Текст книги "Оживитель Гробницы (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14
Это какие-то неправильные пчелы!

Четырехсотметровая, пусть и неглубокая воронка не так далеко от города – это, блин, очень серьезно! Ее особо не скроешь. Разве только замаскируешь. Да, жители Гробницы не особенно любят выбираться на пикники и тому подобное – по крайней мере, не в голые пустоши! Однако Воздушники стараниями Игнис летают на патрули.

– Я, конечно, поменяю маршруты, но я ведь этих троих оболтусов не особо контролирую! – с досадой воскликнула Игнис. – И никто не контролирует! Попробовала бы я посмотреть на того, кто запретил бы мне сделать кружок-другой для своего удовольствия во время патруля!

Я подумал, что просто Игнис не сталкивалась с по-настоящему жесткой военной дисциплиной в условиях реального боевого противостояния, когда отклонение от маршрута может закончиться летально, но ничего не сказал. Стихийные маги в Империи не воюют друг с другом, а если вдруг кто-то переходит черту, Император посылает свою гвардию. Возможности которой я отчасти мог представить после знакомства с Тайту Карсеном – он именно там и завершал свою военную карьеру.

Но, лишенный реального боевого опыта (отслужил год по призыву сразу после школы, чтобы на потом не откладывать и чтобы лучше в анкетных данных смотрелось, но ничем серьезным мы там не занимались – блин, да у нас даже в казармах стиральные машинки стояли, а на обед мы ходили строем в городскую столовую!), я просто не нашел бы нужных слов, чтобы объяснить. Поэтому принял к сведению заявление Игнис и ничего не сказал.

– Нагоним умертвий с лопатами и имитируем раскопки, – предложила Ройга. – Вроде как мы сами решили раскопать и поднять мегаумертвие.

– Четырехсотметровое? – с сомнением уточнил Элсин.

– Я тебя умоляю! Когда на раскопках с первого раза вкапываются, где нужно?

Мы все с интересом посмотрели на нее.

Ройга пожала плечами.

– Я же вхожу в книжный клуб! У нас несколько девочек из копателей. Рассказали кое-что… за стаканчиком консерванта. А когда и винишка. Живые у нас тоже есть.

– Я бы сделала пруд… – мечтательно проговорила Тея. – Может быть, поговорить с Акселем? Размер как раз подходящий. Воды под землей тут довольно много. Не думаю, что одна открытая полость с водой повредит.

– Хм. То есть объяснение такое: мы вроде как пытались откопать мегаумертвие, поняли, что ошиблись и там ничего нет, и потом решили сделать пруд? – уточнил я. – Чтобы Тее было, где развлекаться?

– Нормально, – пожала плечами Олла. – Каких только глупостей люди не делают ради любимых женщин! И вообще каких только глупостей не делают.

Мы с любимыми женщинами переглянулись и дружно усмехнулись. Игнис одобрительно сказала:

– Вот! Ройга нас с Элсином дразнила, а посмотри теперь на себя!

Ройга с видом надменного великодушия махнула рукой.

– Я влипла в это случайно.

– М-м? Случайно прошла порталом на Ошибку-пять? – продолжила дразнить ее Игнис.

– Случайно приняла предложение Трау пересидеть немилость в Академии и встретилась с Владом, – фыркнула Ройга. – Могла и на фронтир отправиться вместо этого! А после знакомства с ним остальное отменить уже было сложно.

Приятно слышать косвенный намек на свою неотразимость, хоть и понимаю, что Ройга выкручивается в словесной перепалке.

– С этой позиции наша встреча с Игнис была такой же случайностью, – заметил Элсин.

– Однако же я отлично помню наш разговор перед тем, как ты тогда на фронтир поехал! Ты целенаправленно планировал разыскать Метелицу, потому что только она ходила в нужные тебе края, да еще зимой! Не отпирайся, сам искал… личного счастья. И нашел.

