Текст книги "Новый вызов (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Цирроз печени, – озвучил я неутешительный диагноз.

– И как это объясняет её невменяемость? – опешил Макс.

– Ключников, мне иногда становится страшно за ваше будущее, – без тени юмора произнёс Радимов, посмотрев на стажёра так, словно он признался в незнании анатомии. – Костя, объясни в чём проблема.

– Печень не справляется со своими функциями и перестаёт обезвреживать нейротоксины, которые появляются в организме. Отсюда и спутанность сознания. На цирроз указывает желтушность кожи, попадание жидкости в брюшную полость, отчего пациентку раздуло, как шар, и фиброзные образования на самом органе.

– Благодарю! – ответил заведующий. – Стажёру следовало это знать. По крайней мере, у вас есть дар для диагностики и запас знаний из академии, которые должны вывести на след. Дорофеев, что мы должны сделать в этой ситуации?

– Сейчас мы уберём жидкость, которая скапливается в брюшной полости, обезболим проблемную область, нагрузка на печень спадёт, и пациентке станет легче. Потом подберём правильное питание, обеспечим лекарства, которые помогут контролировать уровень аммиака в организме, и оценим масштабы проблемы. Если печень слишком поражена, придётся задуматься о скорой трансплантации.

Я невольно вздрогнул, вспомнив события прошлогодней давности, когда пациент умер во время пересадки печени из-за халатности и глупости Капанина.

– Вот! А Ключников нашу гостью уже на Вещий остров к душевно больным отправлял, – вспомнил Радимов. – Это ещё один пример, когда нужно провести диагностику, прежде чем делать какие-то выводы.

Пока наша гостья спала, мы провели операцию и перевели её в палату. На всякий случай выбрали индивидуальную, чтобы женщина не мешала остальным пациентам. Ей непременно станет лучше, но не сразу.

– Всё-таки трансплантация? – поинтересовался я у Радимова, когда мы вышли в коридор. Он отлично понимал что я имею в виду, поэтому ответил сразу.

– Кто знает? Во многом это зависит от неё самой. Согласится ли она на такую сложную операцию? И вообще, найдётся ли донор?

– Из-за чего это случилось? – поинтересовался Макс. – На вид не скажешь, что неблагополучная, пусть и выглядит свихнувшейся.

– Тридцать лет проработала в лакокрасочной мастерской, – объяснил заведующий. – Готов поспорить, причина кроется в этом. Можешь представить какой сильный удар по организму, ведь защитные средства обязали использовать только лет пять назад, а раньше от них зачастую отказывались. Да и не могут они полностью решить проблему, только уменьшить масштаб.

Ближе к полуночи отделение погрузилось в тишину. Пациенты уснули, Михайловна приглушила свет в коридоре, а мы собрались в ординаторской. Разговор не клеился, потому как Сарычева писала отчёты, Семенюта всё ещё дулась на Макса, а Тихомирова не торопилась сближаться с коллегами. Один только макс время от времени отпускал шуточки, но его никто не поддерживал. От нечего делать я решил заняться заполнением историй болезни, но голова была настолько ватная, что пришлось отложить это дело. Не хватало ещё написать какой-то ерунды, чтобы потом переписывать.

Именно поэтому появление Радимова на пороге ординаторской всколыхнуло повисшую тишину.

– Коллеги, срочная операция! Скорая везёт нам пациента после автокатастрофы. Оперируем я и Нина Владимировна, ассистирует Тихомирова.

Женщины поспешили в операционную, а я остался за старшего.

– Вот и всё, кончилась твоя практика, Костя, – поспешил «обрадовать» меня Макс. – Теперь Радимов будет брать на операции новенькую.

– Не вижу повода для волнения. Получать практику должны все младшие целители, чтобы в любой момент каждый мог как провести процедуру, так и оперировать. Я сегодня уже побывал в операционной, теперь очередь Тихомировой.

Судя по всему, операция сложная, раз никого из стажёров не позвали в качестве наблюдателей. Отложив истории болезней в сторону, я прошёлся по палатам и проверил состояние пациентов. Некоторым пришлось добавить немного жизненной энергии, чтобы поддержать ослабленный организм. В третьей палате Щёлоков не мог уснуть из-за сильной боли. Почему не звал целителя? Я вмешался сам, и мужчина быстро погрузился в сон.

Через пару часов в отделение вернулись Сарычева с Тихомировой. Судя по их подавленному виду, операция прошла не так хорошо, как хотелось.

