Текст книги "Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк (СИ)"

Автор книги: Сергей Артюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Кадры, запечатлевшие кровавую баню на улицах ирландского города, стремительно разлетались по всеми мировым СМИ – в первую очередь, конечно, американским. Операторам платили очень приличные деньги, так что снято всё было максимально «вкусно»: от окровавленной детской игрушки, валяющейся на мокром асфальте и до перекошенного лица британского солдата, стреляющего в толпу. Фото, видео…высший пилотаж.

Сказать, что мир замер в абсолютном шоке – значило ничего не сказать. Сначала британцы закрывают расследование по массовому захоронению и сжигают трупы, что само по себе очень подозрительно, потом взрывают ядерные бомбы в локальном конфликте на краю земли (громко это отрицая, конечно – но кто, простите, им поверит?), а затем расстреливают мирную демонстрацию в духе каких-нибудь там африканских диктаторов (хотя даже те себе последнее время такого не позволяли).

Нет, конечно же последовало заявление о том, что Британию подставили и всё такое прочее…вот только несколько из попавших на фото и видео стрелявших солдат оказались самыми натуральными англичанами из Королевской армии – уж что-то, а это журналисты быстренько раскопали.

Конечно, их даже арестовали и пообещали судить, но на фоне недавнего – и полугода не прошло – громкого закрытия дела о «Белфастской яме» выглядело это скорее издевательством, чем надеждой хоть на какую-то справедливость.

Не надо было быть пророком, чтобы предсказать реакцию Эдварда Кеннеди, когда он узнал, что Тэтчер попросила у Картера корабли. Слова «fuck», «bitch», «shit», «assholes» и другие идиомы английского языка в различных сочетаниях летали в Овальном кабинете в больших количествах.

И даже понимание, что американцы могут продать англичанам парочку авианосцев за сумму, которую те совершенно не стоят – кораблям оставалось лет пять-восемь до списания, край десятка – никак не помогало.

Проблема была в том, что вся эта грязь со стороны британцев вылезла наружу и активно смаковалась примерно каждым СМИ в мире. И в том, что ИРА, демонстративно прекратившая военные действия вот уже как два года, теперь могла спокойно тыкать во всё происходящее пальцем и заявлять: «А мы говорили».

ФБР честно признавало в отчетах, что сборщики республиканцев в том же Бостоне разве только не купаются в деньгах. И это при том, что в самом ФБР хватало этнических ирландцев и вполне возможно, что масштабы происходящего бурления ещё и преуменьшались.

Правительство Тэтчер не просто шаталось – лично Картер был убеждён, что «железная леди» доживает последние дни в кресле премьер-министра. Ходили слухи, что Её Величество не просто недовольна, а в ярости – что само по себе было не самым частым событием.

Впрочем, ничего ещё не закончилось.

Переброска нескольких тысяч бойцов Временной ИРА на территорию Ольстера заняла довольно большой промежуток времени: почти два месяца, начавшись в самом конце марта и в целом завершившись лишь к двадцатым числам мая.

Каждый – каждый – из бойцов жаждал поквитаться с сассенах, врезав всем, что есть. Но пока ярость боевиков – или уже солдат? – Совету командиров удавалось сдерживать, обещая скорую расправу и месть.

Впрочем, Шейн (как и остальные) уже понимал, что подготовка завершена. Наступало время действовать. И после «Кровавого понедельника» – как уже окрестили произошедшую в Дерри бойню – вариантов не оставалось. Их бы не понял никто, как из своих бойцов, так и из простых ирландцев.

А потому, план, наконец, начал исполняться.

Как ни странно, «ливийцы» нисколько не возражали. Более того, сообщили Шейну, что сейчас – самое время, и что они тоже попробуют помочь. Попросили лишь, чтобы республиканцы не сдавались и сражались до конца.

– Зачем вам всё это надо? – прямо спросил Шейн на последней их встрече. – Я хочу знать!

И совершенно неожиданно получил ответ:

– Британцы убили родных и близких людей не только у вас, мистер о’Брайен. И иногда бывает так, что у человека мечтающего о мести, есть на неё ресурсы.

