Текст книги "Новый вызов (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Пока Михайловна причитала, мы оказали помощь полицейскому и пациенту. Несколько минут ушло, чтобы привести его в чувства.

– А во флаконах был яд, – заметил Макс, рассматривая содержимое подноса, рассыпавшееся по полу. – Мне кажется, это предназначалось для нашего больного.

– Тимур, – прохрипел парень, преодолевая боль в отёкшем горле. – Меня зовут Тимур. Спасибо, вы уже дважды спасли меня.

– У тебя сильный заступник, который приглядывает за тобой, – покачал головой Макс. – Считай, тебе сегодня здорово повезло.

– Кстати, а где тот тип, который отирался возле сестринского поста? – спохватился я.

Мы с Ключниковым выбежали в коридор, но гостя уже и след простыл. Вот и гадай теперь – он оказался здесь неспроста, или случайно зашёл? Разумеется, никто его не запомнил, а следящие кристаллы пусть и заметили его визит, запечатлеть лицо не смогли. Да и я не удивлюсь, если окажется, что усы у него были бутафорские, для отвлечения внимания.

После этого инцидента любые доводы Радимова уже не помогли парню задержаться в отделении. Хранители порядка забрали его, как только тот пришёл в себя.

Судьба словно чувствовала, что обрушила на нас слишком много испытаний, а потому следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Были простые операции, процедуры, заполнение журналов и обычная рутина. Приближался Новый год, который в этом мире праздновали в День зимнего солнцестояния, когда день становился самым коротким, а затем постепенно начинал расти. В этом году это событие припадало на двадцать первое декабря. Все уже строили планы на Новогоднюю ночь, а я уже знал, что буду работать на праздник. Конечно, можно было поискать безумца, с которым можно поменяться, но какой смысл? Уж лучше на работе со своей бригадой, чем одному в четырёх стенах ведомственной квартиры.

– Затишье перед бурей! – заявил Макс, откинувшись на спинку стула и заложив руки на голову.

– С чего ты так решил? – удивился я.

– Давно у нас не было никаких происшествий.

– Сплюнь, дурак! – нахмурилась Алёна. – Макс, тебе иногда полезно просто помолчать.

– А я-то что? Просто поделился своими мыслями.

– Вот и держи их при себе.

– Костя, срочно на операцию! – скомандовала Нина Владимировна, заглянув в ординаторскую. – Радимов уже в операционной.

– Накаркал! – выпалила Алёна, швырнув в Ключникова клубок ниток, из которых вязала зимнюю шапку.

Сарычева показалась мне сильно взволнованной. Не припоминаю, чтобы Нина Владимировна так остро реагировала на новых пациентов. Неужели действительно что-то настолько серьёзное, что нужно так спешить? Хотя, если Радимов уже там, и даже не зашёл поздороваться, то ситуация критическая.

Меня не пришлось просить дважды, всего за три секунды я соскочил со стула и домчался до выхода из ординаторской, но даже это время показалось вечностью.

– У нас новый пациент? – поинтересовался я, потому как из приёмной не приходило никакой информации.

– Мокроусов уже в пути, – ответила целительница, словно не расслышав моего вопроса. Зачем тогда я там нужен, если оперировать пациента будут Радимов, Мокроусов и Сарычева? Я там явно буду лишним.

Попытался припомнить операции, на которых требовался четвёртый целитель, и не смог припомнить ни одну. Разве что трансплантация сердца, когда целители разбиваются на две группы и работают одновременно с донором и реципиентом. Но на такую операцию меня точно нескоро позовут, слишком сложная задача. Или меня приглашают в качестве зрителя? Приятно, что младшим специалистам дают возможность набираться опыта хотя бы таким образом.

Пока мы готовились, никто не проронил ни слова, лишь под конец санитарка не выдержала и пустила слезу.

– Горе-то какое! – запричитала женщина. – Это ведь надо такому случиться!

– Вы о чём? – поинтересовался я, пытаясь понять что вообще происходит. Меня срочно вызывают на операцию, а я даже не понимаю что с пациентом.

