Текст книги "Россия нэповская"
Автор книги: Сергей Павлюченков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц)
Особую активность в 1920-е и 1930-е годы властные структуры проявили в деле обеспечения запросов национальных меньшинств. Сразу заметим, что в определении национальных меньшинств ни тогда, ни сейчас ясности и четкости не было и нет. Прежде всего в отношении критериев определения статуса таковых. Одни авторы понимают под национальными меньшинствами ту часть населения, входящую в состав национально-государственного образования, которая по количеству меньше, другие – малочисленные народы как целостные этнические единицы, третьи – часть этнической общности, проживающей среди инонационального населения. Скорее всего, последний подход к национальным меньшинствам доминировал в 20–30-е годы. Иногда к ним причислялись и малые народы[151]151
См.: Болтенкова Л.Ф. Указ. соч. С. 6, 7, 10.
[Закрыть].
В это время были предприняты значительные усилия по вовлечению национальных меньшинств в экономическую и особенно социально-культурную деятельность. Наряду с органами партийной и исполнительной власти, решения съездов Советов претворялись в жизнь Президиумом ЦИК СССР и Советом национальностей, которые давали соответствующие директивы ЦИК союзных и автономных республик об усилении работы отделов и национальных комиссий, обслуживающих национальные меньшинства. Кроме того, Совет национальностей проводил и самостоятельную работу в данном направлении[152]152
Там же. С. 35, 36.
[Закрыть].
Совет национальностей ЦИК СССР издавал два журнала – «Революция и национальности» и «Революция и письменность», в которых систематически освещались социально-политические и культурно-образовательные аспекты жизни народов СССР. Выходил литературно-художественный и публицистический альманах народов СССР «Советская страна».
На определенном этапе представители республик все более активно начали ставить вопрос о том, что «для поднятия культурно-хозяйственного уровня нацменьшинств» необходимо выделить их «в самостоятельные административно-территориальные единицы (районы, волости, сельсоветы)»[153]153
АП РФ. Ф. 3. Оп. 51. Д. 39. Л. 4.
[Закрыть]. И эта идея была реализована. Ее цель заключалась в том, чтобы приблизить традиционные институты самоуправления к требованиям жизни. Так, например, на проходившем с 17 по 20 декабря 1927 года в Свердловске первом областном совещании работников, занимающихся проблемами нацменьшинств на Урале, была определена широкая сеть мероприятий среди этой категории населения. В их числе обращают на себя внимание такие действительно важные для многонациональной страны с различными цивилизационно-культурными особенностями моменты, как необходимость учета этнокультурной специфики в законодательном процессе. В частности, говорилось о функциях туземных судов, необходимости организации специальных судебных участков для обслуживания национальных меньшинств, с судопроизводством на родном языке и т. п.[154]154
См.: Свириденко Ю.П., Неборский М.Ю. Российское многонациональное государство: пути согласия народов. М., 1997. С. 152–162.
[Закрыть]
Однако, несовершенство заданной модели общественного устройства, как уже отмечалось, порождало проблемы и неурядицы в национально-государственном строительстве. Так, на Северном Кавказе в 1921 году Советская Терская область объединила районы проживания терского казачества, кабардинцев, ингушей, чеченцев и других народов. В 1920 году возникла Калмыцкая автономная область, а в 1921-м после расказачивания вместо Терской области создается Горская автономная республика. Но почти сразу же из нее были выделены областные автономии – Кабардино-Балкарская, Карачаево-Черкесская, Чеченская.
Создаваемая сверху государственность должна была расширить функции власти и укрепить полномочия центра, а также нейтрализовать антисоветские тенденции на местах. Основную сложность составляли казачье-горские противоречия и взаимоотношения между горскими народами, в основе которых лежали запутанные и крайне острые вопросы землепользования. Достижение территориальной целостности путем создания Юго-Восточного экономического объединения, затем Северокавказского края, и другие административно-территориальные изменения зачастую приводили к конфликтам между народами Северного Кавказа. Централизация управления вопросами социальной жизни при отсутствии необходимых экономических ресурсов, неотлаженности действий госучреждений, расхождении между ценностными установками представителей центра, местной власти и ментальностью большей части населения оборачивалась неравноправием между отдельными этническим общностями в удовлетворении их социальных нужд.