И, уходя, молчавший контакт бросил лишь одно:

– Удачи вам, мистер Шейн. Faugh a Ballagh.

– Erin go Bragh, – автоматически ответил Шейн.

* * *

The Boston Globe

25 мая 1982 года

Кровавый понедельник: британская резня в Дерри унесла десятки жизней

ДЕРРИ, Северная Ирландия. В то время как мир с ужасом наблюдает за ядерным кошмаром, разворачивающимся на другом конце света из-за британской авантюры на Мальвинских островах (Фолклендах), оккупационный режим вновь проявил свою уродливую сущность на улицах Северной Ирландии. Вчера, в день уже называемый «Кровавым понедельником», британские силы совершили одно из самых отвратительных преступлений в своей долгой и мрачной истории оккупации Ольстера.

Мирные протестующие, вышедшие на марш со справедливыми требованиями референдума, а также переоткрытия расследования по делу о «Белфастской яме», были хладнокровно расстреляны солдатами Её Величества. Предварительные отчеты медицинских служб и свидетелей говорят о не менее чем тридцати семи погибших, включая женщин, подростков и пожилого священника, который вышел с крестом, умоляя о прекращении огня. Более ста человек получили ранения, многие из них – в критическом состоянии. Уотерлоо-стрит окрасилась в алый цвет – цвет мученичества и британской жестокости.

Надо понимать и ясно отдавать себе отчет в том, что это не было случайностью. Это не было «столкновением». Это была спланированная бойня, призванная задушить в зародыше любое инакомыслие в тот момент, когда весь мир смотрит на британский позор в Южной Атлантике.

История повторяется: от Кровавого Воскресенья до Кровавого Понедельника

Для жителей Дерри кошмар вчерашнего дня стал леденящим душу дежавю. Всего десять лет назад, 30 января 1972 года, эти же улицы стали ареной «Кровавого воскресенья», когда британские десантники без разбора открыли огонь по мирным демонстрантам, убив четырнадцать человек, в том числе шестерых несовершеннолетних. Тогда британское правительство лгало – и продолжает лгать и поныне – обеляя палачей и очерняя жертв. Сегодня они повторили свой кровавый «успех» в гораздо больших масштабах.

И эти масштабы – масштабы зверства – беспрецедентны. Вот только на этот раз у мира есть доказательства. А ещё у Ирландии есть голос в самом сердце американской власти.

Белфастская яма: призрак, который не могли похоронить

Меньше трех месяцев назад мир содрогнулся от шокирующего решения британского правительства по делу о «Белфастской яме»: массового захоронения, в котором были обнаружены тела десятков мужчин и женщин со следами невообразимых пыток.

Мы требовали международного расследования. Мы требовали правды. Что же сделало правительство Маргарет Тэтчер? Оно просто закрыло дело, а тела несчастных тайно кремировали, словно какой-то заразный мусор. Очевидно делая это, чтобы скрыть улики. «Белфастская яма» должна была стать символом окончательного морального падения британского правления в Ольстере. Однако теперь её место заняли улицы Дерри.

Мир молчал – и тираны почувствовали безнаказанность

Пока Лондон вел свою грязную войну в тени, мир в значительной степени молчал. Экономические интересы и общие дела с могущественным союзником по НАТО казались важнее прав человека. И эта безнаказанность, похоже, вскружила голову британским ястребам. Поражение на Фолклендах, включающее уничтожение их флота аргентинской авиацией, и позор, связанный с неудачным применением ядерного оружия, по-видимому, толкнули их на новую, ещё более отчаянную жестокость «дома». Не сумев победить войска аргентинцев, правительство Тэтчер решило выместить свою ярость на безоружных ирландских гражданах.