– Как это? Егор Алексеевич вон в какую беду попал! Даже не знаю что теперь будет…

Мои попытки расспросить подробнее не увенчались успехом, потому как женщина расплакалась и вышла в коридор, а я с дурными предчувствиями направился в операционную. И только оказавшись внутри, вмиг понял почему Радимов уже здесь, и почему я его не застал в ординаторской. Егор Алексеевич не будет оперировать, потому как он сам сегодня в роли пациента. Мой наставник и заступник сейчас сам нуждается в моей помощи.

Глава 6
Особый пациент

– Как это случилось? – произнёс я, рассматривая повреждения с помощью внутреннего зрения.

– Какой-то болван взял снегоход в аренду, развил огромную скорость и не справился с управлением, – принялась объяснять Сарычева, не отрываясь от работы. – Как итог, влетел в глемпинг, в котором два десятка человек собрались, чтобы полюбоваться северным сиянием. В результате двое погибших и шестеро с ранениями различной степени тяжести. Егору Алексеевичу не повезло оказаться в самом эпицентре удара. К счастью, Ирина Николаевна была рядом и помогла продержаться до приезда «скорой», хотя и сама была сильно ранена. Она даже рвалась в операционную, но я ей запретила.

– Но ведь стёкла глемпингов делают из укреплённого материала, – заметил я.

– А ты представляешь себе вес снегохода? Три сотни килограмм железа и огромная скорость. Конечно, теперь глемпинги будут обносить дополнительным заграждением, но случившееся назад не отмотать. Из-за столкновения сердце ударилось о грудную кость, что привело к отёку околосердечной сумки и резкому повышению давления. Сломаны рёбра, повреждена левая рука и позвоночник, разрыв селезёнки, закрытый перелом черепа. Если ничего не исправить, пациент умрёт. Но даже так впереди длительная реабилитация и ношение корсета.

В моём мире пациенты с таким диагнозом могли дольше месяца провести в больнице, и ещё до трёх месяцев носить корсет. К счастью, здесь целители помогают в разы сократить время восстановления, но даже так хорошего мало.

– Костя, ты свою задачу знаешь, – заявила Нина Владимировна. – Но, пока Пётр Афанасьевич в пути, я попрошу тебя поработать с лёгким. Справишься?

В тело Радимова закачали столько целительной энергии, что мне пока не требовалось работать «батарейкой». Но она стремительно уплывала через разорванные энергетические каналы и узлы. Ещё бы, такие повреждения…

Мне впервые пришлось взять на себя ответственную задачу и работать с лёгкими, пока Сарычева спасала сердце. Если бы кто-то утром сказал, что мне сегодня предстоит оперировать во время ночной смены, я бы просто отмахнулся, но теперь все мысли и сомнения отошли на второй план. Я погрузился в работу и просто делал то, что должен сделать. Так, как прежнего Константина учили в академии, а меня учили в медицинском университете. Погрузившись в работу, я постепенно добавлял недостающую энергию и трансформировал её для «спаивания» повреждённых стенок лёгкого. Не знаю сколько времени прошло, но у меня всё получилось.

– Хорошая работа, – похвалила меня Сарычева. – Немного затянуто по времени, но для первого раза это простительно. Тем более, сейчас главное – качество, а не скорость.

Выходит, она наблюдала за моими действиями? Я невольно испытал чувство стыда, ведь целительнице приходилось тратить концентрацию и дополнительную энергию, чтобы контролировать мои действия. С другой стороны, это разумно. Если бы я допустил ошибку, последствия оказались бы куда страшнее, чем просто потерянная энергия.

– Я уже здесь! – произнёс Пётр Афанасьевич, войдя в операционную.

– Отлично! – отозвалась Нина Владимировна. – Костя, ты переходишь на подпитку и анестезию. Твоя задача – полностью обезболить нервные окончания и поддерживать пациента энергией.

