Текст книги "Россия нэповская"

Автор книги: Сергей Павлюченков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)

Глава XIV
Реанимация военного коммунизма в деревне

В. Л. Телицын

Хлебный кризис 1927 года

1 октября 1927 года, накануне XV съезда ВКП(б) Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о подготовке тезисов по вопросу о работе в деревне. Работая над тезисами, комиссия возглавляемая В. М. Молотовым, обратилась с просьбой предоставить свои соображения о путях развития сельского хозяйства страны к ряду известных экономистов-аграрников, в том числе к А. В. Чаянову и Н. Д. Кондратьеву, которые подготовили подробные аналитические записки.

Так, Чаянов, обосновав линию на широкое кооперирование крестьянских хозяйств (всех типов и видов), в частности подчеркивал, что нарастание фермерских элементов в деревне, не теряя конечно, своего социального значения, будет почти совершенно лишено значения организационно-производственного, они в конце концов производственно должны будут примириться на роли технических агентов государственного регулирования системы хозяйства[1056]1056
  См.: Чаянов А.В. Записка о современном состоянии сельского хозяйства СССР по сравнению с его довоенным положением и положением сельского хозяйства капиталистических стран. 6 октября 1927 г. // Известия ЦК КПСС. 1989. № 6. С. 213–214.


[Закрыть]. А наличие этого фермерского типа земледелия, включенного в систему контролируемого сельского хозяйства, будет совершенно безопасным при условии их ограничительного территориального распространения и при условии параллельного нарастания элементов общественного хозяйства[1057]1057
  Там же. С. 217.


[Закрыть].

Кондратьев, в своей записке, высказав рад предположений об особенностях и условиях развития сельского хозяйства СССР, также пришел к выводу, что на ближайшее обозримое время вопрос о развитии сельского хозяйства будет, как и раньше – с точки зрения удельного веса, прежде всего вопросом развития индивидуальных крестьянских хозяйств, хотя бы и объединенных в кооперативы[1058]1058
  См.: Кондратьев И. Д. К вопросу об особенностях условий развития сельского хозяйства СССР и их значении. 8 октября 1927 г. // Известия ЦК КПСС. 1989. № 7. С. 207–208.


[Закрыть].

Формально эти оценки и выводы ученых-аграрников нашли свое отражение в документах XV съезда ВКП(б). В политическом отчете ЦК ВКП(б), с которым на съезде выступил Сталин, выход из глубокого противоречия – резкого отставания темпов развития аграрного сектора от промышленного – намечался как объединение индивидуальных крестьянских хозяйств «постепенно, но неуклонно, не в порядке нажима, а в порядке показа и убеждения… в крупные хозяйства на основе общественной, товарищеской, коллективной обработки земли, с применением сельскохозяйственных машин и тракторов, с применением научных приемов интенсификации земледелия. Других выходов нет»[1059]1059
  Пятнадцатый съезд ВКП(б): Стенографический отчет. Ч. 1. С. 63.


[Закрыть].

Но в материалах XV съезда, наряду с казалось бы уравновешенными идеями, просматриваются положения, закладывающие основы скорого переворота 1929 года. Отсюда до сих пор не утихающая полемика в отечественной историографии: одни считают, что XV съезд был съездом коллективизации, а другие – что этот съезд принимал курс на кооперацию в широком смысле этого слова[1060]1060
  Климин И.И. XV съезд ВКП(б): проблемы социального преобразования сельского хозяйства // Вопросы истории КПСС. 1991. № 1.


[Закрыть].

Так, в резолюции «О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства», в которой содержались задачи общего подъема сельского хозяйства, намечалось «исходить из поддержки кооперации… и правильной внутрикооперативной политики (кредитование маломощных, борьба с кулацкими тенденциями, соответствующая политика в машинных товариществах и пр.)… из того, что наряду с временным развитием сбытовой кооперации необходимо в настоящее время оказывать большую поддержку всем жизнеспособным формам производственного кооперирования…». Вместе с тем в резолюции по политическому отчету ЦК указывалось на необходимость поставить «в качестве первоочередной задачи… постепенный переход распыленных крестьянских хозяйств на рельсы крупного производства… всемерно поддерживая и поощряя ростки обобществления сельскохозяйственного труда»[1061]1061
  КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК. Изд 9-е, допол. и испр. М., 1984. (Далее: КПСС в резолюциях…). Т. 4. М., 1984. С. 261, 285


[Закрыть].

