Текст книги "Распределение (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Матвей Тихонович, отлично, что вы здесь! – совершенно спокойно произнёс заведующий, резко повернувшись к гостю. Мне показалось, он даже обрадовался появлению градоначальника в больнице. – Сейчас мы осмотрим вашего сына, но по уже полученной информации от коллег я могу сказать, что потребуется операция. Возможно, даже не одна.

– Егор Алексеевич, делайте всё, что необходимо, я всецело доверяю вам, – кивнул мужчина.

– Благодарю за доверие, – ответил заведующий и собирался проследовать за каталкой, но градоначальник его остановил.

– Господин Радимов, я понимаю, что вы только с дороги, но прошу вас лично присутствовать на операции моего сына. Если не оперировать, то хотя бы наблюдать за работой коллег. Тогда я буду спокоен, что Стас получит лучшее исцеление, которое только возможно.

– Разумеется, Матвей Тихонович, я исполню вашу просьбу. Простите, но мне нужно готовиться к операции, а вы можете присесть в комнате ожидания, или у меня в кабинете.

– Не стану вас стеснять, – произнёс градоначальник и демонстративно покинул отделение.

В операционную отправились три целителя: Радимов, Семёнов и Мокроусов. Никого из молодых не взяли ни в качестве ассистентов, ни даже наблюдателями, хотя я уверен, что посмотреть там было на что. Я не удержался и запустил внутреннее зрение, когда парня провозили мимо. Ничего особенного, чисто целительский интерес.

Парень, конечно, здорово вляпался. Разрыв селезёнки и печени, перелом рёбер, сломанная нога и правая рука, сотрясение мозга… Если бы не целители «скорой», парень был бы уже на том свете. Могу только догадываться сколько энергии и усилий они потратили на парня, чтобы стабилизировать его состояние и довезти до больницы.

– Интересно, вытащат? – задумался Толик, провожая взглядом уходящих целителей. Отделение ненадолго осталось без руководителей, но это обычная практика, нам не привыкать.

– Шутишь? – удивилась Милана. – Там сейчас трое лучших целителей нашей больницы. Я бы даже сказала – лучшие целители всей губернии. Они кого угодно с того света вытащат.

– Почему же именно они лучшие? – послышался у нас за спинами недовольный голос. Мы и не заметили, как из ординаторской вышел ещё один старший целитель. – Запомните, в нашей клинике много хороших врачей, а эти трое – далеко не сильнейшие!

Мужчина поторопился на выход, но в отличие от своих предшественников помчался не в операционную, а в другую сторону.

– Матвей Тихонович, как вы? Я как только услышал о случившемся, сразу бросил всё, и примчался сюда. Увы, опоздал самую малость, иначе боролся бы прямо сейчас за жизнь вашего сына…

Дверь закрылась, поэтому поток лести оборвался на самом любопытном месте.

– Кто это вообще был? – удивился Толик.

– Капанин, старший целитель первой бригады.

– Погодите, так ведь в первой бригаде старшим целителем была Ирина Николаевна…

– Это уже давно не так, – развела руками Милана. – Долго рассказывать, но там неприятная история. Вы когда немного освоитесь, поймёте, что даже здесь, в отделении, жёсткая конкуренция. А Ирина Николаевна теперь работает старшим целителем в соседнем отделении. Благо, специализация ей позволяет.

– Это тот самый Капанин, из-за которого и началась неразбериха? – удивился я.

– Он самый, – кивнула девушка.

– Потрясающий человек! Сразу видно, что он на своём месте, – восторженно произнёс Толик, глянув на дверь, за которой минуту назад исчез старший целитель.

Милана лишь глянула на меня, покрутила пальцем у виска и демонстративно удалилась.

Операция продлилась около четырёх часов, а целители вернулись в ординаторскую уже под утро. В эту ночь я так и не уснул, поэтому держался из последних сил. А впереди ещё маячил утренний малый обход, когда нужно проверить состояние пациентов до пересменки. Люди ещё спали, поэтому я старался действовать тихо, чтобы никого не будить без необходимости.