Я не испытывал огорчения из-за смены роли, прекрасно понимая, что это слишком сложные задачи. Если допустить ошибку при лечении позвоночника, Егор Алексеевич может навсегда остаться прикованным к кровати. Лучше я пока буду оттачивать свои навыки на более простых операциях, а сейчас понаблюдаю за происходящим.

А ведь забавная ситуация: благодаря помощи Радимова с энергетическими каналами руки, я больше не теряю энергию и могу работать эффективно. Раньше непременно бы испытывал слабость или растратил энергию, а сейчас держусь, как стойкий оловянный солдатик.

– Сердце в норме! – озвучила радостную новость Сарычева. – Переключаюсь на рёбра.

А через полчаса настала очередь Мокроусова сообщать радостную весть:

– Позвоночник восстановлен. Энергия проходит хорошо, нервные окончания работают. В ближайшее время транспортировать пациента нельзя, но через пару дней всё будет в порядке. Осталось заняться селезёнкой и мелкими травмами.

Сейчас мы боролись за жизнь Радимова. Перед нами стояла задача вытащить его из опасного состояния и максимально сохранить функциональность внутренних органов. Восстановлением энергетического тела можно заняться уже позже. Подозреваю, что это не первая операция, которая ждёт Егора Алексеевича. Но в конечном счёте всё будет хорошо.

Из операционной мы вышли через шесть часов. Моя энергия была практически на нуле, но её хватило для операции. Руки тряслись то ли от волнения, то ли от усталости. Только сейчас я позволил себе расслабиться, и организм воспользовался этой возможностью, чтобы выплеснуть стресс. Мне даже пришлось использовать дар, чтобы поддержать самого себя. Преклоняюсь перед теми людьми, которым приходится ежедневно проводить столько времени в операционной, борясь за жизни людей. Это большой труд и огромная ответственность.

В коридоре возле операционной собрались практически все, кого я знал: Тёма Мокроусов, Удалова, Паршина, Паша Жилин. Приехали старшие целители с третьей и четвёртой бригады и даже несколько человек, которых я видел впервые. Сейчас здесь не было «старших» и «младших», были только люди, объединённые единой целью и готовые в любой момент войти в операционную, чтобы заменить кого-то из целителей, если потребуется.

– Как он? – спросила высокая темноволосая женщина с перебинтованными кистями рук, в которой я узнал Ирину Николаевну Радимову.

– Ира, всё будет хорошо, – отозвался Мокроусов. – Егор очень крепкий мужчина, он борется за жизнь, и у него всё получается. Но будь готова к тому, что придётся поехать с ним на Вещий остров.

– Это ещё зачем? – выпалил кто-то из младших целителей.

– Егору Алексеевичу предстоит длительная реабилитация. Несколько недель. Возможно, даже месяц. Но для начала, когда его организм справится с текущими проблемами и немного окрепнет, мы проведём ещё одну операцию, чтобы подтянуть его физическое состояние и поработать с энергетическим телом.

– Пётр Афанасьевич, спасибо! – жена Радимова крепко обняла старшего целителя, но тот по-отечески погладил её по голове.

– Ирочка, не стоит благодарности. Егор сделал бы то же самое для любого из нас, ты ведь его знаешь. И потом, мы целители, это наша святая обязанность.

– Что с остальными пострадавшими? – поинтересовалась Сарычева, которой требовалось позаботиться обо всех поступивших пациентах.

– Уже прооперированы и переведены в палаты, – отчитался коренастый седоволосый мужчина лет пятидесяти, который был старшим целителем в бригаде Жилина и Сладковой.

– Первая бригада, не расслабляемся, у нас на сегодня ещё две плановые операции! – оживилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. – Костя, тебя сегодня трогать уже не буду, отдыхай. Присмотришь за пациентами, пока мы будем на операциях, а с собой я возьму Паршину. Там ничего такого, отчего она может потерять сознание. И да, поздравляю с первым шагом на пути к званию старшего целителя. Сегодня ты показал, что на тебя можно рассчитывать, когда самостоятельно оперировал.

– Прежде всего, я хотел помочь человеку, которому многим обязан, – ответил я.