Центру в начале 20-х годов приходилось неоднократно возвращаться к проблемам государственного устройства на Северном Кавказе. Так, коллегия Наркомнаца 12 сентября 1921 года обсудила вопрос «о взаимоотношениях между русским и туземным населением в ГССР». Было решено срочно организовать представительство Наркомнаца в республике, подчеркнута политическая нецелесообразность возвращения выселенных из станиц Сунженского округа казаков, а вопрос о вселении беженцев из голодающих губерний на территорию округа, где межнациональные конфликты сохраняли свою остроту, передать на разрешение правительству ГССР.
22 сентября Президиум ВЦИК заслушал доклад Орджоникидзе о распределении земли между чеченцами и казаками (речь шла о станице Романовской, переданной грозненским рабочим, а также Ермолаевской, Самашкинской и Михайловской, отданных чеченцам по решению от 14 апреля 1921 года). Передел был оставлен в силе[155]155
РГАСПИ. Ф. Наркомнац РСФСР. Д. 24. Л. 3.
[Закрыть], но успокоения он не принес.
Объективные трудности объединения вызвали перманентные преобразования. Чрезвычайный съезд трудящихся Карачая в ноябре 1921 года констатировал, что Карачай экономически тяготеет к Кубани и оторван от Горской республики, при наличии чересполосицы с Кабардой. В связи с этим было решено выделить Карачай в автономную область совместно с зеленчукскими черкесами. Несостоятельность объединения осознавалась и в центре, и в партийных органах на местах. Юго-Восточное бюро ЦК, партийные работники в Москве пришли к необходимости выделения ряда народностей из состава ГССР, в частности Карачая и Балкарии[156]156
Там же. Л 10, 12, 19а.
[Закрыть].
В январе 1922 года было принято решение о выделении Карачаево-Черкесской автономной области, а также Кабардино-Балкарской. Объединявшиеся этнорегионы создавали как национальные, так и объединенные на партийных началах исполкомы. Такой принцип представительства был признан целесообразным, т. к. уже в ходе образования областей обнаружилось, что черкесы готовятся к выборам в советы под лозунгом «Долой засилье Карачая!» В результате острых споров в декабре в состав исполкома были включены 1 черкес, по 2 карачаевца и русских. Но черкесы не получили представительства во ВЦИКе, что вызвало «протест 13» беспартийных и партийных советских работников-черкесов. Партийным органам пришлось улаживать также земельные конфликты между другими народностями, бороться с бандитизмом и попытками отдельных чеченских группировок добиться выхода из состава России[157]157
См.: Бугай Н.Ф., Меркулов Д.Х. Народы и власть: «Социалистический эксперимент» (20-е годы). Майкоп, 1994. С. 47—122, 214, 252–253.
[Закрыть].
В 1921 году возникла Абхазская АССР, затем по договору вошедшая в состав Грузии. На ее территории к тому же возникли автономии южных осетин и аджарцев. В 1924 году была ликвидирована Горская АССР, а на ее месте созданы Северо-Осетинская и Ингушская автономные области и Сунженский округ, имевшие общий центр – Владикавказ. В 1928 году в составе Ставропольского края образуется Черкесская автономная область. В целом жестокие репрессии и массовые эмиграции в ходе установления власти большевиков на Северном Кавказе и в Средней Азии имели негативные долговременные последствия. Достаточно упомянуть о басмачестве.