– Увы, не искал и не планировал, – Элсин развел руками. – Оно как-то само меня нашло. Даже из болота вытащило, – он замолчал на секунду. – Надо же. Я только сейчас понял, как это метафорично на самом деле! Очень… воодушевляет, если подумать.

– А я только хотела вас обвинить, что ваша история похожа на плохой роман, – вздохнула Ройга.

– А сама-то такое читает! – усмехнулась Игнис.

– Что читает Ройга? – тут же заинтересовался я.

Действительно, она последнее время все время то с одной книжкой, то с другой, а я даже и не в курсе, что там под обложкой!

– Нет уж, ты сам любопытствуй, – отрезала Игнис. – Это невозможно пересказать!

И она снова захихикала. Ройга фыркнула.

– Отличные я книжки читаю, спасибо большое. Но отлично понимаю, что одно дело – книжки, а другое дело – реальность! А у вас история любви такая, как будто кто-то решил придумать трагический любовный роман, но остановился на полпути! – потом она подумала и, вздохнув, добавила: – Ладно, у меня тоже, что уж теперь.

– Меня лично все устраивает, – заверил я ее.

…В общем, план маскировки был принят. Мы нагнали всех слуг-умертвий, еще и городских в аренду взяли – по сравнению с другими услугами, это на Гробнице действительно совсем недорого. И очень вовремя, потому что во время очередного занятия с Теей Аксель Нелин этак дружески поинтересовался у нее, что за сплетни ходят по городу об огромной ямине, которую наша компания зачем-то раскопала не так далеко от города.

И Тея, молодец такая, с видом наивной девочки призналась, что очень скучает по работе с открытой водой, а тревожить Живой Пруд не хочет – там все-таки уникальная экосистема в самом пруду (рыбы, раки, водоросли – он не зря назван Живым, над ним работали лучшие маги Жизни Гробницы!)

Нелин очень удивился и спросил Тею, а почему она не уточнила у него, где лучше копать.

– Мы в то место на пикник выезжали, и Ройге показалось, что там в одном месте холмик был, как будто гигантский зверь похороненный. Они с Элсином стали копать, потом умертвий нагнали… как-то это все равно из-под контроля вышло, и я им сказала – ну, ребят, вы вошли в азарт, то уж выройте мне пруд!

Нелин хохотал до слез (подозреваю, потому что моя Водная любимая скорчила свое неподражаемое личико, полное наивного энтузиазма) и разрешение вскрыть подземный резервуар, конечно, дал.

– Если вас интересуют раскопки, хотите съездите на одни? – тут же вмешалась младшая жена Акселя, Алина. – Быть может, магистр Бьер с его большой пропускной способностью не откажется помочь? А то у моей подруги как раз проблема!

В общем, оказалось, что подруга Алины – это Карина Линдхольм, жена Карла Линдхольма и член одного из таких экспедиционно-добытчицких отрядов. Недавно они откопали какое-то многообещающее умертвие, причем редкого и очень полезного вида – гигантского крота, считай, перспективную немертвую горнопроходческую машину. Но что-то там у них не заладилось, и умертвие провалилось глубоко в пещерную систему, куда лезть слишком опасно.

– Своими силами им на это еще несколько недель потратить, там же придется все укреплять, перекапывать, распорки какие-то ставить, еще что-то. Что особенно обидно – они же уже успели этот трупешник консервантом частично накачать, за пару-тройку недель он частично высохнет! А если некромант может работать с радиусом от четырехсот метров, он способен просто позвать умертвие, – объяснила Алина. – Но такая пропускная способность очень большая, даже у магистров Агрима, Линдхольма и Эльма меньше!

Кстати, да: тот же Элсин мне неоднократно говорил, что как таковая пропускная способность для некроманта-ученого почти не играет роли – она начинает сильнее иметь значение в бою, но даже и там редко становится решающей. И это было не утешение подающему надежды, но слабому магически ученику, а правда жизни! Так что тот факт, что у ведущих ученых Гробницы пропускная способность меньше Элсиновской, меня совершенно не удивлял. Хотя у Агрима, как у одного из самых известных некромантов Империи, она, вроде бы, тоже большая.

