Текст книги "Распределение (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Зоя Филипповна, вам ведь лежать нужно было, а не у плиты стоять! – обрушился я на неё с критикой.

– Так мне уже полегчало, – совершенно невинным голосом заявила бабулька.

– Разумеется, вам полегчает! Я ведь столько целительной энергии в вас влил! А через несколько часов её действие закончится, и тогда снова поплохеет. Вы хотите в больницу попасть?

Угощение я всё-таки принял, хоть изначально хотел выставить соседку за порог, но стало жаль её трудов, да и запах от угощения исходил просто волшебный. Зоя Филипповна клятвенно пообещала больше не геройствовать, а в этот день меня больше никто не беспокоил.

Выходной прошёл в режиме полной тишины. Меня никто не дёргал, да и у меня не было никакого желания кому-то звонить. Всё, на что хватило сил – наготовить еды на два дня вперёд, выстирать рабочую одежду и хорошенько выспаться. В последнее время у меня были с этим проблемы, а ведь режим дня нужно соблюдать, если я хочу прожить полноценную жизнь и встретить старость без хронических проблем. Уже сейчас мне приходилось использовать свой дар, чтобы поправлять здоровье после работы. Особенно, после ночных смен. А что будет после тридцати?

– Дорофеев, опаздываешь! – рявкнул старший целитель, стоило мне зайти в ординаторскую на следующий день.

– Так ведь до начала смены ещё пятнадцать минут.

– А переодеться? А провести совещание? – не сдавался Семёнов.

– Что-то серьёзное случилось? – догадался я, иначе с чего бы Аркадию Афанасьевичу так лютовать? Он и сам по себе человек не самый добродушный, но ворчать просто так не станет.

– Случилось, – пробормотал он. – К нам сегодня проверка приедет, поэтому никаких нарушений быть не должно. До начала смены остались считанные минуты, а двух человек с бригады до сих пор нет. Причём, Каминская с другой части города уже приехала, а Мартынова с Пашковой до сих пор нет.

В этот момент в ординаторскую заскочила Милана и виновато посмотрела на старшего целителя.

– Прошу прощения, немного задержалась.

– У вас это система, госпожа Пашкова! – обрушился на неё Семёнов. – Быстро переодевайтесь, и собираемся на рабочее совещание в главном зале клиники, а потом сразу идём на обход.

Вопреки моим ожиданиям, совещание проводилось не в ординаторской, а в просторном зале, вмещавшем больше сотни человек. Сейчас здесь было практически пусто, если не считать дюжины целителей, недовольно озиравшихся по сторонам. Помимо руководства сюда пригнали вторую бригаду, которая должна была сдавать ночную смену и отправляться домой.

– Почему только четверо? – недовольно поинтересовался высокий седой и широкоплечий мужчина, стоящий за кафедрой. Как я понял, это и был Знаменский, главный целитель больницы.

– Мартынов остался в отделении на случай, если кому-то из пациентов потребуется срочная помощь. – доложил Аркадий Афанасьевич.

Знаменский кивнул, и тут же потерял к нам интерес.

– Это из-за случая на экзамене? – поинтересовался я у Семёнова, когда мы заняли места, но тот отрицательно покачал головой.

– Кто-то настрочил жалобу в Москву, вот они и прислали проверку. Человек, который к нам едет – скандальная личность. Говорят, он невероятно противный и цепляется к мельчайшим оплошностям, а прозвище у него – «Соточка», потому как за определённую сумму он готов закрыть глаза на любое нарушение.

– Сто рублей? – удивился я.

– Тысяч! – выпалил Семёнов. – Понимаешь какие масштабы?

– Ну, нам это не грозит. После того, что случилось на экзамене, Радимов точно не пойдёт с ним на сделку.

– Егор Алексеевич никогда бы и не пошёл на такое, – отрезал старший целитель. – Не из того теста он слеплен, упорный. В этом то и проблема.