– Это само собой разумеется. Но мне нравится как ты работаешь. Если не будешь делать глупостей и продолжишь прогрессировать, в будущем вполне сможешь стать «старшим».

Моя бригада ушла на операцию, а я не переставал удивляться выдержке целителей, которые могут вот так просто уйти на следующую операцию, когда провели в операционной половину смены.

Я же решил не тратить время напрасно и заняться процедурами. Некоторые пациенты уже наверняка ждут, когда им помогут снять отёчность или обезболить раны, а из-за погодных условий пациентов у нас было достаточно много. Боюсь даже представить что там происходит в инфекционном.

– Костя, ты слышал новости? – выпалил Артём, который крутился в обществе целителей, а многие слухи доходили до него раньше остальных благодаря знакомствам отца.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что нет. У меня дома даже радио нет, по которому я мог бы узнать что-то новое на волне «Целитель.FM».

– Ха! Шутка засчитана, – расплылся в улыбке парень. – Готов поспорить, ты тоже обрадуешься, когда узнаешь что я тебе сейчас расскажу. Вчера состоялся суд по вашему делу о погибшем пациенте. Кстати, странно, что тебя не вызвали в качестве свидетеля. Семёнов был. Может, посчитали, что ты младший целитель, и вряд ли сможешь предоставить полезную информацию для принятия решения, а может, уже заранее был известен вердикт, и заседание было чистой формальностью?

– Не томи, – оборвал я друга.

– Капанина признали виновным. Дали три года исправительных работ и лишили права занимать руководящие должности на этот же срок. Кроме того, обязали выплатить семье умершего компенсацию в размере пятисот тысяч. Запрет распространяется и на частную практику.

– Что такое пятьсот тысяч в сравнении с жизнью человека? И потом, не совсем понимаю что подразумевается под исправительными работами, – честно признался я, не в силах вспомнить местные порядки.

– Это значит, что ближайшие три года ему придётся работать младшим целителем где-нибудь в Арктике, в отдалённом посёлке, куда лишь изредка заходят корабли и добираются снегоходы. Старшим целителем ему в ближайшее время точно не быть, я уже не говорю о более высоких должностях. И подозреваю, что после этого случая он может забыть о золотой медали Асклепия, которую дают за двадцать пять лет безупречной целительской работы.

Вот уж попал! С одной стороны, мне было нисколько не жаль Анатолия Яковлевича. Сам пошёл по наклонной. Он так хотел славы и власти, рвался в Москву, а в итоге ближайшие годы проведёт в глуши, лишённый всего достигнутого за годы работы. И стоило оно того? Нет, всё-таки есть в мире справедливость, и всё причинённое зло непременно возвращается. Сколько он продержался после увольнения Радимова? Месяца три, не дольше.

– Знаешь, мне даже жаль тех людей, которых он будет лечить, – признался я. – Представляешь, сколько у него злобы будет на весь мир после случившегося?

– Не волнуйся, там его спесь быстро выветрится, – успокоил меня Артём. – На Севере подлецы не выдерживают долго, и либо ломаются, либо умирают. Сбежать-то оттуда у него всё равно не выйдет.

– Ой, Костя, у тебя седые волоски появились! – воскликнула Семенюта, и тут же дёрнула волосок.

– Что ты делаешь? – возмутился я.

– Как это? Нужно седой волосок удалить, чтобы на его месте выросли новые, – заявила девушка.

– Ничего подобного. Ты ведь целитель и прекрасно знаешь, что из одного фолликула может расти только один волос. А если его повредить, выдирая волосы, то может уже вообще ничего не вырасти.

Сейчас я сам себе напомнил Мартынова. Такой же вспыльчивый, нетерпимый к чужим ошибкам и бестактный. Но было действительно неприятно, да и усталость давала о себе знать.

– Я пока ещё только стажёр, – ответила она, обидевшись на мою реакцию.

– Ты неверно мыслишь. Да, сейчас ты стажёр, но нужно привыкать к той мысли, что через полтора года ты станешь полноценным младшим целителем. И если будешь жалеть себя и искать поблажки во всём, когда придёт время, тебе будет очень непросто.