– Аркадий Афанасьевич, Быстров отказывается принимать лекарства! – едва не рыдая пожаловалась Лиза. – Я уже говорила с ним, но он ни в какую. Может, вы с ним поговорите?

– Зачем мне с ним разговаривать? – надулся Семёнов. – Если не хочет пить лекарства, тогда выписываем.

– Но ведь ему плохо.

Старший целитель резко затормозил, отчего бедная девушка едва не влетела в него.

– Послушай меня, деточка, целители – не няньки, и не воспитатели, а мы не в детском саду. Мы в больнице! Наша задача – спасать жизни и помогать тем, кто нуждается в нашей помощи. Если человек не хочет принимать лекарства и лечиться, мы не обязаны его заставлять это делать – это его личный выбор. Когда Быстров попал сюда, он был на грани жизни и смерти. Мы вытащили его практически с того света и привели в чувство. Теперь его жизни ничего не угрожает, но опасность повторного развития приступа ещё остаётся. Если хочет рисковать – это его решение, но пусть рискует где-нибудь в другом месте.

– Верно, Аркадий Афанасьевич! – подхватил Капанин, проходивший рядом. – Нам не нужен пациент, который загнётся на больничной койке. Чтобы портить статистику и отбрасывать тень на нашу больницу? Писать тонны отчётов и объяснительных – то ещё счастье. Выписывайте, выписывайте его, Семёнов!

Оба старших целителя отправились в ординаторскую, а Лиза осталась стоять посреди коридора. На глаза девушки навернулись слёзы, и она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Взгляд остановился на мне, и Лиза решила попросить помощи у меня.

– Костя, попробуй ты с ним поговорить! – взмолилась девушка. – Может, тебя он послушает?

– Думаешь? Если старшего целителя он не слышит, то какой шанс, что услышит младшего?

– А ты попробуй! – провоцировала меня девчонка. – Не всегда важен статус, а правильно подобранные слова.

– Ладно, идём! – согласился я, отложив в сторону журнал. В любом случае это куда увлекательнее, чем заниматься унылой писаниной. Уверен, в будущем я пожалею, что не пересилил себя и не остался заполнять журнал, потому как эта проблема никуда не исчезнет. Но не оставлять же всё вот так?

В третьей палате, где находился Быстров, было всего два человека. Его сосед собирался на процедуры, поэтому я спокойно дождался, когда он удалится, чтобы пообщаться без свидетелей. Хотя, с глазу на глаз всё равно не поговорить – Лиза выглядывала у меня из-за плеча, ей явно было интересно чем всё закончится.

– Пришли меня уговаривать? – ухмыльнулся Быстров, сев на краю кровати, и скрестив руки на груди. – Пустая затея! Не буду я эту вашу гадость пить. От неё у меня во рту сушит и зубы сводит. Надо же было придумать такую дрянь!

– Никого я уговаривать не собираюсь. Я пришёл объявить вам, что вас выписывают. Дольше держать вас здесь не имеет смысла.

Я почувствовал на себе удивлённый взгляд Лизы, ведь мы пришли сюда совсем не за этим, да и Семёнов ещё не принял окончательное решение, так что я однозначно бежал впереди паровоза. Но иначе начинать разговор не имело смысла.

– Как это выписываете? – стушевался пациент. – Не имеете права!

– Почему? Вам стало легче, опасности для жизни нет, а от дальнейшего лечения вы отказываетесь. В такой ситуации мы больше ничем не можем вам помочь.

– Я хочу лечиться, не выписывайте меня, – дал заднюю Быстров. – А можно как-то обойтись без этих отвратных настоек? Вы ведь можете своим даром провести процедуру. Разве вам настолько лень?

– Дело не в лени. Вы проходите процедуры у целителя каждый день, и всё это время целительная энергия работает над тем, чтобы поставить вас на ноги. Проводить процедуры чаще не имеет смысла, но разумно использовать несколько методик, действующих с разных сторон, для достижения устойчивого и выразительного эффекта. Вам ведь стало лучше? Так боритесь со своей болезнью всеми доступными методами, а мы вам поможем.

