Текст книги "Новый вызов (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

В выходной день я сходил в бассейн, но Леры там не оказалось. Девушка заменяла подругу на утренней смене, поэтому я купил цветы и вечером отправился встречать её с работы.

– Это мне? – удивилась Лера, увидев букет цветов, которые пришлось прятать от морозного ветра в дежурной.

– Да, хотелось подарить тебе немного весеннего настроения в этот холодный зимний вечер.

– У тебя получилось. Где ты нашёл тюльпаны в январе? – рассмеялась девушка.

– О! Местные цветочники ещё не на такие чудеса способны.

Лера поцеловала меня в щёку, но я взял её за руку, шагнул ближе, а потом наши губы сомкнулись в поцелуе.

– Ты классно целуешься, – засмущалась девушка. – Наверно, много практиковался?

– На помидорах, – ответил я, снова заставляя её смеяться.

– Хватит, у меня уже щёки болят, – попросила она пощады.

– Как у тебя прошло дежурство?

– Ужасно, – призналась девушка. – Работать с перерывом на сон после ночной смены – невероятно утомительно, а впереди ещё два дежурства. Мне кажется, я просто с ума сойду.

– А я знаю что помогает от головной боли получше целительной энергии, – намекнул я, памятуя историю, рассказанную нашей заведующей кафедрой в университете.

– Ой, все вы, мальчишки, целители, куда ни глянь. А потом после таких процедур перестаёте общаться и исчезаете. У моей соседки по комнате в академии была такая ситуация.

– И где эта соседка? Стоит сейчас напротив меня? – догадался я.

– Нет, бросила учёбу, взяла академ, и воспитывает ребёнка.

– Но я ведь никуда не исчезну.

– Не сомневаюсь, но спешить никуда не хочу, прости.

Часть пути до дома мы шли молча, а потом Лера неожиданно нарушила молчание.

– Костя, а можно сегодня просто переночевать у тебя? Правда, очень устала… А если ты будешь рядом, мне будет легче.

– Можно. Обещаю накормить тебя вкусным ужином и всячески заботиться.

Мы зарегистрировались у артефакта, выслушали напоминание о том, что ходить в гости в позднее время может быть обременительно для хозяев, которые хотят отдыхать, прослушали предупреждение о том, что после одиннадцати нельзя шуметь, и только после этого смогли подняться. Мне кажется, «Гаранты» делали свои домовые артефакты с таких вредных консьержей, как Пал Дмитрич. Да и Горюнов, кажется, меньше ворчал.

– А у тебя тут мило, – с плохо скрываемым удивлением произнесла Лера, осматривая квартиру.

– А ты ожидала увидеть паутину в углах, пыль, грязную посуду и разбросанные по дому носки?

– Нет! – засмущалась она. – Просто не думала, что ты будешь так заботиться об уюте.

Мы вместе приготовили салат, поужинали, Лера приняла душ, а потом настала моя очередь. Только когда я вышел из комнаты, оказалось, что она уже спит.

– Спокойной ночи, – прошептал я, укрыл девушку пледом, а сам отправился на кухню. На односпальной кровати слишком мало места для двоих. Но на ближайшее будущее я сделал пометку, что нужно купить кровать побольше.

Казалось, ничто не могло испортить мне настроение с утра, но я слишком плохо знал этот мир. Лера умчалась к себе ещё в шесть утра, сославшись на то, что ей нужно переодеться перед дежурством. Девушка кучу раз извинялась за то, что уснула раньше времени, а потом ещё и опоздала, когда пришло время идти в больницу. Попрощавшись возле поста дежурной, мы снова разбежались кто куда.

В ординаторской царила напряжённая атмосфера. Как оказалось, Паршина забрала документы и уволилась, а сегодня нам должны были прислать нового младшего целителя.

Он явился последним, когда смена у четвёртой бригады была принята, а мы собирались идти на обход.

– Бричкин Альберт Александрович, – представился парень. – Потомственный целитель в шестом поколении, продолжатель целительской династии рода Бричкиных.

– Какую птицу занесло в наши края! – присвистнул Макс, заслужив презрительный взгляд новичка.

Мне этот тип совершенно не понравился. Заносчивый, самовлюблённый, но с Мартыновым не сравнить. Это настоящий аристократ, презирающий всех, кто стоит ниже его по происхождению, а Толик – пустышка, мнящая себя особенным.

