Текст книги "Новый вызов (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
Крыса

Когда отделение готовится к проверке, это сразу видно. Все на нервах, медсёстры бегают по всему отделению и устраивают нещадную борьбу с пылью, пытаясь стереть каждую пылинку, случайно осевшую на поверхность стола или подоконник. Включаются все лампы и эфирные горелки, даже которые можно не включать.

– Мы провалимся, – запаниковала Михайловна. – Я понимаю, убрать пыль, провести инвентаризацию, докупить всё недостающее. Но как быть со старыми эфирными горелками? А стулья? На них же садиться страшно – того и гляди, развалятся.

– Не волнуйтесь, я решу этот вопрос, – пообещал Радимов и исчез в своём кабинете.

– Легко сказать! – всплеснула руками медсестра. – А я вот всё равно волнуюсь, потому как проверки к нам не каждый день приезжают.

Казалось, сейчас каждый старался подтянуть свою работу и помочь остальным. В этом и заключалась работа в коллективе. Один только Бричкин ходил по отделению с умным видом и гордо созерцал окружающую его суету.

– Берт, ты бы делом занялся, – попытался одёрнуть его Макс, но младший целитель встал в позу.

– А что я по-твоему должен делать? Пыль вытирать? Для этого есть младший обслуживающий персонал. К твоему сведению, я окончил Мозгалевскую академию целителей, которая считается одной из лучших в стране.

– Ты «Мозги» заканчивал? – удивился Ключников.

– С отличием! – гордо заявил Бричкин. – Мне даже малого Асклепия дали за успехи в учёбе. И ты хочешь, чтобы я пыль вытирал?

– Подумаешь! Заведующий отделением тоже уборкой занимается на своём рабочем месте. Хотя у меня не только малый Асклепий есть, но уже и серебряный имеется, – вмешался в перепалку парней пробегающий мимо Радимов.

Альберт лишь закатил глаза и удалился обратно в ординаторскую. Я решил не тратить время на осуждение чужих причуд и заняться процедурной, но вернувшийся в отделение Егор Алексеевич меня остановил.

– Костя, нужна твоя помощь в операционной. Пётр Афанасьевич уже едет, а ты побудешь ассистентом.

– А кто пациент? – задал я вполне логичный вопрос, потому как плановые операции в такое позднее время никто не делает, а новых пациентов я не наблюдал.

– В операционной узнаешь, – отмахнулся заведующий.

Мне такой расклад совершенно не нравился. Я привык заходить в операционную с твёрдым осознанием того, что меня там ждёт. Сейчас приходилось готовиться вслепую и быть готовым к любым неожиданностям. Да, профессионалы должны уметь быстро подстраиваться под ситуацию, но я-то пока не профессионал! Я проработал меньше пяти месяцев, и не привык к таким поворотам.

Даже во время подготовки мне не сказали ни слова о том, что нас ждёт. Войдя в операционную, я увидел Радимова и Мокроусова, стоявших у пустого стола.

– Это шутка такая? – удивился я.

– Если бы! – отозвался Егор Алексеевич, а его голос звучал несколько приглушённо из-за маски на лице. – К нам везут серьёзного пациента. А точнее, пациентку. Третьякова Наталья Львовна, двадцать семь лет. Дочь известного купца и владельца торговых павильонов в Градовце и ряде других городов губернии.

– Диагноз?

– Предстоит поставить. Девушке плеснули в лицо кислотой на выходе из ресторана «Острог». Пока хранители порядка будут разбираться в мотивах преступника, мы должны спасти девушке зрение и внешний вид.

Ужас! Я помню случаи в моём мире и могу только посочувствовать пострадавшей. Конечно, мы сделаем всё, что будет в наших силах, но восстановить прежний облик будет нереально.

Двери операционной распахнулись, а мы не сговариваясь повернулись ко входу. Но вместо каталки с пациенткой на пороге увидели мужчину в костюме.

