Текст книги "Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк (СИ)"

Автор книги: Сергей Артюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Annotation

Продолжение истории изменённого Пабло Эскобара. К чему приведут все те многочисленные отклонения от известной нам исторической линии, что уже накапливаются в мире?

Ведь если историю возьмется менять человек со знанием будущего и более чем серьезными ресурсами, то результат может стать совершенно непредсказуемым...

Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк

Глава 1

ЛОНДОН ЗАКРЫВАЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ ПО ДЕЛУ «БЕЛФАСТСКОЙ ЯМЫ»; ТЕЛА КРЕМИРОВАНЫ В ТАЙНЕ

Автор: Джонатан Рид, Специальный корреспондент The New York Time s , ЛОНДОН, 27 марта 1982 года

В шокирующем и крайне непопулярном решении, британское правительство сегодня объявило о полном прекращении расследования в отношении так называемой «Белфастской ямы» в Северной Ирландии, и о кремации останков девяносто семи человек, обнаруженных на заброшенной ферме под Белфастом в январе позапрошлого года. Эта находка уже вызвала самую крупную вспышку насилия в регионе со времен «Кровавого Воскресенья» и принесла огромные страдания сотням и тысячам людей.

И вот теперь, когда ситуация хоть как-то стабилизировалась, решение, объявленное в сдержанном заявлении Министерства внутренних дел, повергает общины Северной Ирландии в состояние немого шока и ярости. Надо отметить, что действия британского правительства также вызывают резкую критику со стороны правозащитных организаций и правительства Ирландской Республики.

Напомним, что захоронение, обнаруженное случайно местными подростками, стало одним из самых мрачных открытий в истории затяжного конфликта в Северной Ирландии. Останки, многие из которых носили следы жестоких пыток и казней, были захоронены в неглубоких ямах на протяжении, предположительно, нескольких лет – с середины 1970-х годов. Жертвами, по мнению следствия, стали в основном молодые мужчины-католики, пропавшие без вести в разгар «Смуты», подозреваемые в связях с Ирландской республиканской армией (ИРА) или просто ставшие невинными жертвами лоялистских банд. Кроме мужчин, однако, в «Яме» имелось также как минимум восемнадцать женских останков, и семь останков подростков.

Официальная Версия: Тупик и Политическая Целесообразность

В своем заявлении министр внутренних дел Уильям Уайтлоу сослался на «непреодолимые трудности в установлении личности подавляющего большинства жертв» и «отсутствие достаточных доказательств для предъявления обвинений конкретным лицам или группам». Уайтлоу подчеркнул, что «исчерпаны все доступные криминалистические и оперативные возможности», а дальнейшее расследование «не представляется целесообразным в свете текущей политической обстановки и необходимости сосредоточить ресурсы на предотвращении будущего насилия».

Улики в виде остатков веревок и стреляных гильз объявлены несущественными и не способными помочь следствию.

Особое возмущение вызвал факт тайной кремации останков, проведенной на прошлой неделе где-то в Англии. Правительство оправдывает этот шаг «соображениями общественной безопасности и предотвращением использования места захоронения как символа для дальнейшего разжигания розни».

«Это не закрытие расследования, это сожжение правды, – заявил Корвин Макдональд, один из представителей политического крыла „Шинн Фейн“. – Они не хотят, чтобы мир узнал, какие чудовища в униформе или под ее прикрытием это всё творили. Британское правительство просто хочет сделать вид, что ничего не было – вот ровно как с „Квровавым Воскресеньем“. Это очередное надругательство над нашим многострадальным народом в длинной цепи таких же. К сожалению, есть сомнения, что цепочка оборвется».

Представитель организации «Семьи Пропавших» в Северной Ирландии, Шеймус О’Нил, назвал решение «циничным плевком в лицо всем, кто ищет правду и справедливость»: «Они нашли почти сто тел со следами пыток, в нескольких случаях даже связали их с пропавшими годы назад – и теперь говорят, что виновных нет? Что это, как не попытка замести мусор под ковер? Сожжение тел – это очевидная попытка уничтожить последние вещественные доказательства!». Правозащитная группа Amnesty International выразила «глубокое разочарование и тревогу», указав, что закрытие дела без установления истины нарушает международные обязательства Великобритании в области прав человека.