Я подошёл к столику и осмотрел настойки, которые принесли Быстрову. Он даже не прикоснулся ни к одной из них – флаконы стояли на подставке в том же состоянии, в каком утром их оставила медсестра.

– А вы переносите корицу?

– Обожаю! – заявил мужчина.

– Тогда советую добавлять в первую настойку щепотку корицы и дать ей несколько минут постоять. Корица притупляет горечь сталелиста и придаёт лекарству слегка терпкий вкус. Не самый лучший напиток, но куда приятнее.

– Благодарю вас, господин целитель! – расплылся в улыбке Быстров. – Вот это я понимаю целитель, а не то, что эти лекари – пей, и всё тут.

Из палаты мы выходили победителями. Пусть это был маленький практически ничего не значащий бой, а мы потратили на него много сил, но мы выиграли. Иногда из таких вот мелких сражений и складывается работа целителя.

– Аркадий Афанасиевич, не нужно выписывать Быстрова, он согласился пить лекарства! – заявила Лиза, когда Семёнов пробегал по коридору обратно к ординаторской.

– С чем вас и поздравляю. А флаконы от настоек почему до сих пор не отсортированы и не наполнены? А журналы почему не заполнены? Вы собираетесь этим весь день заниматься?

– Сейчас сделаем! – пообещал я.

Семёнов проворчал что-то себе под нос и умчался, а Лиза крепко обняла меня и заулыбалась.

– Спасибо, Костя! Ты настоящий герой!

И всё было бы хорошо, не окажись в этот момент рядом Милана. Девушка увидела нас с Лизой, на мгновение замерла, а затем поспешила скрыться в ближайшей палате.

Глава 9
Палата № 13

После случая в коридоре отделения поведение Миланы изменилось. Если раньше она находила отговорки, чтобы никуда не идти, то теперь просто игнорировала любые попытки заговорить с ней. Трижды потерпев неудачу, я отбросил идею как-то наладить отношения. Не хочет общаться, ну и пусть.

Вообще эта ситуация меня несколько выбивала из колеи. В моём родном мире девчонки сами намекали, что не прочь сходить на свидание, а тут первая же попытка завести отношения, и такой оглушительный провал. То ли я теряю хватку, то ли просто так совпало.

На безумные поступки вроде цветов, дорогих подарков или приятных неожиданностей я не решился, потому как не хотел повторить судьбу Орлова. Не хватало, чтобы из-за меня девчонка перевелась в другую бригаду, или вообще попросила перевод в другую больницу. Решил просто дать ей время и не давить.

Чтобы отвлечься, все силы направил на решение рабочих вопросов. В первый рабочий день после выходных мы с Пашковой почти не пересекались, если не считать утренний обход и время в ординатуре. Да и там я старался надолго не задерживаться, берясь за любую работу.

– О, Дорофеев! – выпалил Радимов, встретив меня на выходе из первой палаты. – Ну-ка, иди сюда, есть для тебя важное дело. Иди в тринадцатую палату и проведи диагностику.

– Тринадцатую? У нас же всего двенадцать палат. Или…

– Да, это отдельная палата, но пациент также требует ухода, как и все остальные.

– А почему вы его не осмотрите?

– Потому что я заведующий, и не должен этим заниматься, а ты младший целитель, и тебе нужно набираться опыта. Идём, я тебя подстрахую. Ты же не думал, что тебе доверят одному проводить процедуры для такого ответственного пациента?

– А чем он важнее других, которых вы нам доверяете? – задал я вполне логичный вопрос. Разумеется, я не ждал ответа, но Радимов нашёл что сказать.

– Тем, что остальные не создают таких проблем, как этот, – совершенно спокойно признался заведующий. – Ты же понимаешь, что если нашему гостю в тринадцатой палате не будет уделяться особое внимание, поднимется такая буря, что зацепит всех от главного целителя больницы до санитаров.