– Вижу, вы уже успели познакомиться, – заметил Радимов, заглянув в ординаторскую. – Отлично! Прошу любить и жаловать новичка. Помогите ему освоиться в отделении и стать частью бригады.

– Мы очень постараемся, но не от чистого сердца, – признался Ключников, заставив улыбаться нас с Семенютой.

Когда мы уже вышли в коридор, Егор Алексеевич отвёл меня в сторону.

– Костя, нужна твоя помощь, – произнёс заведующий. – У Михаила Поликарпыча трагедия в семье случилась, он уехал к родне в другой город. Нужно срочно заменить его в поликлинике. Сегодня и завтра поработай в отделении, отдохни с ночи, у меня пока есть кому выйти на замену, а на выходном нужно пойти на приём в поликлинику.

Разве я мог отказать Егору Алексеевичу после того, как он помог отцу? Да, у меня были другие планы на этот день, но придётся их отложить.

Глава 15
Экскурсия

С самого утра я решил заглянуть к Горюнову. Артефактор чувствовал себя как в санатории. Я поставил перед собой цель заглядывать к нему как можно чаще, ведь больше проведывать его некому. Может, что-то вкусненькое куплю из того, чем ему разрешено питаться, а когда появится свободная минутка, заскочу поболтать. Этому человеку я обязан жизнью, поэтому для Дмитрича мне было не жаль ни сил, ни времени.

На выходном мне даже пришлось взять его ключи и смотаться в квартиру, чтобы захватить кое-какие вещи. В благодарность артефактор подарил одну штуковину из собственной коллекции.

– Это простенький артефакт с краской, с помощью которого на почте защищают важные посылки от вскрытия, – объяснил он, протягивая мне небольшую металлическую капсулу, отдалённо напоминающую заколку для волос. – Внутри под давлением закачана краска. Если сработает активатор и рассеиватель направленного действия, она выплеснется наружу…

Дмитрич принялся мне объяснять принцип действия артефакта, но я понял его весьма отдалённо. Если не ошибаюсь, принцип действия в какой-то степени похож на тот, что используется в сейфах инкассаторских машин. При попытке взлома краска заливает купюры, делая их непригодными к использованию. Только в моём случае содержимое остаётся в безопасности. Кажется, я даже знаю куда применить этот подарок. Жаль только, что одноразовый.

Горюнов понемногу приходил в себя, но с его диагнозом о скором выздоровлении не могло быть и речи. Слишком он затянул с обращением к целителям. Да и вообще оказался на операционном столе уже в последний момент, когда его жизнь могла трагически оборваться.

Выйдя от Дмитрича, я вернулся в ординаторскую и принялся заполнять истории болезней. Пациентов было ещё много, и каждому нужно отметить какие процедуры проводились, какие диагнозы поставлены и как мы лечили эти проблемы. Отчётность – дело нужное, но утомительное.

– Как успехи? – поинтересовался Радимов, заглянув в ординаторскую, когда мы готовились к обходу. Егор Алексеевич находился в приподнятом настроении, но его настрой не предвещал ничего хорошего.

– Что-то случилось? – догадалась Сарычева.

– К нам сегодня придут дети из седьмой гимназии на экскурсию, – сообщил заведующий. – Нужно показать им отделение, рассказать какие-нибудь истории, привести примеры из практики. Разумеется, в палаты мы их пускать не будем.

– Целители? – поинтересовалась Нина Владимировна.

– Нет, обычные дети без дара. Но разве это повод отказывать им в возможности посмотреть на внутренний мир больницы? Нужно презентовать наше отделение так, чтобы им на всю жизнь запомнилось. Больница становится ближе к людям. Подумайте что можно сделать, а главное – кто этим займётся.

Радимов вышел, оставив нас в смущённых чувствах.

– Костя, займись ребятами, – попросила целительница. – Если хочешь, возьми себе Марину в помощь. Максима не разрешу задействовать, чтобы он не отмочил какую-нибудь хохму, за которую потом придётся краснеть.

– А я-то что? – заулыбался Ключников, но осёкся, поймав на себе гневный взгляд Нины Владимировны.

Как обычно и бывает, запрягают тех, кто везёт. Разумеется, новенького никто просить не будет, не слишком он вызывает доверие. А у старшей целительницы полно своих забот.

– Хорошо, разберусь, – пообещал я.

