Текст книги "Оживитель Гробницы (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Это действительно возможно… – пробормотал он, опуская маленького крольчонка, которого только что взвешивал, в клетку.

– А я тебе говорил, – весело сказал я. – А ты мне не верил! Ну ладно, вес какой?

Элсин сказал.

– И… – почти робко спросил он у меня. – Когда теперь?..

– Ну, посмотрим, надо, чтобы они выросли все и проверить, что нет дефектов, – сказал я. – Или посмотреть, какой процент генетических нарушений… И обсудить с Игнис, готовы ли вы рисковать, если что. Восемь выводков – маловато, конечно, надо бы до сотни добить…

– Надо – значит, добьем, – сухо сказал Элсин, уже вернув себе самообладание. – Рисковать Игнис я не согласен!

– Как будто я согласен! Значит, наблюдаем, анализируем… Знаешь, еще на собаках можно попробовать. Но там щенка долго придется растить, больше года. Так что – кролики и мыши, я думаю. Статистика будет видна.

Элсин кивнул, по-прежнему как-то шокированно. Кажется, до него только сейчас всерьез дошло, что он будет отцом. Ну, не сейчас – через годик-другой. Но будет обязательно.

Надо будет еще свои наработки про пересадку немертвого мозга в живое тело вспомнить…

Интерлюдия. Магистр Хьялмар Агрим и будущие папаши

Первой ласточкой стал Линдхольм.

– Магистр Агрим, – сказал он. – Вы знаете, что Бьер и Шелки все-таки добились успехов?

– Знаю. Беременные крольчихи, – коротко сказал Агрим.

– Уже крольчата. Пятнистые.

И Агрим был вынужден выслушать информацию о крольчатах, полученных от мертвых отцов.

– Они мошенники? – коротко спросил Глава Ковена.

Потому что никак иначе он не мог объяснить такие результаты в такой короткий срок. Когда Шелки сообщил ему о беременностях, Агрим был практически уверен: крольчихи понесли от обычной спермы, молодежь просто выдает желаемое за действительное.

– Вы же меня поставили курировать их проект. Как человека, имеющего личную заинтересованность. – Линдхольм глядел на начальника почти с мстительным торжеством. – И вот. Я тщательно все проверил. На каждом этапе. Кролики – пятнистые, черно-белые. Все крольчата, включая тех, что получены от старой некрохимеры, вполне здоровые и набирают вес согласно возрастным нормам. Конечно, до их зрелости нужно еще пару месяцев продолжать, но в целом пока ситуация обнадеживает.

– Вот когда дождетесь – тогда и можно будет говорить, – хмуро сказал Агрим. – Сами повторили у себя? Или эту «уникальную методику», – он выделил слова голосом, – только Бьер и Шелки могут воспроизвести?

– Отчего же? Уже начал. Я выделил еще одну лабораторию, сам лично взялся. Вчера оплодотворил крольчих согласно их инструкциям… Боги, как прозвучало-то! – Линдхольм потер лоб. – В общем, вы поняли. И Рейнхард еще вызвалась попробовать с мышами.

– Рейнхард? – очень удивился Агрим. – Что-то помимо алхимии? Удивительно.

– Да-да! Нужна помощь мага Жизни только, и пока Бьер только одного мага Жизни выучил – нашего, с Полигона, Инира. А то было бы еще больше было желающих повторить опыт. Но Инир должен плотно оказывать содействие.

– Инир… – Агрим постучал пальцами по столу. – Может, это он – мошенник?

– Исключено, – покачал головой Линдхольм. – Прочтите протокол! При операции всегда несколько человек присутствовало, в том числе и я.

– Удивительно, – пробормотал Агрим. – Так быстро. Феноменально!

– Да уж! – Линдхольм усмехнулся. – Видно, Бьер не врал – они с учеником давненько в голове этот фокус обкатывали. Это, кстати, видно даже по тому, как они лабораторную посуду заказывали! Я специально смотрел. Всегда по несколько вариаций на одну и ту же тему, и почти с первого раза – в яблочко. Так что продумано было все до мелочей.