Реакция Вашингтона: наконец-то, мужество

В отличие от событий недалекого прошлого, на этот раз реакция из Вашингтона была немедленной и однозначной. Вице-президент Эдвард Кеннеди, чья семья долго была голосом угнетённых ирландцев, выступил с заявлением, которое войдет в историю:

«Мои мысли и молитвы – с невинными жертвами сегодняшней резни в Дерри. То, что произошло – это не „беспорядки“. Это не „столкновения“. Это хладнокровное, расчетливое убийство, совершённое руками тех, кто должен быть гарантом порядка. Тень „Кровавого воскресенья“ снова накрыла Ольстер, и на этот раз мир не должен остаться в стороне. Молчание кончилось. Пора призвать преступников к ответу».

Надеемся, что за этими сильными словами последует коренной перелом в американской внешней политике. Президент Картер, получивший мандат на второй срок благодаря своему курсу на права человека и мирное урегулирование, теперь стоит перед самым серьезным выбором: продолжать ли поддерживать своего неуравновешенного союзника, залитого кровью невинных или встать на сторону справедливости и истории.

Что дальше?

Кровавый понедельник в Дерри – это не трагедия. Трагедия – это стихийное бедствие. То, что случилось вчера в Северной Ирландии – это военное преступление. И оно требует не столько соболезнований, сколько правосудия.

Мир больше не может, не имеет права закрывать глаза на систематические расправы над мирным населением Северной Ирландии. Пора признать: британское правление в Ольстере является источником нестабильности, насилия и нарушения прав человека во всех возможных формах. Пора требовать немедленного вывода британских войск, окончательно проявивших свою оккупационную сущность, и проведения настоящих значащих международных переговоров и, наконец, предоставления народу Ирландии права самому решать свою судьбу.

Кровь на мостовых Дерри кричит к людям, небу и справедливости. Вопрос в том, услышит ли её мир, или он снова предпочтёт удобную глухоту, пока тираны пируют на костях невинных.

Кровавое воскресенье

Глава 7

В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое мая «идеальный шторм», в который попало правительство Тэтчер – да и вся Великобритания как таковая – резко усилился. Естественно, все ждали, что ИРА – Временная ИРА – ответит на «кровавый понедельник». И особенно смущало молчание: обычно не упускавшие ни единого повода для пропаганды, на этот раз республиканцы не выпускали заявлений, листовок, своих подпольных газет и радиопередач. Ничего. И выглядело это настоящим затишьем перед бурей.

Чего никто не ожидал, так это масштабов ответа.

Джейсон Киган, сержант Королевской армии, в одиннадцать вечера по Гринвичу заступил на пост на одном из многочисленных блокпостов. Конкретно этот располагался в округе Антрим, на дороге Антрим-роад, соединяющей одноименный город с Белфастом.

Было не по себе – и это мягко сказано. После бойни, произошедшей в начале недели, демонстрации и митинги прекратились. Но сказать, что стало спокойнее? Нет, ни в коем разе. Даже такой «дуб» и «человек с эмоциональностью табуретки» (как порой в штуку называла Джейсона его девушка) ощущал ненависть. Она сгущалась в воздухе, словно смог. Пропитывала одежду, портила настроение и вызывала паранойю. Взгляды, тихие разговоры… Даже идиоту было понятно, что что-то грядет.

Их командир пытался бодриться, но при этом честно говорил, что надо быть начеку.

И вот сейчас, сжимая в руках винтовку, Джейсон невольно нет-нет, да и бросал взгляд на верх «башни» – блокпост из бетонных плит был в высоту примерно на три этажа, и на «крыше» у них располагалась позиция крупнокалиберного пулемета, укрытого за мешками с песком. Главный аргумент на случай серьёзных неприятностей.

Едущий со стороны Темплпатрика грузовик сержант заметил издалека. Учитывая ночь, движение было так себе, так что очевидно, требовалось его проверить, и Киган привычно замахал светящейся полосатой палочкой, приказывая остановиться.

Рядовые Фоллс и Филдс, обсуждающие состоявшийся буквально на днях финал Кубка Европейских Чемпионов, который выиграла «Астон Вилла», нехотя разошлись на позиции, поудобнее перехватывая оружие.

«Мне бы такое спокойствие, – подумал Киган, наблюдая за безмятежным лицом Филдса, – где самая большая проблема, это игра любимой команды».