– Выйдите вон из операционной! Вы нарушаете стерильность помещения! – повысил голос Мокроусов.

– Мне плевать что я там нарушаю, – отозвался мужчина. – Я – Гончаров Виктор Павлович. Думаю, вы меня знаете. Наталья – моя невеста, и я хочу знать, что вы сделаете всё возможное, чтобы вернуть ей прежний облик. За деньгами вопрос не станет. Но если не справитесь…

– Мне плевать кто вы такой! – в сердцах выпалил старший целитель. – Вы ворвались в операционную, и теперь нам придётся переходить в другое помещение и заново готовиться к операции.

– Ты останешься здесь, и будешь делать то, что я скажу! – стоял на своём мужчина.

– Виктор Павлович, позвольте я объясню, – вмешался Радимов.

– Не позволю, – отрезал Гончаров.

– В таком случае, я отказываюсь проводить операцию в таких условиях, – ответил Мокроусов и демонстративно снял перчатки.

В это время подоспела и каталка, а санитары замерли на пороге операционной, не зная что делать дальше.

– Везите во вторую операционную, – скомандовал Радимов. – Костя, проходи обработку заново и начинай все необходимые мероприятия. Виктор Павлович, а вам советую выслушать меня внимательно и принести извинения господину Мокроусову. Вы сами отнимаете время у своей невесты, а в её случае дорога каждая секунда. Я не сомневаюсь в профессионализме бригады скорой помощи, но нужен узкий специалист. Без Петра Афанасьевича мы не справимся.

Радимов взял мужчину под руку и вывел из операционной. Они о чём-то беседовали на повышенных тонах, но вникать в суть разговора у меня не было ни времени, ни желания.

При случае я непременно припомню заведующему эту выходку. Решил сбросить пациентку на меня, пока они будут выяснять отношения? А если я что-то сделаю не так? С другой стороны, Мокроусов не пойдёт, пока не услышит слова извинений, а Радимову нужно утрясти ситуацию, которая может взорваться, словно бомба. Единственный вариант – прислать на помощь другого целителя. Например, Сарычеву. И вообще, кто сказал, что я допущу ошибку? Пора отбросить прочь все сомнения и показать что я могу, а сейчас отличный шанс это сделать.

Когда я вошёл в операционную, пациентка лежала на столе совершенно одна и дрожала от холода. Конечно! Тонкая простынка на голое тело вряд ли поможет согреться в прохладной комнате.

Но дело было не только в температурном режиме. Я чувствовал её страх и отчаяние, которые пробирали до костей куда сильнее холода. Страх перед неизвестностью. Поэтому первое, что я сделал – направил волну успокоительной энергии, чтобы помочь женщине успокоиться. Вторая волна энергии придала ей жизненной энергии и помогла согреться. Она больше не дрожала.

– Кто здесь? – послышался её взволнованный голос. Скорее всего, она не услышала моё приближение, а почувствовала прилив энергии.

– Целитель второй городской больницы Константин Дорофеев, – представился я, намеренно не уточняя степень. – Всё в порядке, целители со «скорой» удалили остатки кислоты, поэтому я могу сразу переходить к снятию отёчности, раздражения и восстанавливать повреждённые части кожи.

– Я ужасно выгляжу? – спокойно произнесла женщина, но в этом стальном голосе было столько силы, что я просто не мог её расстроить.

– Пока сложно сказать. Когда мы закончим процедуру и пройдёт небольшой восстановительный период, я смогу сказать точнее.

Как же здорово мне пригодилось умение концентрироваться на работе и выполнять сразу несколько вещей. А ещё говорят, что мужчинам тяжело держать в голове более одной задачи одновременно.

Я уже успел провести диагностику и с облегчением обнаружил, что концентрация кислоты оказалась недостаточно высокой, чтобы всерьёз навредить коже. Да, Третьякова получила химический ожог верхних слоёв кожи, но глаза практически не пострадали.