Наконец, в зал вошёл сам виновник собрания – круглолицый приземистый мужчина в медицинском халате, накинутом поверх песочного цвета костюма. Он осмотрел зал, покачал головой и направился прямиком к сцене, где рядом со Знаменским пустовало несколько стульев.

– Приветствую вас, коллеги! – начал он, вызвав неоднозначную реакцию у присутствующих.

– Имбирный корень тебе коллега, – пробормотал Семёнов так, чтобы на сцене его не услышали.

– Позвольте представиться, Мякишев Альберт Леонидович, уполномоченный проверяющий медицинской коллегии зи Москвы. Причина, по которой мне пришлось ехать в такую даль, банальна и известна многим.

Мужчина повернулся к главному целителю больницы, словно ждал подтверждения своих слов, а затем снова перевёл взгляд на зал.

– В адрес коллегии неоднократно поступали жалобы на заведующего отделением Радимова Егора Алексеевича. Как вы знаете, на анонимные обращения мы не реагируем, но сигналы принимаем ко вниманию. Мы давно следили за ситуацией, и только после личного обращения одного из пациентов отреагировали на жалобу. Я прошу подняться сюда заведующего отделением, чтобы он дал комментарии по этому поводу.

Заведующий прошёл мимо нас с каменным лицом. Я не чувствовал, чтобы от него исходило чувство волнения или страха. Только лишь недовольство происходящим. Так ведёт себя человек, не чувствующий за собой вины. Но что, если я ошибаюсь?

– Господин Радимов обвиняется в ряде нарушений, имеющий совершенно разную степень ответственности. Я зачитаю из письма как оно есть.

Проверяющий взял в руки исписанный от руки лист бумаги и принялся читать:

– Господин Радимов допускает грубые ошибки в ходе проведения операций, с халатностью относится к своим обязанностям, оказывает знаки внимания молодым стажёркам, которые проходят подготовку на базе больницы…

Слушая обвинения, Егор Алексеевич не выдержал и рассмеялся.

– Вы находите эти обвинения смешными? – удивился проверяющий, отвлёкшись от чтения. – Прошу, прокомментируйте ситуацию.

– Я считаю все обвинения надуманными и не имеющими доказательств. Вы говорите об ошибках во время проведения операции, но ни одной жалобы от пациентов больницы я не слышал. Более того, не было ни одного осложнения за последние два месяца. К тому же, буквально два дня назад я прошёл экзамен и подтвердил свою квалификацию. Выходит, вы сомневаетесь в профессионализме ваших коллег из Москвы?

– Я всего лишь озвучиваю текст жалобы, – стушевался Мякишев.

– А можно узнать от кого она поступила? Может, обвинитель находится среди нас, и лично обоснует суть претензии? Я готов ответить на его вопросы. Или, быть может, здесь найдутся те стажёрки, которым я оказывал лишнее внимание. Я бы попросил их подняться и подтвердить этот факт, если он имел место. Иначе получается, что все обвинения голословны.

– Вы же знаете, я не могу разглашать личность заявителя, это конфиденциальная информация, – с едва скрываемым недовольством ответил проверяющий.

– Так к чему этот цирк и публичные попытки обличения, если нет реальных свидетелей нарушений и даже фактов? Собирая две бригады целителей и руководящий состав клиники, отвлекая их от прямых обязанностей, вы решили полагаться на письмо человека, который попросту мог выдумать эти нарушения?

– Я давал вам возможность быть искренним с коллегами и признать свою вину, – ответил мужчина, убирая письмо. – Раз вы отказываетесь, я проведу свою проверку, с результатами которой ознакомлю вас и руководство больницы.

– Валяйте, – ответил заведующий, спокойно спустился со сцены и демонстративно покинул зал.

Эта смена была настоящим испытанием, потому как Мякишев таскался повсюду за нами и не давал спокойно работать. Он был на обходе, внимательно следил за назначениями и процедурами, периодически что-то записывал в свой блокнот, а к вечеру, когда работы стало чуть меньше, принялся беседовать с персоналом и пациентами. Хорошо, хоть Брюсова выписали из тринадцатой палаты, иначе у проверяющего точно возникли бы к нему вопросы.