Подозрения и Политический Фон

Расследование с самого начала оставалось омрачено подозрениями в причастности к убийствам либо бойцов нерегулярных лоялистских формирований, либо самих военных и спецслужб в рамках «грязной войны». Однако британское правительство категорически отвергает эти версии как «неподтвержденные спекуляции» и «провокационные слухи».

Решение о закрытии дела принято на фоне резкого обострения Фолклендского вопроса. Премьер-министр Маргарет Тэтчер, чья репутация «железной леди» поставлена на карту в противостоянии с Аргентиной, с каждым днём все более и более агрессивно высказывающейся по поводу вопроса Фолклендских (Мальвинских) островов, явно стремится закрыть все внутренние «фронты», способные отвлекать ресурсы и подрывать моральный дух. Стоит, однако, признать, что на текущий момент подобный подход выглядит ошибкой. В частности, многочисленные критики в США – включая вице-президента Эдварда Кеннеди – уже назвали это решение «позорной капитуляцией перед безнаказанностью», «ударом по любым надеждам на примирение в Ольстере» и прочими подобными выражениями. Заметим, что и Советский МИД традиционно обозначил озабоченность по поводу ситуации с правами человека на территории Великобритании и высказал предположение, что вопрос подобного характера хотя бы стоило обсудить. Редкий случай, когда США и СССР вполне единодушны в своих оценках происходящего.

Так или иначе, Белфаст, Дерри и другие города Северной Ирландии погрузились в траур, ощетинившись черными флагами и триколорами и заполнившись граффити с требованиями справедливости. Любой внешний наблюдатель отметит максимально некомфортную обстановку, буквально пахнущую ненавистью. Пепел сотни тел, развеянный неизвестно где, стал горькой метафорой для тысяч семей, которым отказали даже в праве на погребение и надежде на справедливость.

Закрытие дела по «Белфастской яме» – это не конец истории. Это фитиль, поднесенный к бочке с порохом Северной Ирландии. И можно лишь предполагать, чем всё это закончится.

* * *

Дождь. Казалось, он всегда шел в Дерри, когда случалось что-то по-настоящему плохое. Мелкий, назойливый, ледяной, он пробирался под воротник старого твидового пиджака Шейна о’Брайена, а также старательно имитировал слезы на лице боевика Временной ИРА. Слезы, которых не было.

Два последних года Шейн трудился как проклятый. Пришлось поменять в жизни очень многое – просто потому, что он был чуть ли не единственным связным у «ливийцев» с руководством ИРА. Как-то так вышло, что сам о’Брайен вошел в Совет, и, хотя собственных подручных у него не было, приобрел немалое влияние на происходящее на Зеленом острове.

И да, пришлось вернуться в Ирландию, рискуя собственной шкурой. Пусть изменив внешность и с новыми документами, но тем не менее. Стоит лайми узнать, кто скрывается под именем «Креван Бирн»…ооо, они будут рады, очень.

Так или иначе, подбирать людей, на прохождение лагерей подготовки делом оказалось не самым простым. Честно говоря, одного этого могло хватить для ранней седины, ведь, учитывая количество английской агентуры, при массовом наборе в бойцы вероятность ошибиться казалось стопроцентной.

Тем не менее, пока что удавалось держать всё под контролем – спасибо агентуре ливийцев, не жалеющих денег на контрразведку. И не только на контрразведку: лагеря работали по всему миру: Карибские острова, Филиппины, Ливия… Даже необитаемые острова на юге Индийского океана – и те использовали.

Масштаб поражал: готовили сотни, тысячи бойцов. Стрельба, минно-взрывное дело, вождение, радио, шифрование…Автоматы, пистолеты, винтовки, пулеметы, гранатометы, минометы, ПТРК и даже ПЗРК. Инженерные заграждения, использование местности… ИРА образца восьмидесятого года, когда это всё только-только начиналось, и сегодняшняя были совершенно разными силами. Уж больно стремительно «партизаны» становились настоящей армией, пусть и с явным перекосом в «легкие» силы…

Шейн старался не думать, откуда у «ливийцев» на это десятки, если не сотни миллионов долларов и с чего их так интересует борьба народа Ирландии за правое дело. Все попытки что-то прояснить натыкались на глухую стену безразличия и отсутствие ответов. И, в конце концов, о’Брайен решил, что лезть в подробности не стоит.