– Или не так…

– В каком смысле?

– Бьер. Как будто честен, принципиален, предан Империи. Но. Ты не ловил его на…

В этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет заглянула главный алхимик Рейнхард. Тоже давняя соратница Агрима, ученица Эльма, – он знал ее как облупленную, и вроде бы отлично представлял, чего от нее можно ожидать. Однако известие, что она стала тратить свое весьма ограниченное время на абсолютно сказочный (казалось бы!) проект Бьера и Шелки, стало для Агрима сюрпризом.

Хотя если кто способен и выловить мошенников, так это она. Нюхом чует. Но какое мошенничество, если и у Линдхольма, и у нее получится повторить опыт – да еще и с разными видами?

Однако многовековая интуиция Агрима не то что намекала – криком кричала: тут что-то не так! То ли с Бьером, то ли с Шелки, то ли с обоими – кстати, уж больно неразлучная парочка, даже живут одним семейством. Хотя такое бывает, если учитель с учеником сошлись характерами и интересами, у них еще не самый странный вариант! Случается, что и женщин делят. Или мужчин, как в семействе Нелина. Все-таки внедрение Кодекса приводит к буквальному импритингу у учеников. Не у всех и не всегда, но достаточно часто, чтобы это никого не удивляло.

А вот то, что у них в паре именно ученик фонтанирует идеями, а учитель держит его при себе на поводке – это уже никуда не годится. С этим надо что-то решать.

– Паулина! – поприветствовал Агрим своего руководителя алхимических разработок. – Тебе срочно?

– Да нет. Отпуск у тебя хотела попросить. Впервые за тридцать лет! – она фыркнула. – Так что подожду.

– Стой, – Агрим нахмурился. – Мне Карл только что сказал, что ты взялась проверить эксперимент Бьера и Шелки. На мышах.

– Так для этого и отпуск, – пояснила Рейнхард. – Это ведь не входит в мои должностные обязанности. Я же начальникалхимической лаборатории, – она подчеркнула свои слова интонацией. – А я хочу всерьез заняться этой темой, если получится. Арендую отдельную лабораторию, чтобы все по-честному.

– Много усилий.

– Разумеется. Но если получится – у меня есть заинтересованность в личном плане.

– Как в личном? – очень сильно удивился Линдхольм. – Вы ведь…

С суровой Рейнхард более молодой Карл был на «вы».

– Да, эта технология подходит только мужчинам, – улыбнулась Рейнхард. – Точнее, она подходит только для преобразования спермы. С женскими гаметами работать гораздо сложнее, может быть, еще много лет придется потратить на эксперименты. Но это – если пожелать получить ребенка от конкретного мужчины, – последнее слово она выделила интонацией. – А если мне все равно, человек какого пола поставит вторую половину крови…

На двоих присутствующих мужчин одновременно спустилось осознание.

– Модицифицировать сперму твоим ядром? – спросил Агрим. – Остроумно. Но у ребенка не будет полноценной семьи.

– У него будет обеспеченная мать, готовая о нем заботиться, и хорошая здоровая кормилица или несколько, – отрезала Рейнхард. – Немало найдется добросовестных и чистоплотных женщин, которые согласятся на такой контракт. Вы, магистр, слегка отстали от жизни.

– Возможно, – холодно сказал Агрим. – Но поднимать ребенка в таком режиме – немертвый родитель плюс кормилица – очень тяжело. Очень. Это – на собственном опыте.

В лице Рейнхард что-то дрогнуло. Агрим никогда не распространялся о своей личной жизни и прошлом, но, вероятно, какие-то слухи ходили. Тот же Карсен знал – естественно, должен был знать.

– Ладно, – отрывисто бросил Агрим. – Не набьете шишки – не поймете.

Он обернулся к Линдхольму.

– Собери список всех, кто заинтересован в том, чтобы стать папашей. Ну или мамашей.

– Снова я⁈

– Ты куратор проекта.

– Зачем⁈

– Составим график отпусков на ближайшие пять лет, – поморщился Агрим. – Чтобы у нас из строя разом половина руководства не вышла. Недооценил тягу людей к исправлению прошлых ошибок. А зря!

