Текст книги "Новый вызов (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18
Дела сердечные

Кто сказал, что утро бывает добрым? Наверное, этому человеку такая безумная мысль пришла в выходной день, иначе я не понимаю как можно просыпаться в шесть часов утра и радоваться этому событию. Работа в выходной день отняла то время, которое я рассчитывал потратить на отдых, и теперь я собирался на утреннюю смену полностью разбитый. Пришлось часть энергии использовать на себя, чтобы хоть как-то поставить на ноги.

Срочно нужно придумать какой-нибудь способ получить заряд бодрости и хорошего настроения. Увы, Лера была далеко, поэтому я решил сделать зарядку. Сделал три подхода по тридцать отжиманий от пола, сбил дыхание, пропотел, но настроение пока не поднялось. Зато есть повод идти в душ. И только за завтраком я почувствовал прилив сил и хорошего настроения. Всё-таки какой-то из вариантов сработал.

Когда я вышел на работу, было уже светло. Выходит, день заметно увеличился, и с каждым днём будет только лучше. Во всём нужно искать позитивные стороны – в ближайшее время я буду чаще.

– Эй, братик, ты ведь отсюда? – послышался голос у меня за спиной. И что мне так везёт на сомнительных личностей в последнее время?

Обернувшись, я увидел худощавого парня приблизительно моих лет. Он закрыл лицо шарфом так, что видны были только глаза.

– Предположим, – ответил я, потянувшись к ручке во внутреннем кармане куртки. Пусть парализующего яда у меня больше не осталось, но даже простой выстрел крошечным дротиком может отвлечь противника и дать мне небольшое преимущество.

– Мне нужно матери поесть принести, а я не успеваю из-за работы. – пробубнил парень. – У вас ведь только с восьми посетителей пускают.

– Какое отделение? – поинтересовался я, не торопясь забирать свёрток.

– Ну, там где с радикулитом лежат, – отозвался парень.

– Общей практики, значит. А фамилия у матери какая?

– Никишина.

Я вспомнил женщину, которая лежала буквально вчера была у меня на приёме в поликлинике с позвоночной грыжей. Она жаловалась, что ей приходится одной работать и таскать тяжёлые сумки из магазина, а сын нисколько не помогает. Выходит, это и есть тот самый сыночка-корзиночка, сидящий у матери на шее.

– Что же ты мать не бережёшь? – осадил я парня. – Грыжа межпозвоночных дисков на ровном месте не появляется. Выходит, ей приходится тяжести таскать?

– Так я ведь это… На работу устроился, в порту теперь работаю, – виновато произнёс он.

– Что в свёртке? – поинтересовался я, кивнув на передачку.

– Кефир, яблоки и сыр. Ещё из дому взял полотенец, постельное и пижаму.

Парень достал из сумки второй свёрток и протянул его мне.

– Хорошо, передам, – пообещал я и сунул оба свёртка под мышку, чтобы не потерять.

Сразу заглянул в палату к Никишиной и передал свёртки от сына, чему женщина была несказанно удивлена и обрадована.

– Благодарю вас, господин целитель! Неужели это так разговор с заведующим на него так подействовал? Или моё состояние? Видимо, мне помереть придётся, чтобы он за голову взялся и начал о чём-то задумываться в этой жизни.

– Даже не думайте о подобной ерунде, – одёрнул я женщину. – Думаю, ваш сын уже всё понял и стал на путь исправления. А вам нужно поскорее выздоравливать. Сегодня проведём операцию, а через пару-тройку дней вернём домой.

В ординаторскую я зашёл буквально за несколько минут до пересменки, но в кабинете помимо Сарычевой и Семенюты больше никого не было.

– Что-то мальчишки сегодня задерживаются, – забеспокоилась Нина Владимировна, посмотрев на часы. – Костя вовремя успел, а остальные, судя по всему, опоздают.

Только целительница договорила, дверь распахнулась, и на пороге появился Ключников.

