Текст книги "День гнева (сборник)"
Автор книги: Сергей Снегов
Соавторы: Север Гансовский,Сергей Булыга,Александр Бачило,Виталий Забирко,Владимир Григорьев,Борис Зеленский,Вера Галактионова,Бэлла Жужунава,Александра Богданова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
– Насколько я понимаю, никто не пришел?
– Так точно, четвертьабмирал. Глаз не смыкали. Не до того было. Хотел я Дюжину в лагерь вернуть, но приказ есть приказ: не пристало “ночным рыцарям” с пустыми лапами возвращаться, садковая ржа побери! Подождали до вечера. Вижу, толку никакого. Скомандовал отходить, плесень на хвост! Подходим к биваку, Ящер-Прародитель, что за чудеса?! Лагеря нет, а на его месте – лес!
– Это не лес. Просто трава с норовом попалась… Что еще заметили?
– Ночью жуткое видение было. Наяву, но как во сне. Дымка радужная, расплывается по краям, прямо перед глазами аппараты здоровущие, вовек таких не видывал! Аппараты эти вроде как пустотелые, и рядом с ними твари с одной парой верхних конечностей, плесень на хвост!
– А ты не обратил внимание, на лапах у тварей по три пальца, как у нас?
– Не знаю, не до арифметики было. Во всяком случае, не было у них межпальцевой перепонки, паучья сыть, и смотреть на такое безобразие тошно! Ребята подтвердят, садковая ржа…
– Короче, капрал! – нетерпеливо перебил четвертьабмирал. Керк О ничего не имел против сочных выражений из фольклора “ночных рыцарей”, но капрал явно злоупотреблял временем старшего офицера.
– Потом собралось великое множество этих тварей. Были бы у них мечи или на худой конец пики, тогда было бы все понятно. А так не знаю… Унг Тольд сказал, местные хотят нас испугать, плесень на хвост, и прямо в головах у нас себя показывают…
Керк О ухватился за первое произнесенное капралом имя:
– Унг Тольда сюда!
Унг Тольд оказался невзрачным субъектом субтильного телосложения. Непонятно, как такие попадают в “ночные рыцари”…
– Прошлой ночью ты говорил своим товарищам по разведке, будто местные жители в головы к вам заглядывали. Объясни, как дошел ты до мысли такой?
Унг Тольд мучительно перекатывал язык в подчелюстном мешке, мелко подрагивал куцым хвостиком и жалобно глядел в сторону капрала, словно хотел глазами сказать: зачем на бедного рептилия напраслину возвели?..
– Отвечай!
– Отвечай, недоумок, когда тебя четвертьабмирал спрашивают! – заорал капрал и профессионально двинул подчиненному между ушей. Недоумок втянул голову и тихо сказал:
– Бить не надо.
– Мало я тебя, паучья сыть, за Дурацкие стишата драил?! – зашелся капрал. Керк О раздраженно махнул в его сторону. Лязгнули челюсти – капрал захлопнул безгубую пасть. И даже сверху ее прикрыл меж-пальцевой перепонкой от избытка уважения к старшему по званию.
– Я, стайер 56 по имени Унг Тольд, сообщаю по порядку. Когда мы вступили в город, капрал приказал мне и стайеру 59 по имени Тэн Вассан проверить угловой дом с красной крышей.
Керк О вопрошающе посмотрел на капрала. Тот утвердительно кивнул.
– Резная дверь была заперта. До музыкальных замков туземцы не додумались, а их принцип запирания нам был не известен Мы решили ее взломать, но только Тэн Вассан замахнулся палицей, как дверь распахнулась сама собой. Внутри здания было красиво, как в Хрустальном зале Императорского дворца…
– Ты бывал в Императорском дворце?
– В Хрустальном зале. Единственный Непорочный однажды потребовал привезти лучших в Империи игроков в моллюсков. Я в юности немного умел дрессировать…
– Скромничает, – ласково поправил капрал. – Бессменный чемпион Эскадры. Я его давно приметил на камбузе, паучья сыть, и после истории с гренками переманил к себе. Между нами, – капрал воровато зыркнул за спину, – Унг Тольд отчасти виноват перед Главнокомандующим. Когда гренки подходили, повар безбожно продувал партию за партией. Любил, бедняга, в моллюсков перекинуться и считал себя непревзойденным игроком. Да где ему до Унг Тольда! Расстроился и забыл в очередной раз спеть походный марш, садковая ржа забери! Гренки не подошли, и Полного абмирала чуть Ящер-Прародитель не хватил…
– Но-но!