Глава 18
Программный сбой закрою собой

Интерлюдия. Магистр Хьялмар Агрим и рискованные решения

Магистр Агрим очень четко разделял часы на рабочие и личные. Личных часов в сутках у него было шесть. Час – на сон, три часа – на гигиену, поддержание целостности тела и косметические нужды. Еще два часа он тратил на чтение научной и (по крайней мере раз в месяц) художественной литературы. Это требовалось для того, чтобы держаться в курсе современных настроений и воззрений.

Все остальные восемнадцать часов в день были рабочими, и их все равно не хватало. Агрим вынужден был иногда силой откладывать работу, устанавливать в собственном мозге «мягкие таймеры» – не силовая отключка, а напоминание – и прочее подобное. Поэтому то, что Эрик Эльм, его лучший и, пожалуй, самый любимый, несмотря на своеобразный характер, ученик заглянул к нему в кабинет среди ночи и нашел его там, не было ничего удивительного.

– Привет, учитель, не спишь, смотрю, – тут же начал Эрик, энергично расхаживая по кабинету. Единственная черта, которая по-настоящему раздражала Агрима в его слишком путевом ученике: уж почти полтораста лет немертвый, мог бы избавиться от привычки, оставшейся от живого тела! Но Эрик утверждал, что на ходу ему лучше думается, а чужой мыслительный процесс – это свято. – Смотри, мы тут занимались исследованиями этой нарезочки, что так любезно предоставила новая Водная мэтресса. Отличная, кстати, нарезочка, ровно, аккуратно, не скажешь даже, что юная госпожа лишь недавно начала боевые тренировки! Очень легко отдельно обработать каждый кусок, возможно, нам даже удастся их потом сложить, если сможем разобраться в том, что происходит в черепушке у этого красавца и сложить его обратно. Или мозг, может, заменим, если не разберемся, но я думаю, что разберемся. Хотя молодой Линдхольм, конечно, переживает и не очень хочет обратно его складывать – слишком осторожный, как бы чего не вышло! Ты б его успокоил, что когда я дам добро, значит, безопасно. А то он, похоже, еще плохо меня изучил.

– Успокою, – кивнул Агрим, продолжая одним глазом просматривать бумаги. – Дальше.

Бесполезно было просить Эрика перейти сразу к делу: он всегда вываливал кучу сопредельной информации, он так мыслил. Но это Агрима не раздражало. Во-первых, опять-таки, чужой мыслительный процесс – это свято. Во-вторых, при всем своем многословии Эльм всегда говорил в основном по делу. И даже ничего не забывающему некроманту чем старше, тем труднее отыскать в закромах памяти актуальные данные. Иногда напоминание бывает уместным и экономит время, вместо того, чтобы отнять.

– А дальше вот что. Ты ведь знаешь, что я долго изучал морских млекопитающих и приспособил их систему общения для передачи сложной информации, – Эрик не дождался подтверждающего кивка, он и так знал, что учитель это знает, просто проговаривал вслух «для исчерпывающего понимания», как за ним это водилось. – И все получилось: умертвия исправно издают модуляционный вой согласно всем заданным параметрам, который должен сообщать оператору об их состоянии! Проблема в моей программе следующая: я сам не могу обрабатывать переданный умертвием сигнал. Не хватает операционных мощностей. Я принимаю часть сигнала, но не способен расшифровать его полностью. Чтобы нивелировать этот недостаток, я предусмотрел систему посредников: некроконструкты, обработанные новым консервантом, который увеличивает электрическую проводимость нервного волокна, вполне способны отшифровать переданный код, а потом словами объяснить мне, что происходит в голове у мегахимер.

Это все Агрим тоже знал, но прерывать не стал, продолжая вычитывать смету и слушая Эрика вполуха – но все же слушая. Если ученик делает такое длинное вступление, значит, оно действительно необходимо и будет релевантно.