Чем можно удивить детей в отделении? Показывать операционную нельзя, в палаты не заведёшь. Придётся фантазировать. И санитарка может мне в этом помочь.

– Михайловна, есть запасные халаты? – поинтересовался я у дежурной медсестры.

– Откуда я тебе их возьму? – удивилась женщина. – У каждого целителя свои должны быть. Есть только одноразовые.

– Так даже лучше. Подготовь мне с дюжину халатов и шапочки. А лучше десятка полтора – я ведь не знаю сколько гостей ждать.

– А нигде ничего не треснет? – набычилась медсестра. – Это к Смольниковой идти на поклон нужно, она у нас запасами заведует.

– Слушай, может, сразу к Удаловой? – настал мой черёд возмущаться. – Неси халаты, шапочки и бахилы не забудь, а я тебе завтра всё верну. Могу даже расписку написать.

Конечно, такая акция обойдётся мне в копеечку, но чего не сделаешь ради атмосферы? Ко всему нужно подходить с душой и выкладываться по полной, иначе зачем тогда браться за дело?

После обхода и процедур я даже пообедать не успел, когда меня вызвали к дежурной.

– Принимай под своё начало, – кивнула она в сторону группы учеников, рядом с которыми крутилась их классный руководитель – беспокойная тётенька лет сорока с короткой стрижкой и сердитым взглядом.

– Руками ничего не трогать! – напутствовала она детей лет четырнадцати на вид. – Если что-то сломаете, будете возмещать за свой счёт…

– Молодёжь, приветствую! – скомандовал я, вмиг завладев инициативой. Оставалось только закрепить результат. – Хотите почувствовать себя настоящими целителями? В таком случае, марш надевать халаты, шапочки и бахилы. Мы начинаем экскурсию, которая запомнится вам надолго.

– Надеюсь, в хорошем смысле, – проворчала женщина, недовольная тем, что я так бесцеремонно ворвался в её монолог и прервал инструктаж.

– А маски нужно? – поинтересовалась хрупкая девчушка, сбросив на меня виноватый взгляд, словно я должен отругать её за лишние вопросы.

– В операционную мы не пойдём, поэтому можно без масок. Дышите полной грудью.

Через пять минут вся группа была полностью готова. Вот что значит иметь желание.

– Молодцы! Сейчас вы можете почувствовать себя на месте целителей, которые проводят операцию. Вся экипировка настоящая, и будет утилизирована после того, как вы её снимите. Давайте начнём с самого жуткого места во всей больнице, которого боятся многие пациенты. Я покажу вам операционную, но заходить внутрь мы не будем, чтобы медсёстрам не пришлось лишний раз проводить полную обработку. Эта комната может понадобиться нам в любой момент.

Я провёл группу в комнату, где целителей готовят к операции, а через большое смотровое окно мы смогли рассмотреть всю комнату в мельчайших деталях.

– Как видите, ничего жуткого нет. Ассистенты наблюдают за состоянием пациента в течение всей операции и обеспечивают надёжное обезболивание, а старшие целители выполняют основную работу. За жизненными показателями зорко следят, и если требуется, оказывают дополнительную помощь.

– А ремни тогда зачем? – насторожился один из парней.

– Удерживают пациентов, которые спят во время операции, – объяснил я. – Представьте, что целитель сшивает кровеносные сосуды, и тут рука пациента соскальзывает со стола. Вся работа может пойти насмарку. А держать пациента несколько часов слишком утомительно. Как правило, целителям есть чем заняться в это время. Я уже не говорю о случаях, когда нужно обездвижить сломанную конечность. Вот поэтому пациента и пристёгивают, а вовсе не потому, что некоторые пытаются отсюда сбежать.

Мой шуточный ответ немного успокоил ребят.

– Идёмте посмотрим палаты. У нас есть парочка пустых индивидуальных палат, и даже одна общая.

Разумеется, я не планировал заводить детей к пациентам, но проходя мимо палаты Горюнова решил изменить первоначальный план.

– Пал Дмитрич, можно к вам гимназистов завести? – поинтересовался я, заглянув в палату к артефактору.

– Давай, конечно! – оживился мужчина.

У Дмитрича группа застряла ещё на полчаса, слушая различные истории из жизни. А когда мы вышли в коридор и направились к посту медсестры, в ординаторской раздался громкий хлопок, а через пару секунд нам навстречу выполз Ключников, измазанный яркой синей краской от макушки до пояса.