Что касается судьбы зажиточных слоев деревни, то она была как раз решена довольно однозначно и бескомпромиссно. Резолюция «О работе в деревне» характеризует процессы развития сельского хозяйства, рассматриваемые с социально-классовой точки зрения как непримиримую борьбу социалистических и капиталистических тенденций. Концептуальное направление борьбы определено недвусмысленно: «Пользуясь всей мощью хозяйственных органов и по-прежнему опираясь на бедняцко-середняцкие массы крестьянства развивать дальше наступление на кулачество и принять ряд мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне и ведущих крестьянское хозяйство по направлению к социализму»[1062]1062
  Цит по: Савельев С.И. Раскулачивание: как это было в Нижне-Волжском крае. Саратов, 1994. С. 13.


[Закрыть].

Следовательно, несмотря на известные противоречия, XV съезд в конечном счете выработал единую политику советского руководства по отношению к сельскому хозяйству – курс на упразднение индивидуального товарного хозяйства и на коллективизацию.

После съезда был принят целый ряд постановлений, призванных стимулировать коллективное земледелие, ограничить развитие единоличных, в первую очередь зажиточных хозяйств, оказывая материальную поддержку бедняцким слоям. Согласно постановлению правительства «О мероприятиях по хозяйственной помощи деревенской бедноте» от 7 сентября 1928 года[1063]1063
  СЗ СССР. 1928. № 59. Ст. 530.


[Закрыть], из общей суммы сельхозкредита на долю бедняцких хозяйств в 1928–1929 годах выделялось не менее 40 %, причем половина этих средств шла в фонд кооперирования бедноты и т. д.

Исходя из решений XV съезда на различных уровнях исполнительной власти были созданы отделы по работе в деревне[1064]1064
  КПСС в резолюциях… М., 1984. Т. 4. С. 293–301.


[Закрыть]. В обращении ЦК ВКП(б) от 15 мая 1928 года «Основные задачи отделов по работе в деревне» определялись главные направления их работы: повышение производительности труда и стимулирование коллективного хозяйствования[1065]1065
  Известия ЦК ВКП(б). 1928. № 16/17. С. 8.


[Закрыть]. Но пока это были только слова.

«Налоговая весна» 1925 года, в течение которой произошло заметное снижение обложения зажиточных и некоторых категорий среднего крестьянства»[1066]1066
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Оп. 287. Л. 19.


[Закрыть] сменилась устойчивой тенденцией снижения процента дохода по единому сельскохозяйственному налогу на бедняцкое хозяйство, стабильностью изъятия у маломощных середняков, при одновременном асимметричном росте изъятий у середняцких и, особенно у зажиточных хозяйств[1067]1067
  Игонин А.В. Крестьянское хозяйство на Северном Кавказе и аграрная политика партии в 20-е годы // Новые страницы истории Отечества. (По мате – риалам Северного Кавказа. Межвузовский сборник научных статей). Вып. 1. Ставрополь, 1996. С. 147.


[Закрыть]. Однако в первое полугодие 1927 года было доставлено гораздо меньше зерна, чем в 1926 году. И это при том. что урожайность в 1927 году была ниже только на 6 %, чем в предыдущем году, то есть колебалась в пределах допустимых показателей[1068]1068
  См.: Бруцкус Б.Д. Советское и крестьянское хозяйство (фрагмент) // Бруцкус Б.Д. Советская Россия и социализм. СПб., 1995. С. 49.


[Закрыть].

Государственные и кооперативные лавки все больше пустели или заполнялись не пользующимся спросом товаром. Какие-,либо поступления дефицитных продуктов неизбежно перекочевывали в руки частных торговцев и спекулянтов, которые в условиях постоянных нехваток товаров неимоверно «вздували» цены. К общему ухудшению обстановки добавились слухи о надвигающейся войне (естественно с Англией), увеличивавшие ажиотажный спрос. В продовольственном снабжении городов наступило резкое ухудшение.

План хлебозаготовок, намеченный на конец октября начало декабря 1927 года, провалился. Вместо 4,58 млн т. заготовленных за соответствующий период прошлого года удалось закупить только 2,4 млн т., то есть почти в два раза меньше. Экспортировать было нечего и закупать промышленное оборудование не на что, так как хлеб составлял главную статью вывоза. Вопрос теперь стоял следующим образом: либо отказаться от взятых высоких темпов индустриализации, либо пойти на какие-то экстраординарные меры. Кризис хлебозаготовок, таким образом, стал тем катализатором, который ускорил и обострил социальные и политические процессы в стране в целом и в деревне – в частности.

«Испытанное средство» – чрезвычайные меры

Когда обозначился хлебный кризис, ЦК ВКП(б) направил на места ряд директив. Первые две из них – от 14 и 24 декабря 1927 года – содержали требования изымать денежные накопления деревни путем максимального ускорения сроков всех платежей крестьянства государству по налогам, страхованию, семенным ссудам, обязательствам кредитной системы[1069]1069
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 663. Л. 4; Д. 666. Л. 20–22.