Тем более что у него хватало собственных проблем: с каждым «выпуском» зуд во Временной ИРА на «повоевать» становился всё сильнее. Единственное, что пока помогало сдерживать ситуацию – это жесточайший ответ англичан на теракты 80-го года в Лондоне и в Белфасте. Тогда погибло несколько сотен английских солдат, ИРА показала силу… и англичане решили, что надо бы показать силу в ответ.

Действовали они вполне в своем стиле: бессудные расправы, комендантский час, массовые патрули на бронетехнике, натравливание лоялистов…Всё как всегда. Именно тогда, после потери почти шестидесяти бойцов, Шейн убедил Совет в том, что стратегия «смертельный удар» может принести больше, чем «тысяча едва наносимых порезов». И что пора воевать всерьёз – если они хотят что-то действительно изменить.

Так что Северная Ирландия временно перешла на ненасильственные формы сопротивления, и вот уже пару лет так и жила. Митинги, демонстрации, сидячие забастовки…И, конечно, тщательное фиксирование каждого эксцесса при разгонах всех эти мероприятий, с раздуванием слона даже из самой маленькой мухи. Порой Шейн от такого чувствовал себя грязно…Но «Erin go bragh» – и никаких компромиссов. Надо было ждать, ждать и готовиться.

Вот только сейчас, держа в руке размокающую под дождем газету, Шейн понял, что долго останавливать бойцов он больше не сможет. Он чувствовал ненависть в воздухе, чувствовал, как она черным покрывалом заползала в души, видел это в лицах и глазах людей.

Сассенах совершили страшную ошибку, сжигая трупы. Понятно, они хотели закрыть саму возможность продолжения расследования, но это их никак не оправдывало. В затухающий костер плеснули бензина – и в ближайшие недели всё могло бы и рвануть.

Другое дело, что к «смертельному удару» было почти всё готово. Даже самодельные ракеты для самодельного РСЗО и переоборудованные в некое подобие боевых машин Красной армии грузовики имелись в заметных количествах. Ещё один сюрприз, которого от ИРА никто не ждёт…

Но требовался повод: на чем, собственно, настаивали «ливийцы». Настоящий повод, который не выставит ИРА сборищем кровожадных мудаков. И что-то подсказывало Шейну, что у британцев за таким не заржавеет, особенно если учесть, сколько людей в ближайшее время будет митинговать. Достаточно одного идиота в английской форме, и прольётся кровь. Очень много крови.

О’Брайен задумался: он прекрасно понимал, что просто так англичане не уйдут. Они не могут проиграть «каким-то там повстанцам». Это просто невозможно – они нагонят в Ольстер двадцать, тридцать, пятьдесят тысяч солдат если понадобится, но не сдадутся…наверное. Хотя…Ведь Юг острова независимости всё же добиться сумел? Значит, возможно, и на севере получиться повторить.

Надо пробовать, потому что действовать иначе – это не делать ничего. А как такое возможно, когда эти подонки годами и столетиями унижают ирландцев? Причем порой вот так, как с захоронением: даже не особенно работая над фиговым листком, прикрывающим подобное непотребство?

– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, – прошептал Шейн. Поневоле вспомнилась Эми, его погибшая от английских рук первая любовь. Как бы она ко всему этому отнеслась?

Вряд ли спокойно – она была той еще оторвой, фанаткой справедливости…Она бы наверняка оказалась в рядах протестующих, и, высоковероятно, что и в рядах ИРА. А он бы точно пошел за ней. И, скорее всего, выпендриваясь, влетел бы: или в атаке на блокпост, или ещё где-нибудь.

Но случилось так, как случилось. Шейн оказался ответственным за вербовку и подготовку фактически новой ИРА. И, спасибо «ливийцам», достиг немалого в этом успеха. Одних только подготовленных снайперских расчетов у повстанческой армии имелось уже несколько сотен. Причем готовили их долго, нудно, упорно, с огромным количеством патронов, уходящих на тренировки. Тысячи и тысячи выстрелов – имелось немаленькое подозрение, что именно на метких стрелков и будет сделана ставка во время восстания. Хотя не только, конечно…

О’Брайену было невдомек, что Эскобар замахивался на крупнейшую диверсионную операцию в истории, сравнимую с действиями немецкого Бранденбурга в июне сорок первого, помноженную на израильскую операцию в Иране восемьдесят лет спустя. Пабло планировал вызвать в Британии настоящие хаос, ужас и панику – и попробовать сыграть на этом максимально, совместив с войной за Фолкленды.