– Слушайте, я вам такую историю принёс, закачаетесь! – выпалил Макс. – Я на выходных был у матери, и мы общались по поводу ситуации с проверкой. Так вот, она мне поведала, что наш Бричкин действительно учился в «Мозгах», но никаких медалей за успеваемость не получал, и вообще дважды едва не был отчислен из академии. Помогла высокая должность его матери. А что касается стажировки, то Альбертик совершенно не блистал и получил ужасную характеристику. Попав по распределению в Новгород, он там опозорился, а больница расторгла с ним соглашение. В этой ситуации снова вмешалась его мать, и устроила его в Градовце.

– Да уж, накуролесил наш Альберт, – покачала головой Сарычева.

– Самое главное, что его талант и профессиональные качества яйца выеденного не стоят. Он может быть хоть сотню раз аристократом, но целитель он нулевой.

Дверь отворилась, и в ординаторскую вошёл Бричкин, поэтому нам пришлось сменить тему.

После обхода мы готовились к процедурам и плановым операциям. Первой предстояло оперировать Никишину, а на процедуры уже выстроилась очередь из пациентов. Михайловне даже пришлось разгонять их по палатам, чтобы не устраивали столпотворение.

– Снова эти нелепые процедуры, – нахмурился Бричкин. – Вы посмотрите сколько желающих! Нищеброды, которые не могут себе позволить обратиться в частные клиники, так и прут.

– А мы тогда зачем? – удивился я. – Государственная клиника для того и создана, чтобы помогать всем, вне зависимости от полноты карманов.

– Только время тратим, – отмахнулся Бричкин. – Я бы с удовольствием ушёл в частную клинику, где пациенты более благодарные, и условия работы лучше, но туда нельзя переводиться на полную занятость.

– Да кому ты там нужен? – хмыкнул Макс. – Частники потому и берут большие деньги, что не только обладают даром исцеления, но и умеют им правильно пользоваться. Вот Радимов вполне мог бы пойти в частную практику, если бы не его постоянная занятость в отделении. А таких как ты оболтусов – там целая когорта на одно место.

– Кто бы говорил! – мерзко заулыбался Альберт. – Ключниковы только и могут, что пылить на низких должностях. Никто из вашего семейства не добивался высот. Вы – настоящие заурядности.

Разумеется, Макс не смог вытерпеть обиду его семьи и завёлся.

– А что из себя представляешь ты? Только и можешь за мамкину юбку прятаться! Докажи, что чего-то стоишь!

– Я закончил…

– Да знаем мы как ты закончил свои «Мозги»! Если бы не мать, давно бы вышвырнули из академии. И сюда ты попал лишь по её милости.

– Парни, давайте не горячиться! – предложил я. – Можно решить ситуацию просто: если Альберт так не хочет проводить процедуры и помогать людям, выполняя одно из главнейших призваний целителя, я могу сделать это за него. А Бричкин пусть ассистирует на операции. Заодно будет возможность доказать на деле свою состоятельность.

Не то, чтобы слова Альберта меня задевали, но мне совершенно не хотелось иметь под боком шпиона, который незамедлительно сообщит куда не следует о любой возникшей проблеме или допущенной оплошности. Раз Бричкин такой профессионал, которым хочет показаться, пусть докажет это на деле. А если ошибётся – Ключников будет абсолютно прав.

– Я принимаю вызов! – гордо произнёс Альберт, высоко вскинув голову, словно речь шла о дуэли.

– Господа, надеюсь, вы не забыли о том, что здоровье пациентов прежде всего, а выяснение отношений – последнее дело? – забеспокоилась Нина Владимировна.

– Но ведь каждый целитель должен получать разностороннюю практику, верно? – парировал я. – Сегодня я готов уступить своё место ассистента в операционной. А если Альберт действительно настолько искусен в исцелении, для него эта роль – совершенно пустяковое дело. Более того! Если он покажет нам малую медаль Асклепия с выгравированным на ней своим именем, тогда к нему отпадут все вопросы.

Бричкин отправился оперировать, а мы с Ключниковым и Семенютой занялись процедурами. Перевязки делала медсестра, а задача целителя – провести диагностику и продолжить назначенное лечение с помощью дара. Кому-то нужно было ускорить сращивание кости, снять отёчность и боль, другим – сделать ещё один шаг на пути к удалению камней из почек. К счастью, хотя бы лежачих пациентов после операции мы поддержали во время обхода.