Тея ответила в том смысле, что она, конечно, не может обещать за магистра Бьера, но почему бы Алине самой у него не спросить? И Алина отправилась к нам.

В общем, косвенным следствием из моей удачной первой тренировки с плазмоидами стало то, что через несколько дней мы с Элсином, опять вдвоем, потому что Ройгу неожиданно загрузили в Департаменте, а другие девочки не настолько любопытничали, чтобы потратить два дня преимущественно на скучное путешествие туда-обратно, отправились на некромантские раскопки.

Я тоже мог бы не ехать, но мне было как раз настолько любопытно!

Все мои три года обучения в некромантской Академии нам втолковывали: поднять можно только совсем свежие останки, лучше всего такие, которые пять минут назад бегали по вольеру, и некромант умертвил их ядом сам. Я уже тогда быстро понял, почему: магия Смерти задействует мертвые клетки. Если клетки разрушены, то мертвые мышцы не будут сокращаться, а мертвые нервы – проводить импульсы. Потому и нужно консервировать умертвия в течении считанных часов после смерти: чтобы бактерии, грибы и прочие сапрофиты не сожрали то, из чего некромант будет делать свой некроконструкт. И сам некромант тоже должен поддерживать в своем теле должную концентрацию консерванта по той же причине.

Гробница уникальна тем, что гибель и мумификация фауны планеты в незапамятные времена произошли в таких условиях, что смерть и бактерии не повредили клеточные мембраны. Останки потеряли воду, ссохлись – и так лежали века и века без разложения под слоем защищавшего их пепла с песком. И если вернуть влагу – умертвие можно поднять!

Конечно, мегаумертвия сначала модифицировали до мегахимер и только потом использовали: у большинства нативной мегафауны Гробницы мозг был, мягко говоря, невелик и примитивен. Некроманты вкладывали конструктам в черепушки мозги от других, более развитых и менее крупных животных – обычных, привозных. Правда, как правило, эти мозги требовалось сочетать и складывать, все равно как я поступил со своей змейкой: управление конечностями от одного вида, глаза и система распознавания образов от другого, аналитические способности от третьего… Отдельная и очень сложная дисциплина, которая находилась тут в ведении еще одного моего тезки – Эрика Эльма, главного программиста Гробницы.

Он, кстати, и был тем самым доверенным учеником Агрима, который пришивал ему четыре ноги и дополнительный мозг в крестец (безотказный Йон, ученик Нидаля, успел мне насплетничать). Но вот самого Эльма я почти не встречал: он заглянул к нам в лабораторию пару раз, немного пообщался и был таков. Очень занятой человек, как бы не более занятой, чем даже Агрим. Внешность примечательная, но не в том же смысле, что у Агрима: обычное тело, немолодое лицо – и, внезапно, волосы, несмотря на почтенный возраст! Причем не такая роскошная шевелюра, как у Трау, обычная прическа. И явно не парик, а восстановленная волосок к волоску. Интересно, для кого «форсит», почему не боится прослыть «несерьезным» в научной среде? Спросить я, конечно, не спросил, но было любопытно.

А вот манера общения у него была еще более своеобразная, чем у его наставника! Если Агрим словно учитывает слова по квоте, то Эльм на тебя вываливает целый ворох сразу: вроде бы все по делу, однако разобраться не так-то просто… но это надо слышать.

Впрочем, об Эльме как-нибудь в другой раз, главное, что создание мозгов для химер и программирование их не только на Полигоне, но и на всей Гробнице находилось, фактически, в его ведении, и мужик добился высот. Что характерно, сбоев в программировании всех остальных гигантских тварей, кроме Полигона, не случалось. Вот это, я понимаю, отладка и поставленный процесс: ведь выкопанных умертвий не от раскопов не тащили, а первично поднимали прямо на месте и вели своим ходом! Используя для этого массу ухищрений, хотя бы с той же пропиткой. И ведь обходились без гигантских бассейнов, бурили скважины прямо на месте и консервант получали там же из местных лишайников!