– К сожалению, спасти пациента не удалось, – сухо произнесла Нина Владимировна, а я впервые увидел, что Екатерина плачет. Казалось, такая сильная женщина способна противостоять любым вызовам судьбы, но иногда даже самые сильные не выдерживают.

– Я же говорил – валькирия, – прошептал мне Макс. – Теперь прозвище точно приклеится.

Я отмахнулся от Ключникова и направился к Тихомировой. Девушка опёрлась спиной на стену и сидела на корточках посреди опустевшего коридора, закрыв лицо руками.

– Ты сделала всё, что могла, – ответил я, присев рядом.

– Только не начинай! – отмахнулась девушка. – Первая же операция, и не справилась.

– Так борись! Докажи всем, а главное – самой себе, что это был единичный случай, который от тебя никак не зависел. Тем более, ты ассистировала, а основную работу проводили Радимов с Ниной Владимировной.

Тихомирова уткнулась мне в плечо и крепко прижалась. Я нисколько не смущался, потому как это были не объятия мужчины и женщины. Сейчас это была поддержка, так нужная человеку, который боролся со Смертью, но проиграл.

– Извини, развела сырость, – Екатерина отодвинулась от меня и шмыгнула носом.

– Главное, что тебе легче.

– Ты странный. Другой бы глумился, или пытался задеть, чтобы убрать конкурента. А ты поддерживаешь.

– Я не странный, а нормальный. Ты бы сама как поступила?

– Также, как и ты, – ответила девушка. – Просто там, откуда я вернулась, так не поступали. Это была не больница, а яма с дикими зверями, в которой приходится прятать свои чувства и наращивать броню, чтобы выжить. Только покажешь слабость, и ей воспользуются, чтобы растоптать. Не потому, что они жестокие. А потому, что там правит бал конкуренция.

– Не забывай, что это осталось в прошлом, и теперь ты у нас. Во Второй больнице мы не звери, мы – семья.

– Спасибо, младший братец, – впервые после операции позволила себе улыбнуться девушка.

– Обращайся, сестрёнка, – произнёс я в ответ.

Для меня это было уроком. Какими бы сильными мы ни пытались показаться, сколько бы опыта у нас ни было за плечами, каждый остаётся человеком, которому в трудную минуту важна поддержка.

Глава 20
День сюрпризов

Следующие две недели прошли в обычном темпе. Я пропадал на работе, возвращался домой, готовил, убирался и пытался выспаться. В выходной выбирался в бассейн, а по вечерам созванивался с Лерой. Жилин со Сладковой пытались вытащить меня погулять, но я отказался. Сил в последнее время уже ни на что не хватало, а ведь до отпуска ещё четыре месяца. Не представляю как люди годами работают без отдыха.

– Это у тебя ещё детей нет, сыночка, – заметила мать, когда я позвонил ей узнать как у них дела. – Вот как семья появится, там вообще не до отдыха будет.

– Спасибо, ма. Ты умеешь подбодрить, – рассмеялся я в трубку. – Как отец?

– Устроился в гимназию, работает с мальчишками. Учит их рукопашному бою и начальной боевой подготовке. Говорит, что если хоть кому-то это поможет, то усилия не пропадут напрасно. Я очень рада изменениям, но теперь его и дома не увидишь. Постоянно пропадает с мальчишками.

– Пусть так. Всяко лучше, чем грустить, сидя в кресле.

На работе тоже хватало проблем. Причём, иногда казалось, что они растут из ниоткуда, но если присмотреться, то становилось понятно откуда торчат уши.

– Не иначе, как Бричкина мстит нам за сыночка, – заметил Макс. – Как иначе объяснить такое количество жалоб и проверок из коллегии?

Проблемы с жалобами коснулись и меня.

– Отвратительное отношение к людям! – возмущалась жена одного из пациентов, который совсем недавно перенёс операцию. – Ваш целитель перевязывал ему раны и обрабатывал их с помощью лекарственных настоек. С такими темпами я могла обратиться за помощью не в больницу, а в фельдшерский пункт.

– А операцию по удалению аппендикса ему тоже фельдшер сделал бы? – удивился Макс.

– Ну, вот! У вас ещё и хамят! Я же говорю, отношение просто ужасное. Я буду добиваться того, чтобы всех некомпетентных целителей уволили.