– А вы знаете правила хранения лекарственных средств? – допытывался он у Миланы. – Какое участие вы принимаете в процедурах? Сколько раз за последний месяц вы участвовали в роли наблюдателя на операциях? Позволяют ли вам ассистировать или оперировать пациентов?

К счастью, Милана отвечала корректно и односложно, не позволяя прицепиться к словам или трактовать их двусмысленно, а вот Мартынов использовал свой звёздный час и лепил горбатого:

– Разумеется, я ассистировал на операциях, – заявил Толик. – Я ведь младший целитель! Но, к сожалению, практики у меня было мало. Я считаю, что в нашем отделении старшие целители предоставляют недостаточно практики молодым специалистам.

Какой идиот! Разве он не понимает, что это отразится на заведующем? Да что там, на всей больнице! Жаловаться проверяющему из-за таких пустяков – всё равно, что плевать в колодец, из которого собираешься набирать воду.

В конце дня Мякишев направился к Знаменскому, а немного позже к главному целителю больницы вызвали Радимова.

Сдав смену четвёртой бригаде, мы не спешили расходиться по домам, ожидая итога проверки. Радимов вернулся в отделение часам к девяти явно недовольный и уставший.

– Спасибо за поддержку, коллеги! – вяло улыбнулся он, поймав на себе наши взгляды. – Мы достойно прошли проверку. Да, были незначительные нарушения и замечания, но это не критично. Так или иначе, я принял решение уйти из больницы.

– Егор Алексеевич, даже не думайте! – перешёл я на крик в надежде достучаться до заведующего, но тот лишь слегка улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Костя, всё уже решено. Заявление об увольнении лежит на столе главного целителя, решение за ним.

– Выходит, вы решили не бороться и позволили Знаменскому с Капаниным победить? – произнёс я, понимая, что главный целитель также заинтересован в уходе Радимова. Это было очевидно ещё утром, когда мы собрались в конференц-зале.

– Они бы всё равно добились своего, – пожал плечами Егор Алексеевич. – Я лишь испортил их триумф и не дал им вышвырнуть меня из больницы, словно провинившегося щенка. Я ухожу по своей воле, а не по статье. Те, кто намеревался меня уничтожить, сильно прогадали.

Уход Радимова стал для меня сильнейшим ударом. Целители в отделении, словно дети, остались без отца, который их поддерживал во всём, давал советы и стоял стеной.

Теперь в больнице не было человека, который стоял бы горой за коллектив. Но это не значит, что нужно опускать руки. Наоборот, самое время выяснить чего я стою без поддержки со стороны. Радимов ушёл, но я остаюсь и буду бороться за то, чтобы расти и становиться сильнее!

Уважаемые читатели!

Прежде всего, хочу поблагодарить каждого из вас за то, что проживаете эту историю вместе с героями. Ваша поддержка очень важна. Я сделал максимально большой бесплатный отрывок, чтобы каждый как можно дольше мог наслаждаться этой историей. Надеюсь, она вам понравилась.

Следующая глава платная. Заранее благодарю всех, кто поддержит меня и мои труды, продолжит следить за историей. Да, теперь Косте будет нелегко, но трудности закаляют. И Дорофеев станет настоящим «алмазом», огранённым умелыми наставниками. Новая глава доступна уже сейчас. Приятного чтения!

Глава 12
Новая метла

Перед очередной сменой я шёл в больницу, как на эшафот. И дело было не в том, что я устаю от ночных дежурств. Просто теперь в нашем отделении повисла неопределённость. Кто поднимет упавшее знамя и возглавит отделение? Хотелось бы верить, что мы сработаемся с новым заведующим, и он не окажется самодуром. Я вышел из дома чуть раньше, чтобы разведать обстановку, а по пути заскочить в магазин и купить себе чего-нибудь вкусненького.

– Костя, ты на собрание? – послышался голос Лизы у меня за спиной. Девушка шла в сторону больницы с остановки и заметила меня со стороны.