– Этот способ имеет тот главный недостаток, что некроконструкты, даже в своем улучшенном варианте, не мыслят и не имеют собственного целеполагания, соответственно, они способны только на грубую сортировку данных согласно алгоритму. Однако если пользоваться хорошими алгоритмизированными шаблонами – а у меня хорошие шаблоны, скажу без ложной скромности – можно получить довольно много информации. Благодаря тому, что наконец-то нам досталась на анализ нетронутая голова умертвия, мне удалось вычленить главное относительно происходящих аварий. Время вставки пластин.

Агрим поднял голову, взглядом давая понять ученику, что слушает уже не отвлекаясь.

– Так вот, я сверил это время со всеми данными о перемещении сотрудников, которые смог поднять. В вольере этой последней химеры не было никого на тот момент, когда у нее появилась пластина. Все находящиеся на территории сотрудники имеют, как говорят в романах, железное алиби. Многие находились в других местах, другие не пересекали проходную в тот день… Собственно, большая часть была на свадьбе Бьерова ученика, включая меня! Я их видел самолично, тоже там был. А кто не был, все находились друг у друга на глазах. Либо они все сговорились, что маловероятно. Либо мы имеем дело со сторонним саботажем.

– Вот как, – без интонации проговорил Агрим, хотя разум его усиленно заработал.

У него было немало врагов, которые отдали бы многое, чтобы разрушить его проект, его детище. У Карсена тоже. И даже душка Нелин имел недоброжелателей! Однако, по оценке Агрима, никто из этих недоброжелателей не пошел бы против Императора и не посмел бы просочиться на Гробницу в обход официальных каналов (это означал бы подкуп сотрудников Канцелярии, причем подкуп на самом верху – автоматическая государственная измена, за которую живых карают четвертованием, а с немертвыми, которых пытать бессмысленно, вдобавок к упокоению поступают так: у семей, включая потомков до шестого колена, конфискуют все имущество и титулы, буде таковые есть, самих же немертвых полностью вычеркивают из всех архивов и уничтожают всю информацию и все написанные ими труды – или, если эти труды признаны особенно ценными, уничтожают все сведения об авторстве!).

Но допустим кто-то оказался бы достаточно упрям и не испугался последствий. Все равно – разрушать один экспериментальный проект совершенно не значило бы подорвать эффективность Гробницы как проекта! У них было достаточно статей экспорта и без этого нового сверхэффективного консерванта на местном лишайнике. В конце концов, их мегаумертвия прекрасно продавались и обработанные прежним, обычным консервантом.

Или – другое направление?

– Думаешь, тут все же есть местное население? – спросил Агрим.

– Очень маловероятно! – воскликнул Эрик, слегка подпрыгивая, присаживаясь на стул, потом вскакивая и начиная почти что кружить вокруг него. Иногда он подходил к тому или иному диплому, сертификату или благодарности в рамке на стене кабинета учителя, аккуратно касался рамки пальцами, затем присаживался назад. Показатель, что разум работает особенно интенсивно. – Я думал над этим, учитель. Думал много и долго! Но за семьдесят лет мы бы непременно наткнулись на их следы где-то еще! Не говоря уже о том, что это очень, очень странное вредительство. Если бы они хотели выгнать нас из этого мира, логично было бы начинать с продовольственной безопасности для живых…

– Живых на Гробнице лишь около двух третей населения.

– И все же! Эти химеры-сумасброды – лишь мелкое неудобство в глобальном плане. Сам подумай! Полигон велик и находится не так уж близко к городу. Даже доберись чудовища до большого скопления народа, там заодно и большое скопление некров, многие из нас – с боевым опытом, да вот хоть Бьер-новичок – большой молодец, я тебе говорил уже? Ну да ты и сам знаешь, отличный вообще парнишка, очень многообещающий. Особенно радует, что жену хорошую нашел, она его карьеру знатно двинуть может. Если он у нас приживется, можно будет аккуратненько так его Стихийницу попросить о протекции – о Воднице, которая с его учеником живет, я даже не заикаюсь, там неизвестно что, мутно все как-то, но Воздушница явно женщина с понятиями. И Бьеру польза, и нам…

– Потом к этому вернемся, – кивнул Агрим. – С Бьером и его учеником не все так просто, но я понял, о чем ты. У меня боевого опыта нет у самого, так что не подумал.