– А с чего вы решили, что наши целители не пользовались даром? – удивился Радимов.

– Послушайте, я сама целитель, и знаю как нужно проводить операцию и обеспечивать послеоперационный уход, – закипела женщина. – Недаром десять лет на кафедре в академии работаю.

– А, тогда всё ясно! Теоретики подъехали, – хмыкнул Макс, но поймал на себе виноватый взгляд Радимова и поспешил покинуть палату, пока не наговорил на какое-нибудь серьёзное наказание. У нас в академии тоже были такие «специалисты». Бывали случаи, когда буквоеды, не знающие практики, совали нос в работу практикующих целителей и пытались учить их как нужно делать. Это редко встречалось, но бывало. В основном преподаватели в академии сами не один десяток лет отработали на «скорой» или в стационаре. Но есть особая каста, которая относится к целительству косвенно, однако считает своим долгом всех учить. Я прекрасно видел, что энергетическое ядро у женщины находится в зародышевом состоянии, а это значит, что никаким даром она не владеет. Не удивлюсь, если в академии работает секретарём или лаборантом, а то и вообще полы моет. Несомненно, работа полезная, но не дающая никакого права спорить с квалифицированными целителями.

– Послушайте, я уверен, что вы заблуждаетесь, – спокойно произнёс заведующий, который наверняка увидел то же, что и я, но не спешил раздувать скандал. – Швы обработаны и регенерируют, а лекарственные отвары мы используем, чтобы дополнительно дезинфицировать поверхность раны. В нашем деле осторожность не помешает. Никогда нельзя всецело полагаться на дар.

В конечном счёте, дамочка всё-таки добралась до медицинской коллегии, откуда заявилась проверка, но никаких ошибок не выявила. Всё ограничилось беседой и сбором объяснительных листов.

– Костя, пожалуйста, будь аккуратнее, – попросил меня Радимов. – Ещё восемь жалоб в течение года, и придётся проходить переаттестацию, а это ужасно неприятное событие, которое здорово портит нервы и отнимает кучу времени. Я уже не говорю о том, что время до получения серебряной медали Асклепия обнулится.

– Да не нужны мне никакие медали! – вспылил я. – Я хочу спокойно работать и помогать людям.

– Не сомневаюсь. Именно поэтому прошу быть осторожнее. Целителей, у которых квалификация и человеческие качества находятся на высоком уровне, на самом деле очень мало, поэтому каждого нужно беречь.

Так вот почему Егор Алексеевич так ко мне относится. Я всего лишь «ценный материал», с которым удобно работать. Да, со стратегической точки зрения очень удобно, но по-человечески очень неприятно.

В коллективе тоже чувствовалось напряжение, и далеко не сразу мне удалось выяснить причину.

– Знаешь, Костя, не удивлюсь, если Тарасов будет продавливать решение о моём увольнении в ближайшую пару лет, – неожиданно призналась мне Сарычева.

– Нина Владимировна, что вы такое говорите?

– Нет-нет, я прекрасно понимаю что говорю. Поверь, я не Ключников, я думаю, прежде чем что-то сказать. В больнице всегда действовало правило, что у каждого старшего целителя должен быть преемник, которого он готовит вместо себя. Так, Пётр Афанасьевич готовит сына, а Тарасов мечтает, что его дочь займёт место одного из нас. Он моложе меня и Мокроусова, и уходить на пенсию не собирается, а раз место во второй бригаде занято, поэтому он будет расшатывать кресло подо мной. И поверь, если Радимов готовил тебя на место моего преемника, то у Тарасова на это свои планы.

– Нина Владимировна, работайте сколько захотите, я ни в коем случае не пытаюсь вас подсидеть, или занять место каким-нибудь иным образом, – поспешил я заверить старшую целительницу. – Если я всю жизнь проработаю младшим целителем, так тому и быть.

– Знаю, Костенька, – заулыбалась женщина. – Думаю, лет через пять-десять ты всё-таки станешь старшим. Это неизбежно, потому как опытные целители тоже не вечны. Рано или поздно уйдём на пенсию, а вы должны поднять выпавшее из наших ослабевших рук знамя. Но, как видишь, у тебя полно соперников.

– Какие-то интриги, как у аристократов, – удивился я.