Мы практически добрались до нужной палаты, но в этот момент открылась дверь одного из служебных помещений, и в коридоре появился санитар. Заметив заведующего, он заметно стушевался и даже попытался исчезнуть обратно за дверью, но Радимов его опередил.

– Макарыч, ты не занят? – поинтересовался Егор Алексеевич.

– Хороший санитар всегда найдёт себе работу, чтобы не получить нагоняй от начальства, – расплылся в улыбке мужчина.

– Дело к тебе есть. Сбегай кабанчиком в магазин.

– Раз кабанчиком, то полагаются копытные, – ободрился мужчина.

– Макарыч, мы разве тебя когда-то обижали? – театрально нахмурился Радимов и выудил из кармана сложенный вдвое лист бумаги с завёрнутыми туда деньгами. – Здесь список всего, что нужно. Только не бери что подешевле и смотри, чтобы всё свежее было. Сдачу оставишь себе.

– Обижаете, Егор Алексеевич, не первый день живу на белом свете, – просиял санитар, осторожно принял из рук заведующего список и спрятал его во внутренний карман. – Я мигом! Одна нога здесь, другая – там. И заметить не успеете, как вернусь.

– Ты не торопись, а делай всё как надо, – одёрнул его заведующий и проследил за тем, как Макарыч исчезнет за дверью отделения. – Вот с такими кадрами приходится работать. Но к каждому можно найти подход и выжать максимум возможностей.

Последние слова уже адресовались мне. Не знаю почему Радимов решил разоткровенничаться со мной. Видимо, просто хотелось с кем-то поделиться своими мыслями и переживаниями. Держать всё в себе тоже непросто.

– Егор Алексеевич, можете подойти к главному целителю больницы? – обратилась к заведующему Митрофановна. – Василий Ермолаевич хочет обсудить с вами рабочие вопросы касательно пациентов.

– Разумеется! Сообщите ему, что я уже иду.

Радимов посмотрел на меня виноватым взглядом, потому как ему срочно нужно было отлучиться.

– Костя, сходи сам. Уверен, ты справишься. Я уже был у него пару часов назад, и ничего серьёзного не увидел, но если заметишь что-то, сразу сообщи мне и Семёнову. Но мне в первую очередь!

– Непременно! – пообещал я и направился к индивидуальной палате в конце коридора.

Услышав исходящие оттуда крики, я невольно остановился у двери и прислушался. Со стороны палаты был слышен разговор на повышенных тонах, а затем послышались всхлипы и женский плач. Я машинально нажал на ручку двери и вошёл внутрь.

Картина, открывшаяся моему взору, заставила на миг замереть на месте. Лиза стояла на коленях, склонившись над ботинками пациента, а тот с важным видом сидел перед ней на краю кровати и буравил девушку возмущённым взглядом.

– Только посмей ещё раз поднять на меня свой взгляд, чернь!

Пациент заметил появление постороннего и повернулся ко мне.

– Что ты уставился? – недовольно закричал парень. – Тебя что-то не устраивает? Вы все ещё не поняли кто перед вами? На колени!

Мощная ментальная волна затуманила сознание и вынудила меня рухнуть на пол. Белая пелена повисла перед глазами, и я с трудом понимал где нахожусь и что происходит.

– Кажется, вы забыли своё место, – прогремел в ушах голос, подобный раскатам грома. – Придётся вам напомнить. Вы – чернь, недостойная смотреть в глаза хозяевам. Это понятно?

Новая ментальная атака обрушилась на меня, но на этот раз действовала совершенно иначе. Мышцы свело судорогой, вызывая нестерпимую боль. Я собрал в кулак все силы, чтобы не закричать, тем самым доставляя удовольствие своему мучителю.

Попытки сконцентрироваться не принесли никакого результата. Я уже понял, что против нас действовал одарённый духовник – человек, использующий свои силы для ментального воздействия на окружающих. Он мог запросто внушить кому-то нужные чувства, мысли или желания. А особо сильные одарённые могли подчинять себе волю человека. Это всё знал мой предшественник, знания которого сейчас очень кстати всплыли в моей голове.