Грузовик слепил фарами дальнего света – вполне в стиле местных, хотя бы таким образом гадящих англичанам – но, вроде бы, начал притормаживать. Именно в этот момент сержант обратил внимание, что дорога позади машины освещена как-то странно: сильнее, чем от обычных габаритов.

И вдруг, когда до поста оставалось метров сто пятьдесят – двести, грузовик взревел двигателем и начал ускоряться. И ехал он прямо на них.

Ступор у Кигана продлился не больше секунды – палочка полетела в сторону, приклад прижался к плечу…единственно, что сначала сержант сделал короткую предупредительную очередь в землю перед кабиной машины, словно надеялся ещё, что это просто очередная выходка кого-то из местных, а не террористический акт.

Вот только стремительно набирающий скорость «Вольво» и не думал останавливаться. Так что сначала Киган, потом Фоллс, а затем и Филдс начали стрелять в кабину. Однако хоть какого-то эффекта от обстрела не обнаружилось – «крупняк» требовалось развернуть, а обычные 7.62 почему-то не срабатывали, хотя сержант был почти на сто процентов уверен, что водителя уже изрешетили…

Чего англичане не знали, так это того, что грузовик был не самым обычным. Ему поставили простейшую систему дистанционного управления, на проводах. Словно у детской игрушечной машинки, правда с рулем и педалями вместо пульта с рычажками. И дополнительные фонари сзади имелись не просто так: оператору так было легче управлять автомобилем.

Провод в катушке был не самым длинным – всего-то километра полтора. Но иного и не требовалось: никаких видеокамер на «брандере» не планировалось, и на большем расстоянии за ним было бы просто-напросто сложно наблюдать и управлять.

Помимо системы управления грузовик отличался ещё кое-чем: во-первых, броней на двигателе, причем разнесённой и комбинированной. Во-вторых, тремя тоннами взрывчатки и тонной загущенного алюминиевым порошком бензина в кузове.

Бетонные блоки не давали подобраться вплотную к блокпосту, оставляя почти десять метров дистанции. Вот только для такой «бомбы на колесах» это эффективность практически не снижало. Взрывом сборную конструкцию просто снесло, заодно залив все вокруг жарким пламенем.

И это была лишь первая атака из десятков ровно таких же, начавшихся по всей территории Северной Ирландии.

* * *

Генерал Ричард Лоусон, командующий силами Короны в Северной Ирландии, начало «Второй войны за независимость Ирландии» бесстыдным образом проспал: сказались две бессонные ночи, убитые на разбирательство с произошедшим в Дерри.

Он до сих пор не понимал, как сохранил свой пост после жуткого теракта в рядом с Белфастом, в Голивуде, со столь диким количеством смертей. Видимо, там наверху все же понимали, что именно его вины в таком исходе не было.

Ну а дальше на него сработал тот факт, что крупных атак со стороны ИРА фактически не было. Два года относительного спокойствия – если, конечно, можно так называть здешнюю обстановку.

И вот теперь вот эта вот бойня в Дерри…Пока что всё было слишком непонятно: ни кто начал стрелять первым, ни почему…Несколько солдат, которых опознали даже и журналисты, допросили, причем неоднократно, но ничего внятного от них добиться не удалось.

Кто-то ссылался на приказ какого-то офицера, кто-то придерживался позиции «все стреляли – и я стрелял», кто-то просто невразумительно мычал, даже не пытаясь найти себе оправдание или придумывая небылицы про оружие в толпе. Выглядело всё это максимально дерьмово.

Но когда целых два дня ничего не происходило – в плане выступлений ИРА и местных – Лоусон даже было подумал, что «может, пронесло»? И завалился спать в девять вечера, приняв перед сном «пятьдесят капель» шотландского виски.

А уже меньше, чем через три часа, его разбудил адъютант, по взъерошенному виду которого было понятно, что что-то стряслось.

– Сэр, у нас проблемы.

– Что? – Лоусон залпом выпил воды прямо из графина, не заморачиваясь стаканом, всем своим существом ощущая, как сжимается время.