В Поволжье и Приуралье были тоже созданы разноуровневые автономии немцев, башкир, татар, чувашей, удмуртов, мордвы, марийцев, коми; в 1921 году – Крымская АССР. Были образованы, далее, Карельская, Якутская республики, Ойротская, Бурятская области, Ненецкий и Ханты-Мансийский округа и др.
Процесс огосударствления этносов не завершился образованием СССР. В 20-е годы национально-территориальное размежевание в Средней Азии внесло коррективы в этот процесс. Это размежевание также иллюстрировало псевдологику национальной политики большевиков. Выступая с обоснованием подобной акции на Пленуме ЦК РКП(б) 26 октября 1924 года, партийный руководитель Я. Рудзутак аргументировал это возможностью тем самым «обнажить классовые противоречия внутри каждой народности» и утверждал, что данная акция является якобы результатом выбора населения края. Между тем специалисты относились к подобным планам весьма скептически. Так, председатель Среднеазиатского экономического совета М. Паскуцкий высказывался против такого размежевания и предлагал объединить среднеазиатские республики, обосновывая это факторами экономического и политического единства. Да и ряд высокопоставленных туркестанских руководителей не поддерживали идею размежевания, поскольку считали, что говорить можно лишь о «тюркских племенах», а не об «узбекской», «туркменской» и других нациях. Показательно в этом плане письмо прокурора Киргизской автономной области от 30 января 1926 года: «Туземцы недовольны национальным размежеванием. Мой помощник Текеев не так давно на закрытом родовом совещании говорил приблизительно такие фразы: «Этот сволочь в очках (имелся в виду Зеленский, председатель Средазбюро ЦК ВКП(б) – Д.А, С.К.) разбил на кусочки все тюркское племя, чтобы легче было им управлять»[158]158
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 60. Д. 85. Л. 93.
[Закрыть].
В итоге свои республики получили узбеки, туркмены, таджики, киргизы, казахи. Их статус и территории менялись вплоть до 1936 года, но этот процесс имел неоднозначные последствия. Значительное число узбеков осталось в Киргизии, Таджикистане, в состав Узбекистана искусственно были включены таджикские районы Бухары и Самарканда, в состав Казахской ССР вошли северные области с русским в большинстве своем населением, в основном по экономическим мотивам.
Командно-административная опека над автономиями совмещалась с различного рода льготами, скидками. Так, разгром национальной фронды вместе с расширением границ Башкирской АССР за счет преимущественно иноязычных по населению районов привел к тому, что властям пришлось специально для башкир по разнарядке предоставлять завышенное число мест в ЦИКе и Верховном Совете автономии, а также на руководящих постах во всех сферах управления и хозяйства.
Деление на национально-государственные квартиры, искусственное повышение статуса коренных народов до уровня субъектов самоопределения лишало такого же статуса многие другие народы, численно превосходящие «титульные» этносы. Тем более что социокультурные различия между ними были порой весьма значительны и далеко не всегда в пользу последних.
Ловушки национальной государственности
Именно признанием «собственной» государственности в качестве условия существования и развития нации обеспечивалась мощная притягательная сила доктрины этнического национализма, подстегивавшей стремление национальных элит к расширению доступа к власти и ресурсам, установлению официальных культурных институтов. Это, в свою очередь, определило противоречивость действий власти и ее отношений с интеллигенцией, которой она никогда не доверяла.
Практика национально-государственного строительства с опорой на этнический национализм могла реализоваться только при условии утверждения тоталитарного режима. Идея и ее реальное воплощение, ожидания и практические итоги резко расходились. Примат национального единства в подходе к решению проблем общественного развития и модернизации казался вполне естественным во взглядах интеллигенции. Однако он являлся, с точки зрения коммунистов, оказавшихся также в ловушке национальной государственности, «сильнейшим препятствием к росту коммунистического влияния на киргизскую бедноту»[159]159
ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 93. Д. 582. Л. 244–246.
[Закрыть], как говорилось на 3-ей Казахстанской облпартконференции в 1923 году. Это обусловило стремление партии жестко контролировать все стороны жизни и деятельности национальной интеллигенции.
