– Детский сад, – прокомментировал Леша и ехидно добавил: – И как таких в Италию посылают?
– Шутки у вас... – прошептала Света.
– Еще раз что-нибудь подобное, ссажу с поезда к чертовой матери! – грозно пообещал шеф. – Назад пешком пойдете! По шпалам!
Валентин, с Володей виновато молчали. В конце концов недотеп решили помиловать. Послышались смешки, язвительные замечания:
– Валёк с Вовиком просто обалдели от заграницы!
– А что будет в Италии? Они же там вообще с ума сойдут!
– Ребята, им же противопоказан западный образ жизни! Их надо срочно назад! В привычную обстановку!