После длительной работы в больнице работа сливается в один общий поток: обезболить, снять воспаление, направить целительную энергию по адресу…

Нет, со временем целители не черствеют. Просто делают свою работу на рефлексах, доведённых до автоматизма. Я помнил как зовут каждого пациента, который лежал в отделении, знал с каким диагнозом он у нас находится и какие процедуры следует проводить. Более того, я по памяти мог перечислить всех, кто был у нас в последний месяц. Но для каждого я старался найти доброе слово и приободрить, ведь, как известно, лечит не только дар, а ещё и слово. Пациент, который чувствует себя счастливым, выздоравливает скорее, и это подтверждённая практика. Но я любезничал не только из профессионального интереса. Всё-таки отношение к людям у меня было совсем иным, чем у Бричкина.

Я успел разобраться с тремя пациентами, когда в процедурную заглянула медсестра.

– Дорофеев, в операционную, живо!

– У меня процедура, – развёл я руками.

– Егор Алексеевич приказал бросать всё и явиться незамедлительно.

– Прошу меня простить, срочное дело. Возможно, вопрос жизни и смерти, – извинился я перед пациенткой, которая уже ждала помощи.

Что же такого могло произойти в операционной, что срочно понадобилась замена ассистента? Я не стал испытывать судьбу, и со всех ног помчался на помощь.

– Костя, нет времени на разговоры, бери на себя поддержание жизненных показателей пациентки, – скомандовал Егор Алексеевич, едва я присоединился к команде целителей.

Уже машинально запустил внутреннее зрение и ненадолго застыл, потому как ведущий к позвоночнику энергетический канал был полностью выжжен. Мало того, узел, принимающий энергию от ядра, также уничтожен. Что можно было делать, чтобы довести его до такого состояния? Впрочем, сейчас это неважно, потому как мне срочно нужно доставить энергию по назначению и поддержать работу сердца пациентки. Я принялся осторожно закачивать энергию через ближайший уцелевший узел и доставлять её к необходимому месту.

– Отлично, только постарайся не переусердствовать, иначе натворишь беды, как твой предшественник, – произнёс Радимов.

Так вот кого стоит благодарить за такую подлянку! Выходит, Бричкин допустил элементарную ошибку и не рассчитал количество энергии, которую способен пропустить через себя канал. А рассчитывал ли вообще, или решил влить насколько хватило силы? Если бы немного лишканул, мог бы просто перегреть, а тут уничтожено напрочь. Теперь только ждать восстановления после операции и проводить новую, чтобы восстановить разрушенные связи, иначе жизненная энергия будет постоянно утекать через разрывы.

Пусть маршрут для передачи энергии оказался длиннее, я всё-таки справился с задачей. А заодно пришлось контролировать сон, работу сердца и лёгких. С моим появлением работа пошла скорее, и мы успешно провели операцию.

– Чтобы я этого Бричкина больше в операционной не видел! – строго заявил Радимов, когда мы вышли в коридор.

– Как же ему опыта набираться? – удивилась Сарычева.

– Нина Владимировна, набираться опыта и гробить пациентов – это несколько разные вещи. Объясняться с пациенткой и её родственниками за ошибку во время операции предстоит мне, и должен признать, что это совсем нерадостная задача.

После операционной я направился прямиком в ординаторскую. Время близилось к обеду, и я был не прочь перекусить и присесть хоть ненадолго, чтобы восстановить силы.

– Наш Альбертик облажался? – с гадкой ухмылочкой поинтересовался Ключников.

– Я бы особо не радовался этому событию. У Радимова, как и у всех нас, могут быть проблемы, – осадил я настрой товарища.

– Не бывает худа без добра, – невозмутимо отозвался парень. – Ты бы видел какую он тут истерику закатил! Орал, что больше не переступит порог этой больницы, и вообще не собирается работать в этом коллективе.

– Макс, а я на твоём месте не вижу повода для радости. Да, ты прав. Но не боишься, что у матери на работе будут проблемы? Раз ей уже доставалось из-за слива информации, то за обиду своего сыночка Бричкина явно примется мстить.