Собравшись с силами, я схватился за край столика и перевернул его. Куча флаконов с настойками полетели на пол и разлетелись на части, наполняя палату звоном бьющегося стекла. Это немного отвлекло нашего горделивого пациента, ослабило его концентрацию, и я смог подняться на ноги. Теперь моя очередь переходить в атаку, пока меня не настигла очередная атака.

Я отдавал себе отчёт, что нужно действовать чисто. Если бы сконцентрировал энергию в одну мощную волну и обрушил её на этого зарвавшегося негодяя, то мог бы выжечь его энергетические каналы, или конкретные узлы. Но это сразу обнаружат и просто так не оставят. Да и потом, я не знаю его силу. Возможно, всех моих возможностей попросту не хватит, чтобы перегреть его проводники энергии.

В любом случае нужно действовать осторожнее, и в моей лихорадочно соображающей голове родился подходящий план. Я направил волну энергии на лёгкие пациента. Эффект получился, словно при остром приступе бронхиальной астмы. Оба лёгких непроизвольно сжались, парень резко выдохнул и попросту не смог вдохнуть. Иными словами, я зарядил ему под дых, только не физически, а на расстоянии. Он принялся жадно хватать ртом воздух, захрипел, но понемногу приходил в себя. Эффект продлился всего несколько секунд, но этого хватило мне, чтобы подняться и оказаться рядом.

– Думаешь, ты такой крутой, и можешь управлять людьми? – зло прошипел я, глядя ему в лицо. – Ещё одна такая выходка, и ты больше не вдохнёшь!

На меня смотрели глаза, полные ненависти и… страха. Возможно, впервые в жизни парень осознал, что смерть куда ближе чем кажется.

– Что здесь происходит? – послышался у меня за спиной строгий голос Радимова.

Картина действительно выходила занятной: перевёрнутый столик с лекарствами, осколки от разбитых флаконов с настройками, разлитыми по полу, стоящая на коленях заплаканная Лиза и я, склонившийся над пациентом, и сверлящий его взглядом.

– Нападение на целителя и стажёра со стороны пациента, – отчеканил я, обозначая одну из ситуаций, прописанных в уставе больницы.

– Это он едва меня не придушил, а я лишь хотел проучить их обоих за дерзость! – пришёл в себя парень.

Слишком быстро! Я надеялся, что у меня будет ещё хотя бы полминуты.

– С помощью дара, за использованием которого строго следят органы правопорядка? – удивился я.

И снова знания прежнего владельца тела мне здорово пригодились. Всё дело в том, что дар проявляется по-разному. Кто-то обладает силой и выносливостью, которым позавидует любой атлет, другие исцеляют раны, третьи способны своими заговорами за долгое время совершать невероятные вещи, четвёртые изменяют своё тело, обретая звериные черты в виде острых клыков, длинных когтей и густой тёплой шерсти. Есть те, кто повелевает стихиями и одарённые, кому подвластно предсказывать будущее. А есть наделённые даром люди, способные одним словом подчинять себе чужую волю. Это искусные манипуляторы и кукловоды. Именно поэтому использование дара духовника строго контролируется, а все носители находятся на учёте в органах правопорядка.

Я искренне надеялся, что градоначальник не владеет подобным даром, или хотя бы получил руководящую должность честным трудом. Нет, не о том думаю. Сейчас мне следует волноваться совсем о другом.

– Дорофеев! Немедленно объясните что здесь происходит! – перешёл на крики Капанин, неизвестно откуда появившийся в палате.

– Спокойно, Анатолий Яковлевич, не нужно нагнетать обстановку, – спокойно произнёс Радимов. – Сейчас мы все успокоимся и проясним ситуацию. А потом решим что делать дальше. В первую очередь нужно помочь девушке подняться и прийти в себя.

Егор Алексеевич подошёл к Лизе и помог ей встать на ноги, а затем направил на неё волну успокоения.

– А теперь, господа, я вас слушаю.