– А это кто? – поинтересовалась девушка из группы.

– Это… Наш младший научный сотрудник, – ответил я, на ходу выдумывая ответ.

Макс практически на ощупь поплёлся искать уборную, чтобы вымыть лицо и привести себя в порядок.

– А почему у него лицо в краске?

– Мне кажется, это специальная краска, которую используют в артефактах для защиты почтовых посылок, – заметил парень. – Мне отец рассказывал, он у меня на почте работает.

– Да, вы совершенно правы. Это та самая краска. Просто наш научный сотрудник… в лабораторных условиях проверяет насколько она может быть опасной для здоровья человека. Может, её нельзя использовать, и стоит немного изменить состав? А кто лучше всех может оценить риски, как не целитель?

Ключников сорвал аплодисменты от группы гимназистов. Пусть не каждый поверил моим словам, зато остальные прониклись уважением к парню, который так рисковал собственным здоровьем ради эксперимента.

Кульминацией экскурсии стал поход в столовую, где Варвара Семёновна раздала каждому гимназисту по булочке и стакану компота.

– Не убудет, – отмахнулась женщина, когда я поделился своим беспокойствам о состоянии наших запасов. – Думаешь, каждый пациент обедает? Половина в столовой даже не появляются. Зато дети вон какие счастливые!

Действительно, много ли ребёнку нужно? В другое время они на эти булочки и не посмотрели, а тут уплетали за обе щёки. Я невольно улыбнулся, наблюдая за ними со стороны. В халатах и шапочках они смотрелись колоритно. А как сияют глаза! Мне кажется, теперь они будут куда спокойнее относиться к предложению о госпитализации, а кто-то возможно даже пойдёт учиться на фельдшера и свяжет свою жизнь с целительством. И пусть нет дара – фельдшеры и медсёстры тоже очень нужны.

– Так, друзья, как только закончите перекус, я вас забираю, – заявил Радимов, наведавшись в отделение.

Егор Алексеевич забрал группу и увёл их в конференц-зал, где опытные целители поделились своими историями. Что было приятно, каждый из участников экскурсии на прощание подошёл ко мне и поблагодарил за интересное времяпровождение. Даже недовольная преподаватель нашла пару тёплых слов, чтобы выразить своё признание.

– Костя, принимай благодарность! – расплылся в улыбке заведующий, вернувшись в отделение. – Экскурсия прошла отлично, дети довольны.

– Хотите отблагодарить – спишите девять одноразовых комплектов для операционной, чтобы мне не пришлось покупать их за свой счёт.

– Сделаем, – пообещал Радимов. – Об этом можешь не волноваться.

Казалось, Егор Алексеевич был вне себя от радости, и ничто не могло испортить ему настроение, но уже через полчаса вызвал нас с Ключниковым к себе в кабинет.

– Господа, что за цирк вы устроили? – спокойно произнёс он, переводя взгляд с Макса на меня. Он мог бы кричать, или хотя бы повысить тон, но Егор Алексеевич прекрасно понимал, что это не принесёт ожидаемого результата.

– Рабочие моменты, – ответил я, не желая вдаваться в подробности. Мы с Ключниковым и так прекрасно понимали по какой причине этот сыр-бор.

– Постарайтесь, чтобы ваше «рабочие моменты» не стали достоянием общественности. У нас сегодня была экскурсия, ваши выходки замечают пациенты и персонал. Я только приветствую юмор и безобидные розыгрыши на рабочем месте, но только в случае, если это не мешает работе, иначе отделение превратится в балаган. Надеюсь, мне не придётся повышать голос и наказывать более строго?

– Разумеется, нет. Мы вас услышали, – на удивление быстро отреагировал Макс.

– Благодарю за понимание.

– Мир? – произнёс Макс, когда мы вышли из кабинета заведующего.

– Мир, – согласился я и пожал ему руку.

– Теперь все подколы только за пределами больницы.

Вот же хитрый жук! Я так и думал, что Макс не угомонится, и не сможет смириться с двумя поражениями. Хорошо, за пределами больницы мы сыграем в эту игру снова, но сейчас ничто не будет отвлекать от работы.

Ближе к концу дневной смены в отделении появился ещё один мой знакомый – артефактор Блинов. К счастью, в роли посетителя.

– Знакомые лица, – широко улыбнулся он, узнав меня. – Как отец?