– Виноват. Унг Тольд и рифмы замечательные подбирает ко Дню Выхода из Яйца. Там и обо мне есть:
…и монотонно возрастая,
за ним стремилась в бой вся Стая!
– Капрал, когда мне понадобится цитата из стихов, посвященных вам, я скажу об этом заранее! – в га-лосе четвертьабмирала капрал учуял неприкрытое раздражение. – Унг Тольд, продолжайте!
– Мы вошли в дом, и внутри было красиво. Красиво, и в то же время жутко. Я почувствовал, что вокруг – тысячи глаз. Они разглядывали меня и Тэн Вассана со всех сторон. Разглядывали с интересом. Как подопытных головастиков. Самих глаз я не видел. Их взгляды ощущал кожей.
“Тэн Вассан, – сказал я. – На нас смотрят!” “Здесь и в самом деле неприятно, но никого нет”, – ответил мой товарищ, и я понял, что он лишен моего кожного зрения.
Поднялись на второй этаж. Вдоль стен – стеллажи, а на них диковинки разные. Странные и не похожие ни на что диалонское. Взял одну с полки, чтобы вблизи рассмотреть, а она прямо в голове моей и говорит: “Положи на место!”
– По-нашему говорит?
– А то как же! Я лапу отдернул. Испугался. Тэн Вассан заметил и спрашивает, что это со мной? Я говорю, пошли отсюда, пока разума не лишились. Неспроста штучка заговорила, точно ждала нас. Он, по морде вижу, не слыхал никакого голоса. Однако собрался в момент – и за мной вслед. И пришло мне тут в голову, что не дом это вовсе – музей, и диковинки для осмотра собраны. И город тоже не город, а музей. Потому в нем и жителей никаких. В музее разве живут?..
Ночью собрались всей Дюжиной в доме на площади. Для засады – так капрал объяснил. Сначала все хорошо было. Паек уговорили. Моллюсков с форой погоняли немного. Марш “Вперед, рептилии!” и “Славься навеки!” спели шепотом для поднятия духа. Потом затаились и принялись туземцев ждать. Только, как я и предполагал, не пришли туземцы. Вместо них явились призраки. Одного из них Тэн Вассан хотел мечом поразить – прошел меч сквозь пустоту. А призраку хоть бы что – свое гнет: мастерит гадких тварей из клейстера, нити вытягивает…
– Из клейстера, говоришь? – Керк О внезапно вспомнил желеобразных существ из своего сна. Совпадение было невероятным. Он никогда ни от кого не слышал, чтобы одно и то же сновидение посещало одновременно двух рептилий. – А машины из сверкающих полосок, возле которых призраки суетились, были?
– А как же! Капрал видел. Тэн Вассан, и ундзоу, и Ших Халон, по прозвищу Тяпня. Вся Дюжина видела.
– Откуда же все-таки взялась у тебя мысль про музей?
– Я думаю, штуковинка в угловом доме подсказала, когда мы уходили. Кроме нее больше некому. Наверное, про появление призраков тоже она меня надоумила: “Смотри на иллюзию не опаздывай. В следующий раз что-то изменится (что именно, не запомнил, слово было незнакомое), и того, что пропустишь, больше не увидишь!”
– Да. До такого сам не додумаешься… Оба свободны!
Керк О вышел из блиндажа. Солнце село, но было тепло. Четвертьабмирала почему-то знобило. Он проверил посты и каждому часовому задавал один и тот вопрос: что тот видел прошлой ночью во сне?