Неудивительно, что мне воочию захотелось увидеть, как поднимают умертвие на самом первом этапе!

* * *

Координаты раскопок – точнее, маршрут до точки – Алина передала Элсину некромантским способом, напрямую в мозг. Самое близкое к телепатии, что я наблюдал в мирах Империи. Со стороны выглядит просто забавно: стоят двое, держатся за руки (можно и за другую часть тела, но руки – наиболее социально приемлемый вариант), причем тем дольше, чем больше информации нужно передать. Потом кивают и расходятся по своим делам.

Хотела и мне передать, но Элсин отвлек ее каким-то вопросом, и она упустила этот момент. Отлично. Нет, конечно, как-то мы пока умудрялись все время выкручиваться по поводу моего чересчур живого мозга, но… Неужели в самом деле удастся тут прожить двадцать-тридцать лет и не спалиться? Что-то я начинаю сомневаться.

С другой стороны, живут же разведчики-нелегалы. Еще помню байку о каком-то парне в Штатах, который последовательно выдавал себя за пилота самолета, врача и адвоката, не имея соответствующего образования. Хотя, может, это и правда только байка…

Путешествие заняло несколько часов: немертвые лошади ровно бежали ходкой рысью, делая, кажется, все тридцать-сорок километров в час по идеально утоптанной в пыли дороге. Как бульдозером ровняли, честное слово! Вероятно, потрудилась еще одна мегахимера?

Сам лагерь, припорошенный вездесущей серой пылью, был виден издалека – за счет водонапорной башенки с цистерной на верхушке. По всей видимости, скважину для колодца били сразу, для нужд «палеонтологов» – а потом ту же воду использовали для варки консервантов. Ближе становилось видно остальное оснащение лагеря: вагончики почти привычного мне вида, этакие «дома-на-колесах», загоны для умертвий (да, некроконструктов на базе людей тоже держат в загонах – с непривычки выглядит ужасно, здорово смахивая на какой-то концлагерь, но поскольку они не жалуются, не протестуют и не падают на землю, а просто стоят себе, к этому быстро привыкаешь). Бросалась в глаза техническая оснащенность: я увидел в лагере множество приспособлений – даже насосы со шлангами из какого-то органического материала, привет, некроланг!

Все-таки насколько же неудобно, что в Империи не знают резину, ей-ей! Хоть разыскивай каучуковые деревья и начинай заниматься этим вопросом. Или перегонку нефти развивай.

Этим последним, разумеется, я тоже планирую заняться – после того, как обеспечу себе независимое долголетие, конечно.

Что еще бросалось в глаза: собственно, место раскопок. Длинная яма в земле, что-то вроде нашего кратера, только не такая глубокая. Ройга правильно сказала, выглядело похоже! И в одном месте как будто… Да!

Приподнявшись на облучке телеги, я увидел, что в дальнем углу раскопа земля провалилась, сформировав почти ровную окружность. Что-то вроде того карстового провала, рядом с которым мы нашли Глинку, и куда потом спускались с помощью импровизированной веревочной лестницы.

Я вспомнил те приключения и вздрогнул.

– Магистр Бьер с адептом Шелки? – к нам подбежала молодая – действительно молодая, тридцати нет! – некромантша, очень симпатичная, с короткой стрижкой. Живое подвижное лицо, скорее симпатичное, чем красивое, умные глаза. Немного похожа на Оллу – и небольшой рост, и короткие волосы – но Олла более сдержанная в движениях, а эта прямо живчик. Я как-то сразу понял, кто она.

– Ну конечно, это вы, я получила химеру от Алины – и вы единственный из наших можете ходить в черном с голубым! Карина Линдхольм, приятно познакомиться! Спасибо, что откликнулись! – девушка протянула руку для рукопожатия, сперва Элсину, потом мне. – Пойдемте скорее, начальник экспедиции будет вам очень, очень благодарен! А уж как я благодарна!