Только к концу смены я наконец-то добрался до ординаторской. Потянув дверь на себя, я стал невольным свидетелем сцены, как на глаза Макса наворачиваются слёзы, а сам он хватает ртом воздух. Я машинально бросился к нему на помощь, но замер на половине пути, заметив в его руках надкушенную котлету.

– Так вот, кто мои обеды таскает! – вмиг догадался я.

– Да, что ни говори, а месть – это блюдо, которое подают холодным, – заметил Тёма. – Я бы даже сказал, охлаждённым, потому как он даже не разогрел твой обед и пытался съесть прямо из холодильника.

Минуты через две Ключников пришёл в себя. Ему пришлось сбегать на кухню за молоком и даже дар подключать, чтобы унять жжение во рту и отёчность из-за воспалённой слизистой оболочки. Я даже не пытался помогать, желая, чтобы этот урок Макс запомнил на всю жизнь. Почти неделю я охотился на поедателя чужих обедов, и наконец-то меня ждал успех.

– Макс, я тебя огорчу, но жжение – далеко не всё, что тебя ждёт. Я ведь совсем забыл об этих котлетах, и они лежат в холодильнике почти неделю. Есть некая вероятность, что они испортились, а тебя ждёт увлекательное времяпровождение после ночной смены.

– Дежурство на фаянсовом посту, – прыснул от смеха Мокроусов.

– Тёма, а ты почему домой не идёшь? – удивился я.

– А смысл? Нам всё равно вас менять через полчаса, так что закрывай свои дела и иди отдыхать.

Только сейчас я вспомнил о том, что мне ещё нужно заполнять журнал. Уж лучше бы я ещё одну операцию провёл! Там хотя бы что-то полезное делаешь, а не заполняешь бессмысленные бумаги.

Сарычева задерживалась на операции, поэтому смену пришлось сдавать мне. А после, когда я собирался уходить, Нина Владимировна отвела меня в сторону.

– Костя, я хочу кое-что тебе показать, – произнесла женщина, направившись в конец коридора.

Целительница открыла служебную дверь и мы оказались словно в продолжении коридора, только здесь было всего четыре палаты, и они выглядели совсем небольшими, но более комфортными.

– Это что? – задал я логичный вопрос, не совсем понимая предназначение этих комнат.

– Индивидуальные палаты для особых пациентов. Здесь мы принимаем и лечим пациентов, которые требуют дополнительного внимания, но не любят афишировать своё состояние.

– Вы хотели сказать, это палаты для знати?

– И всех, кто может себе их позволить, – кивнула женщина. – Обычно Егор Алексеевич проводил здесь процедуры самостоятельно, но иногда привлекал и старших целителей. Сейчас, когда Радимов временно не может лечить, мне потребуется и твоя помощь. Об этих палатах знают далеко не все, а мы стараемся не привлекать к ним внимание. Не потому, что боимся проверок, всё официально. Ты ведь помнишь тот случай с бойцом подпольного турнира? Такие случаи не редкость, поэтому, чем меньше людей знают о них, тем безопаснее для всех нас.

Готов поспорить, Артём тоже знал о палатах для особых пациентов, но ничего мне не говорил. Может, даже принимал участие в процедурах и операциях, помогая отцу. С другой стороны, есть вещи, о которых действительно лучше не распространяться посторонним.

– Я рассчитываю на тебя, Костя, – произнесла Сарычева, посмотрев мне в глаза. – Твоих умений будет достаточно, чтобы ассистировать, а иногда и проводить процедуры. А опыта быстро наберёшься.

Глава 7
Каток

После ночной смены я отсыпался до самого вечера, а потом перекусил на скорую руку и помчался обратно в больницу. Радимов пришёл в себя, но к нему никого не пускали. Егор Алексеевич находился в отдельной палате, чтобы его поменьше тревожили своим вниманием. Сейчас ему нужно было набираться сил, а сон, целительная энергия и покой были самыми лучшими лекарствами.