Большинство ничего не помнило. Кто помнил – про пятипалых не рассказывал. Из всего этого Керк О сделал однозначный вывод. Призраков наяву видела только Разведка. Из спящих в лагере призраки посетили только его сон, а чем он, четвертьабмирал Керк О, отличается от прочих? Только тем, что умеет блокировать свой мозг, выставляя мыслеблокаду против хитроумных приспособлений Службы Уха и Нюха. Отсюда со всей непреложностью вытекает: для аборигенов мыслеблокада не препятствие на пути в чужой мозг, напротив – подспорье: грохот Большой Волны слышит только тот, кто этого хочет!
А этот бывший игрок в моллюсков далеко не прост, бестия! Как сказал бы капрал: “Садковая ржа забери!” И Голос слышит, и видения толкует. “Очень похоже, не один я мыслеблокадой владею!” – сделав такое открытие, четвертьабмирал долго не мог заснуть. Постепенно выстроилась логичная картина. Галлюцинация, наведенная туземцами, сильнее подействовала на разведчиков потому, что транслирующее устройство располагается, несомненно, в городе. До лагеря докатилась ослабленная волна, которую смог уловить только он, владевший секретом запирания своих мыслей от соплеменников. Но, закрывая мозг для своих, по-видимому, открываешь для чужих. “Вот влип!” – подчелюстной мешок наполнился жгучей слюной от ужаса при мысли о том, как отвратительные пятипалые чудовища начнут ковыряться в его памяти, отыскивая секретные данные о расе Диалона, которые доверены старшим офицерам рангом не ниже четвертьабмирала…
Глава 6. КОНЕЦ ИСТОРИИ
Если дебют партии можно выучить по учебнику, середину – осмыслить по шкале сравнительных ценностей, то финиш – непознаваем! Но запомните, резвый моллюск, как правило, еще жив!
Вог Кланц,
“Наставление начинающему
в игральных моллюсков”.
На следующее утро сомнений не осталось. Во сне продолжали действовать пятипалые, но их бурная активность была направлена в этот раз на освоение водной стихии. Огромные металлические сигары, светясь мириадами огней, зыбких и нереальных, плавали в фиолетовой воде, выпускали пятипалых из чрев своих и вбирали снова. На мордах у аборигенов были нацеплены прозрачные шлемы, а их конечности были задрапированы фальшивыми перепонками. Вокруг них сновали пугливые рыбешки, точь-в-точь как в океане Диалона, затем из расщелины подводного хребта выползла кошмарная многосуставчатая машина и принялась гладить дно, поднимая песчаную взвесь…
Керк О вызвал Унг Тольда.
– Ты видел? – спросил он, обходя уставные церемонии.
– Да, – подтвердил Унг Тольд, и в его глазах четвертьабмирал прочитал тоску, какая бывает перед дуэлью у кадета, почуявшего близкую смерть.
– И что скажешь?
– Мне говорить нечего, командир. Пусть оно скажет! – Унг Тольд полез в полевую сумку и вытащил предмет, размером и формой напоминающий Изначальный Плод, а проще говоря, яйцо, из которого вылупляется головастик расы Диалона, когда наступает его черед осчастливить мир своим присутствием. Но оно было не привычного серого цвета. Яйцо блестело, как металлическое, и оболочка непрестанно пульсировала. Внезапно оно выпрыгнуло из верхних лап “ночного рыцаря” и покатилось по столу. Потом встало на попа и принялось раскачиваться, как игральный моллюск, не желающий покидать проигрышную ямку.
– Что это такое?!
– Говорящая штучка из углового дома. Тэн Вассан постарался. Приглянулась ему, вот и захватил ее перед уходом. А сегодня утром мне похвастался.
– Говори, кто ты есть! – приказал четвертьабмирал штучке из углового дома и хотел потрогать ее пальцем.
– Но-но, без рук! – ловко увернулось яйцо. Его голос на столичном диалекте расы Диалона звучал прямо в мозгу. – Что за невоспитанность! Мало того, что вы не реагируете на правила, установленные Советом Знания, так еще и экспозицию нарушаете!
– Вспомнил! – вскрикнул Унг Тольд. – Вот это слово – экспозиция. Так и вчера ночью сказало: “Не успеете в срок увидеть – экспозиция поменяется”.
