Текст книги "Новый вызов (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13
Дирижер сердца

После отправления поезда ещё некоторое время вокзал бурлит. Те, кто только покинул вагоны, спешат к автобусной остановке. Провожающие следят за медленно набирающим ход поездом, некоторые на первых порах даже пытаются догнать его, пока локомотив не успевает набрать ход и не оставляет спринтеров далеко позади. И только лоточники и прочие торговцы расслабленно выдыхают. Перрон опустел, их работа пока окончена.

– Свежие новости, – вяло произнёс паренёк, увидев во мне человека, которому можно вручить очередную листовку.

– Спасибо, не интересует, – отказался я, памятуя о прошлом инциденте. Вроде бы и парень другой, а брать газетки уже не хочется. Вот так из-за одного неблагополучного человека у кого-то рушится репутация и бизнес.

Уже у выхода с вокзала старушка попыталась продать мне расстегай с мясом, но я вовремя вспомнил печальный опыт из прошлой жизни и отказался. Тогда всё закончилось печально: весь вечер я провёл верхом на белоснежном фаянсовом троне аки император. Повторять такой печальный опыт мне совершенно не хотелось.

Отойдя буквально на шаг от бойкой старушки, я замер, но не потому, что передумал на счёт пирожка. На стене здания вокзала висело объявление:

«Двадцать четвёртого января состоится встреча с профессором Жжёновым в здании Градовецкой академии артефакторов».

Ниже была приведена подробная информация о мероприятии: время, адрес, пункты программы. Ошибки быть не могло, тот самый профессор Жжёнов, о котором я столько слышал, лично приедет в Градовец. Мне не придётся искать время и возможность вырваться на его лекции в Москву, или какой-нибудь другой крупный город. Такой шанс нельзя упустить! К счастью, встреча должна была состояться в день, когда я буду с ночи.

– Пирожочек? – с надеждой в голосе произнесла женщина. – Ещё тёпленькие. С ливером, капусткой, горохом…

– Благодарю, но нет.

Я ненадолго задержался, чтобы оценить качество выпечки. Целитель я всё-таки, или нет? Могу ведь заметить, если еда испорчена. К счастью, эти пирожки были действительно свежими, как и расстегай. Возможно, женщина встала рано утром, чтобы испечь их к началу дня, но покупать их я всё равно отказался. Нужно держать себя в границах и есть поменьше мучного. Сейчас обмен веществ такой, что легко перемелет эту еду, а вот лет через десять начнутся проблемы.

В этот день я наконец-то сходил в бассейн после долгого перерыва. С непривычки мышцы гудели после занятия, поэтому пришлось немного поддержать их с помощью целительского дара.

– Лер, какие планы на следующий выходной? – поинтересовался я у девушки, когда мы шли с бассейна домой.

– Подменяю подругу из другой бригады, а потом ухожу в отпуск и еду домой, – призналась девушка.

– Отпуск?

– Ну, да. Каждый целитель имеет право пойти в отпуск через полгода после устройства на работу. Тебе разве не говорили? Мои полгода наступят через неделю, и я жутко соскучилась по дому.

– А из какого ты города? – поинтересовался я, понимая, что слишком мало знаю о девушке, с которой уже месяц общаюсь.

– Есть такой городок Вяжли, далеко к юго-востоку отсюда, – призналась девушка. – Сорок тысяч население, стоит на речке Вяжле, впадающей в Светлицу почти у самого Царицына.

– Далеко же тебя по распределению закинули, – покачал я головой, а сам не переставал удивляться. Лера совсем не походила на девушку из маленького городка. Изысканные манеры, речь… Я бы поверил, что её семья – градовецкие аристократы.

– Не расстраивайся, я же не на целую вечность уезжаю, – произнесла девушка, погладив меня по щеке. – Через пару недель мы снова встретимся.

– У нас ещё есть этот день. Можем куда-нибудь сходить вместе, – предложил я.

– Сегодня нет, но можем после ночной смены выспаться и выбраться куда-нибудь вечером.

– Идёт! – согласился я.