Радовало хотя бы то, что он идёт на поправку. Остальные пострадавшие, поступившие к нам в больницу, чувствовали себя хорошо. Ирина Николаевна находилась с мужем, ей позволили отлучиться из палаты, а другой пациент быстро шёл на поправку.

– Шубарина сегодня выписываем, – рассказывал Артём, решивший устроить мне небольшой экскурс. – Мужик крепкий попался, ему тот снегоход вообще нипочём. Недаром ратник.

Как я понял, все гости того мероприятия были одарёнными, и собрались там не случайно, они знали друг друга.

– Слушай, а почему у нас только трое пациентов с того инцидента? Пострадавших ведь было шестеро.

– Остальных отправили в Первую городскую, – объяснил Мокроусов. – Оно ведь как заведено? Самых тяжёлых везут туда, где ближе, чтобы как можно скорее оказать помощь. Но при большом количестве пострадавших одна больница не сможет справиться со всеми. У нас попросту не хватит ни целителей, ни операционных, чтобы спасти всех одновременно, поэтому некоторых везут в другую ближайшую больницу. Разумеется, диспетчер созванивается с приёмным отделением и выясняет могут ли целители принять больных. Может ведь получиться, что все уже заняты на операциях, и тогда выйдет, что пострадавших привезли зря.

– Ладно, не морочь мне голову, – отмахнулся я от друга, и так после ночи не могу прийти в себя.

Вернувшись домой, решил сходить в бассейн, чтобы немного отвлечься от тяжёлых мыслей и размяться. Физические нагрузки здорово помогают прийти в себя. Отчасти потому, что во время интенсивных тренировок вырабатываются эндорфины и кортизол. «Гормоны радости» помогают чувствовать себя легче. Кроме того, концентрируешься на выполнении упражнения, и все другие мысли улетучиваются из головы. Помогает, когда нужно справиться с особо настырными мыслями.

Но и в бассейне работа нашла меня. Правда, сейчас она была в облике стройной кареглазой брюнетки.

– Привет! Ты ведь целитель из отделения общей практики, верно? – поинтересовалась девушка, встретив меня у дорожки.

– Да, но я не помню, чтобы вы у нас лечились.

– Значит, мы коллеги. Я работаю в детском отделении, – объяснила она. – А ещё, если не ошибаюсь, мы живём в соседних подъездах.

Как я мог не заметить такую симпатичную соседку? Хотя, я ведь совсем недавно переехал, да и кроме девушки с пятого этажа практически ни с кем не сталкивался. Конечно, если не брать в расчёт того повёрнутого психа из сорок второй. Но ведь она меня заметила!

– Случайно, не в одном подъезде со смутьяном из сорок второй квартиры?

– Ты тоже с ним успел закуситься? – удивилась она. – Только у меня тридцать первая квартира. Погоди, так это ты уговорил мать Лины привезти девочку в больницу? Ты мой герой! Девочке реально нужна была помощь.

– Так вышло, – поскромничал я. – Кстати, как она?

– Уже выписали, с ней всё в порядке. С больницы мать увезла её к родителям в какой-то посёлочек под Градовцем. Думаю, ты уже сам понял, что возвращаться им домой не было смысла.

– Да, конечно.

Повисла небольшая пауза, поэтому я решил взять инициативу в свои руки.

– Костя, – представился я, протянув руку.

– Лера, – ответила девушка, ответив на рукопожатие. – Кстати, я хотела поговорить вот о чём: это у вас в отделении лежит Ирина Николаевна Радимова? Она работает старшим целителем в моей бригаде. Ты не знаешь как она? Я хотела навестить её после ночной смены, но не нашла на месте.

– Она в порядке. Не буду вдаваться в детали, но отделалась порезами рук и небольшими повреждениями. Ей сразу сделали операцию, но пока не выписывают. А её ты и не встретишь, потому как она всё время находится рядом с мужем, которому досталось куда сильнее. Мы провели на операции целых шесть часов, борясь за его жизнь.