– Было дело, – согласилось с заявлением яйцо. – Программа вступительного ознакомления каждый день меняется. Чтобы с историей человечества познакомиться досконально – годы и годы надо потратить. Но дело того стоит. Гляжу на вас и вижу – издалека прибыли. Правильно, что прибыли, – есть чему поучиться! Но как дипломированный гид должен сразу предупредить: пришли в музей – будьте добры уважать музейные правила. Экспонаты руками не трогать! Экспозицию не нарушать! А вы меня – в сумку! Меня, кандиорга высшего класса! А ведь мы, кандидаты в организмы, наделены всеми правами и обязанностями члена Объединенного Союза Человечеств! Я уже про травку не говорю – вы ее косить принялись, а она этого не любит! На ней отдыхать положено, а вы ее железом! Разве экскурсанты так поступают?
– Если я вас верно понимаю, вся планета – музей?
– Не только планета, – гордо объявил дипломированный гид. – Вся солнечная система целиком служит Объединенным Человечествам в качестве музея памяти. В ее пространственных пределах запрещены все виды полетов, кроме экскурсионных. Люди чтят место, откуда пошла цивилизация!
– А если мы прибыли сюда не как экскурсанты?
– Предусмотрено! – с готовностью отреагировал кандиорг высшего класса. – Для иносистемных студентов выделена Венера, вторая от светила планета. Поближе, так сказать, к свету знаний. Могу проводить, если желаете. Благословенный климат на любой вкус. Просторные университетские городки, прекрасно оборудованные спортивные площадки, уголки развлечений, обеспечивающие полноценный отдых на каникулах. Доброжелательная атмосфера погружения в глубины всестороннего знания. В учебных корпусах вас встретят высококвалифицированные педагоги со всех концов Галактики. Поощряются совместные занятия с суперинтеллектуальными компьютерами. Для получения любых справок рекомендую воспользоваться услугами УВБ – Универсальной Вселенской Библиотеки с основным фондом на кварковом уровне…
– Я совсем не школярские утехи имел в виду! – перебил четвертьабмирал.
– Что ж, – гид не раздумывал ни секунды. – Я догадывался, я верил в глубине души, что только творческие, по большому счету, работники способны на такую шалость, как пропалывание декоративной травы на предмет создания монументального шедевра, способного потрясти воображение Союза Человечеств!!! К сожалению, растительные формы лишены чувства прекрасного и не в состоянии должным образом оценить свое непосредственное участие в творении нетленного…
Яйцо неожиданно подпрыгнуло.
– Постойте, друзья, может быть среди вас найдутся художники закатов?! Или психоактеры, способные заставить переживать зрителей на энзимном уровне и тэтаритмически?! А вдруг, сами того не ведая, вы – проницаторы в подсознательное, лепящие образы из комков противоречий!. Это теперь крайне модно – лепить из комков!
– Нет! – рявкнул Керк О, останавливая распоясавшееся яйцо. – Мы – не творческие работники! Мы – Завоеватели!
– Не понимаю, – добродушно заметил гид и принялся пульсировать энергичнее, чем прежде. – Данное слово отсутствует в моем активном словаре. Что это такое – “завоеватели”? Что вы собираетесь “завоевывать”?
Керк О самодовольно потер лапы.
– Я могу объяснить это слово. Завоевать – это чужое сделать своим с помощью оружия!
– Кажется, начинаю понимать… – протянул кандидат в организмы после некоторой паузы.
Керк О решил выложить козыри на стол – пусть гид трепещет, узнав, с кем имеет дело. Подумаешь, устроили из планеты музей, а из другой – университет! Найдем применение и университету! Очень просто – сделаем из него Академию для честолюбивы” четвертьабмиралов, прячущих до поры до времени походных ранцах рецепт гренков полноабмиральских!
– Восемь месяцев назад мой отец Чи Моглу поймал ваш беспилотный корабль с металлической пластинкой на борту. Из ее содержимого стало понятно, где вас искать Пять месяцев мы шли на полных гравитационных парусах, и вот мы здесь! Раса Диалона бороздит Межгалактический океан уже полторы тысячи лет, а ваш примитивный зонд сделан максимум три – четыре десятка лет назад. Это определили лучшие эксперты Империи – у них есть надежное средство, чтобы установить, сколько времени провел в космическом пространстве корабль. Это средство – эрозионный анализ! У меня нет причин сомневаться в их заключении, а следовательно, и в нашем превосходстве! Раса Диалона далеко обогнала ваши Объединенные Человечества в вопросах технологии как космического транспорта, так и вооружений, а посему, хотите вы того или нет, придется признать диктат Империи!