– Какое собрание? Ещё одно? – искренне удивился я. Вот чего не люблю в жизни целителя, так это собрания. За короткий срок работы в больнице я успел это уяснить.

– Разве Толя тебе не передавал? Он же обещал!

Ещё одна причина, по которой можно смело недолюбливать Мартынова. Из-за него я чуть не пропустил важную встречу и остался без сладкого.

– В общем, слушай. Радимова ведь уволили, поэтому Знаменский собирает коллектив, чтобы объявить нового заведующего отделением.

– Его не уволили, он сам ушёл! – неожиданно для самого себя вспылил я. Эта ситуация и так вызывала у меня бурю негодования, а формальная ошибка Лизы усилила её вдвое.

– Да не суть важно, – отмахнулась она, не обратив внимание на вспышку гнева. – Куда важнее, что Радимова в больнице уже не будет, а нам придётся жить по-новому.

До больницы мы дошли вместе, но к счастью, не встретили никого из своих. Видимо, все уже были внутри. На собрание мы всё-таки опоздали, чем заслужили недовольный взгляд Знаменского.

– Коллеги, все мы знаем, что Егор Алексеевич оставил больницу в тяжёлое для нас время, – начал главный целитель.

Интересно получается! Вы его всеми силами выдворяли, строили козни, а когда человек ушёл, повесили на него всех собак. Может, это вы сами своими действиями создали тяжёлое время? Теперь понятно как в руководстве больницы относятся к своим сотрудникам, не стоит питать иллюзий. Конечно, я могу предположить, что у Радимова был конфликт с руководством, но не до такой же степени!

– Вы знаете, что я всегда даю возможность нашим сотрудникам проявить себя, поддерживаю их в стремлении расти и развиваться, поэтому вполне ожидаемо, что пост заведующего отделением займёт человек из коллектива. Прошу любить и жаловать в новой должности Капанина Анатолия Яковлевича!

А вот теперь понятно где свинья потопталась! Капанин – ещё тот лизоблюд и проныра. Стоило догадаться, что он сам метит на должность Радимова, вот и подсидел его.

Нестройный ропот, прокатившийся по залу, говорил о том, что новому заведующему не особо рады. Капанин тут же вытянул шею и попытался рассмотреть кто особенно выражает недовольство.

– К сожалению, Анатолий Яковлевич не может одновременно занимать должность заведующего отделением и старшего целителя первой бригады, поэтому нам пришлось искать целителя на вакантное место. Найти целителя, квалификация и опыт которого позволяют занимать старшую степень, довольно сложно, поэтому мы невероятно благодарны Журавлёвой Татьяне Александровне за то, что она согласилась стать частью нашего коллектива.

Как же гладко он стелет! Интересно, если Журавлёва не справится, или будет неугодной, её также вышвырнут, как Радимова? После сегодняшнего собрания уважение к главному целителю больницы исчезло окончательно.

– Я её знаю, она раньше во Второй больнице работала, – наклонился к нам со своего ряда Семёнов. – Редкостная стерва!

– Если ни у кого нет вопросов и предложений… – начал Знаменский, но тут вмешался новоиспечённый заведующий.

– Дамы и господа, прошу минуту внимания, – взял слово Капанин. – Я хочу выразить признательность руководству больницы и лично Василию Ермолаевичу за его доверие и высокую оценку моих профессиональных возможностей. Смею заверить, что теперь в истории нашего отделения начинается новая эра, где только лучшие получат шанс проявить себя и добиться высот.

– Прошу прощения, Анатолий Яковлевич, но мне кажется, что формат государственной больницы подразумевает, что каждый целитель должен чувствовать себя уверенно в любой ситуации, а для этого необходимо всем сотрудникам регулярно получать практику и набираться опыта, – вмешался Мокроусов.

– Пётр Афанасьевич, вы боитесь, что молодые сбросят вас с вершины? В таком случае, докажите своей работой, что всё ещё достойны проводить сложнейшие операции.

– Я доказал это представителям медицинской коллегии из Москвы буквально в прошлом году. Считаю, что этого достаточно.