– А ты уже оперируешь? – в глазах девушки промелькнуло восхищение.

Домой с бассейна мы возвращались вместе, болтая о работе и жизни. Лера оказалась интересной собеседницей, которая может поддержать разговор практически на любые темы. Я провёл её до самого подъезда и пригласил на каток. Наши смены совпадали, поэтому подобрать удобное время не составило труда.

– Тогда до завтра? – переспросила девушка. – И ты не будешь против, если я приду с подругой?

– Вовсе нет. Тогда я могу пригласить свою компанию? Они все целители из одного отделения и немного шумные, но милые ребята и девчонки.

– Идёт, – согласилась девушка.

Я так понял, девушка не хотела, чтобы наша встреча выглядела как свидание, поэтому от шумной компании не отказалась. Поднимаясь по ступенькам к себе, я услышал быстрые шаги за спиной, а у самой входной двери меня догнала соседка с пятого.

– Сосед, ты с Ильменской роман закрутил? – задала она вопрос вместо приветствия.

– И тебе добрый вечер.

– Я лучше Лерки. По крайней мере, опытнее, – уверенно заявила она.

– А я разве говорил, что провожу собеседование на работу? – удивился я. – Мне кажется, опыт в этом деле играет не самую важную роль.

Вернувшись домой, я набрал Артёма и предложил составить нам компанию.

– Нет, старик, я завтра в ночь, поэтому без вариантов. Не вижу смысла идти на каток днём, ведь самое интересное начинается с заходом солнца: тысячи гирлянд, огненное шоу, музыканты… Если гулять с девушкой, то именно вечером!

Пришлось звонить Жилину. Они с Таней охотно приняли моё приглашение, а к вечеру за нами увязался и Артём.

– Я с прогулки сразу на смену, – объяснил он своё решение. – Раз вы собираетесь на пять часов, как раз успею.

– А как же поспать перед дежурством?

– Какой сон, дружище? Мне теперь никакой сон не идёт, я ведь хочу увидеть девушку, ради которой ты отказал Метлинской!

– Ты о моей соседке с пятого этажа? – я уже и сам был не рад, что случайно упомянул о ней в разговоре с Мокроусовым.

– Разумеется! Она ведь просто легенда! За ней половина больницы сохнет.

– Во-первых, она заметно старше меня… – начал я, но Тёма меня перебил.

– Подумаешь, всего на четыре года! – всплеснул руками парень. – И потом, не старше, а опытнее.

– И ты туда же! – покачал я головой. – А во-вторых, мне в человеке важна не только картинка, но и внутренний мир. Не люблю, когда всё напоказ. И потом, поставь себя на место её парня. Куда с ней не пойди, кругом её бывшие.

Мы условились встретиться возле больших часов на входе в парк ровно в пять вечера. К месту встречи я добирался один, потому как Лера умчалась из дома ещё в обед. Да и я вышел за час до встречи, потому как боялся опоздать. Ещё ни разу мне не приходилось бывать в парке, я не особо понимал как туда скорее добраться, поэтому лучше рассчитывать время с запасом.

Первыми у входа в парк всё-таки оказались Паша с Таней. Когда я вышел из автобуса, они уже стояли на месте встречи, переминаясь с ноги на ногу. Девчонки на удивление не опоздали, а пришли на пятнадцать минут раньше. Вот что значит целители! Пунктуальность у нас в крови. С Лерой была худенькая светловолосая девушка по имени Есения, проходившая стажировку в детском отделении нашей больницы.

– А вот и я! – радостно воскликнул Мокроусов, примчавшись без одной минуты пять.

Градовецкий парк, посреди которого находился большой пруд, опоясывал восточную часть города. Начинаясь от набережной Светлицы, он простирался почти до самых северных районов города и граничил с заповедной зоной. Именно на замёрзшем пруду на радость сотен жителей устроили каток.