– Вот, да, ты же никогда в принципе боевкой-то не занимался, только в теории… В общем, эти аварии на Полигоне – это фрустрация для нас, неудобство для всех и возможное сворачивание одного из наших проектов. Одного из! Самого многообещающего, но и только. Нет, учитель, я подозреваю тут не саботаж в прямом смысле, а наложение дыр. Дыры в одной системе совпали с дырой в другой системе.

– Поясни, – вздохнул Агрим.

– Я думаю, что пластины вставляли некроконструкты. Рабочие полигона.

– Приходило в голову, – кивнул Агрим. – Линдхольм тоже так подумал сначала. Но их всех проверяли. Спрашивали у каждого, отдавали ли им приказ вставлять в голову химеры пластину. Ответ отрицательный.

– Да, потому что мы искали человека-преступника! Никто не спросил у конструктов, вставлялили они пластину, только насчет приказа!

– Та-ак, – Агриму захотелось рявкнуть на ученика: «И ты только сейчас об этом говоришь⁈» – но он сдержался. – Ты их уже проверил с новой формулировкой?

– Проверил. Нашел двух конструктов, которые воткнули пластины в головы химер без явного приказа.

А вот теперь Агрим не сдержался и выругался.

– Да, абсолютно моя же реакция, – поддержал Эльм. – Вот в этом и беда с умертвиями! Пока не задашь нужный вопрос – не получишь нормальный ответ. Даже если смысловой переход, казалось бы, очевиден.

– Что ты с ними сделал?

– Перевел в режим глубокой консервации. Но подумай вот о чем. Их было двое. Не один.

Агрим тут же понял, что имел в виду. Это не случайная ошибка программы – это сбой, который как минимум один раз повторился. И значит, может повториться снова.

– В общем, это одна сторона проблемы, – продолжал Эльм. – Другая сторона – внезапная агрессия мегахимер! Ладно пластина. Это – предохранительная мера после первой аварии. Но мы так и не поняли причины, по которым мегахимеры вообще начинали бросаться на людей. Обследование головы химеры мне много толку не дало. Мои посредники не умеют думать, а сам я не знаю, какие вопросы задавать.

Агрим хорошо изучил своего ученика. Тот ни за что не пришел бы к нему в такой час и не завел бы такую многословную шарманку, если бы у него не было уже готового плана действий.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– По-моему, все очевидно, – пожал плечами Эльм. – Мы заменили консервант, не меняя программирование – и начались аварии. Новый консервант улучшает проводимость нервных волокон. Должно быть, как-то изменились свойства мозга, и стандартные программы начали давать сбои. Если я пропитаю себя этим новым консервантом – должно быть, сумею «изнутри» понять, в чем именно проблема. Может быть, и сигналы мегахимеры смогу полностью отшифровать. После чего составлю новую программу.

Агрим был вынужден подавить первый решительный порыв решительно же ему отказать.

– Неприемлемый риск, – наконец холодно сказал он через несколько секунд. – Что если ты сойдешь с ума?

– Пригласи наших лучших боевиков, включая Бьера и Ликке. Думаю, они мне легко голову оторвут. Пропускная способность у меня меньше, чем у тебя, и меньше, чем у них. Значит, грубой силой я их не одолею, а опыта у них больше. А потом эту голову вы вымочите в нормальном консерванте и пришьете к какому-нибудь свободному телу… Только девушкой не делайте, умоляю, а то знаю я эти приколы!

Агрим мрачно поглядел на ученика, показывая, что он думает о его чувстве юмора. Эрик Эльм остался безмятежен.

– Что если новый консервант дает необратимые изменения? Что если мозг нельзя будет вернуть к прежнему состоянию?

– Да с чего бы? – легкомысленно спросил Эрик. – Это было первое, что наши алхимики проверили на некроконструктах! Отлично все вымачивается и возвращается!

– Они неразумные. Мозг некроманта – другое дело. Кодекс, опять же. Нарушишь кодекс – погибнешь. Что если безумие подтолкнет нарушить?