– Массовые атаки на блокпосты…и не только.

– Где? – Лоусон уже двигался к штабу, на ходу застегивая и поправляя форменные китель и берет. – Белфаст? Дерри? Арма?

– Массовые, сэр. Везде.

От неожиданности Лоусон аж остановился.

– В смысле?

– Наши силы атакуют по всей территории, сэр. Грузовики со взрывчаткой, минометы, снайперы.

– Сколько? Десять случаев? Пятнадцать?

Адъютант покачал головой.

– Десятки, сэр. Мы не знаем точно – телефонные линии массово перерезаны, радиочастоты глушат.

Лоусон возобновил движение. Хотелось бежать, но он прекрасно понимал, что не имеет права так делать.

– Надо поднимать вертолеты, и известить Лондон…

Они как раз зашли в оперативный штаб, где стояли шум, гам и неразбериха. У кого-то звонил телефон, кто-то что-то пытался чертить на большой карте на столе в центре. Взгляд генерала к себе притянула оперативная карта на стене, где дежурный флажками отмечал проблемы.

И этих флажков было очень много. Очень.

– Доклад, – отрывисто бросил Лоусон.

Майор Денверс, разговаривающий с каким-то капитаном, отдал честь и стремительным шагом подошел к начальнику.

– Все началось в 23−21, сэр. Грузовик-камикадзе атаковал блокпост на Антрим-роад. Взрыв был такой, что… – майор сделал паузу, прикрыв глаза. – Затем последовали атаки по всей территории: атакованы казармы в Белфасте, Дерри и Южном Арме, блокпосты и наблюдательные башни по всей территории. Массово, сэр. Атакованы участки королевской полиции: в Дерри противник уже взял штурмом минимум три из них. Авиабаза Олденгров – как мы выяснили буквально пятнадцать минуты назад – под обстрелом из систем залпового огня…

– Что? – Лоусону показалось, что он ослышался. – Залпового огня?

– Да, сэр. Массированно, опять же. Есть поврежденные самолеты и вертолеты, ВПП тоже имеет повреждения. Помимо РСЗО и грузовиков-камикадзе противник применяет гранатометы, минометы, огнеметы, активно использует снайперов. В своих квартирах убито несколько военачальников.

Патрулям дан приказ отходить…но боюсь, сэр, что многих из них мы уже не увидим.

– Чёрт возьми, как такое возможно…

– Сэр, – майор замялся, – мне кажется, это восстание. Настоящее восстание. Они начали всего час назад и у них уже есть серьёзные успехи. И масштабы растут, сэр.

Именно в этот момент по зданию штаба что-то прилетело: громыхнуло так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Здесь, в Лисберне, не должно было такого случится – здесь находился целый батальон пехоты со средствами усиления, два отряда SAS и еще целая куча мелких подразделений. Атаковать Штаб – это надо было быть идиотом…или хорошо подготовленным подразделением: после нескольких пристрелочных выстрелов минометы противника начали лупить уже всерьез.

– Сэр, срочное донесение из Белфаста, – подбежавший лейтенант был очень, очень молод, и дурацкая щетина под его носом выглядела удивительно раздражающе. – Завод «Шортс» под ударом крупных сил противника…Капитан Майерс докладывает, что их атакует минимум две, а то и три роты пехоты при поддержке минометов. Долго они не протянут, а там на складах минимум две сотни «Блоупайпов»…

– Сэр, мы потеряли связь с базой «Олдегров»…

– Сэр, Третья пехотная сообщает, что казармы «Стирлинг» в Дерри под массированным обстрелом, запрашивают срочную помощь, много раненных…

– Сэр, гарнизоны в Южном Арма отрезаны, тридцать девятая бригада докладывает о тяжелых потерях на базе в Южном Дауне: массовая атака грузовиками-камикадзе, противник применяет какую-то бронетехнику…

– Сэр…

Лоусон прикрыл глаза, пытаясь на секунду отрешиться от происходящего и сконцентрироваться.