Провокации против англичан – и ирландцев тоже, если честно – Пабло применял более чем активно. «Белфастской ямой» он гордился особенно. А ещё больше он гордился тем, что на Зеленом острове до сих пор не обнаружили второе подобное захоронение, аккуратно сооруженное вот уже почти как год назад в окрестностях Дерри. Да и решение о закрытии дела и кремации…скажем так, отдельные должностные лица были просто-напросто куплены от лица «лоялистов», а сдать назад… правительство Тэтчер на такое не пошло бы никогда, особенно после публичного требования ИРА открыть расследование заново.

В сумме этого более чем хватало, чтобы уровень взаимной ненависти и нетерпимости повышался ударными темпами. Учитывая заглохшую активность Временной ИРА, вот уже больше года не устраивавшей никаких громких боевых акций и официально заявлявшей, что даёт последний шанс политическому урегулированию, британцы не понимали, в какую паутину влезают, жестко отвечая на «мирные» акции ирландцев, требующих референдума.

Вообще, Пабло – его сербская часть – испытывал отдельное удовольствие, применяя против Великобритании куски из методички Шарпа про ненасильственное сопротивление. Так-то к концу первой четверти двадцать первого века уже мало кто помнил, что первой настоящей жертвой этих подходов стала Сербия в самом конце 90-х…Грузия, Киргизия, Украина – они случились уже позже.

Сейчас в газетах всего мира британцы активно выставляли себя последними негодяями, избивающими детей и женщин. Наиболее важным этот образ казался в американских газетах, особенно всяких локальных-местных, где заказные статьи размещались за удивительно небольшую сумму вечнозеленой валюты.

И теперь, всего-то после года с небольшим обработки, в том же Бостоне ирландская община всё более и более активно возмущалась в сторону Соединенного Королевства. И не только в Бостоне: Пабло активно работал над пропагандой по всем штатам, где ирландцев имелось хоть сколько-нибудь заметное количество.

И, собственно, это приводило к заметным результатам: сенаторы и конгрессмены, чувствуя, куда в их «пастве» дует ветер, тоже всё более активно – и во всё более далекой от комплиментарности форме – высказывались относительно происходящего. Уже зазвучала любимая американская мантра про санкции – и это в сторону Британии, ближайшего союзника! Конечно, пока что это были отдельные предложения неофициального характера, но сам факт…

Вот только это казалось максимумом или около того, чего можно было добиться в текущем темпе и при текущих расходах. Именно поэтому Пабло собирался сделать следующий ход: требовалось лишь получить тот самый повод для запуска «Смертельного удара». И Эскобар не собирался отдавать его появление на волю случая.

Глава 2

Второе апреля 1982 года считается официальной точкой начала Фолклендской войны, хотя первые агрессивные действия Аргентина предприняла еще девятнадцатого марта. Другое дело, что случилось это на необитаемом острове Южная Георгия, который находится аж в 800 милях от Фолклендов и поэтому не особенно англичан возбудил. Ну правда, начинать войну из-за промороженной скалы «почти в Антарктиде»? И ладно бы там была нефть какая-нибудь или хоть что-то полезное…

Про то, что аргентинские рабочие где-то там высадились, капитан Педро Джакино, офицер аргентинской морской пехоты, не имел ни малейшего понятия. Он знал только, что его рота идёт в авангарде, и именно на ней будет лежать задача захвата резиденции губернатора в Порт-Стэнли.

Операция «Росарио» началась успешно. Высадка прошла идеально, королевская армия сопротивления не оказывала. В общем-то, как и ожидалось и планировалось. Это для Аргентины Мальвины – важная часть истории. Для англичан – непонятно зачем нужные острова на другом конце света…

Аэропорт был взят очень быстро и практически без стрельбы. Так, выстрелили пару раз в воздух. А когда кто-то из сильно наглых англичан решил поиграть в героя, то парочка минометов, открывших огонь, быстро привели их в чувство.