Яйцо перестало пульсировать, видимо, осознав важность произнесенного монолога. Потом оно монотонно прожужжало:
– Проверка поступившей информации завершена. Я связался с УВБ и установил дату вылета зонда, на котором была металлическая пластинка с координатами колыбели Объединенных Человечеств. Ваши эрозионные специалисты ошиблись – это событие произошло сто шестьдесят тысяч лет назад по земному времени. Желательно вернуть реликвию в отделение Истории Освоения Космоса Корабельными Средствами. Адрес ближайшего отделения: Канарские острова, поселок Гвенальпа. Зонд был запущен в очень сложное время. Человечество тогда еще не было Объединенным, и оружия у обеих противоборствующих сторон было накоплено столько, что его хватило бы на многократное уничтожение всего населения Земли. Чего только не хранилось в подземных ангарах: крылатые ракеты, начиненные ядерной взрывчаткой, вакуумные, нейтронные и объемные бомбы, космическое оружие. Казалось, еще немного – и планета вспыхнет во всепожирающем пламени атомного пожара!
Но человечество сумело справиться со своими проблемами. Пушки и ракеты пошли на переплавку, чтобы возродиться в миллионах сенокосилок, комбайнов и сеялок. За ними в мартеновские печи отправились танки. Колонна за колонной, корпус за корпусом, армия за армией, чтобы вернуться тракторами и экскаваторами. Болезнетворные вирусы и бактерии были стерилизованы в плазменных печах, и человечество навсегда избавилось от опасности пандемий. Термоядерная начинка бомб и снарядов пошла на топливо для мирных реакторов…
– Хватит! – крикнул Керк О, в мозгу которого замелькали картины, подтверждающие сказанное гидом. Тупорылые атомные субмарины, переоборудованные в глубоководные научно-исследовательские станции, обезвреженные крылатые ракеты, используемые против ураганов, мощные боевые лазеры, заменившие проходческие щиты под землей… Такое нельзя было выдумать… – Пусть все, что ты рассказал – правда! Но тогда люди, уничтожив собственное оружие, попались в ловушку! Им нечем теперь отразить наше оружие, хоть и не такое совершенное, какое было у вас раньше…
– Я еще не все сказал, – перебил четвертьабмирала кандиорг высшего класса. – Освободившись от смертоносного груза, люди вздохнули свободнее. Все силы они стали расходовать на развитие знаний об окружающем мире. Средства, которые прежде тратились на военные нужды, вкладывались в науку, технику, медицину, образование, искусство. И это принесло благодатные дары: Объединенное Человечество научилось обходиться в космосе без кораблей, общаться на галактических расстояниях без Технических средств, решать практически любые проблемы, подключая для этого по мере надобности поочередно, как сменные блоки памяти, население целых планет и даже планетных систем… А если необходимо отразить агрессию, к услугам людей пространственно-изоляционные купола!
– Лжешь! Я все понял! Ты – лазутчик и дезинформатор! Круши его, Тольд! – Керк О молниеносным движением обнажил побеждальный стилет и ткнул в то место, где долю секунды назад качалось блестящее яйцо. Но выпад не увенчался успехом, стилет пронзил пустоту.
– Нападение на меня, полномочного представителя Объединенного Союза Человечеств, расцениваю как недружественный акт, могущий повлечь за собой…
– Вот оно, проклятое, четвертьабмирал! За вашей спиной!
Керк О резко крутанулся на месте, но увидел только сияние, которое быстро растаяло.
– Тревога!!! – истошно завопил Керк О. – Боевая тревога!!!
Он выбежал из своего убежища. Солнце стояло в зените. Десантники строились в шеренги.
Внезапно подул ветер. Чудовищная трава-упрямка загудела под его порывами.