– Привыкает к новой жизни. Говорит, каждый вечер гуляет вокруг дома и постепенно увеличивает нагрузки.

– Вот и славно! – кивнул артефактор. – А в какой палате мой старый друг бездельничает?

– Перевели в пятую. Его жизни уже ничего не угрожает, но понаблюдать придётся. Сейчас проведу.

Конечно, можно было позвать Горюнова в посетительскую, но вдруг он распереживается? Я так понял, оба артефактора давно не виделись, поэтому лучше пусть Дмитрич будет под присмотром.

– Кого это принесло? – сощурился Горюнов, когда мы вошли к нему в палату. – Уж не Оладушек ли пожаловал?

– Не копти, Горелый! – в шутливой манере отозвался Блинов. – Вижу, ты ещё тот кремень. Раз не утратил чувство юмора, значит, ещё держишься.

Я стоял в стороне, давая старым приятелям поговорить с глазу на глаз. Думаю, за много лет без общения у них было что сказать друг другу. Но рядом побыть не помешает, хотя бы на тот случай, если Блинов наговорит глупостей, или у Горюнова от волнения снова схватит сердце.

– А ты, небось, хотел на мой труп посмотреть? – прокряхтел Пал Дмитрич.

– Не говори глупостей, – совершенно серьёзно ответил владелец мастерской на Заречной. – Думаю, это тот самый случай, когда наши разногласия пора уладить. И потом, должен признать, что ты оказался прав. Буквально пару недель назад я продал вот этому мальцу бионический протез ноги, который позволяет заменить настоящую ногу. То, о чём ты говорил много лет назад, оказалось реальностью, а я дурак не верил.

– Наконец-то до тебя дошло, – с довольным видом произнёс Дмитрич. – Возьми мой блокнот и открой на последней исписанной странице.

Блинов выполнил просьбу и погрузился в изучение схемы, а затем направил на Горюнова удивлённый взгляд.

– Ты смог! Ах, ты, старый пройдоха! Да чтоб мне до конца жизни гайки голыми руками крутить, если это не так!

– Если вдруг меня не станет, закончишь это дело за меня, – приказным тоном заявил консьерж.

– Ты чего удумал? Не валяй дурака, выздоравливай, и сам поставишь точку в этой разработке. Ты всю жизнь шёл к этому, попёр наперекор всему миру, и готов сдаться за шаг до своего триумфа? Ты как хочешь, а я не позволю тебе это сделать. О Пашке Горюнове должны узнать во всём мире!

Оба артефактора ещё долго общались между собой, а я не решался им помешать. Пациентов в палате помимо Дмитрича всё равно не было, поэтому они никому не мешали.

– Костя, тебя Сарычева ищет, – произнесла Марина, без стука ворвавшись в палату.

– Что-то срочное?

– Пациента тяжёлого привезли, нужна срочная операция.

– Иду!

Я оставил старых друзей пообщаться наедине, а сам помчался к операционной. Теперь, когда Паршина ушла, уже я стал основным ассистентом Сарычевой. Новичку она пока не доверяла ассистировать на серьёзных операциях, справедливо решив понаблюдать за ним.

– У нас остановка сердца! – огорошила меня новостью старшая целительница, стоило мне войти в операционную.

– Костя, давай ударную волну энергии! – скомандовал Радимов, уже начавший реанимационные мероприятия.

Чтобы выполнить его просьбу, пришлось активировать внутреннее зрение и оценить пропускную мощь энергетических каналов. Не было смысла лупить целительной энергией со всей силы, разрывая энергетические узлы и каналы. Такое действие принесёт больше вреда, чем пользы, а всякая энергия, пусть даже целительная, может нести вред, если ей пользоваться неразумно.

– Быстрее! – поторопил меня заведующий.

– Есть! – отозвался я, выдавая мощный заряд, прокатившийся по всему телу. Но главной целью было именно сердце, которое мы должны были запустить. Я даже приложил обе руки к грудной клетке пациента, чтобы миновать лишние каналы и узлы.

– Ещё! – потребовал Радимов.

Второй удар подействовал. Появился слабый пульс, а мне пришлось сменить тактику. Вместо мощных толчков я использовал постоянный поток.

– Отлично, удерживай его как можно дольше, – похвалил меня Егор Алексеевич.