– Я сама не знаю как это произошло, – призналась она. – Всё произошло так быстро! Только я вышла из ресторана, как ко мне подскочила какая-то малахольная в маске и плеснула в лицо содержимое кружки. А потом наступил сущий кошмар. Лицо обожгло, я не могла открыть глаза. К счастью, рядом оказалась бригада скорой помощи, которая и доставила меня сюда.

– Простите, а вы можете пока не говорить? – максимально вежливо попросил я.

– Я вас отвлекаю? – забеспокоилась Наталья Львовна.

– Вовсе нет, просто во время разговора вы шевелите губами, и мне тяжело работать.

Женщина замолчала и замерла, боясь мне помешать. А я уже отчаялся дождаться помощи и действовал сам.

– Я промыл глаза и лицо физиологическим раствором, обезболил область раны и постарался снять отёчность, – начал я свой отчёт о проделанной работе. – Прогревать поражённый участок с помощью дара сейчас никак нельзя, как и делать это с помощью других приспособлений. К счастью, концентрация кислоты оказалась небольшой, можете считать, что это была незапланированная процедура глубокого химического пилинга. Благодаря своевременной помощи бригады «скорой» и моему вмешательству удалось решить проблему, но вам придётся остаться на пару дней в отделении, чтобы мы могли понаблюдать за вашим состоянием. Всё-таки такой глубокий химический пилинг – это не шутки, и восстановление должно проходить под присмотром целителей. Сейчас я наложу стерильную повязку и постараюсь охладить повреждённую поверхность кожи.

– Вы хотите сказать, что получится сохранить черты лица? Я узнаю себя в зеркале?

– Конечно! Через пару дней внешний слой кожи начнёт отшелушиваться, а под ним появится упругая и молодая кожа. Считайте, что это обычная косметологическая процедура, которая впоследствии поможет вам сохранить природную красоту, но не рекомендую впредь пользоваться услугами этого косметолога. Хотя, мне так кажется, она нескоро выйдет на свободу.

– Благодарю вас, господин целитель, – улыбнулась девушка, но уже в следующее мгновение поморщилась от боли, потому как любое движение вызывало у неё болезненные ощущения.

Из коридора доносились крики и ругань, даже промежуточная комната с плотной дверью не могла их полностью заглушить.

– Это Витя? – удивилась она.

– Да. Он переживает за вас, но не умеет сдерживать эмоции. Как итог, нагрубил хорошим целителям и помешал их работе.

– Прошу прощения за его поведение, он действительно бывает слишком вспыльчивым. Но рядом со мной он ведёт себя сдержанно. Можете отвезти меня к нему?

– Не вижу причин, чтобы отказывать. Позвольте, я побуду вашим личным санитаром, который доставит вас в палату.

Мы выехали в коридор, приковав к себе взгляды спорщиков. Гончаров держал Радимова за ворот халата и что-то орал ему в лицо, тот не остался в стороне и схватил противника за лацкан пиджака, вырвав при этом верхнюю пуговицу, а Мокроусов безуспешно пытался вырваться из крепкой хватки телохранителя Виктора Павловича.

– Вы оставили мою женщину наедине с этим прыщавым пацаном? – вскипел Гончаров и перевёл взгляд на Радимова. – Я же вас всех живьём закопаю!

– Если у вас есть другие варианты, – прошу! – неожиданно для самого себя вспылил я. Видимо, усталость от сложной процедуры и нервы дали о себе знать. – Я – целитель, и отлично справился со своей задачей. А если хотите, чтобы вашу избранницу осматривали профессионалы, не стоило становиться у них на пути.

– Витя, что ты устроил? – строго произнесла Наталья Львовна, а боль придала её голосу ещё большей твёрдости. Третьякова не могла видеть происходящего, потому как её лицо полностью покрывали повязки, и полагалась только на слух. Но если бы она могла видеть эту картину, удивлению девушки не было бы предела.