Вторая часть высадившихся сил направилась в столицу, прямо на бронетранспортерах – старых, но достаточно надежных плавающих LVTP-5. От места высадки до Порт-Стэнли было всего ничего и ожидалось, что никаких проблем с занятием города у экспедиционных сил аргентинской армии не будет. Капитан Джакино не знал, что примерно так оно и случилось в той реальности, и что в то второе апреля он стал единственным погибшим на Фолклендах человеком. Вот только Пабло Эскобар и его деятельность уже давным-давно переросли в своих последствиях тот самый пресловутый «эффект бабочки»…

Было прохладно. Пронизывающий влажный атлантический ветер впивался в кости сквозь мокрый камуфляж. Педро прислонился к груде промерзших камней на окраине Порт-Стэнли, наблюдая за продвижением собственного подразделения. Городок спал, окутанный туманом и тревожной тишиной, нарушаемой лишь отголоском далеких выстрелов и гулом моторов LVTP. Воздух пах солью, топливом и чем-то ещё…страхом, наверное. Неизвестностью.

Капитан не знал, что на Фолклендах оказалось сразу три солдата, переживших ужас Белфастской бойни – дня, когда ИРА взорвали казармы смертником и атаковали патрули. Сложно сказать, что именно из событий того дня так сильно повлияло на морпехов: смерть товарищей от взрыва, прорыв из католических кварталов под обстрелами или какая-то комбинация факторов. Факт в том, что они просто так сдаваться не собирались, хотя превосходство аргентинцев было более чем очевидным – даже в пехоте, не считая бронетехники и флота. И их энтузиазма оказалось достаточно, чтобы ровно таким же боевым духом заразить всех оставшихся бойцов…

Первые неприятности начались еще на окраинах Порт-Стэнли: колонну LVTP обстреляли из пулемета, парочки «Карлов Густавов» и винтовочных гранат. Причем обстреляли максимально удачно, умудрившись сжечь сразу две штуки. В продолжительный бой англичане ввязываться не стали, почти сразу отойдя.

Аккуратно продвигающиеся вперед аргентинцы всё же пропустили засаду: уже недалеко от резиденции губернатора – обычного, пусть и довольно массивного здания в центре Порт-Стэнли – по ним открыли огонь сразу с нескольких сторон.

На кинжальной дистанции два пулемета и полтора десятка автоматических винтовок оказали просто ужасающий эффект: примерно взвод морских пехотинцев Джакино отправился на тот свет в течение полуминуты.

Шок оказался достаточным, чтобы англичане успели беспрепятственно произвести залп винтовочными гранатами и добавить ракетой из гранатомета «Карл Густав», сжигая ещё три бэтээра сил вторжения, мгновенно превратив то, что должно было стать простой прогулкой, в грязную бойню.

Джакино действовал на рефлексах: привстав на колено, он начал короткими очередями молотить по резиденции губернатора, откуда по ним стреляло человек десять минимум, одновременно приказав залечь и вести огонь на подавление, а минометному расчету – разворачиваться.

Буквально пару минут спустя на дом, откуда работал один из пулеметчиков британцев, начали падать мины. Расчет был опытный, расстояние небольшое…Крыша провалилась почти сразу, а еще несколько мин спустя дом уже полностью полыхал. Пулемет стрелял до последнего, не давая роте продвигаться. Затих он только после того, как сам Джакино, аккуратно прицелившись, попал точно в окно винтовочной гранатой.

Третий взвод тем временем обошел злополучный перекресток, и еще один дом – обычный одноэтажник, с двускатной крышей, крашенной красной краской – оказался под обстрелом сразу с трех сторон. Его утюжили пулеметами и винтовочными гранатами так плотно, что высунуться оттуда никто не мог. Так что сержант Лесос спокойно подполз к нему в «мертвую» зону и зашвырнул в окно связку оборонительных гранат. К сожалению для него, он подставился под английского снайпера, до того никак себя не проявлявшего. Не то, чтобы это могло как-то англичанам помочь: роте Джакино уже подходили на помощь резервы, и минометов развернулось уже не парочка, а целых семь штук. Обошедший взвод сам оказался в ловушке на какое-то время: оказавшись под перекрестным огнем англичан и вынужденно огрызаясь без особого толку. Но когда в дело вступили минометы… Англичане начали нести заметные потери.

Грамотно организованные британцы держались, даже под массированным минометным огнём. Но силы были не равны: всего через полчаса у распоряжении аргентинцев было уже почти четыреста человек, в то время как защитников оставалось меньше полусотни. То, что сопротивление пора заканчивать, губернатор Хант понял, когда удачное попадание аргентинского снаряда уложило сразу трёх морпехов. Вот только отдать приказ он не успел: винтовочная граната с бракованным взрывателем, влетев через пролом в стене в здание решила не взрываться сразу, а отрикошетила к подвалу, пропрыгав по коридору веселым мячиком…Взрыватель сработал в максимально неудачный момент, когда Хант собирался вывешивать белый флаг. Заслуженного британского дипломата, прошедшего Вторую Мировую в английской авиации, убило осколком, вошедшим прямо в глаз.