Подготовка новых ее кадров на основе советской системы образования и воспитания предусматривала, как уже отмечалось, создание лояльного власти культурного слоя в сочетании с комплексом мер, направленных на вынужденное использование дореволюционной интеллигенции, наиболее подготовленной к участию в народнохозяйственных процессах и политической жизни. Именно взаимоотношения с этой частью интеллектуальной элиты составили наибольшую сложность для коммунистической партии, особенно если учесть, что несмотря на свою малочисленность, она обладала непререкаемым авторитетом в рамках своей этнокультурной ниши.
При общепризнанном в партийной среде мнении, сетовали национальные лидеры Туркестана, о необходимости «работать с интеллигенцией», использовать ее, на деле это остается лишь общим туманным взглядом, «и конкретно для нас совершенно неясно, что представляет из себя туземная интеллигенция, мы не знаем анализа ее состава, не знаем ее взглядов», в какие именно отрасли привлекать ее. «Мы швыряемся вправо и влево теми скудными силами из лояльной интеллигенции, которые у нас имеются. Мы не умеем их использовать как следует». В ряду других еще одним примером была судьба бывшего главы разгромленной в начале 1918 года большевиками Кокандской автономии, члена казахского автономистского правительства времен Гражданской войны – Алаш-Орды М. Тынышпаева, единственного туземца с инженерным образованием, перешедшего на сторону Советов.
Он «прекрасно знает свое дело, знает, в частности, как перестраивать ирригационные сооружения туземного типа. В настоящее время он просто ходит по улице, как будто он лишний человек…» Рыскулов, говоря о нем, вместе с тем попытался определить конкретные пути продвижения в данном направлении, считая, что интеллигенцию можно с успехом использовать для организации образования, культурно-просветительной, научной работы и т. д. Нельзя предполагать при этом, что старые специалисты сделались коммунистами, но «задача партии заключается в том, чтобы не проводить национальную политику через разных инженеров и спецов, а самим руководить этим делом»[160]160
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д 525. Л. 25, 45.
[Закрыть].
В середине 20-х годов с партийных трибун постоянно звучали призывы, привлекая старые кадры преодолеть как переоценку национальных особенностей населения, покровительство и преувеличение роли национальной интеллигенции т. н. правыми элементами, так и исключить непонимание необходимости «настойчивого вовлечения в государственные органы лояльно настроенных национальных элементов при одновременной решительной борьбе с национализмом внутри партии, тенденции механического пересаживания… методов работы в центральных промышленных районах без достаточного учета особенности обстановки… вытекающей из иного социального состава населения»[161]161
Там же. Л. 26–27, 37.
[Закрыть]. Впрочем, этот рефрен партийных директив по мере развертывания «наступления социализма по всему фронту» приобретал все более демагогический характер и далеко не соответствовал истинному положению национальной интеллигенции и ее взаимоотношениям с властью.
В 1925 году студенты-казахи, обучавшиеся в Москве, обратились с открытым письмом к руководству республики по поводу роли старой интеллигенции в культурном строительстве[162]162
Коммунистическая партия Казахстана в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 1. Алма-Ата, 1981. С. 209.
[Закрыть]. Трудно сказать, насколько самостоятельной была эта инициатива, но речь шла по существу о судьбе элит национальных республик. В прошедшей в казахстанской печати дискуссии по этой проблеме присутствовал приоритет классового: провозглашался тезис о дифференцированном подходе к дореволюционной интеллигенции в зависимости от ее политической и социальной ориентации. При этом сама ее история и эволюция идейно-политической позиции сводилась к истории автономистского движения Алаш[163]163
Енбекши казак. 1925. 17 ноября.