На следующее утро мы с Лерой шли на работу вместе, держась за руки. У входа она поцеловала меня и умчалась к себе, а дежурная заулыбалась, но промолчала.

В больницу я заходил с улыбкой на лице, но стоило переступить порог отделения, игривое настроение вмиг выветрилось, потому как пришлось окунуться с головой в работу.

– К нам сегодня утром поступила женщина из Яшмани, – принялась посвящать нас в курс дела Сарычева, едва мы успели переодеться. – Багрянцева Фёкла Мартыновна, восемьдесят два года. У них в посёлке своего целителя нет, а фельдшер не справится. Вот утром и привезли на поезде с Новомихайловска. Состояние тяжёлое, поэтому придётся присмотреть за женщиной до полного её выздоровления, там ей никто не поможет.

– А что хоть случилось? – поинтересовалась Марина.

– Воспаление лёгких, артрит суставов рук… В общем, там куча хронических и сопутствующих проблем.

На обходе мы отправились смотреть на новую пациентку. Сгорбленная бабулечка, ослепшая на один глаз скрюченными пальцами перебирала свой узелок с вещами. На вопросы отвечала сбивчиво, и слышала плохо. Вот уж действительно необъятное пространство для работы целителя.

– Фёкла Мартыновна, как ваше самочувствие после процедур? – поинтересовалась Алёна.

– Боско мне тут у вас, – поёжилась старушка.

– Чего? – повернулась к нам Паршина в надежде, что мы сможем ей объяснить непонятное слово.

– Принесите шерстяной плед, – распорядилась Сарычева, а сама коснулась руки женщины и влила в неё побольше целительной энергии, которая должна была разлиться по телу и поддержать её.

– Отдыхайте, сейчас всё необходимое лечение вы получили, а вечером позовём вас на процедуры. Если почувствуете себя хуже, звоните в колокольчик, – принялась инструктировать старушку Нина Владимировна. – Я попрошу нашего повара, она принесёт вам завтрак.

Мы перешли к другой палате, но бабулечка всё не выходила у меня из головы. Некоторые в таком возрасте чувствуют себя просто превосходно. И дело не в здоровом образе жизни, или хороших генах. Аристократы могут позволить себе хорошую пищу, комфортные условия жизни, дорогостоящие процедуры. А эта женщина восемьдесят два года выживала в суровом крае, где умереть от переохлаждения, голода или нападения хищника – проще простого. Подарить ей достойную старость мы вряд ли сможем, но вылечить и немного поправить здоровье – вполне.

Во время обхода к нам поступил новый пациент в тяжёлом состоянии.

– Горюнов Павел Дмитриевич, пятьдесят два года, сердечный приступ, – доложила Михайловна, примчавшись за нами в палату.

– Костя, пойдём посмотрим на новенького, – распорядилась Сарычева. – Алёна, пока займись процедурами.

Поначалу я не придал значения озвученной информации. Ну, кого я тут знаю в этом огромном городе, который насчитывает более пятисот тысяч жителей? И только когда увидел самого пациента, узнал в нём консьержа.

– Пал Дмитрич! Как же ты так? – выпалил я, когда старика провезли мимо. Разумеется, он мне не мог ответить, потому как был без сознания. Ребята из «скорой» погрузили его в лечебный сон.

Эх, жил бы я на прежнем месте, наверняка успел бы вмешаться. Хотя, в это время я на дежурстве, поэтому всё случилось в моё отсутствие.

– Костя, нужна срочная операция. Будешь ассистировать, – скомандовала Сарычева.

– Я готов! – отчеканил я, направляясь в операционную.

Что-то меня беспокоило в этой ситуации, но я не сразу смог понять что именно. У меня не укладывалось в голове почему Горюнова привезли во вторую больницу, если до первой от его дома рукой подать?

– Где его нашли? – задал я мучивший меня вопрос.

– Скорая говорит, что он ходил по блошиному рыночку и скупал какие-то детали. Разумеется, это всё осталось там. Никто не будет тащить в карету «скорой» тяжеленные вещи, которые могут представлять опасность. Кто этих артефакторов знает?