Это была пощёчина Капанину, и он это прекрасно понимал.

– А я, как заведующий отделением, сам решаю кого допускать к операциям, поэтому на вашем месте я бы не расслаблялся.

Понимаю, что новая метла по-новому метёт, но методика у Анатолия Яковлевича была откровенно паршивая. Ума не приложу к чему Капанин встрял со своим новаторством, но атмосфера в коллективе была совершенно испорчена. Словам нового заведующего радовался только Мартынов, который воспринимал эту речь, как железную дисциплину и наведение порядка в «разнузданном» обществе.

– Посмотрим как ты запоёшь, когда тебя не допустят до операции, или оставят на ночное дежурство, – заметила Милана, попытавшись стереть улыбку с лица младшего целителя, когда мы вернулись в отделение.

– Меня не оставят! – авторитетно заявил Мартынов. – Я из тех, кто умеет вовремя понять откуда дует ветер и подстроиться под обстановку. Анатолий Яковлевич ценит меня.

– Знаешь как мой отец называет таких? – неожиданно вскипела девушка.

– На твоём месте я был бы осторожнее со словами! – нахмурился Толик. – Ты всего лишь стажёр, вот и знай своё место.

– А вы, ваше сиятельство, заведующий отделением, или главный целитель, чтобы перед вами расшаркиваться? – не отступала девушка. – Сам недавно был стажёром, а тут почувствовал себя птицей высокого полёта.

– Толя, ты действительно перебарщиваешь, – подхватил я, желая поскорее закончить этот конфликт и поставить на место зарвавшегося земляка.

– Субординация должна быть! – стоял на своём парень.

– Я понимаю субординацию, когда старший целитель указывает стажёрам что им делать, потому как они подчиняются непосредственно ему, и он выступает руководителем их практики, – блеснул я воспоминаниями из архивов памяти прежнего владельца тела. – Но младший целитель никак не авторитет для стажёра. Разве что пример для подражания, но из тебя, Толик, пример такой себе.

– Ох, посмотрите на него! Образец отыскался! – всплеснул руками парень, повысив голос.

– Так, угомонились все! – рявкнула Митрофановна. – К нам везут пациента, нужно готовиться к операции. За работу!

– Вот сейчас и увидим кто есть кто, – довольно произнёс Толик, вмиг успокоившись.

Буквально через минуту дверь в отделение распахнулась, и на пороге появился Макарыч, тянувший за собой каталку с пациентом. С другой стороны ему помогала девушка с приёмного отделения.

– Темерницкий Тимур Савельевич, топорщик второй спасательной бригады Градовецкой пожарной части, – принялась зачитывать Митрофановна. – Поступил к нам с отравлением угарным газом. «Скорая» оказала первую помощь, но ставить его на ноги придётся нам.

– Это что за топорщик такой? – рассмеялся Мартынов. – Пожарные должны быть с пожарными шлангами, а не с топорами.

– Не нравится топорщик, пусть будет начальщик, как их ещё называют, – ответила медсестра.

– Начальник? – оживился Толик.

– Да не начальник, а начальщик! Тот, кто первым входит в горящее здание.

– Тоже мне должность!

– Шутишь? А кто будет людей из огня вытаскивать? – набросился на него Семёнов. – В пожарной бригаде есть разные роли, у каждого своя. А топорщики – одна из самых опасных. Они всегда впереди и вдвойне рискуют жизнью. Вот этот и надышался.

Интересно, как в этом мире организована помощь при отравлении угарным газом? Суть в том, что газ охотно взаимодействует с гемоглобином, образуя вредное для организма соединение, и задача целителей принудительно насытить организм кислородом, вымещая посторонние элементы.

Стоило мне задуматься о методиках, как в памяти всплыли воспоминания предшественника. Нет, всё-таки нужно проштудировать весь курс целительства за время отпуска, потому как полагаться на чужую память непозволительно. Кто знает как поведёт себя память предшественника в критической ситуации, и нет ли в ней пробелов?

– Бригада, как будем оказывать помощь? – словно прочитав мои мысли, задал вопрос Семёнов, выбравшийся на шум из ординаторской.