– Радость моя, не вмешивайся, – на удивление спокойным тоном ответил Гончаров.

– Я буду вмешиваться, потому как ты позоришь свою фамилию и мою, в том числе. Почему ты мешаешь этим людям работать? Они ведь не вмешиваются в твои финансовые дела и не советуют как торговать на рынке недвижимости.

– Да, ты права, – отступил Виктор и выпустил из рук воротник Радимова, а тот, в свою очередь, оставил в покое многострадальный пиджак.

Конфликт оказался улажен в течение нескольких минут. Мы доставили Третьякову в индивидуальную палату, которую уже подготовили медсёстры, а затем удалились, позволив Гончарову побыть наедине со своей дамой сердца. Охранник вышел вместе с нами и стал у двери, периодически бросая в нашу сторону недовольные взгляды. Видимо, ему хотелось продолжения конфликта, но приказа не поступало.

– Пётр Афанасьевич, вы в порядке? – побеспокоился Радимов.

– Благодарю, Егор, я отлично себя чувствую. Лучше, чем когда-либо, – тяжело дыша ответил старший целитель. Пусть это было неправдой, но за Мокроусова-старшего стало спокойнее.

– Костя, тебя можно поздравить с первой самостоятельной операцией? – поинтересовался заведующий, переключив внимание на меня.

– Да разве это можно назвать операцией? Так, сработал по протоколу и собственным предчувствиям.

– Хорошая у тебя интуиция, Костя, – заметил заведующий. – Это я заметил ещё на прошлой работе. Я рад, что ты с нами. А теперь давайте отпустим Петра Афанасьевича отдыхать после тяжёлой эмоциональной встряски, ему через десять часов ещё смену принимать, а мы пойдём дальше заниматься подготовкой к проверке.

– Господа, я прошу вас зайти в палату на минуту, – вмешался в нашу беседу Гончаров, выйдя в коридор.

– Хотите застрелить без лишних свидетелей? – улыбнулся Мокроусов.

– Бросьте, господин целитель. Если бы я хотел вашей смерти, вы были бы уже мертвы, и никто не смог бы мне помешать, – отозвался Гончаров, но быстро взял себя в руки и перешёл к сути. – Я хочу извиниться перед вами при Наталье Львовне.

Виктор Павлович не обманул, и действительно извинился за неподобающее поведение. Правда, в конце смазал эффект, начав предлагать деньги, чтобы загладить вину. Не понимаю, у благородных всё измеряется в денежном эквиваленте? И тем приятнее было отказаться, вызвав у аристократа неподдельное удивление.

– Если вы хотите помочь, лучше закупите для отделения новые стулья. У дежурной медсестры, в ординаторской и в кабинете заведующего они уже на ладан дышат.

– Сколько нужно?

– Семь, – ответил Радимов, моментально прикинув в голове нужное количество.

– Завтра к обеду они будут у вас.

Гончаров удалился, а мы смогли вернуться к своей работе. Процедуры для пациентов никто не отменял, а я так понял, наша бригада ещё даже не приступала к этому занятию.

– Не буду я в этой грязи копаться! – запротивился Бричкин. – Вы Дорофеева на операцию забрали, а мне решили черновую работу оставить?

– Проведение процедур – неотъемлемая часть работы каждого целителя, – попыталась спокойно объяснить Сарычева. – На операции тоже полно рутинной работы.

– Вот пусть её и выполняют медсёстры, а я пришёл сюда лечить с помощью дара, а не опускаться до использования этих ваших пузырьков и скляночек.

Утром, когда пришло время сдавать смену, отделение было полностью готово к проверке. Мы успели вовремя, потому как с целителями и стажёрами второй бригады на пороге появились члены градовецкой медицинской коллегии.

– Коллеги, попрошу задержаться, потому как у членов медицинской коллегии есть желание пообщаться с каждым из вас с глазу на глаз, – произнёс Егор Алексеевич. Мы едва на ногах держались после тяжёлой ночной смены, но никто не отказал заведующему.