Первым начал Брюсов-младший. В его словах то и дело проскакивали слова «чернь», «наказать» и «отбросы». От парня так и веяло нарциссизмом, а я смотрел на градоначальника и не мог поверить, что у такого степенного и воспитанного мужчины мог вырасти такой сын.

– Стас, замолчи! – рявкнул мужчина, не выдержав этой тирады, и наградил сына таким взглядом, что тот немедленно заткнулся, а в глазах парня зажглась едва скрываемая ненависть. Причём, это случилось без использования дара.

Похоже, Брюсову с трудом удаётся влиять на парня. Мужчина подошёл ближе к сыну и понизил голос, но я всё же услышал каждое его слово:

– Ты забыл, что у тебя уже есть отметка в службе надзора? Если я не смогу замять ещё один инцидент, придётся принимать кардинальные меры и вывозить тебя из страны.

– Не здесь! – процедил парень, бросив на меня гневный взгляд, а я поспешил сделать вид, что ничего не слышу. Не хватало мне ещё получить проблемы из-за лишней информации.

Но факт всё-таки любопытный. Выходит, это уже не первая проделка Брюсова-младшего, и если об этом случае доложить куда следует, можно его здорово прищучить.

– Дамы и господа, прошу простить моего сына, – произнёс градоначальник, повернувшись к нам. – Надеюсь, вы понимаете, что он пребывает в шоковом состоянии после того, что с ним стряслось, и не до конца отдаёт отчёт своим действиям.

– Матвей Тихонович, вам ли извиняться? – елейным тоном начал Капанин, но заведующий его перебил.

– Действительно, господин Брюсов. Если кто и должен принести извинения, то это должны быть не вы. И боюсь, что одними извинениями не обойтись.

– Обсудим это наедине, – распорядился градоначальник.

– Разумеется, – согласился Радимов, понимая, что парень плохо себя контролирует и в любой момент может сорваться. Тогда ситуация уже не укроется от надзора.

Заведующий попросил нас выйти из палаты и оставить пациента в покое.

– Костя, надеюсь, ты понимаешь, что об этом инциденте лучше не распространяться? – задал мне вопрос Егор Алексеевич, стоило нам оказаться в коридоре.

Градоначальник вышел вслед за нами, и буравил меня взглядом, ожидая моей реакции.

– Сколько? – задал он вопрос, попытавшись перехватить инициативу в свои руки.

– Вы о чём? – принялся я валять дурака.

– Сколько я вам должен за причинённые неудобства? Надеюсь, сумма в десять тысяч поможет загладить вину моего сына?

– Деньги мне не нужны, я и сам могу их заработать. Пусть извинится перед девушкой, – выдвинул я своё требование.

– Молодой и принципиальный, – покачал головой Брюсов, а деньги спрятал в карман. – Знаешь, ради твоего же спокойствия я не буду требовать, чтобы сын извинялся перед тобой, потому как ничего серьёзного не случилось, да и вы оба хороши. Я ведь слышал твои угрозы в его адрес. Но перед девушкой Стас извинится.

Матвей Тихонович повернулся к Радимову и озвучил свою просьбу:

– Егор Алексеевич, я признателен вам за быструю реакцию и гостеприимство. Вы создали прекрасные условия. Что насчёт инцидента, прошу пригласить девушку, которой мой сын нанёс оскорбление, и я добьюсь, чтобы он сам уладил этот конфликт. Вы будете свидетелем, что требование этого молодого человека исполнено. Но взамен я попрошу, чтобы этот инцидент остался между нами. Настоятельно попрошу, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Разумеется, – кивнул заведующий.

Через пару минут Лиза с заплаканным лицом прошла мимо нас и скрылась в палате для важных персон, а вместе с ней туда направились Брюсов и Радимов. Через пару минут всё было кончено. Девушка вернулась к своим обязанностям, а я решил не мелькать перед глазами и отправился в процедурную, где меня наверняка заждались пациенты, которые могли добраться туда своим ходом. На появлении важного пациента жизнь в отделении не заканчивалась, и помимо Брюсова-младшего оставалось много тех, кому требовалась ежедневная помощь и поддержка.