[Закрыть]. Предполагалось также организовать сбор авансов под поступившие промышленные товары и сельскохозяйственные машины, развернуть кампанию по распределению крестьянского займа и сборов кооперативного пая и другие меры. ЦК обязал партийные организации, особенно в важнейших районах хлебозаготовок, сделать заготовительную кампанию центральным звеном всей партийной работы. Цель преследовалась одна – вынудить крестьянство продавать хлеб государству[1070]1070
  Иконникова И.П., Угроватов А.П. Сталинская репетиция наступления на крестьянство // Вопросы истории КПСС. 1991. № 1. С. 69.


[Закрыть].

Поскольку эффект оказался недостаточным, 6 января 1928 года ЦК направил на места совершенно исключительную как по своему тону, так и по содержанию и требованиям директиву, которая заканчивалась угрозой в адрес руководителей партийных организаций вплоть до привлечения их к уголовной ответственности[1071]1071
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 667. Л. 11–12.


[Закрыть]. Одновременно в основные хлебозаготовительные районы были направлены особоуполномоченные СНК СССР и СНК РСФСР.

Меры, осуществлявшиеся в соответствии с директивой ЦК ВКП(б), представляли собой систему административных действий, призванных решить две основные задачи: во-первых, изъять у крестьян деньги, оставшиеся после уплаты налоговых платежей, и тем самым вынудить их увеличить продажу хлеба плановым производителям для получения средств на неотложные нужды. Во-вторых, конфисковать излишки хлеба у крестьян, имевших большие запасы.

Первая задача решалась выпуском займа укрепления крестьянского хозяйства и применением закона о самообложении крестьянского населения. На практике облигации займа распространялись принудительно, в первую очередь среди зажиточных крестьян. Самообложение крестьян в форме сбора средств на удовлетворение культурно-хозяйственных нужд деревни существовало давно, но с начала 1928 года оно стало использоваться как метод принудительного изъятия денег, главным образом, у зажиточных хозяев, поскольку распределение самообложения между крестьянами происходило по классовому принципу.

Для решения второй задачи была использована статья 107 уголовного кодекса РСФСР (и аналогичная ей статья 127 УК Украины), которая предусматривала лишение свободы сроком до трех лет с полной или частичной конфискацией имущества за «злостное повышение цен на товары путем скупки, сокрытия или невыпуска таковых на рынок». Зажиточных крестьян обвиняли в спекуляции за то, что они задержали городам поставку хлеба.

В ряде губерний дело не обошлось и без личной инициативы властей. Так, Сибкрайком в январе 1928 года постановил дела по статье 107 УК расследовать в 24 часа, рассматривать их выездными сессиями судов в течение трех суток без участия защиты в процессе. Все эти решения шли в разрез с нормами действовавшего Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. На том же заседании были намечены основные положения совместного циркуляра краевого суда, краевого прокурора и полномоченного представителя ОГПУ, принятого 19 января 1928 года и утвержденного «тройкой». Пункты 5-й и 11-й этого циркуляра запрещали народным судам выносить оправдательные или условные приговоры по делам, предусмотренным статьей 107 УК, а окружным судам – смягчать их или удовлетворять кассационные жалобы[1072]1072
  Иконникова И.П., Угроватов А.П. Указ. соч. С. 73.


[Закрыть].

Директива ЦК ВКП(б) от 13 февраля 1928 года предусматривала, что статья 107 должна применяться к тем хозяйствам, у которых товарные излишки превышали 2000 пудов. Это были действительно крупные хозяйства, но их в большинстве районов было крайне мало, и вскоре местные партийные органы стали обращаться в центр, в ЦК, с просьбой снизить для их региона эту цифру. Нередко, не дожидаясь разрешения, они применяли статью 107 к средним хозяйствам. 8 марта 1928 года Наркомат юстиции выпустил циркуляр, в котором указывалось, что цифра 2000 пудов, установленная для Сибири, не является обязательной для других областей и губерний и может на местах снижаться. Этот циркуляр находился в явном противоречии с директивой ЦК, в которой никаких оговорок о том, что цифра 2000 пудов относится только к Сибири, не было. Получив циркуляр Пензенский губком запросил ЦК, согласован ли циркуляр Наркомюста с ЦК. Как констатировал секретарь губкома, «ответа мы не получили»[1073]1073
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 724. Л. 40. (Очень весомое и многозначительное молчание. В середине февраля 1928 г. был освобожден от исполнения своих обязанностей народный комиссар земледелия РСФСР А. Смирнов, занимавший этот пост с 1923 г., а несколько позднее оба его давних заместителя – И. Теодорович и А. Свидерский.); Голанд Ю. Кризисы, разрушившие нэп. М., 1991. С. 81.