– Его облагородили и почистили от ила очень давно, – устроил нам небольшой экскурс в историю Мокроусов. – Ещё лет сто назад умельцы выложили дно камнем, оставив только места, где ручьи били из-под земли. Для работ пришлось временно осушать пруд, это оказалось очень трудозатратным делом. Зато теперь потомки могут рассекать по пруду на лодках, а зимой кататься на коньках по его идеально ровной поверхности и даже устраивать зимние игры.

Увидев размеры пруда, я испытал восхищение. Не меньше сотни метров в диаметре! Инициативные люди своими силами очистили поверхность от снега и помогли катку обрести должный вид. Кто-то предприимчивый открыл на берегу прокат коньков практически на любой вкус и цвет. Можно найти подходящий размер и детям, и взрослым. И цена вполне доступная – от трёх сотен рублей за час аренды.

Рядом приютилась сувенирная лавка, где помимо магнитиков с достопримечательностями города продавались тёплые шапки, шарфы и перчатки. Судя по очереди в лавку, товар пользовался спросом.

А с другой стороны пруда располагалось кафе. В отличие от хлипких магазинчиков, оно было построено на века и работало ежедневно. Благодаря хорошей погоде, выходному дню и небольшому морозцу от посетителей не было отбоя.

Мы посмотрели на занятые столики и решили заглянуть туда позже. Если не посидеть, то хотя бы взять горячий чай и согреться.

– Ерунда, я взял с собой термос, – гордо заявил Мокроусов, достав из рюкзака ёмкость с горячим чаем на полтора литра.

– Вот это я понимаю, основательно подготовился! – рассмеялся Паша.

Мы всей компанией отправились за коньками, но уже там всплыла неожиданная проблема.

– Костя, давай ты покатаешься со всеми, а я тебя тут подожду? – предложила Лера.

– Не годится, – решительно покачал я головой. – Мы пришли все вместе, и гулять будем тоже вместе.

– Понимаешь, на самом деле, я не умею кататься, – призналась девушка. – Просто неудобно было отказать.

– Это не беда, давай я тебя научу!

Я вёл себя уверенно, и моё состояние передалось девушке. Теперь бы только самому не упасть в грязь лицом. А если учитывать место, где мы находимся, можно перефразировать крылатую фразу. Пусть удариться об лёд не так неприятно, но куда больнее. Пока Мокроусов рассекал по катку, выписывая невероятные пируэты, а остальные держались у бортика, вспоминая как вообще стоять на коньках, мы с Лерой, держась за руки, медленно двигались по кругу. Да, несколько раз падали, не без этого. Но с каждой минутой получалось всё лучше.

– Помогите кто-нибудь! Целителя сюда, скорее! – закричала женщина, размахивая руками.

Мы с Лерой оказались у места происшествия первыми. На льду лежала девушка, зажимая рукой рану на шее, а из-под её пальцев сочилась тёмная кровь.

– Лера, смотри, чтобы никто не мешал нам! – скомандовал я, быстренько обработал руки специальной настойкой из походной аптечки и запустил диагностику.

– Сестра упала мне под ноги, а потом мы столкнулись, и лезвие моего конька прошло ей прямо по шее, – принялась отчитываться мне женщина. – Скажите, она не погибнет?

– Нет, если вы не будете мне мешать, – строго ответил я, потому как ситуация была серьёзная, и на разговоры совершенно не было времени. У девушки была разрезана яремная вена. Если бы лезвие конька прошло чуть выше, я бы не смог помочь, а так у нас был хороший шанс вовремя заживить рану. Беда была только в том, что я оказался без инструментов. Кто бы мог подумать, что они могут пригодиться мне на прогулке? Я и так хожу повсюду с маленькой аптечкой, где лежит всё самое необходимое, а если ещё стану таскать инструменты, тогда это будет уже передвижной госпиталь, и он точно не поместится в рюкзак.

– Позволь мне! – попросил я и оттянул руку девушки от раны. Из-за того, что она неправильно зажимала вену, кровь хлестала с невероятной силой.

Мне ничего не оставалось, как ввести два пальца в рану, а другой рукой попытаться максимально пережать вену, чтобы как можно сильнее замедлить кровотечение.