С этим проблем у меня не возникло. За последний месяц я уже с полсотни раз был «батарейкой» с живительной энергией для подпитки пациента, поэтому роль изучил до мелочей. За это время я отлично научился рассчитывать количество необходимой энергии, которая требуется целителям, выяснять сколько энергии может пройти по каналам пациента и как её туда доставить.

– Коллеги, операция прошла успешно. Пациент находится в стабильном состоянии, можно переводить в палату. Всех благодарю за работу, – произнёс Радимов стандартную речь, потому как на что-то большее у него, скорее всего, просто не было сил. Не один я здесь выкладывался по полной, чтобы вытащить пациента с того света.

Из операционной я вышел весь мокрый от пота, а руки дрожали, словно всё тело било током. И дело не в волнении. Только за первые пять минут операции я истратил почти треть от всего запаса своей энергии. В прошлый раз, когда я находился в командировке, это привело к выгоранию энергетических каналов и опустошению ядра. К счастью, сейчас энергии у меня было ещё много, и я мог не переживать за себя.

Пока пациента переводили в палату, он успел прийти в себя.

– Дайте мне ручку или карандаш и лист бумаги, – едва слышно прошептал он.

– Вы его даже в руках удержать не сможете, – одёрнул я мужчину. – И лучше поберечь силы и не разговаривать. Вы потеряли много энергии.

– Это важно! – настаивал на своём мужчина.

Пожелание пациента всё-таки выполнили, но вполне ожидаемо, он не смог толком держать карандаш в руках, не говоря уже о том, чтобы писать.

– Вы помните как здесь оказались? – поинтересовался Радимов, примчавшийся на зов медсестры.

– Нет, но я помню кое-что другое, – ответил мужчина и начал поразительно быстро описывать увиденное. – В какой-то момент перед глазами всё затянуло непроглядным мраком, и так продолжалось мучительно долго. А затем ударил яркий свет, от которого хотелось сощуриться и закрыть лицо руками. Вот только я не понимал где у меня глаза и руки. Я плохо запомнил что было дальше, но в какой-то момент ощутил себя парящим над огромным городом. Здания тянулись к самому небу и насчитывали десятки этажей, а по широким дорогам тянулись бесчисленные вереницы машин. Город напоминал муравейник, только там жили люди.

– И что было дальше? – насторожился я, поймав себя на мысли, что наш пациент мог очутиться в другом мире. Возможно, даже в моём собственном.

– А дальше я стал снижаться, но потом перед глазами мелькнула вспышка, снова всё померкло, а когда я открыл глаза, увидел только потолок палаты.

– Почудится же! – покачал головой Ключников. – Хотя, учитывая ваше состояние, совершенно не удивительно.

– Мне не показалось, я действительно был там! – принялся спорить пациент, а его пульс заметно ускорился.

– Тише-тише, – принялась успокаивать его Сарычева и провела рукой над его лицом. Мужчина вмиг закрыл глаза и погрузился в крепкий сон.

– Зачем? – обиделся Макс. – Так хотелось побольше услышать о том, что он видел. Говорят, во время клинической смерти и не такое может почудиться.

– Ключников, мы с вами не в кинотеатре, и не в цирке. – принялась отчитывать его старшая целительница. – Если хотите ярких впечатлений после работы сходите куда-нибудь развеяться, а пока вы находитесь в стенах больницы, я попрошу вас быть предельно собранным и преданным идеалам целителя. А сейчас давайте дадим ему возможность прийти в себя и продолжаем обход. Нам скоро смену сдавать, а пациентов ещё не проверили.

Ночное дежурство обещало выдаться относительно спокойным, но именно поэтому я нервничал. Так ведь всегда бывает – если тихо, жди беды. К сожалению, предчувствия не подвели. Только мы собрались в ординаторской, Макс огорошил новостью.

– Друзья, вы же знаете, что у меня мать работает в медицинской коллегии? – издалека начал он. – Так вот, я сегодня слышал, что они планируют устроить внеочередную проверку в нашем отделении из-за поступившей жалобы.

– А кто жаловался? – удивилась Марина.

– Неважно кто жаловался. Важно, что нам нужно подготовиться и быть начеку, – вздохнула Сарычева. – Если придут люди с коллегии, они будут цепляться к каждой пылинке. Наведите порядок у себя в шкафчиках, проверьте внешний вид, заполнение журналов и истории болезней, обойдите пациентов. Всё должно быть идеально.