– А ты что думал? Куда бы ты ни сунулся, за большие должности всегда будет борьба. В дикой природе всё так. Увы, мы не особо далеко ушли от зверей, хоть и смогли создать цивилизацию. Думаешь, Радимову легко на месте заведующего? После ухода Павла Васильевича на эту должность метил Тарасов, но ему отказали. Кто-то сверху позаботился, чтобы именно Егор Алексеевич пришёл на заведование отделением.

Выходит, у Радимова есть покровители. Хотя, это не удивительно, учитывая скольких людей он спас. Но кто? Брюсов? Или одним Матвеем Тихоновичем здесь не обошлось?

Как следует поразмышлять об этом у меня не было времени, потому как Михайловна объявила о появлении нового пациента в отделении.

– Мужчина, тридцать два года. Жалобы на острые боли в желудке. По его словам съел на вокзале кулебяку, сел в автобус, но до своей остановки не успел доехать, как ощутил сильную боль в области живота.

– Выходит, всего минут двадцать прошло после приёма пищи? – удивился я.

Вряд ли отравление могло проявиться настолько быстро. Скорее всего, причина в другом.

Выбравшись в коридор, мы едва не столкнулись с каталкой, на которой санитары привезли пациента в отделение. Рядом бежала взволнованная женщина.

– Что вы смотрите? Делайте что-нибудь! – закричала она. – Кирюша умирает!

– От такого ещё никто не умирал, – проворчал Макс.

– То есть, если угрозы жизни нет, вы можете ничего не делать и стоять тут как истуканы?

– Пожалуйста, покиньте отделение и ожидайте в зале для посетителей, – попросила женщину Сарычева и повернулась к санитарам. – Везите мужчину в процедурную. Сейчас мы проведём осмотр.

– Я никуда не уйду, – запротивилась женщина. – Более того, я не доверяю ни вам, ни вашим решениям. Мы уже пять минут в отделении, а вы до сих пор ничего не сделали, чтобы помочь моему мужу.

– Зачем тогда привезли его к нам? – насупился Макс.

Я понимал, что дело пахнет очередной жалобой и громким скандалом, а потому решил поступить проще – направил мощную волну успокоительной энергии на нервные центры девушки. Всего минута усилий, и вот она уже пошатнулась, а затем медленно осела на пол. Мне оставалось лишь подхватить её, чтобы не дать ударить головой о пол.

– Костя, ты с ума сошёл? – выпалил Ключников, не ожидая от меня такого хода. Да что там! Никто не ожидал. Сарычева с Тихомировой тоже смотрели на меня с удивлением.

– А я что? Переволновалась женщина, вот и закружилась голова. Я ей окажу помощь, а вы пока займитесь пациентом.

Пока я приводил в чувство возмутительницу спокойствия, вся бригада ушла в процедурную обследовать мужчину. Разумеется, я не торопился, потому как слушать её вопли мне совершенно не хотелось.

– Угадай, что с ним на самом деле? – хитро сощурился Ключников, выйдя из процедурной.

Разумеется, я успел провести диагностику и обнаружить проблему. Никаким отравлением там и не пахло.

– Нарушение моторики жёлчного пузыря, вызванное неправильным питанием, продолжительным голоданием и вредной пищей. Когда он съел кулебяку, орган начал сокращаться, но из-за нарушения моторики отток желчи был затруднён, отсюда и возникла резкая боль.

– Почему тогда он не перестал болеть?

– Панкреатит, – спокойно объяснил я. – Мужчина жаловался, что у него болит живот, потому как не мог точно объяснить что именно его беспокоит. А благодаря диагностике мы выяснили проблемы и сможем ему помочь.

– С тобой не интересно, – обиделся Макс.

– Выходит, Кирилл попал в больницу из-за меня? – послышался слабый голос женщины, которая пришла в себя.

– Не вижу в этом вашей вины, – отозвался я.

– Как же? Вы ведь сами только что назвали причины. Он редко питается, потому как по работе ему приходится много времени проводить в дороге, ест что попало. А я ему потакала, и готовила его любимые стейки, когда он заезжал домой пообедать.

– Теперь вы знаете, что так делать нельзя, – ответил я и присел рядом с пациенткой. – Кстати, раз уж вы попались мне на глаза и неожиданно потеряли сознание, я должен был понять причину вашего состояния и провёл диагностику.

– Но я не давала согласия на обследование… – насторожилась женщина.

– Знаете, когда человек теряет сознание посреди отделения общей практики, нужно быстро выяснить причину такого явления и не дать пациенту умереть. В такой ситуации никакое согласие не требуется.