– Связь с флагманом! – приказал четвертьабмирал связисту.
– Связь поддерживается постоянно, командир…
Керк О выдернул из его лапы наушник – аппарат молчал. Кто-то вдруг закричал. Безысходно и тоскливо. И этот крик подхватила вся Стая. Должно быть, так в незапамятные времена кричали неразумные предки расы Диалона, когда на отмель, где были отложены яйца, внезапно обрушивался бурлящий гребень Большой Волны…
Четвертьабмирал поглядел вверх, и ему стало страшно так, как никогда не бывало до этого. Даже во время дуэли в выпускном классе, когда в решительный момент побеждальный стилет застрял в постромках!
Небо потемнело, но осталось прозрачным. На нем не было ни облаков, ни солнца. Звезд тоже не было. Вместо них с высоты на лагерь взирали миллиарды глаз, и это были глаза пятипалых. С каждой секундой их становилось все больше. На глазах не было мигательной перепонки, как у расы Диалона, зато их обрамляли волоски, которые периодически смыкались вместе с кожистыми веками, на какой-то миг скрывая неправдоподобно круглые зрачки! И в зрачках читалось только одно любопытство и ничего более!
…Керк О и Унг Тольд поняли, что расположение Стаи накрыто пространственно-изоляционным куполом. Раса Диалона стала новым экзотическим экспонатом в Музее.
Одно утешало – экспонаты трогать руками запрещается.
Борис Лапин
Ыргл
1
Было очевидно: след появился на рассвете.
Ыргл проходил здесь ночью, и если бы след остался с вечера, уж он бы его заприметил. В полной темноте Ыргл мог разглядеть пылинку на тропе. След был невелик, впору Кайе, младшей дочери старика Харша. Да только это был не нормальный след, след человека племени буранов. Нога оставившего отпечаток на снегу была одета в железо!
Первым побуждением Ыргла, когда он наткнулся на след, было дать тягу, бежать, обойти опасное место стороной, другим гребнем, пусть много выше. Не то чтобы он боялся этой печати неведомого на белом полотнище небольшого ледничка – наоборот, его так и подмывало получше разглядеть след. Но в поверьях буранов след пришельца предвещал беду.
Однако Ыргл был не из тех, кто без раздумий и колебаний подчиняется обычаю. Конечно, если бы он отступил и никому ничего не сказал, получилось бы, что он вроде и не видел никакого следа, а значит, к грядущая беда отвязалась бы от него. Но с другой стороны – разве ему не повезло? Разве не столкнула его судьба с любопытнейшей загадкой? Разве не выпало ему то, что выпадает едва ли одному на десять десятков буранов? Разве не готов он к борьбе, риску, противостоянию слепым силам случая? И разве не мечтал он посвятить себя какому-нибудь великому деянию на благо племени? Нет, он не отступит. Он принимает вызов – и будь что будет!
Ыргл распрямился над следом во весь свой рост и кинул в горы дерзкий вибрирующий вопль – боевой клич, вызов судьбе. Горы долго перебрасывались его гаснущим голосом, пока не уронили в долину, а потом где-то на противоположном склоне ущелья зашелестела, рождаясь, небольшая лавина.
Он гордо окинул взглядом снежные пики, поддерживающие голубую твердь неба. Синее, белое, черное… Благословенная Страна Гор, где его древнее племя жило всегда. Ниже Страны Гор шли Предгорья – коричневые кряжи, ущелья, террасы с белыми и голубыми вкраплениями ледников, а еще ниже ютилась чахлая и безжизненная Нижняя Зона, область зеленого. Он видел как бы весь мир сразу – и себя в нем, равноправную и неотъемлемую частицу Страны Гор.
Себя он видел как силуэт на фоне белого сияния ледника. Высокий, плечистый, длиннорукий, с ног до головы, кроме лица, покрытый великолепной черной шерстью, с удлиненной остроконечной головой, – дитя и господин своих гор.