[Закрыть].

Чрезвычайные меры и в установленных ЦК рамках были весьма жестоки. Практика же далеко выходила за эти рамки: 107-я статья УК РСФСР применялась к хозяйствам, имевшим излишки менее 800 пудов, причем зачастую конфисковались не только хлебопродукты, но и сельскохозяйственные машины, т. е. подрывалась производственная база хозяйства. Нередки были случаи конфискации без всякого судебного применения статьи 107, посредством произвола и насилия.

На Украине для обоснования конфискаций применяли закон о наказании за неправильное хранение зерна и порчу его вредителями, чем открывали новые возможности для произвола. Об этом свидетельствуют строки из постановления Политбюро ЦК КПУ от 5 февраля 1928 года: «Проводя твердо в жизнь закон о порядке хранения зерна и борьбе с вредителями, в то же время не допускать никаких извращений в проведении соответствующих мероприятий, как, например, искусственное подсыпание долгоносиков при осмотре амбаров и т. п.»[1074]1074
  Голанд Ю. Указ. соч. С. 82.


[Закрыть].

Несмотря на очевидное повышение налогообложения на зажиточные хозяйства в 1927/28 бюджетный год, июльский 1928 года пленум ЦК ВКП(б) указал на «низкий налог для имущих слоев деревни» как один из недостатков планирования и одну из причин невыполнения плана заготовок[1075]1075
  КПСС в резолюциях… Т. 4. С. 351.


[Закрыть]. Это положение нашло свое отражение и в законе о едином сельскохозяйственном налоге на 1928/29 год и введении индивидуального налогообложения зажиточных слоев деревни в целях усиления их обложения[1076]1076
  СЗ. 1929. № 12. Ст. 212; Ст. 103. (Вместе с общим по СССР признаком хозяйства подлежащего индивидуальному обложению – доход свыше 500 руб. – на усмотрение местных властей давалось право причислять к кулацким хозяйствам с доходом и до 500 рублей при наличии «специальных отраслей» (сады, пасеки и т. п.), что создавало почву для произвола работников местных партийных и государственных органов.)


[Закрыть]. Секретарь Северо-Кавказского крайкома А. А. Андреев отметил на ноябрьском 1928 года пленуме ЦК ВКП(б), что на Северном Кавказе 1,6 % высшей группы крестьянских хозяйств заплатили 91 % суммы повышения налогов в 1928 году[1077]1077
  Цит по: Игонин А.В. Указ. соч. С. 147.


[Закрыть].

При новой системе налогов выгоднее было вести нетоварное хозяйство. Налоговое законодательство было составлено таким образом, что уже посев шестой десятины в хозяйстве вел к увеличению налогов на 50 %, а то и на 100 %[1078]1078
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 397. Л. 62.


[Закрыть]. В этих условиях усилились семейные разделы крестьянских хозяйств. Например в Северо-Двинской губернии всего за два года – с 1927 по 1928 год – количество хозяйств увеличилось на 735 единиц, а в Коми области – соответственно – на 532. Об этом говорилось и в докладе Северо-Кавказского крайкома, составленном по вопросу об едином сельскохозяйственном налоге к ноябрьскому (1928 года) пленуму ЦК ВКП(б): «Новая система обложения по единому сельхозналогу вызвала сильное дробление середняцких хозяйств»[1079]1079
  Игонин А.В. Указ. соч. С. 149.


[Закрыть]. За счет дробления происходило увеличение хозяйств в потребляющей полосе, как, например, в указанных Северо-Двинской губернии, Коми области, и свертывание товарных хозяйств в производящих районах: в Вологодской губернии количество хозяйств уменьшилось на 1810 единиц[1080]1080
  См.: Широкова М.П. К вопросу о бюджете крестьянских хозяйств и социальном расслоении северной деревни в конце 1920-х годов // Материальное положение, быт и культура северного крестьянства (Советский период). Межвузовский сборник научных трудов. Вологда, 1992. С. 25.


[Закрыть].

К проведению заготовок были привлечены органы ОГПУ и милиции. На село было командировано огромное количество партийных и советских работников из городов. Так, за январь – март 1928 года было мобилизовано 3580 ответственных работников губернского и окружного масштаба и 26 тысяч уездных, районных и волостных работников[1081]1081
  Голанд Ю. Указ. соч. С. 85.