Она так тепло и заразительно улыбалась, что мне сразу стало ясно, что Линдхольм в ней нашел и почему влюбился на старости лет, как мальчишка. А вот что она в нем нашла?.. Однако это для меня вообще по жизни загадка: я вот совсем недавно с моей законной женой лютого дал маху, свято уверенный, что она видит во мне только приятеля – хотя постфактум мне в один голос Ройга с Игнис, наши главные эксперты в практической психологии, утверждали, что не заметить ее чувства было невозможно! Утешало лишь то, что Тея села в лужу вместе со мной, иначе тоже не оставила бы эту стойкую дурочку мучиться на пустом месте!

Карина тем временем потащила нас к вагончику, который играл роль штабного, и познакомила с начальником экспедиции – парнем, который выглядел лет на восемнадцать, но по ухваткам и манерам точно перевалил за сорок пять. Немертвый, естественно, но из тех, кто полностью поддерживает маскарад. Неудивительно: очень правильные черты лица, как у киноактера. С такой внешностью, пожалуй, заморочишься, особенно если не повезло совсем молодым помереть.

– Астур Вальдерс, – представился он, также пожимая руки Элсину и мне, но не снимая перчаток: между немертвыми не принято. Он – Спасибо, что согласились помочь, иначе пара месяцев работы пошли бы в отвал! Да, мы бы, наверное, докопались до умертвия… в итоге. Однако прорву консерванта бы зря потеряли: он бы опять впитался в почву и высох! А вы сами знаете, что за радость его варить, – он поморщился.

– Честно говоря, не знаю, – возразил Элсин. – Но хотел бы взглянуть на процесс!

– С радостью вам все покажу. И главное, что обидно: уже в процессе же провалилась эта тварь, мы ее уже почти зацепили! – продолжал начальник. – А там под ней сложные ходы, местная живность разрыла и сильно, скажем так, модифицировала почву – ну, Карина вам покажет, она зачем-то откапывает этих пчелок… – Пчелок?.. Я непроизвольно начал слушать еще внимательнее, но Вальдерс продолжал без паузы: – Да карстовые пещеры. Да неизвестно что происходило тут за тысячи лет с катастрофы… Короче, все очень нестабильно, соваться некромантам – риск, что похоронит под тоннами и тоннами породы! А если этот кротик откопается сам снизу – нам только нужно будет сверху площадку освободить, и все.

– Прошу прощения, я правильно понимаю, что образовался провал из-за наличия промытых водой пустот? – уточнил я.

– Да. Незнакомы с геологией? Ничего, приходите к нам в добытчики, быстро познакомитесь! – усмехнулся Вальдерс.

– Нет, я к тому… Если там ровный провал до самого умертвия, может, какой-то некромант мог бы спуститься на веревках…

– Там провал больше трехсот двадцати метров! Глубже, чем добивает наша самая большая пропускная способность! Это слишком опасно. Да даже если было бы всего пятьдесят! Карстовые промоины, особенно свежеобразованные, чрезвычайно опасны! Я не рекомендовал бы вообще никому лезть туда без крайней необходимости и очень серьезной страховки на поверхности – а лучше вообще не лезть! Даже самое редкое мегаумертвие не стоит возможной гибели моих людей.

Я вспомнил, как ничтоже сумняшеся потащил Игнис и Элсина в такой же свежеобразованный (относительно) карстовый провал – и ощутил сложное сочетание чувств. Поймал взгляд Элсина, тот чуть качнул головой, еле заметно пожал плечами и поморщился. Мол, не грузись, ты ж не знал, и «я должен был сам сообразить».

– Что ж, – сказал Элсин, – я охотно помогу вам. Только, как я уже сказал, моя пропускная способность – около пятисот метров по прямой и без препятствий. Если там на пути много породы, это несколько сокращает радиус. Кроме того, вы сказали, что там больше трехсот двадцати метров – значит, не измеряли точно. А что если больше пятисот?