– Это наука, учитель, – заметил Эльм. – Кто не рискует, тот не двигает вперед человечество. Ты сам меня этому учил.

Агрим поморщился.

– Не могу тебе запретить то, на что пошел бы сам. Но прошу: проверь все еще раз, пожалуйста. Будь осторожнее. Хотя бы ради меня. Я слишком многих учеников уже потерял – в том числе и так!

– Не волнуйся, – весело сказал Эльм, – наша богиня считает меня болтуном и пустомелей, к себе на постоянное житье скоро не ждет!

* * *

Все это напоминало хоррор-сцену из какого-то голливудского… не знаю, даже не ужастика? Драматического такого нуар-триллера, наверное. Каменное помещение без окон – именно каменное, с выглаженными почти до зеркальности стенами, разделенное надвое решеткой. Не декоративной оградкой – толстой такой решеткой с прутьями чуть ли не в обхват ладони. Между прочим, дорогая штука для Империи, где нет сталелитейной промышленности!..

Точнее, я думаю, что нет. Может, в мирах третьего-второго уровня и есть, надо спросить. Более высокий уровень материальной культуры на Гробнице как бы намекает.

По одну сторону от этой решетки находилась ванна с фиолетовым консервантом, в котором лежало обнаженное фиолетовое тело. Взгляд не сразу узнавал Эрика Эльма: я лично видел его не так уж часто, и привык к тому, что черты у него всегда оживленные, и что он болтает как ненормальный. Когда эта отличительная черта пропадала, некроманта становилось почти невозможно опознать.

Рядом с ванной выстроилось несколько человек: во-первых, старший некромант-алхимик планеты по фамилии Рейнхард (старая некромантша, совершенно лысая, что среди женщин-некромантш редкость, но при этом с ярким макияжем) – она руководила перепропиткой. Во-вторых, Элсин, в-третьих, главный телохранитель Главы Круга Кейн Ликке, в-четвертых, неожиданно – мой знакомый по раскопкам Вальдерс, которого мы притащили в город из-за гигантской миноги, в-пятых и шестых – еще двое незнакомых мне некромантов, мужчина и женщина. Все, кроме Рейнхард, оказались в этой половине комнаты из-за их боевого опыта: предполагалось, что если что-то пойдет не так, и фиолетовый консервант сведет Эльма с ума, они сумеют оперативно оторвать ему голову или другим образом обезвредить.

По другую сторону решетки компания собралась куда более разношерстная. Во-первых, я – попал сюда исключительно по настоянию магистра Агрима. Во-вторых, сам магистр Агрим – неожиданно, оказалось, он не чувствует себя достаточно уверенно, поскольку не имеет боевого опыта. Удивительно!

С другой стороны, если он всю жизнь прожил в давненько освоенных мирах и его никогда не прельщала карьера телохранителя, охранника, или какого-нибудь сыщика-спасателя, как Ройгу, то, может, не так уж и удивительно. Все некроманты проходят базовую боевую подготовку в Академиях, и, поскольку немертвый мозг не забывает навыков, все могли, если припрет, считаться боевой силой. Кодекс на этот счет однозначен: предназначение всякого некроманта – верно служить Империи как на поле боя, так и в решении хозяйственных задач! Однако одно дело теория, другое дело – опыт. Так ректор Трау, прекратив поддерживать навыки, из блестящего хирурга превратился в посредственного и запорол вторые глаза Элсина (считая первыми его родные). Агрим, похоже, трезво оценивал свои силы.

В-третьих, присутствовали Карл Линдхольм и Ройгин непосредственный куратор из Департамента Браннт – один из коллег Эльма и его ученик. Не в некромантском смысле, поскольку Эльм не был его наставником, а в обычном, человеческом. Все мы должны были присутствовать, как свидетели. А барьер из железных прутьев должен был обеспечивать нашу безопасность.