– Не боюсь, – мотнул головой парень. – Мать уже перевелась в другой отдел, и там Бричкина её не достанет. Так что моя сегодняшняя перепалка с Альбертом – своего рода месть. Как видишь,

– Мстители, садитесь уже обедать, время у нас не бесконечное, – скомандовала Сарычева, отвлекая нас от разговора.

На обед нас ждал неожиданный сюрприз. Только я расправился с порцией риса с гуляшом из курицы с грибами.

– Угощайтесь, я сама испекла, – произнесла Марина и принялась распаковывать пирог с малиной, от которого исходил божественный аромат. – Макс, бери стул и угощайся.

– Благодарю, но после обедов Дорофеева у меня настороженное отношение к чужой еде. К тому же, приготовленной собственноручно.

– В отличие от Дорофеева, я не добавляю в еду острый перец, – ответила девушка и взяла первый кусочек, подавая пример.

Ключников так и не притронулся к пирогу, а мы с Сарычевой угостились с большим удовольствием.

После обеда накатила расслабленность, но я не поддавался этому навязчивому состоянию, потому как нам предстояло провести ещё две плановых операции. Бричкин так нигде и не появился, и Радимову пришлось звонить его матери, требуя повлиять на сына.

– Либо в течение получаса он появляется в отделении, либо я ставлю ему прогул, – пригрозил заведующий.

Уж не знаю о чём они там говорили, но Егор Алексеевич здорово вспылил, услышав ответ. Видимо, Бричкина пыталась надавить своим положением, да не на того напала.

– Вы думаете, мне некому позвонить? Только учтите, что если я сделаю звонок, будет инициировано расследование о злоупотреблении должностными полномочиями.

А вот это уже серьёзно! Похоже, Радимов закусился не на шутку, и ситуация может развиваться стремительно. К счастью, Бричкина проявила благоразумие и пообещала решить вопрос с сыном.

– Костя, привет! – произнесла Оля Маевская, проходившая стажировку в четвёртой бригаде. Она подошла так незаметно, что я невольно вздрогнул. Сладкий аромат её духов я почувствовал раньше, чем заметил саму девушку.

– Привет! Что-то ты рано сегодня, до вашей смены ещё часов семь.

– Да вот, заскочила проведать отделение и убедиться, что тут всё хорошо, – пожала плечами девушка. – А вообще, я тут из-за тебя.

– Что-то не так? – искренне удивился я.

– Костя, у меня есть предложение, которое тебе понравится, – начала девушка, принявшись поправлять оборки на платье. – Я хочу, чтобы ты на мне женился.

– Чего хочешь? – опешил я, не ожидая такого предложения. Совсем недавно я переживал, что девушки меня избегают, а теперь от них отбоя нет.

– Не волнуйся, ничего такого. Это всё будет не взаправду. Просто я хочу остаться в Градовце, а шансы на распределении у меня небольшие. Я ведь не отсюда родом, а из деревни на юге губернии. Оставлять в городе будут местных, поэтому у меня шансов почти нет. Вот я и подумала что если выйду замуж за того, кто здесь живёт, то семью разрушать не станут.

– Так я ведь тоже не местный, в ведомственной квартире живу.

– Ничего страшного. Главное, что ты здесь живёшь и работаешь. После распределения можем развестись, если захочешь, но я обещаю, что у тебя такого желания не появится.

Девушка провела рукой по шее, спустилась вниз и словно невзначай расстегнула верхнюю пуговицу блузки, привлекая внимание к своему пышному бюсту. Пока это ещё выглядело в рамках приличия, но граница была невероятно близко.

– Удивительно, что ты решила обратиться с этим вопросом ко мне…

– Просто ты мне понравился, – пожала плечами Оля.

– Извини, но у меня есть девушка.

– А ты не можешь с ней разойтись хотя бы на время? Потом снова помиритесь, если это для тебя так важно.

Ну, нет. Это уже наглость. Я отчитал девушку и высказал всё, что думаю о её предложении, из-за чего Маевская умчалась разгневанная, словно стая голодных лыкусов.