[Закрыть]. Они получали право отменять решения местных органов. Уполномоченные ходили по деревенским дворам, требуя сдачи излишков хлеба и отбирая у крестьян расписки в том, что они привезут зерно. Для того, чтобы создать внутри крестьян опору, облегчить проведение чрезвычайных мер, использовался прием из арсенала военного коммунизма – 25 % конфискованного хлеба передавалось беднякам в порядке долгосрочного кредита.

Борьба с кулаком – ограничение товарного хозяйства

Чрезвычайные меры позволили значительно увеличить плановые хлебозаготовки, особенно в 1 квартале 1928 года, когда хлеба было заготовлено на 75,6 % больше, чем в предыдущем квартале, в том числе в январе заготовки выросли на 84,4 % по сравнению с декабрем 1927 года и в феврале на 46,4 % по сравнению с январем[1082]1082
  Показатели конъюнктуры народного хозяйства СССР за 1923/24—1928/29 гг. М., 1930. С. 51; НЭП: Приобретения и потери. М., 1994. С. 164–166.


[Закрыть]. Однако этот успех был достигнут дорогой ценой. Резко ухудшилось отношение крестьян к Советской власти, появились антисоветские листовки, участились теракты против представителей власти. Крестьяне стали отказываться от аренды земли, продавали сельскохозяйственную технику, сокращали свои посевы. После пяти лет расширения площадей зерновых они с 97,2 млн га в 1927 году уменьшились до 94, 7 млн га в 1928 году – и составили лишь 92,2 % посевных площадей[1083]1083
  Бруцкус Б.Д. Указ. соч. С. 52.


[Закрыть].

Стремясь предотвратить общее сокращение посевных площадей СНК СССР принял в в конце февраля 1928 года постановление о мерах по расширению яровых посевов. Для того, чтобы его выполнить, местные органы прибегли к новому витку административных мер. Так, была использована статья Земельного кодекса, которая предоставляла право земельным комиссиям отбирать земли на срок севооборота в том случае, если она беспричинно пустует. Зажиточных крестьян, имевших рабочий скот и сельскохозяйственные машины, обязывали обрабатывать землю тех малообеспеченных крестьян, которые не имели тягловой силы. Соответствующие договоры заключались через комитеты крестьянской взаимопомощи, которые должны были гарантировать оплату за произведенную работу. Однако впоследствии эти комитеты отказались от платы, а сами бедняки не имели средств. Зажиточные крестьяне оказались обманутыми и, когда в следующую посевную кампанию их пытались снова обязать проделать ту же работу, они категорически отказались.

Проходивший с 6 по 11 апреля 1928 года пленум ЦК ВКП(б) постановил, что «по мере ликвидации затруднений в хлебозаготовках должна отпасть та часть мероприятий партии, которая имела экстраординарный характер»[1084]1084
  КПСС в резолюциях… Т. 4. М., 1984. С. 320.


[Закрыть]. Вместе с тем пленум ЦК поставил задачу выполнить годовой план хлебозаготовок, для чего требовалось заготовить в апреле-июне значительно больше, чем за соответствующий период предыдущих лет.

Ко всему прочему, из-за тяжелых метеорологических условий погибла значительная часть озимых посевов. Особенно тяжело пострадали районы товарного зернового хозяйства – Украина и Северный Кавказ. В ряде районов Украины погибло более 75 % озимых посевов. В таких условиях обещание отменить чрезвычайные меры и требование выполнить годовой план оказались несовместимыми. Надо было что-то выбирать, и большевистское руководство пошло на рискованное ограничение прав и интересов зажиточного крестьянства.

Нэповский период с его частичным допущением частнокапиталистических элементов и отношений в экономической и социальной жизни, вновь и вновь выдвигал на повестку дня проблему выявления признаков кулацких хозяйств и характер социального расслоения деревни. Надо полагать, что по мере подготовки года «Великого перелома» большевики все менее нуждались в выработке каких-либо объективных критериев. К тому же вся политика советского государства в деревне вела к тому, что данный слой уже вряд ли мог рассматриваться в качестве «класса, как экономической категории». В результате, к кулачеству стали причислять хозяев, имеющих в среднем две лошади, одного вола, четыре коровы, молотилку (в различных вариациях).

Отсюда вытекала и неопределенность в оценках в среде самого крестьянства. Эта тенденция наглядно прослеживается, например, при анализе информационных сводок ОГПУ о настроениях крестьян Саратовской губернии. Так, на собрании партийцев в селе Трахнистово Кузнецкого района говорили, что особую работу «среди бедноты вести не следует, потому что у нас в селе кулаков нет. Мы выдумываем кулака». В Петровском уезде на сессии волостного исполкома не без подвоха один из крестьяне вопрошал, обращаясь к президиуму: «Мы хотим узнать, кто в деревне кулак, я его никак не найду. У нас один зажиточный крестьянин дал бедняку 50 пудов хлеба по 1 рублю, он его немного придержал и продал по 1 руб. 50 коп. Кто же теперь из них теперь является кулаком… В деревне кулака нет»[1085]1085
  Савельев С.И. Раскулачивание: как это было в Нижне-Волжском крае. Саратов, 1994. С. 17.