В результате, отдать приказ о сдаче никто не мог – и, ведомые «ирландцами» морские пехотинцы и ополченцы сражались до последнего. Собственно, потеряв при очередной попытке штурма еще пятерых человек, капитан Джакино вызвал помощь флота.

Примерно такая же ситуация сложилась и в другой стороне города, где подразделения в казармах тоже сдаваться отказались и бились довольно храбро. Вот только их сопротивление оказалось абсолютно бессмысленным: поняв, что вся эта ситуация уже вышла из под контроля совершенно, командующий операций аргентинский адмирал Карлос Бюссер решил прекратить потери собственных людей и вмешаться корабельной артиллерией. После нескольких пристрелочных выстрелов, эсминец «Педро Буэно» начал обстреливать казармы из 127-миллиметровых орудий, а ещё через несколько минут по резиденции губернатора начал отрабатывать «Коммодоро Пи», добавив ещё шесть пятидюймовых орудий.

Меньше, чем через полчаса после этого, всё было кончено. Аргентинский флаг взвился над Фолклендскими – превращающимися в Мальвинские – островами. Вот только цена оказалась на порядок или два дороже заплаченной в другой реальности. И это мгновенно перевело конфликт совсем в другую плоскость…

* * *

Адмирал Хорхе Анайя был раздражен. Да чего там говорить – он был в бешенстве. Тщательно продуманная операция превратилась в отвратительную бойню. Пятьдесят два английских трупа – включая губернатора.

Теперь то, что должно было стать легкой пощечиной для одряхлевшей Империи, превратилось в настоящий пинок пониже спины. Максимально унизительно. И, к гадалке не ходи, теперь-то Тэтчер ответит всем, что есть. Собственно, британцы уже собирали флотскую группировку, запихивая в неё кажется все свои боеспособные корабли. Ещё несколько дней – и они отправятся сюда, на Мальвины. И гневная резолюция ООН за номером 502, требующая от Аргентины немедленно вывести с Фолклендских островов войска, радости Анайе не добавляла. Соединенное королевство уже сформировало «Ставку» – он же «Военный кабинет», и уже направило в Южную Атлантику подлодки.

Сам адмирал прилетел при первой возможности – надо было посмотреть на ситуацию на месте. Адмирал Бюссер, конечно, грамотный мужик, но когда дело дошло до такого…надо лично держать руку на пульсе, не доверяя докладам, улетающим в далекий Буэнос-Айрес.

Апрельский ветер Южной Атлантики пробирался под камуфляж, словно игнорируя все методы утепления, примененные моряком. Здесь, на одном из невысоких холмов, окружавших Пуэрто-Аргентино (а именно так аргентинцы переназвали захваченный Порт-Стэнли), природа словно напоминала, что никакой милости ждать не стоит и что ничего ещё не закончилась.

Именно тут, на возвышенности, копошилась техника и люди – много техники и много людей.

Возводилась одна из позиций для купленного в КНР ЗРК HQ-2 – копия советского С-75… Нет, сначала правительство пыталось приобрести американские MIM-23 HAWK, но Аргентине его просто-напросто не продавали.

Сама идея с ЗРК…Анайя вспомнил, как её озвучил знакомый боливийский генерал, занимающий в правительстве Месы как раз связанную с ПВО должность. Озвученная черноглазым воякой на одном из приёмов мысль запала идеологу возвращения Мальвин в голову: и, после недолгих переговоров, глава хунты Видела договорился с Председателем Дэном. Пять батарей – три прикрывали теперь Буэнос-Айрес и главную ВМБ…А две доставили сюда.

Адмиралу было невдомек, что боливиец тоже не сам такой идее разродился – ему её подсказали. И даже попросили, невзначай, её озвучить. Учитывая скромный подарок в виде скромного автомобиля скромной марки «Ягуар», никаких проблем у вояки из Ла-Паса не возникло.