В нем клубились и бурлили неуемные силы. Душа его сумасшедшим тамтамом колотилась в груди. Кажется, приходит конец скромному и безвестному Ырглу. Кажется, вздымается над горизонтом его звезда. Еще бы, он нашел то, что долго и тщетно искали предки, его братья по племени – отчетливый след пришельца! “Покажи мне хоть один достоверный след пришельца на снегу наших гор – и я поверю, что он существует, этот сказочный дикарь, получеловек-полузверь, пришедший снизу”, – сказал однажды мудрый Нгор.
И вот он перед глазами, след, четко оттиснутый на податливой белизне снега, – настолько достоверный, что достовернее некуда. Ыргл склонился над ним – и вдруг резко отпрянул. Его опалила молния мысли: след достоверен, покуда виден глазами, – но придет солнце и растопит снег – близкое дыхание тоже может повредить находку – он должен запечатлеть след, чтобы по первой же просьбе показать любому, и прежде всего Нгору – достоверно лишь то, что перед глазами. И он, передвинув камешек на широком желтом кольце, украсившем четвертый палец его левой руки, долгим недвижным взором уставился на след.
След был полосатый, с четко вдавленной пяткой и вмятинами острых клыков впереди и сзади. Собственно, след не ноги, а неведомой одежды для ноги, но это не имело значения, все равно это был след пришельца, именно такой, который будто бы видели предки и который сохранился лишь в потаенных запретных легендах племени буранов.
Только запечатлев картинку, Ыргл обратил внимание, куда смотрел след – он смотрел в горы! Значит, На рассвете неведомый дикарь прошел в горы, туда, где в сокрытых пещерах обитают бураны. Что ему там нужно? Не несет ли он опасность и гибель? Однако смутная эта мысль не задела Ыргла: в легендах, которые рассказывали им, детям, старик Харш и другие старики, Гость Снизу никогда не приносил несчастья людям гор. Это странное существо отличалось лишь одним свойством: невероятным, безграничным любопытством, вошедшим в поговорку. Он любопытен, как тень снизу, – говорили об иных соплеменниках бураны, – потому что говорить в открытую о пришельцах, Гостях Снизу, никто не имел права – это жестоко каралось.
Итак, пришелец подался в горы. Но откуда он возник? Сгустился из воздуха? Свалился с неба? Поднялся из Нижней Зоны, где льды граничат с зелеными лугами и где рождаются ручьи, убегающие потом вниз, в Преисподнюю? Но если он пришел из Нижней Зоны, где иногда появляются стада глупых густо-волосатых животных иехо и где кормятся горные козлы, – откуда же он взялся в Нижней Зоне? Потому что доподлинно известно: никаких дикарей в этой зоне, насколько она доступна буранам, не существует. Конечно, они могли подняться в Нижнюю Зону из Преисподней, из губительных и необитаемых глубин планеты, – но для этого нужно лишь, как объяснил Нгор, чтобы они были бесплотными духами, а не реальными, хотя и дикими людьми, какими изображают их легенды. А реальные люди – или животные? – ни единого мига не смогут прожить ниже уровня Нижней Зоны, потому что жизнь там, в Преисподней, невозможна: слишком густой воздух забивает легкие. Бураны помнят имена отступников, пытавшихся проникнуть в Преисподнюю, – их тела так и остались лежать там, на зеленой траве, символизирующей смерть, и глаза их выклевали орлы.
И все же, подумал Ыргл, он пришел снизу. Об этом громко кричал след на снегу. А если так, может оказаться, что ниже по тропе остались другие следы! Окрыленный этой мыслью, Ыргл метнулся вниз вдоль тропы – бесшумно, как падающий на жертву орел. И вскоре действительно обнаружил еще один след той же одетой в железо ноги, правда, не такой четкий, едва заметный на припорошенном снежком камне. Ыргл на случай запечатлел и этот след и уже готов был пуститься дальше вниз, но разум остановил его и сказал строгим голосом Нгора: “Куда же ты, сын мой? Ты и без того спустился слишком далеко. Разве ты забыл, чем грозит зеленый цвет, цвет травы? Остановись и. подумай головой”.