[Закрыть].

Информационный отдел ЦК ВКП(б), квалифицируя подобного рода высказывания, как чисто кулацкие происки, тем не менее отмечал широкое распространение среди крестьянства тезиса, что «царское правительство держалось на обострении национальной розни, а советская власть на обострении классовых сил в деревне. Крестьян нужно делить не на кулаков, середняков и бедноту, а на тружеников – кулаков и середняков, и лодырей – бедноту…»[1086]1086
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 32. Д. 176. Л. 4–5; Савельев С.И. Указ. соч. С. 17–18. Для того, чтобы ослабить накал подобных настроений в деревне и отмобилизовать батрацко-бедняцкие массы, ЦК и правительство 20 февраля 1929 г. издали постановление «О порядке применения кодекса законов о труде в кулацких хозяйствах», а затем, 21 мая 1929 г. – постановление о «Признаках кулацких хозяйств», в которых должен применяться кодекс законов о труде [СЗ СССР. 1929. № 14. Ст. 117; № 34. Ст. 301]. Последнее относило к кулацким все хозяйства, обладавшие одним из следующих признаков: а) применение систематически наемного труда; б) наличие мельниц, маслобоек, крупорушек, других промышленных предприятий; в)систематическая сдача внаем сложного сельскохозяйственного инвентаря; г) сдача внаем помещений; д) наличие членов хозяйства, занимающихся торговлей, ростовщичеством или имеющих другие нетрудовые доходы.)


[Закрыть].

Размытость официальных признаков социально-экономической градации хозяйств давала возможность отнесения к ним практически любого крестьянского двора, так или иначе втянутого в рыночные отношения. По мере же подготовки «ликвидации кулачества как класса» на первое и самое значимое место при определении категории кулачества выдвигались оценки социально-политического характера, что имело место в комбедовский период[1087]1087
  Фицпатрик Ш. Классы и проблемы классовой принадлежности в Советской России 20-х гг. // Вопросы истории. 1990. № 8. С. 27.


[Закрыть].

В пределах идеологических приоритетов и социально-классовых координат советской политической системы понятие «кулак» приобретало не просто антисоветский, но и вообще антиобщественный смысл. Для борьбы с кулаком предполагалось задействовать всю мощь государственных мер экономического, политического, правового и идеологического характера. Нагнетание страстей привело к открытому насилию в отношении зажиточных слоев деревни. Это проявилось в конкретной деятельности партийных и государственных структур в налоговой и финансовой сфере.

Политика эта носила запретительный характер, сковывала производство, искусственно создавала ситуацию аграрного кризиса и трудностей в хлебозаготовках, что, в свою очередь, являлось одним из объективных катализаторов перехода к сплошной коллективизации. Обозначенные тенденции социальной направленности получат дальнейшее развитие и качественно новый уровень в 1929 году, в ходе непосредственного развертывания сплошной коллективизации крестьянских хозяйств. Не случайно характеризуя классовый принцип сельскохозяйственного налога на 1928/29 год, М. И. Калинин подчеркивал, что он «является в наших руках одним из важнейших инструментов для изменения социально-экономической структуры крестьянского хозяйства: мы облагаем верхушку по принципу подоходной прогрессии… Ослабляя верхушечную часть деревни, мы поддерживаем и поднимаем крестьянские низы»[1088]1088
  Правда. 1928. 20 апр.


[Закрыть].

Экономическому ограничению и вытеснению кулачества служило и самообложение крестьянских хозяйств. В 1928 году ЦИК и СНК СССР утвердили новое положение о самообложении населения «для удовлетворения имеющих общественное значение местных культурных и хозяйственных потребностей…» Самообложение допускалось не иначе как по постановлению общих собраний (сходов) граждан, и общий его размер не должен был превышать в течение бюджетного года 25 % общей суммы единого сельскохозяйственного налога и государственного подоходного налога.

В целях «ограничения эксплуататорских устремлений кулачества» 18 июля того же года ЦИК и СНК СССР установили предельный срок аренды земли – не свыше шести лет. В тех случаях, когда хозяйства сами не обрабатывали предоставленной им земли, несмотря на оказываемую им помощь, а систематически сдавали ее в аренду, местные органы власти могли сокращать указанный предельный срок до трех лет. Если и после этого хозяйство не могло приступить к самостоятельному использованию земли, то оно лишалось права пользования той частью земли, которая сдавалась в аренду[1089]1089
  СЗ СССР. 1928. № 44. Ст. 394.