– У меня какие-то проблемы? – заволновалась женщина.

– Я бы порекомендовал вам следить за давлением. Очевидно, вы постоянно находитесь в стрессовом состоянии, что плохо влияет на ваше здоровье. Постарайтесь больше отдыхать и избегать волнительных ситуаций.

Разумеется, я не стал вдаваться в подробности и уточнять, что лично поспособствовал потере сознания. Но проблема действительно существовала, и ей следовало уделить пристальное внимание.

– Благодарю, – неожиданно произнесла женщина и рассмеялась, чем здорово удивила нас с Максом. – Как сильно нашу жизнь может изменить одна несущественная мелочь! Всего одна кулебяка, съеденная на вокзале, помогла обнаружить болезнь у мужа и уберегла меня от серьёзных проблем. Я ведь понимаю, что если мы продолжим жить, как и прежде, нас ждут серьёзные последствия?

– Боюсь, что да. Целители могут немного отсрочить нежелательные изменения в организме, но неправильный образ жизни со временем возьмёт своё.

– Благодарю вас, господин целитель! – расплылась в улыбке женщина и полезла в сумку за кошельком. – Позвольте, я подкреплю свои слова благодарности более весомым аргументом.

– Исключено! – запротестовал я. – Даже не пытайтесь, я не возьму. Лучшей благодарностью для меня будет, если вы прислушаетесь к моим словам и оба будете здоровы.

– Виктория Борисовна, мы стабилизировали состояние вашего мужа, но придётся ненадолго задержать его в стационаре, – начал Радимов, выйдя из процедурной. – Мы диагностировали у него…

– Я уже всё знаю, – ответила женщина. – Благодарю вас всех за помощь, и простите, что всполошила всё отделение.

Через несколько минут женщина умчалась домой за всеми необходимыми вещами. Как только за ней закрылась дверь, Егор Алексеевич повернулся ко мне.

– Костя, что ты с ней сделал? Я впервые вижу такое резкое преображение человека за столь короткий срок.

– Ничего особенного, просто использовал железные правила каждого целителя: лечить и оберегать, – с улыбкой ответил я, не желая выдавать свои секреты.

Разобравшись с новым пациентом, мы занялись плановыми операциями. С Тихомировой мы нашли способ как распределить обязанности и ходили на операции по очереди. Если Радимову требовался кто-то определённый, то на следующую операцию шёл другой. Начальство оценило наш уговор и старалось не особо вмешиваться, опасаясь нарушить сложившуюся атмосферу в коллективе.

– Костя, привет! – прозвучал знакомый женский голос, когда я вышел из процедурной. От неожиданности я невольно вздрогнул. В последнее время появилась какая-то странная тенденция: когда я прохожу по коридору, какая-то знакомая или не очень девушка пытается обратить моё внимание на себя. Как правило, дальше следует какое-то безумное предложение или просьба, поэтому мне совершенно не хотелось оборачиваться. Но разве я когда-то бежал от трудностей? Нет, я готов встретить лицом к лицу любой вызов, каким бы сложным или нелепым он ни был.

Обернувшись, я увидел Паршину. Алёнка заметно изменилась: красивое платье, роскошная причёска, новые золотые серьги с изумрудами. Вот только глаза совсем не светились счастьем. Верно говорят, что золотая клетка ещё никому не приносила счастья.

– Алёнка! Заскочила нас проведать? Рад, что нашла свободную минутку. Надеюсь, твой будущий муж не против?

– На самом деле, я к Радимову, – произнесла девушка, отведя взгляд в сторону. – Хочу попроситься обратно.

– Эх, где же ты раньше была! – выпалил я. – У нас совсем недавно свободное местечко было. Правда, Тарасов сразу сориентировался, и свою дочь пристроил. А ты с чего решила вернуться?

– А у меня разве есть выбор? – произнесла девушка, с трудом сдержав слёзы. – Великореченский обещал заплатить за меня отступные, чтобы мне не пришлось отрабатывать ещё три с половиной года, но не особо спешил. Думаю, он и не собирался этого делать. Всё-таки речь о большой сумме. А теперь, когда мы разбежались, никто не будет выплачивать компенсацию. У меня есть время до конца месяца, чтобы найти место, где продолжить работу, или в коллегии примут решение за меня. Уверена, все злачные места давно разобрали, и меня запихнут в какую-то глушь.