[Закрыть]. А в 1928 году объединенный пленум Казкрайкома и краевой Контрольной комиссии ВКП(б) обосновал неизбежность «буржуазного национализма» интеллигенции и таким образом предопределил отношение к ней[164]164
См.: О задачах печати // Советская степь. 1926. 17 мая; Ответ на письмо молодежи // Енбекши казак. 1926. 9 июля; Рыскулов Т.Р. Избранные труды. Алма-Ата, 1984. С. 148–169 и др.
[Закрыть].
Аналогичные процессы были характерны и для других регионов страны. Процесс создания однородных по социальной природе «социалистических наций» трудящихся в СССР обеспечивался, с одной стороны, жестокими репрессиями против «буржуазных элементов» среди самих национальностей, а с другой – политикой коренизации. Казалось, что репрессии и привилегии, строгий надзор Центра над новой элитой позволяли сохранять эффективный контроль над периферией. Нараставшая борьба против т. н. проявлений великодержавного шовинизма и местного национализма приобретала болезненный и затяжной характер, часто трансформировалась в провоцирование групповых конфликтов внутри национальных элит, которые умело использовались партийным аппаратом в интересах укрепления власти номенклатуры.
Рыскулов, например, во время поездки в Германию в 1923 году встретился со студентами из Туркестана и Бухары, обучавшимися в Берлине, и «установил, что большинство их воспитывается против советского строя», общается с работниками турецкого и иных консульств, а сын алашординца Беремжанов встречается с лидером мусульманской эмиграции М. Чокаевым и даже осмелился просить Рыскулова помочь земляку-эмигранту. Категорически запретив ему дальнейшие контакты с антисоветчиком, Рыскулов применил прием, с успехом использовавшийся партийным руководством для управления национальной интеллигенцией и расправы с ней внутри страны: он ввел в бюро студенческого землячества Беремжанова, враждовавшего с председателем бюро Идрисовым. Таким образом, они могли, по его хмнению, доносить друг на друга подробности о проведенной «работе» в полпредство СССР в Берлине. «Я расколол тогда студентов», – докладывал в апреле 1924 года Рыскулов Сталину, в ЦКК партии и ГПУ[165]165
Коммунистическая партия Казахстана в резолюциях… Т. 2. С. 16.
[Закрыть].
Но больше всего тревожило руководство сохранявшееся как в национальных массах, так и в среде руководящих работников-казахов влияние старой интеллигенции. В ноябре 1924 года секретарь Киробкома партии В. И. Нанейшвили сообщал в ЦК, что восточная группа казахских руководителей находится «в слишком близких, больше, чем можно, отношениях с «беспартийной» кадетской (алашординской) интеллигенцией, настолько близких, что теряется грань между киргизом – коммунистом и киргизом – беспартийным интеллигентом. Вместе с последними обсуждаются самые, можно сказать, партийные вопросы в узком смысле этого слова. Беспартийная интеллигенция влияет на киргиз-коммунистов, а не наоборот»[166]166
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 77. Л. 196–197.
[Закрыть].
Секретарь Семипалатинского губкома партии докладывал в ЦК 11 октября 1924 года, что в отличие от «низовой интеллигенции», повернувшей в сторону Советской власти и партии, в ее верхах чувствуется отчужденность. На краеведческом съезде во время доклада секретаря по теме «Революция и интеллигенция» прозвучала реплика: интеллигенция отвернулась от революции, так как не могла мириться с ее абсурдом[167]167
Там же. Оп. 31. Д. 24. Л. 2–4.
[Закрыть]. Стремясь приспособиться к политической ситуации, часть ее «впала в покаянное настроение», другие сохраняли скептицизм – «история, де, нас рассудит». Однако все они вступали за то, чтобы «создать самостоятельную единицу из Киргизии с вхождением непосредственно в СССР. Одно смущает их, – докладывал секретарь губкома Костерин, – в силах ли будет самоуправляться Кирреспублика собственными силами. Большинство отвечает из них утвердительно. Момент проявления активности совпал именно с моментом разговоров о вхождении Кирреспублики непосредственно в СССР».