– Эфирные масла, дыхательные упражнения, ингаляции и целительное воздействие для поддержания функции лёгких. – затараторила Лиза.

– Только не всё сразу, иначе пациент кони двинет, – рассмеялся Толик.

– Напрасно ёрничаете, Мартынов, – возразил старший целитель. – Если оперативно не помочь в этой ситуации, может развиться серьёзная проблема, а человек может вообще умереть.

– Вот и не жуйте сопли, а идите в операционную! – прокатился по коридору недовольный голос Капанина. – Санитар, почему пациент до сих пор здесь? Вы считаете, что мы будем проводить процедуру прямо в коридоре? Я лично возглавлю реанимационные мероприятия, со мной отправятся Семёнов и… как тебя? Мартынов!

На лице Толика заиграла злорадная ухмылочка, когда он проходил мимо нас.

– Я же говорил, – произнёс он, глядя Милане в глаза. – Ещё неизвестно кто будет смеяться последним.

– Ой, иди уже, «как там тебя»! Он даже твоей фамилии не помнит, а ты весь растаял, как снег в апреле.

Когда Капанин скрылся в операционной вместе с Семёновым и Мартыновым, я понял, что остаться в отделении без них – не такой уж и плохой исход. По сути, сейчас я выполнял обязанности старшего и никто не стоял над душой.

– Что будем делать? – поинтересовалась Лиза.

– Обход мы провести не можем, поэтому пока займёмся процедурами, – скомандовал я, направившись к первой палате.

Здесь уже хлопотали медсёстры, готовя место для нового пациента. Вот они, невидимые бойцы целительского фронта в нашей борьбе за жизнь. Младший медицинский персонал здесь не владеет даром исцеления, а их работа зачастую не видна неопытному взгляду. Но это только если попадётся хорошая медсестра. У таких всё опрятно, стерильно и в наличии, поэтому их труд зачастую воспринимают как должное. Но если в отделении не окажется ни одной санитарки, начнётся хаос, а целителям придётся тратить время и силы на мелкую работу. Куда там уже лечить пациентов?

Мы ненадолго задержались в палате, проверив состояние пока единственного пациента и направились во вторую, где располагались две женщины после перенесённых операций.

– Как самочувствие? – поинтересовался я, присев на стул рядом с кушеткой.

– Как будто все внутренности перемешали, – скривилась женщина.

– Это пройдёт. Сейчас я проверю, чтобы раны заживали хорошо, не было никаких осложнений, сниму боль, и тогда вы сможете встать.

– Я ведь только вчера операцию перенесла! – запротестовала Варвара Гавриловна.

– Госпожа Колгина, в вашем случае уже нужно вставать. Чем раньше встанете, тем быстрее оправитесь после операции.

Я запустил внутреннее зрение и проследил за состоянием брюшной полости. Невольно завис на пару секунд, любуясь ровными разрезами, которые сделали целители со второй бригады. Мне ещё учиться и учиться такому мастерству.

– Что-то не так? – забеспокоилась женщина. – Господин целитель, вы только не молчите, говорите как есть.

– Нет-нет, всё в порядке, – поспешил я разрядить ситуацию. – Нужно всё хорошенько проверить. Признаться, работа выполнена так хорошо, что я невольно залюбовался. А сейчас давайте проведём процедуру.

Я положил ладонь на брюшную полость рядом с операционным швом, и принялся накачивать организм пациентки энергией. Понемногу, чтобы не выжечь и не перегреть энергетические каналы. Это одарённые привычны к сильным всплескам энергии, а лишённые дара люди тяжело переносят сильные нагрузки. Для сравнения со знакомой мне жизнью, хорошо подойдёт пример с глажкой одежды. Если соблюдать правильную температуру для каждой ткани, можно добиться отличного внешнего вида, а если включить на максимальную температуру и попытаться погладить шёлк, вещь будет испорчена.