Ыргл послушно остановился. Без сомнения, спускаться ниже не следовало, опасно, да и что это даст, если он отыщет еще один след – все равно же он не сможет запечатлеть цепочку следов. Цепочка поразила бы Нгора, три отдельных следа порадуют его ничуть не больше, чем один след. Лучше вернуться и идти по тропе вверх, пока…
Пока что? Ыргл утесом замер на тропе. Его опалила самая жгучая за всю его жизнь молния мысли: пока он не встретится с Гостем Снизу! Пришелец не может находиться в горах долго, если только это настоящий пришелец, не дух низин, а этот явно настоящий, потому что духи, как известно, не оставляют следов. Значит, если подождать… он в конце концов наткнется на Гостя Снизу! Впервые из всех ныне живущих буранов своими глазами увидит таинственного пришельца!
Ыргл хотел было кинуть в горы победный крик, сотрясающий скалы, но вовремя остановил себя. Теперь он знал, что не один на тропе, на другом ее конце, где-то там, среди снежных пиков, – Гость Снизу. А Ыргл вовсе не хотел пугать его, Ыргл не питал к нему никаких враждебных чувств – только любопытство, любознательность.
Рассудив так, мудро и хладнокровно, как взрослый буран, каковым он и был провозглашен недавно, когда ему исполнилось пять раз по десять зим, он отошел от тропы чуть в сторону, приник к черной скале и слился с нею.
2
Запах обгорелого мяса горного козла щекотал ноздри, дразнил, подзуживал на какие-то неведомо-дерзкие поступки. Сверстники Ыргла, юноши и юные женщины, нетерпеливо толклись у жертвенного костра, все разом что-то говорили, размахивали руками, беспокойно и многозначительно переглядывались. Настоящий живой огонь, пожирая сухие палочки, облизывал истекающую соком тушу подвешенного за рога козла, то вспыхивал буйно и ярко, то затихал, выкидывая струйки дыма и постреливая угольками. Большой дым уходил вверх, в бездонные своды закопченной ритуальной пещеры – круглого зала с возвышением кострища посередине. Где-то вдали вздыхали и ухали тамтамы.
Вдруг все звуки смолкли. От стены отделился высокий изможденный старик в красной мантии жреца – Нгор. Он вскинул руку.
– Ыргл, человек племени буранов! – выкликнул Нгор.
– Это я, – отозвался Ыргл и вплотную приблизился к огню.
– Вожди племени выпускают тебя во взрослую Жизнь. Будь же во всем достоин доброго имени бурана. Чти традиции предков и бди о будущем. Заботься о племени, как оно печется о тебе. Будь мудрым и осмотрительным. Возлюби труд, ибо труд – единственное проявление человеческого в человеке. Возьми женщину, которая греет тебе кровь. И живи с нею и с самим собою в ладу. Аминь!
Сотрясая пол, забили тамтамы. Вспыхнул мерцающий фиолетовый свет. Старики, древние, как сами горы, взгромоздили Ыргла на плечи и в почетном шествии обнесли вокруг костра. От заполнившего пещеру дыма у всех защипало глаза.
– Воздай же племени, – откуда-то из мрака закопченных сводов раздался трубный глас, – и племя воздаст тебе!
В руках у него оказался старинный ритуальный нож. Ыргл распластал горячую тушу козла, и первый дымящийся кусок поднес Нгору. Второй – Кайе, младшей дочери Харша, предназначенной ему в подруги, с которой вместе предстояло ему молиться добрым духам гор. Третий… он хотел бы поднести его Харшу, дядьке и наставнику, который столько любопытного поведал им. длинными вечерами из того, что знать не положено… но поднес Гигу, старшему брату, зануде и гордецу – так требовал обычай. Впрочем, разве не Гиг помог ему загнать жертвенного козла?
А потом… потом они все точно опьянели от горелого мяса. Ыргл тоже попробовал немного… это было противно, но кровь закипела в жилах, ему словно бы припомнилось нечто давно забытое, звериное… азарт погони, ярость соревнования, нестерпимое желание преодолеть, завладеть, свершить, прославиться. И в буйстве ритуального танца это древнее, дикарское в нем все больше, все жарче разгоралось, – пока он не увидел сквозь чужие спины и плечи для него одного таинственно светящиеся глаза Форы, старшей дочери Харша, женщины, чьи молитвы отвергли добрые духи гор.