– Коллеги, что тут у вас? – ворвался в операционную Радимов. У него был заспанный вид. Судя по всему, Егор Алексеевич пытался хоть немного вздремнуть после тяжёлого ночного дежурства. Я вообще не перестаю удивляться тому, когда он успевает спать и жить за пределами отделения.

– В околосердечной сумке скопилось много крови, отчего сердце не может нормально сокращаться, – доложила Сарычева, успевшая провести диагностику. – Я считаю, нам нужно проводить экстренное дренирование.

– Ну, Михайловна! А говорит – сердечный приступ, – пробормотал Егор Алексеевич.

– А причиной может быть сильный удар, или проникающее ранение? – забеспокоился я. Что, если Брюсов-младший нашёл способ отомстить консьержу за угрозы в свой адрес?

– В теории – да, но у нас иной случай, – покачал головой заведующий. – Обратите внимание, он перенёс инфаркт миокарда. И я почти уверен, что за помощью не обращался. Вообще повезло, что он до сих пор жив. Видимо, «скорая» примчалась достаточно быстро и смогла заживить отмерший участок сердечной мышцы. Видите, рубец достаточно свежий? А наша с вами задача заняться кровью, которая образовалась в результате разрыва стенки и не допустить новых осложнений. Костя, вливай энергию!

Пока Радимов делал дренаж, я обеспечивал бесперебойный сон и подпитку энергией. Сама операция заняла минут сорок времени, но Пал Дмитрич должен был пойти на поправку. Сейчас его жизни ничего не угрожало, но полежать у нас придётся ещё долго.

Мы перевели его в первую палату, где за пациентами зорко следила дежурная медсестра, а сами продолжили обход. Егор Алексеевич не составил нам компанию, сославшись на желание вздремнуть ещё хотя бы час, поэтому обходиться пришлось своими силами.

– Фёкла Мартыновна, а вы куда собрались? – удивилась Алёна, заметив женщину в коридоре. – Идёмте, я вас обратно в палату отведу.

– Домой надоть, – ответила бабулечка. – Время позднее, пора по домам. А девкам молодым, яко ты есть, не пристало в такое позднее время в гостях засиживаться.

– Я и так уже дома, – ответила Алёна. – А вы сегодня у нас останетесь. Ложитесь в кровать и никуда не ходите, к вам сами придут.

Паршина отвела пожилую пациентку обратно в палату и вернулась к нам.

– Нина Владимировна, Багрянцева меня домой отправила, мне можно идти? – в шутку поинтересовалась она.

– Вот ты Алёнка смешная девушка, – закатила глаза старшая целительница. – Тебя первый встречный замуж зовёт, и ты соглашаешься. Домой отправляют – собираешься. А если в Арктику позовут белых медведей кормить, пойдёшь вещи собирать?

– Я же пошутила, – насупилась девушка. – А вы вообще-то обидные вещи говорите.

– Не обидные, а очевидные, – парировала Сарычева. – То, что ты обижаешься почём зря, это уже не мои проблемы.

После обхода и процедур я заскочил в первую палату, где Горюнов должен был прийти в себя. Сейчас он спал, а его состояние было стабильным. Целительная энергия делала своё дело, поэтому пациенту сейчас требовалось только время и покой.

Уже сидя рядом с Пал Дмитричем, я невольно обратил внимание на его вещи, которые санитарка сложила в пакет и водрузила на тумбочку, не удосужившись спрятать внутрь. Из кармана пиджака торчал крошечный блокнот. Я протянул руку и достал его, а пальцы сами пробежали по видавшим лучшие времена страницам. Блокнот был исписан на две трети. Практически каждая запись была посвящена какой-то женщине. Судя по всему, она много значила для Павла Дмитриевича. Я невольно остановился на одной из последних записей:

'Катенька, знаю, что ты наблюдаешь за мной откуда-то издалека, из лучшего мира, в который попасть не так-то и просто. Но ты точно заслуживаешь быть там. Надеюсь, что и я попаду к тебе, когда придёт время. Мне ведь всё равно куда, лишь бы с тобой.