«Откуда у них такие силы? РСЗО? Тяжелые минометы? – мысленный запрос во Вселенную оставался без ответа. – Это… это же армия. Мы воевали с подпольщиками, а на нас вышла целая дивизия».

– Отдать приказ всем подразделениям! – его голос прозвучал хрипло. – Оставляем изолированные посты и участки! Отходить к основным опорным пунктам: Лисберн, Белфастский порт и аэропорт, казармы в Голивуде, казармы тридцать девятой в Арме и так далее!

– Сэр? – Денверс удивленно поднял бровь.

– Нам надо сосредоточить силы, мы должны удержать плацдармы для контратаки и не дать разбить нас по частям!

Уже произнося эти слова, Лоусон вдруг осознал, что это больше похоже на отчаяние, чем стратегию. Контратаки не будет. ИРА, судя по количеству флажков, продолжающих методично добавляться на карту, уже контролирует целые районы.

Их снайперы парализовали движение, их минометы и РСЗО накрывали армейские базы, их штурмовые группы очищали улицы от сил короны, их новинка – грузовики-камикадзе уничтожали блокпосты и неприкрытые казармы…

«Железная леди» Тэтчер теряла не далекие острова. Она теряла часть Соединенного Королевства, и генерал Лоусон был бессилен это остановить. Он мог только констатировать масштаб катастрофы и ждать, когда огонь восстания доберется до него лично.

* * *

К семи утра смотря на карту, Лоусон поймал себя на мысли, что видит гниющую плоть самой Великобритании. Да, ночь закончилась, вот только тьма и не подумала отступать, воплощаясь в смешавшемся с низким туманом дыму, поднимающемуся над Белфастом, Дерри и другими северо-ирландскими городами, а также в кроваво-красных значках, которые продолжали множиться на оперативной карте.

Его командный центр был похож на лазарет после проигранной битвы. Офицеры, не спавшие всю ночь, передвигались с остекленевшими красными глазами. В мятой форме, с охрипшими от бесконечных переговоров и криков голосами они не выглядели победителями. Что и не удивительно: радиоэфир был полон панических сообщений, а телексы выплевывали все новые и новые сводки о катастрофе.

– Подтверждено. Казармы «Стирлинг» в Дерри пали, – монотонно доложил Денверс. В его голосе уже не осталось эмоций, а была лишь усталость и какая-то профессиональная пустота, сродни той, что бывает у патологоанатомов. – Последнее сообщение: «Третий взвод потерян, штурмуют штаб. Противник применяет огнеметы. Прощайте». Связь прервалась в 05:17. Судя по всему, город полностью под контролем сил противника. Восьмой пехотной больше нет как боеспособного подразделения…

Лоусон молча кивнул. Он больше не сжимал кулаки. Руки его лежали на столе, тяжелые и чужие. Он подумал, что подобное крушение годами и десятилетиями выстраиваемой системы даже чем-то завораживает.

– Что по авиации?

– У противника есть ПЗРК, сэр. И были даже до захвата «Шортса», – завод в Белфасте все ещё держался, но склады с вооружением уже контролировались повстанцами. – Мы потеряли два самолета и уже четыре вертолета, сэр. И видимость…не нулевая, но очень плохая, сэр.

Генерал был профессиональным солдатом, прекрасно понимающим, что такое тактическое поражение. И то, что происходило сейчас, было совсем не им. С каждым часом всё это выглядело всё больше похожим на разгром. Его армия была слепа, глуха и парализована. Её передовые части – уничтожены, командиры – мертвы, коммуникации – перерезаны, моральный дух – сломлен. Слишком велик оказался шок от организованности, оснащенности и ярости ирландцев. Самое противное, что темпа ИРА не теряли, активно маневрируя силами и создавая решительное численное преимущество там, где им требовалось. То, что должен был делать сам Лоусон. Но не мог.

– Выяснили по бронетехнике?

– Да, сэр. Кустарно бронированные тяжелые бульдозеры. Стрелковое оружие бесполезно, там двадцать тонн комбинированной брони из стали и бетона. Из вооружения – огнеметы, пулемет.