– Коллеги, попрошу не расходиться, через десять минут в ординаторской состоится важное собрание! – объявил Радимов.

Ох, что-то мне подсказывает, что причина собрания заключается либо в особом пациенте, либо в разговоре Радимова с главным целителем больницы. В любом случае от таких собраний ничего хорошего ждать не приходится.

– Костя, ты как? – поинтересовался Егор Алексеевич, пока мы шли к месту сбора.

– Кажется, я нажил себе врага, сам того не желая, – признался я, потому как сейчас появилась возможность перекинуться парой слов с заведующим без лишних свидетелей. Сегодня я ещё раз убедился, что он никогда не даст в обиду своих подчинённых и будет стоять за них горой даже перед градоначальником.

– К сожалению, наша жизнь устроена так, что ты будешь либо беспринципной сволочью, закрывающей глаза на происходящее вокруг непотребство, либо станешь наживать себе врагов. Думаешь, у меня их нет? А твоя позиция заслуживает уважения. Увы, это то немногое, что ты можешь получить взамен кучи сложностей по жизни. Да, Брюсов-младший может создать проблемы, но я постараюсь повлиять на его отца, чтобы тот прочистил ему мозги. Он из числа «золотой молодёжи», которая сама загонит себя в могилу. Нам остаётся не торопить события, чтобы не навлечь на себя беду, а лишь выполнять свой долг целителей, потому как нам под силу лишь оттянуть неизбежное. А насчёт его отца не волнуйся – он не станет искать проблем. Тем более, что наше молчание ему выгодно.

Да, насколько я понимаю, сейчас в моих силах создать серьёзные проблемы семейству Брюсовых, но я также хорошо понимаю, что лучше эту возможность не использовать, а расценивать как сдерживающий фактор.

Когда я добрался до ординаторской, оказалось, что все места уже были заняты. Здесь собралась добрая половина всего коллектива. Некоторых коллег из других бригад я вообще увидел впервые. В ординаторской было слишком тесно для такого количества людей, но не проводить же собрание в коридоре на виду у пациентов? В нашем мире мы бы собрались в конференц-зале, но подозреваю, что в больнице такого помещения попросту нет.

Я поймал на себе пристальный взгляд Лизы, увидел недовольного Капанина, проскользнул за спиной у Мокроусовых и устроился на подоконнике рядом со стажёром из второй бригады, который безучастно наблюдал за происходящим. Да, здесь мне определённо будет лучше. Я и так слишком много внимания привлёк к себе, на сегодня достаточно.

– Коллеги, до меня дошли слухи, что некоторые сотрудники ведут частную практику на рабочем месте, – начал Радимов, когда выяснилось, что собрались все, кто мог. – Хочу подчеркнуть, что это недопустимо.

– Егор Алексеевич, что вы говорите? Кто бы мог на такое решиться?

– Например, вы, Анатолий Яковлевич, – произнёс Радимов, направив пристальный взгляд на старшего целителя первой бригады. – Я слышал, что вы предлагаете пациентам посетить ваш частный кабинет, чтобы, так сказать, лучше разобраться в проблеме.

– Спешу вас заверить, что это клевета. Я на такое не способен! – принялся оправдываться Капанин.

– Анатолий Яковлевич, я вас предупредил, – строго заявил Радимов. – Но сейчас речь шла о другой схеме. Один из целителей, имени которого я не буду называть, берёт за свои услуги деньги. Промыть уши от серных пробок или удалить инородное тело с поверхности глаза – пятьсот рублей, пункция гайморовой пазухи – тысяча, а удаление доброкачественного новообразования, так вообще пять тысяч! У вас совесть есть? Вы решили открыть частную клинику на базе нашего отделения, или как? Хорошо, хоть это дошло до меня раньше, чем до главного целителя больницы. Я уже проводил персональную беседу на этот счёт, но сегодня Знаменский попросил меня обратить внимание на этот факт. Учтите, что ни я, ни главный целитель подобное безобразие в отделении не потерпим.