Спешу поделиться несказанной радостью – я практически нашёл способ создать «искусственного дирижёра», который будет отвечать за правильную работу сердца. Знаю, ты любила музыку, и это сравнение тебе понравится. Ещё немного, и я смогу поделиться с миром своим открытием. Слышишь? Больше никого в этом мире не постигнет та участь, которая отняла тебя у меня. Только бы успеть! Сегодня так щемит в груди! То ли от волнения, то ли от усталости. Но как только подумаю о тебе, становится легче'.

Искусственный дирижёр? Если я правильно понимаю, то Горюнов на пороге открытия кардиостимулятора. Не удивлюсь, что он бродил по блошиному рыночку, разыскивая недостающие детали для своего изобретения.

– Тебе не говорили, что читать чужие письма неприлично? – слабым голосом произнёс Пал Дмитрич. Я настолько погрузился в изучение его записей, что не заметил как он пришёл в себя. Я тут же закрыл блокнот и вернул его на место.

– А вам нельзя волноваться.

– Ерунда. Раз ты рядом, скоро буду как новенький. Считай, что мы стобой квиты. Ты ведь мне жизнь спас.

– А ребята со «скорой» и старшие целители, которые провели операцию, просто мимо проходили? – ухмыльнулся я и задал волнующий меня вопрос. – Почему вы не говорили о разработке кардиостимулятора?

– Как ты сказал? Кардио…

– Ну, Дирижёра для сердца.

– А, это… – прошептал консьерж, уставившись в потолок. – Дело всей моей жизни, если можно так сказать. Почему не говорил? Ты же целитель. Покрутил бы пальцем у виска и сказал бы, что у каждого своя работа и предназначение. Так мне говорили целители, когда я рассказывал им о своих планах. Вот только эти целители не смогли спасти Екатерину, а ей было всего двадцать семь, когда сердце остановилось.

– Жена? – догадался я, одновременно сканируя состояние Пал Дмитрича и воздействуя на него с помощью успокоительной волны энергии. Слишком уж он начал нервничать при упоминании этой женщины, а волноваться ему сейчас категорически нельзя.

– Мы прожили всего четыре года вместе. Самое счастливое время, которое у меня было. Сейчас, копаясь в своих железках, я не могу назвать себя несчастным, иногда даже испытываю радость, но это ни за что не сравнить с тем чувством. После смерти жены я принялся за разработку. Мне говорили, что это пустая затея, и я напрасно трачу время. В итоге я переругался со своими коллегами по цеху, но не оставил попыток.

Как я понял, кардиостимулятор – вполне простая вещь. Удивительно, что никто в этом мире не изобрёл его раньше. Может, потому как слишком полагаются на целителей? Нужен прочный биосовместимый корпус, электрод, батарея и специальная микросхема. И вот в этой самой микросхеме заключается вся сложность.

– Не волнуйтесь, скоро вас выпишем, а потом вы закончите дело всей своей жизни и поможете тысячам людей по всему миру.

– Спасибо за понимание, – попытался улыбнуться консьерж. – Я-то думал, будешь смеяться. Вы, целители, бываете слишком уверены в собственных силах.

– Целительство – это бесконечная борьба со смертью, а на войне все средства хороши, – припомнил я старую присказку.

Уже во время обеда меня ждала ещё одна неожиданность.

– Коллеги, я хочу сообщить важную новость, – произнесла девушка, осмотрев нас взволнованным взглядом. – Как вы знаете, в скором времени я выхожу замуж. Так вот, Андрей категорически против того, чтобы я работала. При его возможностях он может без проблем обеспечивать меня деньгами. Конечно, я не собираюсь сидеть, сложа руки. Может, займусь благотворительностью, или искусством. Но работать в больнице я больше не буду.

– Очень жаль, – отозвалась Сарычева. – Из тебя вышла бы хорошая целительница. Пусть в операционную тебя лучше не пускать, талант можно бы реализовать в другом направлении.