– Паршина! А ты тут какими судьбами? – поинтересовался вездесущий Радимов, проходивший в этот момент мимо нас по коридору.

– Я к вам, – ответила девушка. – Можно поговорить с глазу на глаз?

– Идём в кабинет.

У Радимова Алёна пробыла минут десять и вышла довольная.

– Нашлось что-нибудь? – побеспокоился я.

– Егор Алексеевич пообещал поговорить с главным целителем реабилитационного центра на Вещем острове. Возможно, для меня там найдётся местечко.

– А справишься?

– А есть выбор? – отозвалась девушка. – Сейчас я не в том положении, чтобы перебирать вариантами.

Алёнка попрощалась и убежала, а я ещё немного постоял в коридоре, провожая её взглядом. Паршина осталась в моей памяти тесно связана с тем беззаботным периодом работы в отделении, когда я только пришёл на новое место и делал первые шаги. Ещё не было Бричкина, Тихомировой и кучи других испытаний. Тогда всё было в диковинку и по-своему тяжело, но сейчас это время вспоминается с улыбкой.

– Я же говорила, что этим всё и кончится, – проворчала Михайловна. – Разве когда-то было иначе? Эх, Алёнка! Поигрался аристократ с очередной игрушкой, и бросил, как только надоела.

– Михайловна, а я не понял. Разве можно откупиться от обязательной отработки? – удивился я.

– Заплатить-то можно, но где столько денег взять? Это ж не за один год, а за все четыре платить нужно. Всё до копеечки отдать, что на тебя государство потратило. Выходит больше миллиона, да и то нужно специальное разрешение медицинской коллегии, чтобы от распределения отказаться.

Да, дорого. Я бы не стал отказываться от такого варианта, но знать об этом следовало. Думаю, возможность особо не афишируют, иначе могло бы найтись много желающих, что подорвало бы все планы по распределению. Да и особое разрешение от коллегии ещё получить нужно. Какой-нибудь Великореченский мог бы добиться, хотя бы в теории, а вот мне бы быстро указали на дверь.

Закончив с работой, я пришёл домой настолько уставший, что сразу после ужина рухнул спать и провалялся в кровати до утра. Вот только рано утром меня разбудил звонок в дверь. Выбравшись из-под одеяла, я пошёл открывать.

– Костя, у тебя всё в порядке? – послышался за дверью взволнованный голос Леры. Я резко распахнул дверь и увидел на пороге Ильменскую.

– Когда ты приехала? – удивился я.

– Сегодня утром.

– А почему не предупредила? Я бы встретил.

– Сначала я хотела сделать тебе сюрприз, но потом, когда оценила размеры своего чемодана, решила всё-таки попросить, чтобы ты меня встретил. Вот только ты не отвечал на звонки.

– Прости, похоже, телефон выключился, – извинился я.

– Ничего страшного, – отмахнулась девушка и переступила через порог, а её руки обвились вокруг моей шеи. – Зато сюрприз удался. Ты бы видел своё выражение лица.

– Просто не ожидал увидеть тебя раньше конца февраля, у тебя ведь ещё неделя отпуска осталась.

– Я безумно соскучилась! – призналась девушка. – А ещё, невероятно замёрзла. Надеюсь, ты меня согреешь?

Я закрыл дверь за девушкой, и мы переместились из коридора в спальню. Горячие поцелуи и объятия могут согреть кого угодно, даже мне стало жарко.

– Костя, я готова, – неожиданно произнесла девушка.

– Уверена? Буквально пару недель назад ты говорила обратное.

– А теперь готова.

– С чего такие резкие изменения? – насторожился я.

– Долго рассказывать, – замотала головой девушка, а её длинные волосы рассыпались по плечам.

– Ты уж постарайся.

– Костя, я просто хочу быть с тобой. Остальное не имеет значения.

Лера сама начала раздеваться, а я решил ей помочь, но сегодня день был полон сюрпризов, потому как в дверь снова позвонили.

– Ты кого-то ждал? – поинтересовалась девушка.

– Даже не знаю кто бы это мог быть. Не буду открывать, – отмахнулся я, но через пару секунд звонок повторился, и был уже более настойчивым. – Ладно, я сейчас.

Пришлось быстренько одеться и подойти к двери, потому как звонок уже разрывался.

– Кто? – поинтересовался я, выглядывал в глазок.

– Сюрприз! – закричали отец с матерью, которых я совершенно не ожидал увидеть.