– Всё, нам крышка! – запаниковал Макс. – Я знаю председательшу этой комиссии, она начальница моей матери. Если Слепцова пришла лично проверять больницу, эта грымза влезет в каждую щель, и допросит с пристрастием.

– Отставить панику раньше времени! – одёрнула его Сарычева. – У нас всё хорошо, проблем никаких нет, отвечаем чётко по протоколам и должностной инструкции.

Члены комиссии расположились в конференц-зале больницы и вызывали целителей по одному. Учитывая наше положение, для первой бригады сделали одолжение и пригласили на беседу в первую очередь.

– Мы понимаем, что вы устали после ночной смены, поэтому постараемся отпустить вас как можно скорее, – с наигранной заботой в голосе произнесла председатель комиссии.

– То есть, можно уже идти? – съязвил Макс, заслужив недовольные взгляды сразу от всех членов комиссии, и от Сарычевой с Радимовым.

Ключников включил благоразумие и решил прикусить язык, а первой вызвали Сарычеву.

– Егор Алексеевич, а ваше присутствие необязательно, – заявила Слепцова. – Вы можете быть свободны.

– Разумеется! – расплылся в улыбке заведующий. – Я нисколько не волнуюсь, потому как наши сотрудники в любой ситуации работают чётко по указаниям коллегии.

Более толстого намёка придумать было сложно. Когда Сарычева вышла после допроса и пригласила меня, я уже знал что буду отвечать. Но вопрос Слепцовой всё-таки несказанно меня удивил.

– Константин, скажите, сколько раз вы нарушали должностные инструкции?

– Ни разу, Ксения Олеговна.

– Вот как? А мне кажется, вы ошибаетесь. Или намеренно вводите меня в заблуждение… – женщина выждала паузу, чтобы проверить мою реакцию на её слова.

Не удивлюсь, если сейчас она сканирует меня с помощью внутреннего зрения. Но в эту игру можно играть вдвоём, и я отлично знаю какие центры нужно подавлять, чтобы не выдать себя. Плюс, самоконтроль, который приходится иногда вырабатывать.

– Хорошо, задам вам наводящие вопросы. Вам приходилось быть свидетелем драки сотрудников больницы с пациентами?

– Не припоминаю таких случаев, – ответил я после секундного размышления. Отвечать сразу было бы слишком нелепо.

– А оперировать пациентов в одиночку?

– Позвольте, я же младший целитель! Я не имею права оперировать самостоятельно, – ответил я, но сразу понял откуда ветер дует. Как она могла узнать о том, что произошло на ночном дежурстве, если никто из сотрудников не выходил отсюда? Неужели Сарычева прокололась об инциденте с Гончаровым?

– Я всё знаю, Костя, – с напускной нежностью произнесла женщина и коснулась моей руки. – Вы можете ничего не скрывать.

– Да мне и нечего скрывать. Я же не сумасшедший, чтобы оперировать в одиночку. Если что пойдёт не так, на меня всех собак повесят. Оно мне надо?

– Я вас услышала, – процедила женщина, осознав, что ничего от меня не добьётся. – А что вы скажете о посторонних артефактах, которые не относятся к целительству?

– У меня на шее висит защитный артефакт от ментальных атак, – произнёс я и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, демонстрируя серебряную цепочку.

– Зачем он вам?

– Разумеется, использую по назначению. Всякие пациенты попадаются.

– А других артефактов, к примеру, шуточных, вы не используете?

Понял! Она хочет узнать о подарке Дмитрича, который облил краской Макса.

– Нет. Но дома у меня ещё стоит глазок, в коробочке хранится защитный оберег – подарок от северного шамана…

– Довольно, – поморщилась женщина, когда я откровенно начал валять дурака. – Вы можете быть свободны.