– А у меня для вас ещё одна новость, – заявил Егор Алексеевич, заглянув в ординаторскую. – Послезавтра в академии артефакторов состоится встреча с профессором Жжёновым. От нашего отделения нужно отправить двух представителей. У кого-нибудь есть желание сходить туда, или потянем соломинку?

– Есть желающие! – выпалил я, подняв руку.

– Спасибо, Костя, – расплылся в улыбке Радимов. – Пойду искать вторую жертву.

Глава 14
Профессор

День выступления я дождался с большим трудом. Даже после ночной смены не сразу уснул и проворочался минут двадцать в кровати. В итоге вскочил в полдень полностью разбитый. Помогла небольшая разминка, прохладный душ и прилив бодрящей целительской энергии.

Вторым участником встречи от нашего отделения стал Мокроусов. Так же как и я, Артём активно развивался и охотно тратил свободное время на самосовершенствование. Я припомнил совет друга, который он дал за день до этой встречи:

– Знаешь, ты только не жди слишком многого от этого мероприятия, – предупредил он. – Жжёнов – талантливый целитель, но чудаковатый. Он здорово подпортил репутацию из-за длинного языка и нелепых историй, и далеко не каждому его слову можно доверять.

Хорошо, что я не попытался никому доказывать, что попал сюда из другого мира, иначе запросто угодил бы в список «чудаковатых».

Здание академии артефакторов насчитывало три этажа, но как мне объяснили, был ещё и подземный этаж, где располагались лаборатории. Из-за необъяснимых опытов и исследований это место было овеяно легендами. Людям ведь проще придумать небылицы, чем попытаться объяснить то, чему на первый взгляд не может быть объяснения.

Мокроусов ожидаемо опаздывал. Я прождал его минут пятнадцать у главного входа в академию, и решил идти без него. Даже у стойки регистрации Артём не нашёлся, поэтому мне пришлось подниматься наверх в одиночестве. Когда-нибудь бесконечные опоздания сыграют с Мокроусовым злую шутку.

В просторном конференц-зале собралось не меньше сотни целителей, аристократов и людей, которым было интересно послушать известного оратора. Людей было так много, что пришлось увеличить количество мест, чтобы разместить всех желающих.

Ровно в назначенное время к нам вышел седовласый гладко выбритый мужчина лет пятидесяти и осмотрел зал.

– Приветствую вас, дамы и господа! Приятно видеть в этих стенах моих коллег. Сегодня мы собрались в святая святых артефакторов, и я думаю, это не случайно. Можно сказать, мне выпала возможность вещать прямо в сердце вражеского лагеря. Сегодня я буду говорить не только о целителях и своих прогнозах на будущее, но также расскажу о перспективах развития артефакторики. Первый вопрос, который я рассмотрю в ходе своего доклада, многим покажется странным. Я хочу поговорить с вами о будущем нашего мира. О том, куда его толкает промышленная революция.

Меня здорово смутила его риторика. Я ведь целитель и пришёл послушать знаменитого целителя, а не истории об артефакторах. Да и негативное отношение к носителям этого дара из уст лектора настораживало. Тем не менее Жжёнова поддержали бурными аплодисментами. Ему даже пришлось ненадолго замолчать, потому как перекричать овации было нереально.

– Я уже неоднократно говорил об опасности артефакторов, и не устану повторять. Это угроза нашему обществу. И суть вот в чём: как бы сильно ни хотелось, мы не можем регулировать появление одарённых в этом мире. Да, есть определённые вероятности, но никто не может сказать наверняка, что в семье целителей не родится предсказатель, или у ратника и повелительницы стихий не появится в семье целитель. Изначально у каждого ребёнка закладываются определённые склонности. Это не зависит от нас. Как не зависит и вероятность, что родившийся ребёнок вовсе будет лишён дара. А что предлагают артефакторы? Управление! Контроль над природными процессами! Они хотят подчинить этот мир своим законам и сделать его удобным для себя. Если технократия победит, одарённые не будут нужны в принципе. На замену ратникам придут механические големы, дистанционно управляемые хозяевами и выполняющие любые их команды. На замену целителям придут различные приспособления. Некоторые из них уже сейчас используются в лечении людей. То же самое будет и с остальными. Одарённые останутся на задворках истории, а реальная власть и сила окажутся в руках технократов.