– Я попробую связаться с Лондоном, – Лоусон прикинул, что возможно в Нортвуде что-то смогут придумать.

Именно в этот момент министр обороны Великобритании Джон Нотт смотрел на телеэкран. И его тошнило. Впервые за всю карьеру этого холодного и расчетливого политика охватила настоящая, физическая тошнота от ужаса. На экране крутился CNN, не стеснявшийся показывать жуткие кадры: горящие «Сарацины» и «Ферреты» на улицах Белфаста, толпы вооруженных людей в одинаковой форме, балаклавах и касках, беспрепятственно марширующих по Дерри, искореженные остатки того, что когда-то было армейским блокпостом…

Телефон на его столе трезвонил не переставая. Звонила премьер-министр. Звонил начальник Генерального штаба, звонили подчиненные. Но последние десять минут он просто всё это игнорировал. Он понимал, что каждый хочет от него каких-то ответов – но ответов у него не было. При том, что количество вопросов множилось безостановочно.

– Сэр, – в кабинет заглянула секретарь. Она, как и он, не спала всю ночь, но продолжала выглядеть всё также строго и неприступно. И лишь по морщинкам в уголках глаз можно было догадаться, что женщина дико устала. – Генерал Лоусон на проводе.

Не взять трубку от командующего силами на месте всего этого… «пожара» Нотт не мог.

– Привет, Ричард, это Джон Нотт. Скажи мне что-нибудь приятное.

Лоусон хмыкнул, а глухим и надтреснутым голосом не спеша проговорил: словно он говорил из-под завала.

– Мы удерживаем Лисберн, отбили уже четыре атаки. Держим аэропорт Белфаста, порт и южную часть, а также значительный кусок востока, со стороны Голивуда. Плюс собрали почти полсотни мелких подразделений с севера, серьезно усилившись. Тридцать девятая на юге тоже ещё пытается сражаться… Правда, судя по всему, им недолго осталось.

– И всё? Всё настолько плохо?

– Джон… – Лоусон тяжело вздохнул. – У нас тут война. Полномасштабная. И мы ее проигрываем. Это уже не бандиты-любители, а армия, которая воюет по всем правилам. У них минометы, управление, снайперы, ПВО. У них самодельная, но бронетехника…Хотя после захвата «Стирлинга» у них теперь есть и не самодельная тоже. Они бьют по командным пунктам, по узлам связи, перерезали дороги. У меня два десятка мертвых командиров из командующих бригадами, их заместителей и батальонных офицеров. У меня половина гарнизонов уже потеряна, оставшиеся в осаде. И мы не можем эвакуировать раненых. Счет убитых уже идёт на тысячи – и это в оптимистичном варианте…Восьмая пехотная бригада всё, тридцать девятая – пока была связь – докладывала, что несет тяжелые потери. Третья, в Белфасте, тоже…

Нотт резко выдохнул…они еще не пережили катастрофу Сан-Карлоса, чтобы теперь получить вот такое здесь, дома…

– Что еще?

– Полиция…полиция массово переходит на их сторону. Минимум четырнадцать участков просто перекинулись.

– Что у них за бронетехника?

– Бульдозеры, которые они кустарно бронировали. Очень и очень непростая штука: пулеметы их не берут совершенно. И у них их не один, и не два.

– Ричард… – начал было говорить Нотт, но слова застряли в горле. Что он мог приказать? Сражаться до последнего солдата? Да, наверное, но…

– Они готовились, Джон, – тихо сказал Лоусон. – Они ждали своего часа, ждали повода. И мы сами им его подарили. Резня в Дерри… Она стала последней каплей. Теперь для них это священная война. А для наших солдат…

Генерал не договорил, но и без того было понятно, что ничего хорошего королевские солдаты сейчас не испытывали.