Отметим здесь, что стремление к самостоятельности проявлялось и раньше. Еще в апреле 1922 года один из национальных деятелей Казахстана Р. Марсеков, отвечая на вопрос анкеты: «С какой областью политики Советской власти не согласен?» – написал следующее. «Кирреспублике не представлено право на заключение торговых договоров с соседними государствами». Далее он добавлял: «Украинская республика имеет право на заключение торговых договоров с соседними государствами, и она этим правом уже воспользовалась, а Кирреспублика, как член федерации, такого права не имеет[168]168
Там же. Л. 12.
[Закрыть].
Если Нанейшвили как присланный из центра руководитель национальной республики стремился наладить работу, изжить «рабскую патриархально-родовую психологию», определявшую в том числе и отношение широких национальных масс к своей интеллигенции, добивался не дискредитации ее, а считал своим долгом выяснение истинного положения дел[169]169
Там же. Д. 31. Л. 11.
[Закрыть], то явно иные цели преследовал Н. И. Ежов, ставший впоследствии проводником сталинского произвола. В 1924 году он был заведующим оргинструкторским отделом Казкрайкома партии, а в марте 1925 года утвержден 3-м секретарем крайкома как член его секретариата. Он организовал травлю представителей казахской части руководства и конфликт внутри нее.
В его письмах В. М. Молотову в сентябре 1925 года наиболее ярко и откровенно излагались набиравшие силу методы работы с национальными кадрами, подлинные механизмы и мотивы действий которых оставались непонятными для подобного рода руководителей. «Было бы полбеды, если бы хотя эти группировки делились по тем уклонам, о которых так ярко в своей последней речи говорил тов. Сталин, тогда было бы гораздо легче вести определенную политику между этими группировками… Но… мы не можем опереться на одну какую-либо группу, встав, как говорят, «обеими ногами на нее». По-моему, мы должны искать опору во всех этих группировках (опираясь на здоровый элемент их), одновременно и в одинаковой мере ведя борьбу с нездоровыми уклонами в каждой из них, направляя тем самым их деятельность в партийное русло. Так я себе представляю задачу партийного ядра в Казахстане», – цинично рассуждал он. Большой разницы между взглядами казахских коммунистов Ежов не усматривал, а потому предлагал «давить» и отстранять их от руководства с одновременным расколом внутри групп путем их противопоставления, предостерегая вместе с тем от перевода их в Москву, где они смогут организовать «Казахстан № 2 и тормозить мероприятия» партии[170]170
Там же. Л. 22; ГАСО. Ф. 73. Оп. 2. Д 318. Л. 1–7.
[Закрыть].
Расправа над одной из групп заставила бы опираться на другую и лишиться возможности манипулирования, поэтому Ежов предлагал, снимая сторонников одной выдвигать на их место представителей другой, делая внутригрупповую борьбу таким образом перманентной, а интеллигенцию – управляемой. Жалобы на паралич практической работы из-за групповщины выглядели при этом довольно лицемерно. Оценивая направление в Казахстан В. И. Голощекина, будущего организатора сталинской коллективизации в республике, возглавлявшего республиканскую парторганизацию в 1925–1933 годах, он писал: «По правде сказать, мы не мечтали получить для Казахстана столь авторитетного товарища, как Голощекин, а вместе с тем, мы особенно ощущали необходимость в таком товарище. Нам думается, что ЦК как нельзя лучше учел этим решением положение Казахстана»[171]171
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 24. Л. 12, 14.
[Закрыть].