– Насколько мы смогли определить по отражению звука и запуская туда мелких химер – что-то около четырехсот, – возразил Вальдерс. – Но точно так не проверишь. У магистра Агрима пропускная способность как раз примерно столько – глупо было бы дергать его от дел и потом обнаружить, что немного не хватает радиуса!

Элсин кивнул и начал задавать уточняющие вопросы.

– Вообще, конечно, это наша недоработка – давно нужно было запрограммировать химеру, способную на точные измерения. Может быть, на базе гигантского паука или что-то в этом роде… – тем временем задумчиво пробормотала Карина Линдхольм, как бы себе под нос, особо ни к кому не обращаясь. – Чтобы он спускался по вертикальному проходу и потом на плоскости повторял то же самое количество шагов вдоль мерной шкалы!

– Вы интересуетесь насекомыми? – спросил у нее я.

– О да! – улыбнулась Карина. – Увы, никто со мной эту страсть не разделяет. Но пауки…

– Не насекомые, – закончил я. – Понятно, я просто так сказал. А что там за пчелы у вас?

Мы говорили вполголоса, Вальдерс и Элсин в это время обсуждали вид умертвия и почему начальник экспедиции так уж уверен, что он сможет сам выкопаться из своей каменной ловушки.

И тут Вальдерс, видно, не упускавший из внимания наш диалог, сказал:

– Все, пойдемте. Вашу «страсть» обсудите по дороге.

Но идти было недалеко – от административного вагончика до края провала по прямой оказалось всего несколько шагов. Причем провал был даже огорожен: красными ленточками, очень хорошо видными на фоне серой земли. Убирая ленточку у нас с дороги, Вальдерс пояснил:

– Наши-то и так не упадут. Обычных людей здесь нет, только наш жизнюк, но он осторожный, не первый год с нами работает. А вот конструкты могут сверзиться. Но они запрограммированы не идти дольше красной ленточки, если только их кто-то не позовет.

Что могу сказать, разумно. Вообще на Гробнице очень хорошие программы научились для некроконструктов и некрохимер. Даже удивительно, как это на Полигоне часть из них начинает беситься!

Я бы логично предположил, что дело в новом консерванте – ну, если бесятся только экспериментально обработанные химеры, – но это так себе объяснение. Как может консервант влиять на программирование? Опять же, во всех случаях были вставлены костяные пластины в мозг – это тоже так просто не объяснишь.

Пока я раздумывал над этим, Элсин остановился на краю провала и начал «колдовать». В смысле, работать Смертью, накачивая ей по радиусу.

– Это будет небыстро, – заметил он. – Я чувствую – что-то отзывается. Но на такой размер даже с моей пропускной способностью придется довольно долго работать.

– Понятно, – кивнул Вальдерс. – Я, конечно, составлю вам компанию. А молодежь можем отпустить погулять.

Вроде уже привык, а все равно иногда забавно такое слышать от человека, который визуально – пацан пацаном, еще моложе Элсина! Я выгляжу Элсину ровесником, Карина – четко старше нас всех.

Кстати, надо ей и живой части Ройгиного клуба мой «молодильный крем» предложить, думаю, зайдет на ура. А Жизнюкам местным дать… нет, продать!.. свои заметки, замаскировав их под заметки «знакомого мага Жизни», чтобы заодно стимулирующее воздействие оказывали.

– Да, Эрик, если тебе интересно… – начал Элсин.

– Пойдемте я вам пчелок покажу! – тут же среагировала Карина с совершенно щенячьим энтузиазмом, разве что за руку не потянула.

Конечно, я пошел.

«Пчелки» действительно оказались гигантскими пчелами – размера, соответствующего местной мегафауне. То есть с крупную ворону размером. У Карины их оказалось откопанных несколько ящиков, и еще с десяток было уже анимированных. Она отвела меня в просторную загородку на краю экспедиционного лагеря и стала демонстрировать, где очищает их от земли в свободное время.