– Держись, Ричард. Тонкая красная линия гнется, но не ломается. Мы что-нибудь придумаем. Постараюсь прислать тебе из Шотландии помощь…

Полтора часа спустя, в Шотландии, неизвестные сбили вертолет «Чинук», с пятьюдесятью солдатами на борту…

Бульдозер Марвина Химейера, «Killdozer». По похожему проекту ирландские повстанцы сделали собственные

Глава 8

У утру двадцать девятого мая, через 36 часов после начала Восстания, Временная ИРА контролировала почти всю территорию Северной Ирландии и ситуация для англичан начала приобретать характер уже окончательной катастрофы. Но и это был не конец сыпящихся на правительство Тэтчер неприятностей.

Шейн о’Брайен, свежевыбритый и причесанный, всё поправлял на себе костюм. Как так вышло, что именно его Совет решил сделать «лицом» Восстания, он не очень понимал. Подозревал, правда, всё тех же «ливийцев», но доказательств у него на этот счет не присутствовало. Ну и кроме того, остальные командиры сильно подозревали, что тот, кто себя выведет на свет таким вот образом, станет мишенью МИ-6 на следующие годы и, скорее всего, долго не проживет.

Прямо сейчас Шейн был в студии местного телевидения – здание небольшая штурмовая группа взяла ещё в первые часы Восстания. И сейчас неподалёку уже было развернуто аж три расчета с «Блоупайпами», несколько пулеметов и три десятка автоматчиков – и это не считая полусотни вооруженных свежемобилизованных добровольцев. Всё ради того, чтобы он спокойно записал обращение.

Присутствовавший в здании вместе с оператором репортер CNN разве что не ронял слюни. Ведь ему доведется поприсутствовать при реально историческом событии – и он уже предвкушал, что это будет значить для его карьеры…

– Готов, Шейн? – студийного техника о’Брайен неожиданно узнал. Им оказался Уильям Макгрегор, его одноклассник. Жили на соседних улицах и, как ни странно, именно с ним когда-то Шейн подрался из-за Эми…

– Готов, Билли, – Шейн протянул старому знакомому руку. – Сколько лет назад мы последний раз виделись?

– Слишком много, – бородатый мужчина, выглядевший гораздо старше ровесника, грустно улыбнулся и покачал головой. – В этих местах столько не живут. Но я рад, что встретились именно при таких обстоятельствах. И, как бы всё не закончилось, горжусь, что знаю тебя.

В этот момент издалека донесся звук взрыва, и с потолка посыпалась пыль: вероятно, бойцы ИРА в очередной раз применили брандер: первый раз за последние несколько часов. Видимо, на одной из последних точек сопротивления британцев в Белфасте что-то вывело кого-то из командования «на местах» из себя.

Шейн вернулся к столу, где лежала пара листков бумаги и, пока за спиной разворачивали и крепили флаги ИРА и Ирландии, ещё раз пробежался глазами по тексту.

Снова вспомнилась его первая – и единственная – любовь.

«Это для тебя, Эми. Нет, так-то для всех нас, но сначала – для тебя. Надеюсь, ты гордишься там мной», – грустно подумал Шейн.

Поправил галстук. Хотелось стащить эту удавку с шеи, но этого делать было никак нельзя. Они больше не террористы. Они больше не партизаны. Не повстанцы. Нет. Сегодня – сейчас – всё изменится.

Наконец, Макгрегор поднял руку с пятью пальцами. Сердце у вчерашнего сборщика и рекрутера, а сегодня – лидера Восстания – застучало сильнее. Вспотела спина. Внешне, впрочем, этого было никак не заметить.

Сиэнэновский журналист прекратил что-то бесконечно наговаривать в камеру своему оператору и отошел в сторону.

– Пять! – Макгрегор стал загибать пальцы. – Четыре! Три! Два!

О’Брайен глубоко вздохнул. Он вдруг перестал видеть видеокамеру. Вместо её стеклянного глаза он видел миллионы зрителей по всему миру. Он видел лицо Тэтчер в Лондоне. Он видел своих предков, умерших от голода в канавах или сгинувших в тюрьмах. Он видел тела в Дерри, разбросанные по мостовой неделей ранее. Он видел лица молодых парней, отдавших сегодня свои жизни за свободу родной страны.