– Что творится-то? Весна ещё не началась, а у людей уже голова кругом идёт. Что же в марте-то будет? – запричитала Михайловна, слышавшая наш разговор.

– Костя, о чём это вы ворковали с Олечкой? – поинтересовался Ключников, ставший невольным свидетелем нашей беседы. Как я понял, он не успел расслышать ни единого слова, но видел, что мы разговаривали в стороне.

– Макс, тебя не касается, – отмахнулся я.

– Погоди-погоди, – упорствовал парень. – Я так понял, у неё было конкретное предложение.

– Было, но я его отклонил.

– С ума сошёл? – завопил Ключников, обратив на себя взгляды проходящих мимо пациентов. Макс взял себя в руки, осмотрелся и продолжил уже тише. – Ты отверг Маевскую? Ты хоть понимаешь какой шанс тебе выпал?

– Какой? Не забывай, у меня есть Лера. Хотя, даже будь я один, всё равно ответил бы отказом. Быть очередным ухажёром в её списке? Или ты думаешь, что она меня не бросит, когда добьётся поставленной цели? Такие люди не имеют принципов, для них окружающие люди не более, чем ресурс.

– Да какая разница, что будет потом, Костя? Главное, что ты можешь получить сейчас! – упорствовал парень. – Честно, не понимаю твоей позиции.

– Просто он нормальный парень, а не кобель, в отличие от тебя, – выпалила Семенюта, пробегая мимо нас.

– Чего это кобель сразу? – обиделся Макс, но девушка даже не остановилась, чтобы ответить.

– Вот видишь, Макс. Все говорят, что ты не прав. Повзрослеешь, поймёшь.

– Уж больно ты взрослый, – вспыхнул парень.

– Знаешь, два года разницы тоже чувствуются. Но дело не в хронологическом возрасте, а в зрелости.

За это я должен быть благодарен моему настоящему отцу, который научил меня правильно смотреть на мир и воспринимать вещи, отрешаясь от эмоций. Если бы не он, то даже в этом мире я наделал бы кучу глупостей.

Через минуту я уже забыл о случившемся разговоре, потому как в отделении появился Бричкин. Альберт молча прошёл к кабинету заведующего, а мы с Максом стояли в коридоре и ждали итога разговора. Прошло всего минут пять, когда Радимов вышел из кабинета и перевёл взгляд на меня.

– Костя, собери бригаду в ординаторской, есть тема для разговора.

Глава 19
Валькирия

Сарычеву искать не пришлось, она сидела над журналами в ординаторской. Обычно заполнением историей болезней и журналов занимались младшие целители, но и у старшего медицинского состава находилось достаточно отчётов. Ключников был рядом, поэтому оставалось отыскать лишь Семенюту.

Марину я нашёл заплаканной на складе. Девушка закрыла лицо руками и тихонько рыдала, всхлипывая время от времени. Я отложил в сторону коробку с масляными экстрактами, мешавшую подойти ближе, и присел рядом с девушкой.

– Мариш, что случилось? – поинтересовался я, сев рядом.

– Костя, не сейчас. Дай мне побыть одной.

– Нет, солнышко наше, нужно взять себя в руки, вытереть слёзы и идти к Радимову. Егор Алексеич собирает всех по какому-то важному вопросу.

– Почему так всегда?

– Ты сейчас о причине твоих слёз, или о вызове Радимова?

– Обо всём! – ответила девушка. – Всё происходит совсем не так.

– А откуда ты знаешь, что всё должно быть именно так? – спокойно спросил я, присев рядом на пол, который оказался очень даже холодным. – Знаешь, один знакомый предсказатель тоже задал мне этот вопрос, я принялся с ним спорить, но он открыл мне глаза. Откуда тебе знать, что Макс – именно тот человек, который тебе нужен? Хорошо, не буду спорить, скажу иначе: если он – тот самый, то откуда ты знаешь, что вы должны быть вместе именно сейчас, а не в то время, когда он эмоционально дозреет до отношений? Ты ведь сама видишь, что он ещё незрелый мальчишка. Что, если вы начнёте отношения, а он наделает глупостей, и только лет через пять всё осознает, когда будет слишком поздно? Такой вариант тоже вполне возможен.