Слова Жжёнова вызвали бурные возгласы у артефакторов, ведь в зале было достаточно много носителей этого дара. Профессор действительно перегнул палку, ведь аристократы во многом добились такого высокого положения именно благодаря дару. Деньги и власть пришли уже потом. А если верить словам оратора, в будущем элита может кардинально измениться. Семьи, которые столетиями удерживаются в высшем обществе, могут остаться на задворках истории.

Разумеется, эти слова вызывали негодование, реальные опасения и неподдельные страх у знати. Лично мне теперь понятно почему Жжёнова не особо жалуют в обществе. Далеко не все готовы к такой информации, и не всем нужно это знать. Лучше бы он консультировал людей императора и сохранял эту информацию втайне. И то, если эти советы имеют хоть какую-то значимость, потому как от его высказываний веяло ретроградством.

– Ваши вопросы! – с готовностью произнёс мужчина, направив взгляд вглубь зала.

Я успел поднять руку одним из первых. Видимо, остальные пока пребывали в шоковом состоянии от услышанного и не были готовы к вопросам.

– Прошу вас, девушка! – профессор указал на гостью в первом ряду.

– Профессор, как вы прокомментируете распространённые слухи о том, что дар угасает? Об этом говорят сейчас очень многие. Тот же скандальный провидец Антоний…

– Прошу, давайте без рекламы, – поморщился мужчина. – Я не хочу омрачать сегодняшнее выступление упоминанием различных проходимцев. Насчёт угасания дара я с уверенностью скажу вам, что это ерунда. Дар не угасает, а вот его носители – определённо. Всё дело в современных условиях жизни. Люди живут в хороших условиях. У них есть пища, одежда, крыша над головой. Им больше не приходится бороться за выживание и оттачивать владение даром. Нет такого стимула, который бы вынуждал вас развивать его в любой подходящий момент, не жалея живота своего. Казалось бы, вот все условия, только бери и развивайся, но эффект обратный. Поэтому действительно сильных одарённых, которые могли бы сравниться с носителями дара прошлых веков, сейчас единицы. И это снова создаёт благодатную почву для развития технологий.

Жжёнов повернулся в мою сторону и указал на меня рукой.

– Прошу вас, молодой человек! Кажется, вы хотели задать вопрос?

– Валерий Павлович, с ваших слов я понял, что вы противопоставляете различных одарённых и не видите возможности работы носителей дара в тандеме. Однако мне кажется, что в будущем наиболее оптимальным вариантом будет именно слаженная работа разных типов носителей дара. Я вижу артефакторов как одарённых, которые идеально дополняют и усиливают остальных. Я целитель, поэтому приведу пример из своей области работы. Бионический протез, позволяющий человеку полноценно жить после безвозвратной утраты конечности. Целители не помогут отрастить ногу, но операция по установке такого сложного протеза не может обойтись без команды целителей. В этой ситуации только вместе с артефакторами мы можем добиться результата.

Неожиданно меня поддержали аплодисментами, а Жжёнов немного замешкался. Я мог бы упомянуть и кардиостимулятор, но разработка Пал Дмитрича ещё не завершена, поэтому не стоит говорить о ней слишком рано. Придёт время, и она докажет свою состоятельность.

– Я хочу сказать, что ни один целитель в ходе операции не может обойтись без инструментов, – объяснил я свою позицию. – Точно также артефакторы могут предоставить нам более совершенные инструменты, позволяя проводить более сложные манипуляции и повысить шансы в борьбе за жизни пациентов.