[Закрыть]. Поскольку основными арендаторами земли были зажиточные крестьяне, то это постановление было направленно против них.

В декабре 1928 года был принят закон «Общие начала землепользования и землеустройства». В законе подчеркивалось, что при проведении землеустройства и организации землепользования основной задачей является развитие производительных сил сельского хозяйства, «с обеспечением все большего усиления в нем социалистического строительства»[1090]1090
  СЗ СССР. 1928. № 69. Ст. 642.


[Закрыть]. Для достижения этой задачи, согласно новому закону, было необходимо повысить технический уровень сельского хозяйства, кооперировать крестьянство, стимулировать процесс укрепления и развития коллективных и советских хозяйств, принять меры к защите интересов бедняков и батраков в деревне, «к преодолению кулачества». Лицам, лишенным избирательных прав, земля предоставлялась в последнюю очередь.

Специальный раздел закона был посвящен мерам поощрения коллективных и других товарищеских форм землепользования. Закон предусматривал различные льготы и преимущества для коллективных форм хозяйства: льготы по сельхозналогу, кредиту, преимущественное перед единоличными хозяйствами наделение землей, внеочередное землеустройство за счет государства, обеспечение на льготных условиях сельскохозяйственными машинами и орудиями, минеральными удобрениями, семенами, племенным скотом и т. д.

Законом регламентировались и арендные отношения в деревне. Сдача земли в аренду считалась незаконной, если условия аренды являлись кабальными для маломощного крестьянства или если земля сдавалась в аренду «кулацким хозяйствам». Запрещалась субаренда земли передача арендованной земли арендатором другому лицу. Согласно закону о землепользовании и землеустройстве наемный труд в крестьянском хозяйстве допускался как вспомогательный при условии, что трудоспособные члены хозяйства принимают участие в работе хозяйства.

Применение наемного труда должно было регулироваться Кодексом законов о труде, что также ограничивало его применение на практике.

Классово-дифференцированный подход пронизывал и систему государственного страхования в деревне. В аналитической справке орграспреда ЦК ВКП(б) 1928 года «Классовый принцип в советском государственном страховании»[1091]1091
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 312. Л. 190–191; НЭП: Приобретения и потери. С. 150–152.


[Закрыть] находим соответствующие данные. На протяжении второй половины 1920-х годов Госстрах целенаправленно выделял 10 % всего начисленного оклада страховых платежей на полное и частичное освобождение бедняцких хозяйств от уплаты страховых взносов. Этой льготой охватывалось примерно 15–16 % всех хозяйств. В абсолютных цифрах фонд льгот составил в 1926–1927 годы 10,4 млн. руб., в 1927–1928 годы – 13,5 млн руб. Суммы, недобираемые при взимании оклада, перелагались на остальных плательщиков при выработке соответствующего тарифа на очередной год. В рамках сельских уездов и волостей они перераспределялись на зажиточных крестьян.

Меры по ограничению и вытеснению кулачества проводились и в области снабжения сельскохозяйственными машинами и инвентарем, что наиболее четко прослеживается на примере приобретения такой сложной техники, как трактор[1092]1092
  Декрет от 5 августа 1925 г. СНК СССР [СЗ СССР. 1925. № 52. Ст. 396.] впервые признал необходимым распространить в целях пополнения недостающей тягловой силы в деревне льготные условия приобретения тракторов маломощными хозяйствами в виде твердых продажных цен и рассрочек платежей. Решением правительства о трактороиспользовании 17 июля 1926 г. [СЗ СССР. 1926. № 48. Ст. 358.] поручалось ЭКОСО наблюдение за тем, чтобы при распределении тракторов предоставлялось преимущество коллективным тракторопользователям. В постановлении от 3 декабря 1926 г. об условиях продажи тракторов Совет труда и обороны обязал государственные и кооперативные предприятия «продавать тракторы лишь государственным и кооперативным учреждениям и предприятиям, крестьянским коллективам»[СЗ. 1926. № 77. Ст. 633.].


[Закрыть]. Распоряжением правительства от 24 октября 1927 года «О порядке отчуждения и распределения тракторов» определялось, что частное лицо приобретает трактор только в случаях, если ни государственная, ни кооперативная организация не изъявили желание приобрести таковой[1093]1093
  СЗ СССР. 1927. № 115. Ст. 768.