Конечно, никакого предсказателя у меня в друзьях не было. Зато в прошлой жизни был повидавший жизнь отец, который многих здешних провидцев мог бы за пояс заткнуть.

– Костя, я ничего не знаю, – покачала головой девушка. – А что, сильно заметно, что я из-за Макса разрыдалась?

– Как сказать… Мне заметно. Думаю, Сарычева тоже всё поняла. А вот Ключников… Знаешь, именно нам, парням, нужно говорить прямо. С интуицией у нас небольшие проблемы.

Сейчас мне вспомнилась Милана, с которой мы общались на эту тему буквально пару месяцев назад. Я не раз вспоминал Пашкову, но девушка напрочь выбросила меня из головы и своей жизни, даже заблокировала телефон, лишив любой возможности выйти на связь.

– Всё, хватит сидеть на холодном полу, не хватало ещё других проблем нажить себе на пятую точку. Приводи себя в порядок и приходи в ординаторскую.

Кажется, мои слова подействовали на девушку. Семенюта перестала рыдать, вытерла слёзы и умылась, чтобы хоть немного скрыть красноту вокруг глаз.

– Костя, а я смотрю, ты зря время не теряешь, – заулыбался Ключников, когда я вышел со склада. – Колись, что у тебя с Маринкой? Неужели с Лерой разбежались?

– Ты идиот, – процедил я, пытаясь сдержать себя в руках.

– Да ладно тебе, я же по-дружески подкалываю, – смутился Макс.

– А я тебе вполне серьёзно говорю. Ты идиот, Макс! Уже полгода Семенюта по тебе сохнет, а ты этого не замечаешь, или не хочешь замечать. И ладно, просто игнорировать. Но обсуждать при ней прелести других девушек, это уже перебор.

– Маринка что ли? – удивился парень и перевёл взгляд на дверь уборной, где укрылась девушка. В этот момент дверь распахнулась, а Семенюта вышла в коридор с гордо поднятой головой и удалилась в ординаторскую.

– Вот же ржавый скальпель! И почему я раньше не догадался? Хотя, теперь я понимаю почему она ещё с академии на меня заглядывалась.

– Теперь ты знаешь. Вот и думай, что с этим делать.

Когда мы с Максом вошли в ординаторскую, остальные были уже в сборе.

– Господа, если вы так на операцию собираться будете, ни о какой экстренной помощи и говорить нельзя, – принялся отчитывать нас Радимов.

Мы с Максом решили не припираться, и молча заняли оставшиеся пустующие места, а Егор Алексеевич был явно не в настроении песочить нас дальше и быстро вернулся к причине, по которой собрал нас в ординаторской.

– Коллеги, хочу обратить ваше внимание на изменения в составе бригады. Альберт Бричкин пожелал продолжить работу младшим целителем в другом месте. Соглашение о расторжении договора об обязательной отработке подписано главной целительницей больницы, и теперь он продолжит работу в другом месте.

– Небось, в Первую городскую пойдёт, – рассмеялся Макс.

– Куда бы не отправился Бричкин, это его дело, а мы желаем ему реализовать себя на новом месте, – с нажимом произнёс Радимов.

В этот момент дверь отворилась и на пороге появился человек, которого мы никак не ожидали здесь увидеть.

– Коллеги, по какому поводу собрание? – поинтересовался Тарасов, заглянув в ординаторскую. – Алексеич, а я тебя повсюду ищу. А ты, оказывается, вон где пропадаешь! Можно будет тебя потом на минутку? Разговор важный есть.

Его-то каким ветром занесло? Их бригада сегодня отдыхает. Или Радимов вызвал Николая Юрьевича на замену ушедшему Бричкину? Как-то нелогично старшего целителя заменять младшим, но такой размах мне нравится.

– От нас ещё один младший целитель сбежал, – пожаловался заведующий. Выходит, он не звал Тарасова, да и по словам Николая Юрьевича тоже можно сделать такой вывод. Тогда что он тут забыл? Не верю, что целителю стало скучно на выходном.