И теперь британскую авиацию ожидал некоторый сюрприз, учитывая, что готовились тщательно: обваловка, ложные позиции с макетами РЛС и пусковых, бетонированные подземные укрытия для ракет, топлива и расчетов…

С континента доставили бульдозеры, трактора и экскаваторы, а также полсотни прожекторов – и работа теперь велась круглосуточно. Рылись котлованы, устанавливались фундаментные блоки, шла заливка цемента. С завершения операции «Росарио» прошло всего-то несколько дней, а картина уже вырисовывалась. Еще пара недель – и вражеской авиации мало не покажется. И как же хорошо, что англичане отказались от линейных кораблей…Впрочем, они активно собирали гигантскую группировку, на полсотни только боевых кораблей и уже начали разворачивать базу на острове Вознесения. И тут не надо было быть особенным провидцем, чтобы понимать, что именно оттуда прилетит – бомбардировщики «Вулкан».

– Посмотрим, как с вами справится китайское изделие, – усмехнулся себе под нос адмирал.

В конце концов, у их советских «родителей» отлично получалось доставлять целую кучу смертельных неприятностей американским ВВС во Вьетнаме. И «Вулканы» – ничем не лучше «Стратокрепостей».

Несмотря на то, что адмиралу было несколько не по себе, в победе он не особенно сомневался, хотя понятия не имел, что, к примеру, Штаб американского флота считал операцию по возвращению англичанами контроля над Фолклендами близким к невозможному – «bordering impossible», как они писали в докладной президенту.

Вот только Маргарет Тэтчер подобного плевка в лицо собственного правительства в частности и Соединенного Королевства в целом просто так сносить не собиралась. В чем, собственно, ее поддерживали обе палаты Парламента и королева. И собиралась идти до конца.

Чего не знали обе стороны разворачивающегося конфликта, это того, что ещё в начале марта в залив Сан-Карлос, рядом с одноименным поселком, приходила маленькая подводная лодка – модифицированная версия одной из тех, что некоторая организация, зародившаяся в далеком Медельине, активно использовала для перевозки грузов кокаина из Колумбии в США. И что несколько водолазов установило странный герметичный контейнер на дне этого самого залива, замаскировав его песком и камнями. И протянув парочку длинных проводов к скале на берегу. Антенне требовалось прожить совсем недолго.

Второй ровно такой же контейнер разместился на дне на несколько километров севернее, неподалеку от расположенного у входа в залив островка Фаннинг-Айленд.

* * *

В далеком от всех этих событий Медельине Пабло смотрел в окно на каркас «Иглы» – гигантского небоскреба на одном из холмов, окружающих город. Каркас этот уже обшивали стеклом и зримое воплощение его успеха с каждым днем становилось всё ближе и ближе к реальности.

С одной стороны это вызывало гордость – его белый бизнес развивался стремительно, без шуток. Пабло очень быстро шел к званию самого богатого человека не только Колумбии, но и Южной и Латинской Америки в целом. Запуск туристического кластера у Картахены мгновенно выдал ему просто нереальный денежный поток. Поддержанный «грязными» деньгами, конечно – но кому какое дело?

Закономерный успех: шикарные (и не очень) отели, пляжи, ночные клубы, рестораны, новый аэропорт, вычищенный исторический центр, магазины и куча развлечений за относительно вменяемые деньги мгновенно превратили курорт в Мекку как для американского среднего класса, так и для канадского и латиноамериканского. Заполняемость была близка к сотне процентов. А ведь имелись отели и клубы-рестораны еще и на Багамах. И ритейл. И банк… И ещё многое, многое другое.

Роберто, официальный финансовый директор их инвестиционного холдинга, постоянно ходил с задумчивым видом. Задумчивость увеличивалась каждый квартал: поддержанный наркоденьгами рост выглядел чем-то запредельным. Так, подписной ритейлер, развиваемый Эскобаром в Штатах – аналог Costco – имел в арсенале уже сорока пяти магазинов. Скорость роста в разы превышала ту, что в той реальности демонстрировала сама Costco…

Но, с другой стороны, Пабло прекрасно понимал, что подобный фантастический взлёт вызывает закономерные любопытство и интерес, выходящие за рамки обычных интервью в профильных бизнес-изданиях. И осознавал, что ему буквально жизненно необходимо отвлечь сильных мира сего от своей личности. Ему срочно требовалось занять всех чем-нибудь гораздо более важным, чем персона скромного предпринимателя из далекой страны.

И он не сомневался, что у него получится. В конце концов, у него получилось сделать невозможное: помочь Джимми Картеру выиграть выборы у Рональда Рейгана. Это при том, что в той реальности Рейган его просто разгромил.