[Закрыть]. Декрет СНК СССР от 15 июня 1928 года «О трактороиспользовании» обязывал соответствующие республиканские и местные органы распределять трактора в первую очередь между крупными колхозами, во вторую – между машинными товариществами и другими крестьянскими объединениями[1094]1094
  СЗ СССР. 1928. № 41. Ст. 375.


[Закрыть].

Так, за три года сформировалась техническая политика советского государства в деревне. Суть ее заключалась на только в том, чтобы усилить технические возможности общественного и кооперативных секторов, но и в том, чтобы закрыть доступ к технике частнику, т. е. зажиточному крупному крестьянскому хозяйству.

Народу с этим помощь крестьянству, оказываемая через систему машинопрокатных и зерноочистительных пунктов, также рассматривалась в качестве мер по ослаблению влияния кулачества. Создаваемые объединения крестьянских хозяйств, в том числе и колхозы, не имели возможности взять на себя расходы, связанные с приобретением, содержанием и ремонтном сложных сельскохозяйственных машин. Поэтому в стране создавалась сеть прокатных пунктов, тракторных колонн, а затем и машинно-тракторных станций (МТС). Деятельность всех этих производственных структур на селе рассматривалась не только с точки зрения повышения уровня механизации сельскохозяйственного производства, но и как мера вытеснения кулачества. В документах XV съезда партии указывалось «усилить борьбу за освобождение маломощных безинвентарных крестьянских хозяйств из под зависимости от кулацких элементов… для чего развернуть… широкую сеть прокатных пунктов»[1095]1095
  КПСС в резолюциях… Т. 4. С. 306.


[Закрыть].

Организация государственно-кооперативного проката сельхозмашин началась с первых лет Советской власти. К 1927 году на территории РСФСР действовали 7300 прокатных и 14 450 зерноочистительных пунктов, предоставлявших исключительно неимущим слоям крестьянства на льготных условиях разнообразные орудия и машины[1096]1096
  Данихов В.П. Создание материально-технических предпосылок коллективизации сельского хозяйства. М, 1957. С. 227, 264, 419.


[Закрыть]. Техническая политика Советской власти в деревне шла вразрез с объективными условиями. Наиболее подготовленными к восприятию технических новаций, использованию техники в производстве была зажиточная часть крестьянства. И именно она отстранялась от участия в этом сложном и ответственном для общества процессе. Огромные социально-экономические потери от такой политики было невозможно компенсировать никакими организационными преобразованиями.

Классово-направленная система мероприятий в экономической сфере дополнялась комплексом мер гражданского характера по отношению к различным слоям деревни, на чем изначально строилось советское законодательство. «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», вошедшая в качестве составной части в первую советскую Конституцию 1918 года, ставила своей основной задачей «уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы, беспощадное подавление эксплуататоров и установление социальной организации».

Дискриминационная политика в отношении зажиточных слоев деревни осуществлялась на двух уровнях: первый – в виде открытого нарушения избирательных прав человека, второй – в виде игнорирования определенных социальных групп в процессе организации общественно-политической жизни деревни. В соответствии с Конституцией правовые нормы по лишению избирательных прав находили отражение в инструкциях о порядке выборов в Советы. Благодаря инструкциям на протяжении новой экономической политики обеспечивался необходимый для прочности власти в советских выборных органах социальный состав – батрачество, бедняки и маломощные середняки. К концу 1920-х годов эта тенденция усилилась при одновременном расширении крута лишенцев.

Этому способствовала и новая избирательная инструкция, которая значительно расширяла круг лиц, лишенных права участвовать в выборах Советов. В частности, лишались избирательных прав все «бывшие»: служащие и агенты полиции, жандармерии и охраны, белые офицеры и т. п. В результате, в начале 1928 года только в сельской местности не получили избирательных прав 3,6 % лиц, достигших совершеннолетия (около 2 млн человек)[1097]1097
  Зайцев П. Итоги выборов в советы в 1929 году // Советское строительство. 1929. № 12. (41). С. 4.


[Закрыть].

Резкое увеличение числа лишенцев вызвало поток жалоб населения в местные и центральные органы власти и печати. Так редакция «Крестьянской газеты» регулярно направляла в Народный комиссариат земледелия подборку соответственных жалоб крестьян. Среди наиболее характерных жалоб о причинах лишения избирательных прав можно выделить следующие: хождение в отхожие промыслы, посещение церкви, служба в милиции при Временном правительстве, случаи использования наемного труда в хозяйстве и т. п.[1098]1098
  См.: РГАЭ. Ф. 478. Оп. 1. Д. 3255. Л. 25–40; Савельев С.И. Указ. соч. С. 40.


[Закрыть]