– Ушёл, и пусть! – оживился Тарасов. – На хорошее место всегда человек найдётся.

– Да вот только он нужен сейчас, долго ждать не выйдет.

– Есть у меня решение вашей проблемы, – заявил Николай Юрьевич, слегка понизив голос. – Вон, дочка моя из Москвы вернулась, без работы сидит. Забирайте её на место Бричкина. А там, лет через пять, и в старшие целители пойдёт.

– Старшинство у нас получают, когда место освобождается, а я не вижу, чтобы кто-то на пенсию собирался, – заметил Радимов. – Или ты, Николай Юрьич, решил нас оставить?

– Не дождётесь! – заявил мужчина.

– Хорошо, приглашайте Екатерину к Ольге Алексеевне на собеседование, я тоже подойду, – согласился Радимов и повернулся к нам. – А жизнь-то налаживается, друзья! Если кандидатура дочери Николая Юрьевича устроит нас обоих, у нас будет новый младший целитель. Поздравляю, если всё удачно сложится, недолго вам осталось работать в меньшинстве. На этом пока все новости.

Мы разбрелись на малый вечерний обход, но настроение у всех было подавленное. Я понимал почему Марина не в духе, Макс тоже притих, только время от времени бросал настороженные взгляды на Семенюту. А Сарычевой-то с чего грустить? Неужели новость о возможном появлении дочери Тарасова вызвала у неё такие эмоции?

Новая целительница появилась в больнице уже на следующий день, когда нашей бригаде предстояло идти на ночное дежурство.

Дочь Тарасова оказалась года на три старше меня. Высокая, статная, с длинными вьющимися каштановыми волосами. На пальце след от обручального кольца и другая фамилия – Тихомирова. Вот только эта фамилия ей совсем не шла, уж слишком она была дерзкой и уверенной в себе. И вообще, казалось, от Екатерины исходила какая-то волна энергии. Да, именно Екатерины, потому как назвать её сокращённой формой имени язык не поворачивался – держалась она уверенно и невозмутимо.

– Ничего себе тётя Катя! Я её иначе представлял, – выпалил Макс, когда Радимов представил нам новую целительницу.

– Боюсь даже представить зачем ты пытался меня представить, – поддела его девушка. – Но если тебя так волнует моя персона, племянничек, выпей успокоительного, вдруг полегчает?

– Думаю, сработаетесь, – расплылся в улыбке Егор Алексеевич. – В бригаде как раз не хватало человека, который будет немного урезонивать Макса.

– А зачем? Я в состоянии себя контролировать, – обиделся стажёр. – Обещаю, приставать не буду.

– Приставалка не доросла, – хмыкнула новенькая. – Ты когда только в академию поступал, я уже стажировку проходила, так что ты мне не интересен. И потом, я отлично помню тебя на первом курсе. Ты ведь тот самый парень, который утром после посвящения в целители бегал по внутреннему двору академии в одних подштанниках. С тебя тогда даже на нашем курсе смеялись.

– Было такое, – залился густой краской Ключников. – Удивительно, что ты помнишь. Признавайся, запала на меня ещё с тех пор?

– На такого идиота ни одна нормальная девушка не посмотрит, – парировала Тихомирова, заставив Марину нахмуриться.

– Бригада, заканчиваем словесные перепалки и берёмся за работу, – скомандовала Сарычева, положив конец разговорам.

Мы вышли в коридор, собираясь на вечерний обход, но Нина Владимировна задержалась, обсуждая планы с Радимовым, а у нас появилось немного времени, чтобы поделиться впечатлениями.

– Валькирия! – с уважением и каким-то необъяснимым благоговением заявил Ключников, глядя вслед Тихомировой.

– Слушай, как по мне, это не совсем корректное сравнение, – поморщился я. – Помнится, валькирии никакого отношения к целительству не имели, а только забирали души павших в бою в чертоги воинов.

– А какая воинственная, видал? – стоял на своём парень.