– Егор Алексеевич, так ведь расходники не бесконечные! – неожиданно выпалил младший целитель из первой бригады, с которым мы не пересекались ранее.

– Расходники нам предоставляет государство, а вы ежедневно предоставляете список потраченных средств. И потом, вы хотите сказать, что расходники стоят пятьсот рублей?

– А как же труды? – промямлил парень.

– А за свои труды вы получаете зарплату. Ещё один такой случай, и вам придётся искать другой источник заработка, потому как в больнице вы работать больше не будете. Это касается всех. Время для пустых предупреждений закончилось, впредь я буду действовать кардинально.

Парень побледнел и молча кивнул, принимая сказанные слова к сведению.

– И ещё, я изучил список проведённых процедур и израсходованных медикаментов, и у меня появилась вопросы. Как вы умудрились потратить столько настоя ромашки и отвара сталелиста? Куда деваются десятки метров стерильных бинтов? Надеюсь, вы ими не рассаду подвязываете в теплицах? Списано значительно больше, чем требуется по протоколу. Клавдия Савельевна, расходы фиксируются именно в дни ваших дежурств. Подозреваю, что излишки оседают в ваших карманах.

– Егор Алексеевич, вам ромашки жалко? – нахмурились женщина. – Её ведь пруд пруди летом в поле.

– Вот и собирайте её летом, а отыскать сталелист, правильно срезать и подготовить отвар, сохранив его целительные свойства, не так-то и просто. В следующий раз будете компенсировать перерасход из своего кармана.

Заведующий сделал многозначительную паузу, чтобы все смогли сделать выводы, а затем продолжил:

– И последнее. Думаю, все в курсе, что у нас в отделении находится важный пациент. Человек непростой, но к нему нужен особый подход, поэтому у меня просьба не беспокоить молодого господина Брюсова без лишней надобности. Проведение диагностики и процедур возлагается на плечи старших целителей. Чтобы младшего персонала и стажёров возле палаты я не видел. На этом наше собрание объявляю завершённым. Старшие целители должны передать информацию отсутствующим сотрудникам.

Целители медленно разбредались кто куда. Наша смена ещё только началась, поэтому нам спешить было некуда. Правда, у Семёнова было совсем другое мнение.

– Третья бригада, утренний обход никто не отменял! Живо все за мной! – скомандовал старший целитель и первым вышел из кабинета.

– Интересно, почему Радимов запретил младшим целителям работать с Брюсовым? – поинтересовался у меня Толик, когда мы вышли в коридор. – Наверняка кто-то из стажёров напортачил, или из целителей.

Мартынов многозначительно посмотрел на меня, памятуя, что я был на процедурах в тринадцатой палате. Видимо, ожидал, что я расскажу ему о своём фиаско.

– Просто кто-то неподобающе ведёт себя как для представителя знатного семейства.

– А кто-то слишком много болтает, – послышался рядом голос Капанина.

– Анатолий Яковлевич! – восхищённо выпалил Толик, заметив старшего целителя. – Я читал ваши научные труды! А интервью, в котором вы рассказываете о проведённых операциях – полный восторг. Позвольте выразить своё восхищение вашей работой!

– Благодарю, парень, – отозвался старший целитель. – Приятно, что есть люди, которые ценят настоящий талант. Как видишь, приходится прозябать на пыльной должности. Но жизнь, пусть и скоротечна, а полна перемен. Держись за меня, если хочешь чего-то добиться в этой клинике!

Капанин ушёл, оставив нас перед первой палатой, но я смотрел не ему вслед, а на одухотворённого Мартынова. Восхищаться негодяем, который всеми силами пытается попасться на глаза и дорожит собственной шкурой, наплевав на подопечных? Разницу между ним и Радимовым я ощутил на себе в палате Брюсова. Не понимаю что в нём нашёл Толик, но похоже, пропасть между нами становится непреодолимой. Друг моего врага мне больше не друг.