Когда энергии оказалось достаточно для проведения процедуры, я начал использовать её для ускорения природных процессов заживления и регенерации. Параллельно добавлял немного энергии, чтобы не прерывать процесс.

– Готово! – ответил я с улыбкой спустя минут пятнадцать интенсивной работы. На лбу проступила испарина оттого, что я потратил много энергии, но оно того стоило. – Регенерация работает, воспалительные процессы стараемся убрать, чуть позже медицинская сестра придёт обработать швы. Кроме того, я обезболил вашу рану и залил немного жизненной энергии, чтобы поддержать организм. Вы ведь не кушали со вчерашнего дня, потеряли немного крови и ослабли после операции, поэтому лишняя энергия вам не помешает. Вам ведь ещё вставать нужно и расхаживаться.

– Господин целитель, я боюсь, – призналась женщина.

– Напрасно. Вам бы взять пример с пациентки, которую вчера выписали. Она, конечно, слишком торопилась, но вскочила на ноги всего через двенадцать часов после операции. Но если вы боитесь, давайте я вам помогу. Не волнуйтесь, я буду рядом, поддержу вас за руку и в случае чего вмешаюсь, чтобы помочь.

Мои слова и немного успокоительной энергии подействовали на пациентку положительно. Я старался купировать боль, чтобы она чувствовала себя комфортно и уверенно. С моей помощью женщина смогла сесть на краю кровати, а затем подняться и пройтись по комнате.

– Пока достаточно, но не останавливайтесь на достигнутом, – подытожил я наш успех. – Понемногу нужно вставать и начинать ходить. Опасность осложнения миновала, швы хорошо срослись, поэтому жалеть себя не нужно. Чем быстрее встанете, тем скорее пойдёте на поправку и выпишетесь.

Я не стал говорить, что мы в любом случае поставим женщину на ноги. Если понадобится, вольём кучу энергии и поможем. Но энергия не бесконечна даже у целителей.

– Костя, нам везут пациента! – закричала Митрофановна, едва мы вышли из палаты.

– Рассказывай, – скомандовал я, направляясь ко входу в отделение.

– Девушка, зовут Мария, тридцать три года. Почувствовала себя плохо на свидании в кафе. Проблемы с дыханием, спутанность речи и боль в животе.

Судя по симптомам, похоже на отравление, но на деле может оказаться что угодно.

– Позвать кого-то из старших? – поинтересовалась она.

– Погоди, дай сначала провести осмотр, – остановил я медсестру.

Я не мог оставить отделение и осмотреть девушку прямо в приёмном покое, потому как оставался единственным целителем. Стажёры не в счёт, потому как их задача – набираться опыта, выполнять мелкие поручения и наблюдать со стороны. Когда девушку вкатили в коридор, я распорядился, чтобы её отправили в четвёртую палату. По телу пациентки пошли красные пятна, она задыхалась, а лицо опухло, словно её покусали пчёлы.

– Костя, может, позвать Семёнова? – нерешительно поинтересовалась Лиза, выглядывая у меня из-за плеча. – Мне кажется это отравление, и ей срочно нужно провести процедуру.

– Всё под контролем, не мешай. Видишь, у девушки отёк Квинке, бронхоспазм и крапивница…

– Отёк чего? Свинки? – переспросила Каминская.

Ах, да! В этом мире эта реакция организма наверняка называется иначе, ведь её могли назвать в честь другого врача. Точнее, целителя. А могли и вообще никак не называть, оставив медицинский термин.

– Прости, я хотел сказать ангионевротический отёк, просто у нас в академии для простоты мы называли его чуть иначе, по фамилии преподавателя, читавшего курс, а то ведь можно и язык сломать, пока выговоришь.

Внутреннее зрение целителя здесь не особо помогало, но симптомы говорили сами за себя. Я направил энергию, чтобы снять отёчность и облегчить девушке дыхание. Пока не выясню точно в чём дело, это всё, что могу сделать.

– Простите, вы можете говорить?

– Да, – прохрипела пациентка.

– У вас есть аллергия на какой-нибудь продукт?

– На икру форели… мидии, кальмары… Больше не знаю.