Довольно долго ничего не происходило, и я бы уже начал скучать, если бы не напряжение, разлитое в воздухе. Честно говоря, здорово жалел, что не могу захватить с собой копье: слишком палевно. А без копья как-то нервно. Ситуация «спалить всех» меня в данном случае не устраивала: из присутствующих Элсин точно не входил в допустимые потери, а из оставшихся мне было жаль как минимум Линдхольма – точнее, его жену, да и сам он мужик нормальный. И остальные, включая Агрима, тоже. Все или почти все были мне как минимум лично знакомы, ни за кем я не знал серьезных преступлений или даже особо дурного характера. Так что если Эльм, став фиолетовым, взбесится, как те химеры, мне придется полагаться на неочевидные решения. Те же огненные жгуты, например – я натренировался в их создании.

И вот Рейнхард, проверявшая тело Эльма, сказала:

– Все, нормально пропитался. Можно будить.

– Позвольте мне.

Кейн Ликке подошел к ванне, протянул руку и коснулся лба все еще лежащего погруженного в жижу старшего программиста Гробницы.

Эльм тут же пошевелился и сел.

Я вспомнил, как целых пять минут напитывал Смертью Элсина, от которого на тот момент осталась половина – м-да.

– Добрый день, господа и дамы! – сообщил Эльм, деловито выбираясь из ванны. – Кто-нибудь, полотенце… Спасибо, Бьер! – полотенце протянул ему именно Элсин. – Сразу скажу вам, что ощущения дивные! Разум работает просто на двести процентов, я воспринимаю куда больше информации из происходящего, чем прежде!

– Ты так сразу можешь это сказать? – скептически поинтересовалась Рейнхард.

– Конечно, Полли! – я вспомнил, что Рейнхард была ученицей старшего программиста. У некромантов узы «ученик-наставник» обычно сохраняются до талого, даже спустя сотни лет. – Только глаза открыл – и столько всего нового узнал… Хм, что-то тут с вентиляцией, по полу тянет холодом – никто не замечал? И вон та алхимическая лампа, в углу которая, скоро выгорит, пора заправить топливом. А кирпичи в стене неровные – и вы знаете, почему? Потому что, держу пари, программа умертвий, которые их выкладывали, не совпадала с программой умертвий-каменотесов, наверняка прорабу пришлось лично калибровать… – все это Эльм говорил бегло, но отрешенно. – Да! Поразительный информационный поток!

– Штаны, учитель, – суховато напомнила Рейнхард.

– Пустяки, – заметил Эльм тем же отрешенным тоном. – Но если настаиваешь… – он натянул штаны, нижнюю черную шелковую сорочку, накинул пальто. В сочетании с фиолетовой кожей результат смотрелся… не очень. До меня дошло, почему Альмикен Карсен предпочитает носить белое, а не одежду с красными элементами, на которую имеет право.

Кстати, оттенок кожи у некроманта был совсем другой, не такой, как у эльфийки. У жены Главы Круга кожа была плотного, насыщенного темно-фиолетового цвета, а у этого – как плохую краску на лицо косплеер нанес, прозрачную такую. Или как будто баланс цветов в графическом редакторе поменяли, склонив в все в «пурпурную» гамму.

– Агрессия? Спутанность сознания? Желание накинуться и всех перебить? – уточнил Кейн Ликке сухо, без следов сарказма.

– Знакомые мне понятия, сам ничего похожего не испытываю, – заверил Эльм. – Чувствую себя совершенно адекватным. Нет, более чем адекватным.

– В каком смысле? – это поинтересовался Агрим.

– Очень быстро и легко двигаются мысли, ничего не мешает, – объяснил Эльм. – Но прежде чем выпустить меня наружу, давайте окончательно закроем этот вопрос. Полли, как договаривались.

– Хорошо, – кивнула алхимичка.

Она подошла к дальней двери, открыла ее и велела:

– Заносите.

Сперва в комнату въехала металлическая лабораторная тележка, за которой уже двигался некроконструкт – с обычной кожей, не фиолетовой. На верхнем ярусе тележки лежала голова той игуаноподобной зверюги, что почикала Тея. На нижнем – большое, неприглядного вида некроприспособление, соединенный с горлом твари тонкой трубочкой чьей-то извлеченной гортани. Ага, ясно, пневмокомпрессор.