Оказалось, конкретно на этой стоянке пчел они находили во множестве. Насекомые строили свои ульи именно под землей, там даже остались соты с окаменевшим медом.

– Вальдерс считает, что возиться с ними бесполезно, ничего путного не выйдет, – объясняла она. – Да и износ будет большой, и части заменять придется часто – крылья и лапки хрупкие. Поэтому с насекомыми обычно не работают. Но я думаю, что эти трудности удастся изжить, если поставить дело на поток, как у нас в магистрате с некроконструктами работают! Важно только добиться от них стабильного выполнения команд – и чтобы ульевой разум в некроформе заработал, как надо! – она вздохнула. – Но пока не получается.

– Ульевой разум? – уточнил я.

– Ну, чтобы они могли друг другу команды передавать по цепочке. Чтобы сказал одной пчеле – и все делают. Проблема в том, что сложные команды в один мозг не помещаются – очень уж у пчелы маленький! С этими работать проще: они крупнее и, видимо, были умнее, но все равно… Надо как-то… взломать, что ли, те команды, которые пчелы знали при жизни? А это сложно. Аналогии с пчелами из других миров не всегда работают, тем более, что мы не очень хорошо представляем, какие условия были в этом мире до катастрофы. Но все-таки дело движется. Не быстро – но движется.

На самом деле мозг у пчелы маленький только по весу, а так надглоточный нервный узел содержит аж миллион нейронов! Неудивительно, что у пчел и у других перепончатокрылых наблюдается сложнейшее поведение, причем как индивидуальное, так и групповое. Вплоть до того, что отдельных особей можно тренировать и дрессировать! Но чтобы это узнать, надо два года учиться биологии в земном профильном вузе. Помню, я так впечатлился этими откровениями, что спустя годы, уже в Академии Руниала, сразу схватился за возможность поработать с мертвыми пчелами, когда случился мор на пасеке Мертвой деревни.

– А еще можно разбить сложный программный комплекс на множество простых команд, и отдельно заложить их в нескольких разных пчел, чтобы они выступали флагманами групп, – предположил я. – А лучше и то и другое!

– О, я смотрю, вы тоже над этим думали! – обрадовалась Карина. – Отлично! Слушайте, а ваш учитель вас не отпустить со мной поработать? А то мне немного помогает Карл – в смысле, Карл Линдхольм, мой муж – но сами понимаете, у директора Полигона не слишком много времени на самостоятельные исследования. Особенно сейчас, когда этот дурацкий кризис с химерами…

– К сожалению, я сейчас и сам очень занят, – вздохнул я. – Но если вы одолжите мне немного откопанных пчелок и позволите снять копию с ваших лабораторных журналов, я могу попробовать несколько идей – может, что и получится.

«Конечно, придется держать это в тайне от Ройги и ни в коем случае не работать с ними, когда она помогает нам в лаборатории», – но этого я вслух не сказал.

Причем секретничать придется по двум причинам: во-первых, Ройга еще после той истории с пчелами из Академии в Руниале не отошла до конца. Во-вторых, она немедленно приревнует к Карине Линдхольм! Моя рыжая оказалась удивительно ревнивой: ей почему-то казалось, что все женское население Гробницы только и мечтает меня увести! Замужние, незамужние – все равно. Исключение она делала только для Игнис. Что-то мне подсказывало, что Карина Линдхольм вторым исключением не станет, несмотря на то, что она явно думает только о науке и мужа любит. Очень с характерной интонацией его упомянула.