– Вы употребляли в пищу что-то из этого?

– В салате была икра лосося, но на неё у меня нет аллергии, я проверяла.

– Значит, в вашем салате была не икра лосося. Так бывает, когда на кухне могут перепутать, или сознательно заменить один вид икры другим. Сейчас мы избавимся от ваших проблем, и вы сможете свободно выдохнуть, но до вечера всё равно останетесь у нас в отделении. Нам нужно убедиться, что с вами всё будет в порядке.

Коротенькая процедура заняла минут двадцать времени, и девушке стало заметно лучше. Для себя я отметил, что непременно нужно зайти к ней ещё раз и проверить состояние.

Через час целители вернулись в отделение, а мы к тому времени прошли три палаты из двенадцати.

– Дорофеев, почему не доложили о поступлении нового пациента, которому требуется помощь? На каком основании вы оказывали помощь девушке? – обрушился на меня Капанин.

– Так как заведующий отделением и старший целитель находились на операции, а я был единственным целителем в отделении, не считая стажёров, я оценил обстановку и принял решение не отвлекать вас от реанимационных мероприятий и оказывать помощь самостоятельно. Девушка получила необходимую помощь, её состояние стабилизировано, а причина её аллергии установлена.

– На выговор нарываешься? – набычился заведующий.

– Анатолий Яковлевич, для того, чтобы вынести выговор, должно быть основание, а я его не вижу.

– Значит, плохо смотришь, – отозвался мужчина. – Поверь, причину для выговора всегда можно найти.

– Если есть желание, – добавил я, и заведующий согласно кивнул.

– Ладно вам! – вмешался Семёнов, желая разрядить обстановку и отвлечь Капанина. – Давайте проведём обход и процедуры. Надеюсь, Дорофеев оставил нам хоть кого-то.

В этот раз обход продлился всего полтора часа. Заведующий покинул больницу почти в полночь, а мы смогли спокойно выдохнуть.

– Мартынов, Пашкова, у вас три часа на отдых, затем меняемся, – скомандовал Семёнов, когда стрелки на часах показали начало нового дня, а отделение погрузилось в тишину.

– Мне что-то совсем неохота спать, – признался Толик.

– Дорофеев? – старший целитель посмотрел на меня, ожидая услышать ответ.

– А я не откажусь. После процедур здорово просел по энергии, да и так еле стою на ногах от усталости.

– Вот и славно. Отдыхай, а через три часа поменяемся.

Стоило Семёнову скомандовать отбой, в ординаторскую ворвался Капанин и всех поднял.

– Значит, спим во время дежурства? – недовольно сощурился он. – Хорошо, я вам устрою отдых! Дорофеев и Пашкова выходят в ночную смену завтра.

– Но завтра мы с ночи, – возразила Милана.

– А разве вы устали? – театрально удивился заведующий, вызвав ехидную улыбку на лице Мартынова. – Вы ведь спите во время дежурства, а не работаете. Вот завтра и поработаете как следует.

– Анатолий Яковлевич, вы ведь тоже спали во время ночных дежурств, – заметил я.

– Разве? Не говорите глупостей, Дорофеев! – отмахнулся мужчина. – Я никогда не позволял себе ничего подобного. Чего и вам советую.

Капанин вышел из ординаторской, оставляя нас ни с чем. Поспать не вышло, ещё и завтра снова дежурить.

– Вот же хирургический тампон! – выругался я, едва за заведующим закрылась дверь. И ведь он нарочно пришёл из дому, чтобы проверить нас. Более того, я уверен, что Толик знал о проверке, потому как отказался идти спать первым. Вот тебе и друг. Хотя, от нашей дружбы остались лишь одни воспоминания. На деле он оказался ещё тем самовлюблённым и эгоистичным индюком.

С ночной смены я возвращался домой в паршивом настроении. Голова гудела от недосыпа, хотелось послать всё на лесную опушку и уйти из больницы, да кто же мне позволит? Четыре года обязательной отработки после окончания академии делали меня узником Капанина, и он это прекрасно понимал.