Тележка была огромная и сразу заняла большую часть той части комнаты, что за решеткой.

– Сейчас я напитаю ее Смертью, и посмотрим, как она запоет, – сказала Рейнхард.

– Советую всем зажать уши, – мрачно сказал Линдхольм. – Или приглушите ушные нервы, потому что это…

Ну да, вой этой твари я слышал и раньше – сейчас, в замкнутом помещении, он и вовсе должен ударить по барабанным перепонкам!

Так и получилось. Для накачки твари Смертью Рейнхард не стала ее касаться, поэтому голова завопила неожиданно для нас – и очень, блин, громко и неприятно. Я ждал этого, но все равно чуть не матернулся и плотнее зажал уши.

Единственный, кто остался стоять спокойно, так это Эльм.

Вой продолжался секунд пять, и кроме его чрезвычайной противности и громкости я все же не мог не заметить: он был модулированным! Не вопль живого существа, которое пыталось устрашить врагов, и даже не механический вой умертвия, запрограммированного ради того же самого (мои волчки на фронтире тоже умели выть, время от времени я давал им такую команду). Это был такой… сигнал, что ли? Он немного напоминал дельфинью речь, немного – писк и щелканье древнего модема, который пытается соединиться через телефонную линию (в раннем детстве я еще такие застал). И даже что-то от тонового языка в нем было! Я же учил китайский и даже неплохо успел в нем поднатаскаться, пока ритуал не выдернул меня в Империю, так что знаю, о чем говорю!

«Так вот что имел в виду Эльм, когда говорил, что может получать информацию из этого воя!» – как-то сразу понял я.

Тут мне опять помогло знание биологии.

Дело в том, что та же дельфинья речь, как это представляли биологи на момент моего переноса, не является речью в прямом смысле этого слова. Это не речь – это код, причем очень плотный код, вроде того же модемного, который позволяет буквально «нарисовать» картину всего, что происходит в голове дельфина в данный конкретный момент. Что он видит, чувствует, знает. Такой… отпечаток мысли, что ли? Именно это, кстати, позволяет дельфинам сообщать друг другу координаты объектов в трехмерной среде на больших расстояниях.

И вот, похоже, Эльм додумался, как сконструировать такой же код и, не мудрствуя лукаво, заставил чудовищ излагать его содержимое тем же способом – модулированными голосовыми сигналами! Которые нам слышались воем.

Но как расшифровывать его? Ведь человеческий разум к такому не приспособлен! Или как радисты расшифровывали азбуку Морзе – много-много тренировок и таблица переводов?

Хотя… если человеческий мозг, скажем, не может расшифровать такую плотность сигнала в обычном состоянии – но способен после изменения пропитки, которая улучшает электропроводимость (а значит, скорость прохождения электрических сигналов и, соответственно, скорость мышления)?

Видимо, именно на это Эльм и рассчитывал! Оправдались ли его ожидания?

Эльм тем временем положил руку на умертвие, и оно разом прекратило вопить.

– Да, – проговорил Эльм, с чуть прикрытыми глазами. – Да, кажется, мне все ясно! Ну или не все. Нужно прослушать еще раз… или еще пару раз. Но я, похоже, понял, где сбой!

– Понял – говори сейчас, – сухо произнес Агрим по мою сторону решетки. – Очень интересно.

– М-м… Кажется, моя программа недостаточно глушила инициативность химер. Зачем? Ведь нет свободы воли – вот я и не предусмотрел… Но при улучшенной производительности мозговой ткани, которую мы достигаем за счет этой пропитки, накапливается больше помех, элемент случайности. И вот он как раз может показаться работой этой самой свободы воли – хотя на самом деле это лишь дефекты на дефектах на дефектах! Помехи накапливались в химере за время тестов, их никто не снимал, и вот они вылились в то, что химера считает отданным приказом к нападению… А лишняя инициативность рабочих-лаборантов приводит к тому, что они как бы предвосхищают приказы и вставляют пластины в черепа, когда об этом никто не просил! – Эльм хмыкнул. – Да, это наиболее вероятный вариант. Но еще надо проверять.