Некроманты не всегда женятся по любви и уж тем более не всегда по большой любви – как и все, в общем. Бывают даже варианты «старый дед и молодая красавица», когда молодая красавица пытается получить какие-то преференции в карьере или в деньгах. Но реже, чем между полностью живыми. Во-первых, некрам сложнее обманываться и обманывать друг друга. Во-вторых, обычно просто незачем. Как мне объясняла все та же Ройга, смысл красотке тратить время жизни и молодости на нелюбимого старика, когда она знает, что у нее в запасе пара сотен лет, чтобы построить какую угодно карьеру? Так что брак – это чаще всего действительно союз на взаимном чувстве. Но одиноких среди некров, особенно некров в возрасте, все-таки значительно больше. Может, такое количество одиноких немертвых женщин действует Ройге на нервы?

В общем, надо будет как-нибудь мягко прояснить этот вопрос. Неужели она думает, что я вот так просто возьму и «уведусь» от них? Или не от них, а заменю конкретно Ройгу кем-то еще? Другой некромантшей?

Невероятно.

Пока я думал об этом, Карина, оказывается, обдумывала мое предложение.

– Хорошо, – сказала она. – Журналы… пожалуй, отдам вам сразу, я все равно наизусть их помню, а вы можете изучить, не торопясь. А пчелок… два ящика вам хватит?.. А, ладно, возьмите четыре! Только в мешки пересыпьте, а то Вальдерс ругается, что тары не хватает.

– А не помнутся? – уточнил я.

– Они там прямо в породе, некоторые даже в воске, я не всех успела отчистить… О! Хотите мед попробовать?

– Мед? – поразился я. – Настоящий?

– Ну да! С тех времен еще! Его можно есть, если растопить – я пробовала!

Мне тут же захотелось на автомате протестировать ее Жизнью – еле удержался. Мало ли, пыльцу каких растений собирали эти древние пчелы! Может, он ядовитый – просто яд медленный? Хотя… хм, тогда я прямо-таки обязан попробовать! Если у меня будут какие-то симптомы, смогу беспалевно погнать жену Линдхольма к лекарю.

Говорю ж, любопытство вперед меня родилось.

– С удовольствием! – сказал я.

Но попробовать древний мед земляных пчел мне было не суждено. Именно в этот момент земля под нами затряслась.

– Умертвие лезет, ничего страшного, – беспечно произнесла Карина. – У вашего наставника получилось! Мощный он, я думала, час будет качать или два.

– Он-то мощный… – начал я.

Что-то не то! Элсин как-то мне рассказывал, что эльфийскую гориллу, которая стоила ему двухмесячного отмокания в болоте, он поднимал около часа. А «кротик», которого пытается откопать Вальдерс и Ко, явно больше гориллы в разы! Там зависимость нелинейная, кроме того, значение имеет и «свежесть» умертвия, и то, насколько сложных действий пытаешься добиться. Именно поэтому человека-умертвия поднять в разы проще, чем животное сопоставимого размера: человек сразу поймет приказ. Если бы Элсин взялся поднимать поле боя, чтобы народ еще раз сходил в атаку, у него бы мертвецы почти сразу вокруг вставали. Как, наверное, они в свое время вставали вокруг Теска под стенами Ичир-Эрсейн. Но все равно, еще и получаса не прошло – это даже для моего учителя слишком круто! Час или два, как сказала Карина изначально, выглядели более адекватной оценкой.

Опять же, эти панические вопли, которые внезапно раздались со стороны провала…

Я выскочил из-под навеса, который Карина использовала в качестве места для хранения и рабочего пространства. Оглядываться не требовалось: тварь уже вылезала из провала, над поверхностью появилась огромная… морда, не морда? Передний конец, я бы сказал. Абсолютно цилиндрический, с круглым отверстием пасти, усеянной множеством… зубов⁈ пластин⁈ В глубине мелькал странный желтый язык.

Червяк, блин! Точнее, что-то ближе к миноге!

Тварь мотала головой в разные стороны, издавая странное глухое уханье.

– Это ваш кротик⁈ – не удержался я от вопроса к бежавшей следом Карине.

– Нет! – ахнула она. – Вообще никогда такого не видела!

И тут со стороны провала раздался чей-то истошный вопль:

– Он живой! Живой!

То же мне, Франкенштейн.