Вот так просто? Даже не спросит ничего по работе? Я уже готовился к шквалу вопросов касательно использования дара и расходников, методик проведения операции и поведения ассистента, а тут ничего. Выходит, она пришла сюда не проверять наши знания. Слепцова заранее знала на что надавить.

– Что так долго? – накинулся на меня Макс, когда я вышел из кабинета. Его подозрительный взгляд мне совершенно не понравился.

– Знаешь, на глупые вопросы сложно отвечать. И не только комиссии, но и тебе, – огрызнулся я, понимая, что попал под подозрение Ключникова. Ещё не хватало, чтобы он решил, что я проболтался.

На сегодня моя смена была окончена, но я не торопился домой. Да, жутко хотелось спать, но адреналин и волнение из-за проверки немного притупили это чувство.

Бричкин пробыл в кабинете ещё дольше моего и вышел оттуда белый как мел. Его зализанные назад светлые волосы, казалось, вообще стали белыми, или даже седыми.

После Альберта настал черёд Макса, а потом Марины. И только после этого комиссия переключилась на целителей второй бригады. Разумеется, Пётр Афанасьевич был первым, кого Слепцова вызвала к себе. Пока Мокроусов-старший общался с комиссией, а вторая бригада проводила процедуры, мы собрались в ординаторской, чтобы дождаться проверки. Никто не спешил уходить домой.

Ключников стоял у стены чернее тучи и сжимал в руках телефон. Он косился то на меня, то на Бричкина, то на Сарычеву и о чём-то думал.

– Друзья, у нас завелась крыса, – наконец, произнёс Макс, плюхнувшись на стул.

– С чего ты взял?

– Помните, я предупреждал о проверке? Так вот, кто-то слил эту информацию в коллегию, и матери устроили разнос за утечку информации. Причём, она-то никого не предупреждала, это сделал я втайне от неё.

– А кто мог знать об этом?

– Только наша бригада и руководство больницы, – произнёс Макс.

– Глупости! – насупилась Сарычева. – Никто не станет доносить. Разве что случайно взболтнуть лишнего, но я даже не представляю в какой ситуации нужно оказаться, чтобы это случайно дошло до руководства медицинской коллегии.

– А я поддержу Ключникова, – заявила Марина. – Мне задавали вопросы именно по тем проблемам, которые у нас были в отделении. Помните проблемного пациента с переломом ноги, который швырялся костылями? Они откуда-то знают об этом инциденте.

– Говорю же, среди нас крыса! – обвёл ординаторскую взглядом Макс. – И подозрение падает всего на двух человек. Костя, ты ведь не зря перевёлся к нам из первой больницы.

– Разумеется, не зря. Я был в ужасных отношениях с заведующим отделением. Радимов не даст соврать. Он же может поручиться за меня. Я не стал бы выносить сор из избы. Тем более, подставлять себя самого.

Я вкратце рассказал о вопросах, которые задавала мне Слепцова.

– Альберт? – задал вопрос Макс, уставившись на Бричкина.

– Доносить – это ниже моего достоинства, – заявил парень, гордо выпятив грудь. – Я бы не стал этим заниматься.

В ординаторской повисла напряжённая тишина, которую нарушило только появление Радимова.

– Парни, там стулья приехали от Гончарова, а санитары все заняты. Помогите занести. Девчонки, а вам тоже работа найдётся. Я заказал новые эфирные горелки во вторую и девятую палаты, нужно распаковать их и заправить.

– Носить тяжести, как какому-то портовому грузчику? – Альберт едва не задыхался от возмущения.

– Почему именно портовому? – рассмеялся Макс. – Есть и вокзальные грузчики. А в нашем случае – больничные.

Ключников похлопал парня по плечу и вышел из ординаторской, а я поспешил за ним. Мне хотелось перекинуться парой слов с Максом, но в коридоре объявилась Слепцова с коллегами, поэтому пришлось прикусить язык.