Сам же Ежов тем временем добился перевода в Москву, а методы натравливания друг на друга во многом искусно подогреваемых групп «правых» и «левых» сохранились как один из важных инструментов перетряхивания национальных кадров и укрепления режима личной власти Сталина и его ставленников. Однако стабильности это не обеспечивало. Недаром на совещании секретарей парторганизаций тюрко-татарской группы в ЦК ВКП(б) 2 января 1926 года под председательством Молотова Голощекин признавал: «Чем ближе подходят коммунисты к власти в партийном или советском порядке, тем делаются более оголтелыми в национальном вопросе». При отсутствии проявлений панисламизма в республике наибольшую трудность по-прежнему он видел в отношениях с бывшими «буржуазными националистами». «Вопрос о национальном самосознании между прочим выражается, – говорил он, – в том, что они хотят «совсем без русских и без ЦК». Есть разговоры о том, что не мы хозяева, а русский ЦеКа, Москва хозяин»[172]172
Там же. Л. 30–33.
[Закрыть]. В основе политической оппозиционности интеллигенции лежала очевидная неудовлетворенность реальным статусом национальных республик и характером преобразований в них.
Создание 3 июня 1926 года комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) во главе с Калининым для рассмотрения проблем национально-государственного строительства в РСФСР и входивших в нее автономиях явилось попыткой нормализовать ситуацию. В подготовленных ею тезисах в ноябре 1926 года, в частности, отмечалось негативное влияние групповщины в местных парторганизациях. Комиссия высказалась против противопоставления групп как метода укрепления единства, так как на деле это приводило к дроблению сил, карьеризму, подрыву авторитета коммунистов. При этом подчеркивалось, что регулятором группировок является европейская часть партии, в которой еще много «незнакомых с правом, обычаями и языком трудовых масс этих республик», недооценивающих национальный аспект и проявляющих «высокомерно-пренебрежительное отношение» к этой важной стороне работы.
«Вся эта чехарда группировок, внутренний механизм которых бывает весьма понятен и национал-работникам (причем каждый из националов обязательно должен состоять в той или иной группировке), при слабой активности и слабой подготовке рядовых партийных масс, отодвигает на задний план практическую работу, задерживает процесс оформления руководителей из националов, наносит ущерб партийно-воспитательной работе, культивируя в массах еще молодых коммунистов-националов (молодых не по возрасту, а по стажу) отмеченные выше отрицательные качества: карьеризм, выслуживание и проч.»[173]173
Там же. Л. 35–36, 29.
[Закрыть]. В выводах комиссии отражался болезненный характер процесса трансформации идейно-политических ориентиров интеллигенции, совпавшего с кардинальными переменами в жизни этносов. В сознании и реальной практике причудливо переплетались архаические стереотипы, национальные традиции, клановые и иные предпочтения, прежний политический опыт и нивелирующие их нормы нового режима.
В конце 1928 – начале 1929 годов были арестованы около 40 бывших участников автономистского движения в Казахстане. Главным образом педагоги и ученые, репрессированные в 30-е годы, а также национальная элита других регионов страны. В то же время создание новой интеллигенции форсированными темпами обусловило наряду с перманентным дефицитом кадров их общий довольно низкий уровень, утрату преемственности в развитии национальных культур и языков. В том же Казахстане численность интеллигенции с 1926 по 1939 год выросла в 8 раз – с 22,5 тыс. до 177,9 тыс. чел. Однако в 1933 году в 70 районах республики, где коренное население составляло более 90 %, один врач должен был обслуживать 38 тыс. жителей. Между тем здесь проживало 52,8 % населения и 83 % казахов республики. И в 1939 году 75 % колхозных специалистов не имели профессиональной подготовки[174]174
Казахстанская правда. 1991. 19 марта; Партийная жизнь Казахстана. 1990. № 12. С. 9.
[Закрыть].
Опыт решения проблем национальных меньшинств
Тем не менее опыт именно 20-х годов в области национальной политики (опять таки в параметрах национального нэпа), в сравнении с последующими периодами советской истории, дает наиболее интересные примеры, в том числе участия государства в решении проблем меньшинств. Обратимся, в частности, к деятельности Комитета содействия народам Севера при ВЦИК России. Его штат был небольшим – председатель, ответственный секретарь, делопроизводитель и машинистка, а смета на 1924 год составляла 65 тысяч рублей.