– Похвальное мнение, – закивал головой Жжёнов. – Но вы всего лишь молодой и энергичный парень, не умеющий смотреть далеко наперёд. Я приведу аргумент, который разобьёт ваши доводы в пух и прах. Дело в том, что я пришёл сюда из другого мира. Да, вы можете удивиться, но ещё семь лет назад я жил совершенно в ином мире и угодил сюда по милости технократов. Я был одним из учёных, которые противостоят людям, в вашем мире именуемых артефакторами. Они превратили мой мир в огромную фабрику, напичканную механизмами. В один из дней в мою лабораторию ворвались роботы, и я не смог дать им отпор. Очнулся я уже в теле профессора Жжёнова, и с тех пор делаю всё возможное, чтобы не допустить подобный сценарий здесь.

Последние слова профессора утонули в свисте зрителей. Публика явно не оценила его слова, посчитав их выдумкой. А я сидел с открытым ртом и не мог поверить, что увидел перед собой настоящего попаданца. Такого же человека, как я. Да, скорее всего, он из другого мира, но сам факт говорит о том, что это не единичный случай. Вот почему он выдвигал теорию о переселении душ во время клинической смерти. Он не предполагал, а точно знал, что это возможно, ведь сам угодил сюда таким образом.

Выступление пришлось прервать из-за шума. Некоторые из моих соседей встали с мест и направились к выходу, не желая слушать выступление. Другие смеялись и крутили пальцем у виска. Лишь некоторые проявляли уважительное отношение и держали себя в руках.

– Дамы и господа, прошу всех успокоиться! – попытался взять под контроль ситуацию организатор выступления, выскочив на трибуну. – Предлагаю сделать небольшой перерыв, успокоиться, подкрепиться закусками и через пятнадцать минут вернуться в зал.

Я вышел вслед за остальными посетителями и только в фойе встретился с Артёмом.

– Костя, ты его уделал! – рассмеялся Мокроусов, похлопав меня по плечу.

– Да ладно, просто сказал всё по существу.

Я не ставил перед собой цели победить в словесной дуэли, только восстановить справедливость.

– Зато тебя поддержал практически весь зал. Разумеется, помимо фриков. Ладно, пойду поищу что-нибудь перекусить, а там, может, повезёт познакомиться с какой-нибудь скучающей симпатичной девушкой.

Артём быстро затерялся в толпе, а я решил оценить местные угощения. Кухня была высокотехнологичной, под стать профилю академии. Гостям предлагали блюда молекулярной кухни, но я не торопился участвовать в дегустации.

– Вы пробовали сферу из манго? Невероятно вкусное угощение! – посоветовала девушка-повар, протягивая мне тарелку, на которой балансировал яркокрасный шарик. – Если раскусить желейную оболочку, вы почувствуете превосходный вкус сока тропического фрукта. А если сомневаетесь, попробуйте мороженое, приготовленное при чрезвычайно низкой температуре. Благодаря экстремальной заморозке в нём полностью отсутствует лёд, а вкус невероятно выразительный. Если не хотите экспериментировать, можно попробовать ваниль с карамелью и орешками, а если душа просит чего-то экстравагантного, непременно возьмите голубой сыр с грушей.

– Это точно мороженое? – удивился я, и девушка рассмеялась.

– Да, это мороженое, и оно очень вкусное. А если вы хотите побаловать себя чем-то совершенно непохожим на то, что видите, советую попробовать яичницу. На самом деле, мы использовали кокосовый пудинг и манго, чтобы воспроизвести внешний вид яичницы, но это блюдо совсем не то, чем кажется с виду.

Я так и не решился попробовать ничего из предложенных угощений и ограничился простым соком. Наблюдая за поварами, я пришёл к выводу, что сегодня здесь работали студенты академии, которым дали возможность показать свои достижения гостям и произвести впечатление. С последней задачей они точно справились.

В фойе во время перерыва я едва ли не лицом к лицу столкнулся с Семёновым. Старший целитель узнал меня и расплылся в улыбке.

– Костя, как жизнь? – поинтересовался Аркадий Афанасьевич.

– Сказать, что плохо совесть не позволяет, но и не сказать что хорошо, – признался я. – Человек так устроен, что чего бы ни добился, всегда хочет лучшего.