Стулья пришли в полуразобранном виде и оказались достаточно тяжёлыми. Я поднял один такой и понял, что задача будет совсем непростой.

– Слушай, они же на колёсиках, – едва не закричал от восторга Макс. – А Гончаров не скупился на извинения, раз купил крафтовые стулья у артефакторов. Сидеть на таких – сплошное удовольствие. Первая больница сгорит от зависти! Давай снимем упаковку и проверим кто быстрее доберётся до отделения!

– С ума сошёл? Слепцова ещё не уехала.

– Так и скажи, что испугался, – попытался он поддеть меня, но уловка не сработала. Я отлично понимал, что такая выходка точно поставит крест на наших попытках выбраться из непростой ситуации и отразится на результатах проверки.

Но от идеи распечатать колёса я не стал отказываться.

– Ты серьёзно? Я же пошутил! – удивился парень наблюдая за моими манипуляциями.

– А я не шучу. Наперегонки кататься, конечно, не буду, но и тащить на себе такую тяжесть не собираюсь. Делай как я, а потом вымоем колёсики в отделении.

С помощью нехитрых манипуляций всего за пятнадцать минут мы переместили все стулья. Конечно, мне пришлось сделать на одну ходку больше, чем Ключникову, и тот созерцал за моими потугами с видом победителя, восседая посреди ординаторской на новеньком стуле. Когда я ввалился в ординаторскую с последним, седьмым стулом, никто кроме Ключникова даже не обратил на меня внимания.

Сарычева дремала, Марина стояла у окна и думала о чём-то своём, а Бричкин общался по телефону.

– Ты представить себе не можешь, как мне тяжело выносить это безумие! – причитал он. – Они хотели, чтобы я носил стулья. Представляешь? Четыре года учёбы в лучшей академии нашего государства, два года стажировки у светил целительства, и работать носильщиком! Это немыслимо!

– Ты так говоришь, будто действительно носил их, – не выдержал Макс и вмешался в его разговор.

– Я тебе позже наберу, здесь даже разговаривать нормально не дают, – пожаловался целитель и сбросил звонок.

– Альбертик, а кому это ты душу изливаешь? – поинтересовался Ключников.

– С маман общаюсь, – ответил Бричкин. – А что, нельзя? Разве это запрещено трудовым договором?

– Почему же, можно. Только не пойму зачем ей знать обо всём, что происходит в отделении.

– Здесь творится такое безобразие, что я просто не могу молчать, – принялся канючить парень. – Мне нужно поделиться с человеком, который меня понимает и всегда поддержит душевное равновесие. А кто поддержит, как не маман?

– Погоди, у твоей матери фамилия Бричкина, и она работает в медицинской коллегии? Всё, ребят, выдыхаем! Нашёл я крысу, – произнёс Макс, опустившись на стул. – Этот болван сам того не подозревая выбалтывал обо всех наших проблемах.

– Следи за словами, отброс! – насупился Альберт.

– А то что? Пожалуешься своей мамаше? – вспыхнул Макс, а мне пришлось схватить его за плечо и стать спереди, чтобы не дать случиться драке.

– Не смей называть её мамашей!

Суматоха завершилась также неожиданно, как и началась. В ординаторскую зашёл Радимов и заорал так, что уши заложило.

– А ну, сели все по местам и прекратили этот цирк! Вы где находитесь? – никогда раньше мне не приходилось слышать, чтобы он так кричал. Даже вчера в коридоре возле операционной заведующий вёл себя сдержаннее.

– Раз уж все вы здесь, я хочу поблагодарить вас за помощь и успешное прохождение проверки.

– А поблагодарить кое-кого за стукачество не хотите? – поинтересовался Макс, многозначительно посмотрев на Бричкина.

– С Альбертом я поговорю позже. Думаю, возникло недопонимание, – совершенно спокойно произнёс Радимов. – На сегодня все свободны. Отдыхайте! А вас, Бричкин, я попрошу задержаться.