Президиум ВЦИК ориентировал Комитет прежде всего на экономические мероприятия, сбор и публикацию информации о быте и положении народов Севера и координацию действий центральных организаций, работающих на Севере. Именно их аппарат должен был использовать Комитет в своей деятельности, что во многом и предопределило организационную и финансовую слабость органа. Председатель Комитета, заместитель председателя ВЦИК П. Г. Смидович настойчиво добивался повышения эффективности его работы, что было невозможно без участия глав наркоматов. В состав Комитета входили руководители ведомств, от которых зависело решение разных вопросов развития малочисленных народов, ученые. В ноябре 1924 года Комитет был пополнен руководителями кооперации, наркоматов внутренней торговли, здравоохранения, просвещения, Ассоциации востоковедения. Вместе с тем Смидович настаивал и на одновременном создании местных структур, отсутствие которых сильно сказывалось на повседневной работе Комитета.
Плодотворная деятельность его может быть обеспечена на основе прочных правовых механизмов, – эту точку зрения члены Комитета проводили постоянно. В начале февраля 1925 года было принято подготовленное Положение, определявшее задачи, структуру и полномочия комитета. При Сибирском, Дальневосточном военно-революционных комитетах, исполнительных органах власти Уральской, Архангельской, Енисейской, Коми, Томской, Иркутской, Камчатской областей, в Якутии создавались местные комитеты содействия. На Комитет возлагались определение, разработка и проведение мероприятий по хозяйственно-экономическому подъему северных народностей, развитию торговли и средств сообщения в районах их проживания, защите населения от эксплуатации и развитию его традиционной культуры, корректировка правительственных решений с учетом географических и бытовых особенностей регионов. Комитет должен был также регулировать организацию административного и судоустройства на местах, развитие здравоохранения и образования на Крайнем Севере. Это делало орган центром комплексного решения проблем северных и малочисленных этносов, но обеспечить его на деле можно было лишь при устойчивой организационной связи с отраслевыми ведомствами и органами власти, а также достаточном и регулярном финансировании.
В конце мая 1927 года по ходатайству Комитета содействия народам Севера Секретариат ВЦИК обратился в СНК РСФСР с просьбой о выделении 23 920 руб. 87 коп. на расходы по снабжению, оборудованию и содержанию персонала культурных баз Комитета в текущем бюджетном году. 30 мая 1927 года было принято решение о создании комитета содействия малым народностям (лопарям и самоедам) Мурманской губернии. На эти этнические группы распространялись введенные 16 октября 1925 года налоговые льготы для северных народов России.
По инициативе Комитета и Наркомторга осенью 1927 года Секретариат ВЦИК предложил Наркомзему издать циркуляр о привлечении к уголовной ответственности нарушителей правил охоты на пушных зверей. Было принято специальное постановление ВЦИК и СНК РСФСР о судопроизводстве в органах туземного управления. В июне 1929 года Смидович добился поправки ряда статей постановления СНК РСФСР, касавшегося образования самостоятельных бюджетов районных туземных исполкомов. По протесту Комитета Президиум ВЦИК расширил полномочия органов управления на северных окраинах в формировании бюджета, распределении средств на содержание и обеспечение деятельности туземных исполкомов. Были определены основные статьи отчислений в их фонд с участием соответствующих местных комитетов Севера[175]175
ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 44. Д. 73. Л. 233.
[Закрыть].
5 августа 1929 года Президиум ВЦИК заслушал доклад Смидовича о работе Комитета. По его предложению было решено ускорить образование Ненецкого (Самоедского) национального округа, родовых советов и туземных райисполкомов на Дальнем Востоке и в Якутии, принять меры к укреплению и оживлению уже созданных органов национального управления. Предстояло также заняться дальнейшей разработкой вопроса о выделении национальных административно-территориальных единиц в подведомственных Комитету районах.