– А ты, как всегда, остёр на язык и в хорошем расположении духа! – рассмеялся мужчина. – Рад был повидаться. Вижу своего старого приятеля, нужно с ним перекинуться парой слов, пока не началась вторая часть.

Только Семёнов отошёл, у меня за спиной прозвучал знакомый голос.

– Глядите-ка, кто это в высший свет выбрался! – с язвительной ухмылкой произнёс Мартынов. – Дорофеев собственной персоной. Купаешься в лучах славы после блестящей речи? Хотя, не удивительно. Небось, примчался сюда слушать околонаучную ахинею очередного проходимца.

– Уж таких проходимцев как ты, поискать нужно, – парировал я, обернувшись и посмотрев в лицо своему бывшему товарищу по академии. – Но я-то пришёл сюда по своему желанию, а тебя прислали как самого бесполезного? Как понимаю, с уходом Капанина в отделении мало что изменилось, так что подход к работе прежний.

– Бесполезный – это твой талант, который ты используешь, по ошибке называя себя настоящим целителем…

Договорить Толик не успел, потому как я выплеснул содержимое своего стакана ему в лицо. Парень всего на мгновение замер, а затем с кошачьей грацией прыгнул в мою сторону. Обеими руками он вцепился в лацкан моего пиджака, а я перехватил его руки. Вот только повалить на пол меня не удалось. Всё-таки мои походы в бассейн и силовые тренировки не прошли бесследно. А вот мой бросок вышел удачным. Я со всего маху уронил Мартынова об пол, тот даже крякнул от неожиданности.

Разумеется, нам не позволили выяснить отношения. Уже через пару мгновений обоих схватили и растащили в стороны. Толик тяжело дышал, а его мокрое и припухшее с одной стороны лицо выражало явное недовольство исходом поединка.

– Господа, что здесь происходит? – строго произнёс мужчина, лица которого я не рассмотрел.

– Небольшое недоразумение. Разошлись во взглядах, – объяснил я. – Знаете, так бывает во время оживлённого научного спора, который выходит за границы.

– Уж постарайтесь больше за эти границы не выходить. И приведите себя в порядок! – строго приказал мужчина, взявший на себя право говорить от имени всего общества.

Мне оказалось достаточно пригладить пиджак, а вот Мартынову пришлось здорово поработать над своим внешним видом.

– Я этого так не оставлю! – заявил он.

– Дуэль? – предложил я и улыбнулся, видя как в глазах парня промелькнул страх. – Вот видишь, Толя, ты настолько ничтожный человек, что боишься рискнуть собственной шкурой, отстаивая свои принципы и взгляды. Поэтому советую держать язык за зубами и в следующий раз думать наперёд что говорить, иначе в другой ситуации тебе могут этот самый язык укоротить.

Взявшийся невесть откуда Мокроусов оттащил меня в сторону.

– Костя, что ты устроил? Тебя ни на минуту нельзя оставить одного! – возмутился Артём.

– Я-то причём? Просто кому-то стоит следить за своим языком.

– Да, наделал ты шуму. Думаю, завтра весь Градовец будет гудеть о тебе. Умоляю, просто посиди спокойно и не делай глупостей!

– Без проблем, – пожал я плечами.

Когда мы вернулись в зал, было заметно, что треть участников предпочла покинуть встречу. Да и сам Жжёнов теперь вёл себя сдержаннее, не реагировал на провокации и старался общаться только на темы, связанные с целительством.

В целом я был доволен встречей. Да, Валерий Павлович оказался человеком не без недостатков, но все мы люди. Как только всё закончилось, я попытался пробиться к Жжёнову и пообщаться с ним, но профессор удалился сразу после выступления, а ведущий никого к нему не пускал. А поговорить с глазу на глаз хотелось. Хотя бы разузнать подробнее о его попадании в этот мир и о том, как он адаптировался к местной жизни. Проторчав больше часа у здания академии в надежде пересечься с Жжёновым, я был вынужден признать поражение и вернуться домой.