– Точно что валькирия, – рассмеялась медсестра, услышав наш разговор. – Вы её в молодые годы не застали. Такая дерзкая на язычок была, что всем доставалась. Даже Павел Васильевич, ещё когда работал, и тот не мог с ней совладать.

– Михайловна, а когда это она в отделении работала? – удивился Макс. – Неужели тоже перевелась?

– Нет, это давно было. Я ведь уже давно в этой больнице работаю, многих целителей повидала. Как перешла пятнадцать лет назад из нашей поселковой больницы, так и тружусь здесь. А Катька стажировку в нашем отделении проходила, ещё когда в академии училась. После учёбы замуж за аристократа выскочила, и в Москву укатила, – принялась рассказывать женщина. – На этой почве с отцом разругалась. Он ведь надеялся, что девчонка по его стопам пойдёт, даже выпросил в коллегии, чтобы её в Градовце оставили, а она по-своему всё сделала. Вот на этой почве они и разругались.

– Она ведь на Новый год приезжала, – припомнила Нина Владимировна. – Выходит, они помирились?

– Выходит, что так. Думается мне, что положенные четыре года в Москве она отработала, с мужем разбежалась и вернулась в Градовец, – продолжала делиться своими умозаключениями медсестра. – Но вы с ней осторожнее. Девка за себя постоять и сама может, ей палец в рот не клади – откусит. Но если Николай Юрьич прознает, что её обижают, так просто обиду не простит. Он за свою единственную дочку трясётся, как за величайшую ценность.

– Да никто её не собирается обижать, – успокоил медсестру Макс. – Она и сама кого хочешь обидеть сможет.

– А как по мне, напыщенная особа, которая понимает, что за спиной стоит папочка, и не позволит её обидеть.

– Как знать, может, она сама пыталась пробивать себе путь, выбраться из тени отца и доказать всем, что тоже что-то значит? – предположил я, припоминая Мокроусова-младшего. – Думаю, и желание уехать в Москву тоже как-то связано с этим желанием.

Наш разговор оказался бесцеремонно прерван громкими криками, доносившимися от входа в отделение.

– Убирайтесь вон! Убийцы! Воры! Разбойники! – истошно кричала женщина, когда санитары завезли её в отделение на кресле. – Я отказываюсь идти с вами и требую аудиенции у императора.

– Ого, сильно, – заулыбался Макс, наблюдая за попытками грузной женщины вырваться из кресла, на котором санитар вёз её по коридору. Кожаные ремни, стягивающие руки, ноги и туловище, не позволяли пациентке высвободиться.

– Принимайте, целители. И угомоните её ради всего святого, что есть на этой свете! – взмолился санитар, которому наша гостья успела оставить на руке пару синяков и след от зубов.

Я не стал пугать окружающих, а поднёс руку на максимально близкое расстояние и потушил свет в голове бедной женщины. Она вырывалась, рычала и пыталась меня укусить за руку, поэтому приходилось действовать на расстоянии. Кроме того, пациентка оказалась крайне взволнована, отчего эта процедура растянулась на несколько минут.

– Слушайте, так наша гостья не по нашей части. Ей прямая дорога на Вещий остров, – заметил Макс, когда наша гостья наконец-то замолчала и поддалась действию успокаивающей энергии.

– Ключников, слишком поверхностное суждение, – осадил его Егор Алексеевич, подоспевший на крики. – Вы совершенно не пользуетесь ниспосланным вам Вселенной даром, и не учитываете, что такое состояние пациентки может быть вызвано повышенным давлением, уровнем сахара в крови, или интоксикацией. С какой конкретно проблемой мы столкнулись, нам и предстоит выяснить.

Как только женщина уснула, я сразу запустил диагностику. Теперь, когда истошные крики не отвлекали от исследования, я мог хорошенько рассмотреть физическую оболочку и поискать проблему.

– Дорофеев, диагностика! – скомандовал Егор Алексеевич, но я не торопился с выводами.

Здесь был целый букет проблем, которые предстояло решать: аритмия, лишний вес, варикозное расширение вен, подагра… Но самую серьёзную проблему я всё-таки отыскал. Озвучив все обнаруженные проблемы, самое главное я оставил на конец: