Текст книги "Оживитель Гробницы (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15
Лучшая рыба – это колбаса!

«А не такая уж большая эта тварь, – подумал я. – Не больше метра в диаметре, а то и меньше! Просто она далеко, и со страху кажется больше… У страха, блин, глаза велики!»

Однако я вполне допускал, что тварь очень длинная – может, двадцать метров, может, даже длиннее. Из провала вырвался только верхний конец, на который тут же черными смазанными пятнами налетели некроманты, мешая существу выбраться целиком. Так, если Элсин с ними, он сможет своими топориками живо ее пошинковать! А топорики учитель, конечно, с собой прихватил.

Но Элсин вдруг возник рядом со мной и Кариной.

– Что за… – начал я. – Ты почему?..

Но закончить не успел: на твари словно по волшебству появились глубокие разрезы, открывая темно-бордовую в тусклом свете плоть! Молодцы, идет шинковка!

Однако гигантский червь, или минога, или что это там ответило неожиданно: во все стороны из его шкуры тугими струями ударила какая-то субстанция. Даже мне издалека было видно, что она не совсем уж жидкая, а вязкая, вроде густой слизи. На воздухе субстанция застывала почти моментально: аж трое некромантов, которые только что метались вокруг твари черными тенями, повалились на серый песок этакими неопрятными бугристыми коконами.

– Мля… Ты знал, что так будет? – спросил я Элсина.

– Нет, – он бросил на меня красноречивый взгляд. – Просто этот организм – живой. Я не знаю, что делать с живыми. А вот ты – знаешь. И ты под моей защитой.

Ага, то есть он примчался одновременно и меня охранять, и проконсультироваться. Да уж, Элсин в своем репертуаре: максимально логичное решение в максимально стрессовой обстановке!

Мозги мои работали на овердрайве, как часто бывает в стрессовой ситуации. Видимо, только благодаря этой моей черте я пережил большую часть приключений, в которые до сих пор влипал.

И сейчас я думал сразу в нескольких направлениях. Эта хрень действительно сильно напомнила мне миногу – «привет из палео-прошлого» почище акул. Акулы неизменными пережили динозавров, причем не только закат, но и рассвет, и даже зарождение ящеров. А миноги – потомкипредков акул! Прямые наследники первых хордовых, от которых произошли вообще все позвоночные!

Земные миноги живут в воде. Слизь – это вообще их визитная карточка: минога выделяет столько слизи, что проглотившая ее рыба может просто задохнуться: слизь забьет жабры, да и все. Вторая визитная карточка – рот. Характерная такая мышечная ворнтка без челюстей, зато с зубами. Не самая удобная конструкция, но челюстей эволюция тогда нашим предкам еще не придумала.

А еще мне сразу вспомнились африканские двоякодышащие лопастеперые рыбы, которые в собственной слизи – опять слизь, да – могут окукливаться. То есть реально заключать себя в кокон и прятаться на дне пересыхающих водоемов, пережидать сухой период в спячке, близкой к анабиозу. Потом идут дожди, водоем наполняется, кокон размягчается и рыба выходит из естественной гибернации как ни в чем не бывало.

Могла местная минога научиться дышать воздухом и окукливаться в собственной слизи? После осьминогов Ошибки-5 такая версия представлялась мне вполне вероятной. Допустим, во время катастрофы она разоряла подземные ульи с медом, нажралась питательных углеводов, возможно даже, с легким консервирующим эффектом (ну, про лишайник-то я знал, может, и в мед он попал). И когда тут случилась катастрофа, минога окуклилась от неблагоприятных условий! И пролежала хрен знает сколько лет за счет почти полной остановки биологических процессов в клетках. Или совсем полной? Вот лягушки умеют впадать в реальный анабиоз, когда жизненные процессы останавливаются вообще в ноль. Почему подобный фокус не провернуть местной миноге?

И вот лежала она среди своей еды, лежала, дожидаясь все никак не наступающих благоприятных условий, пока обвал её не разбудил. И проснулась тварь голодной.

Но не только голодной, нет. Я заметил, что минога упорно пытается выбраться на поверхность, игнорируя застрявшие в ее слизи тела некромантов.

И ее пасть развернута в сторону…

– Охраняй меня! – крикнул я Элсину, а сам сорвался в сторону водонапорной башенки.

Там должен быть…

Да!

Кишка – и, видимо, действительно кишка! – насоса была намотана на катушку рядом с агрегатом, тоже, видимо, частично механическим, частично некромантским. Ну то есть некая условно немертвая приспособа, собранная из частей животных, работает вместо двигателя, на чистой энергии Смерти. Черт, надо было сразу напроситься посмотреть, как у них этот насос сопряжен с чистой механикой! А теперь гадай, как сюда подать энергию Смерти!..

Впрочем, через секунду я сообразил, что достаточно просто накачать все Смертью «по площадям», не отдавая никакой специфичной команды – это ж сложносоставный некроконструкт с простейшей механической задачей, наверняка он просто стоит «на консервации», когда не используется, а при подаче энергии сразу начинает фурычить по заданному типу!

Я начал разматывать шланг, и тут Элсин снова оказался рядом, помогая мне. Отлично, одному крайне несподручно!

– Подай побольше Смерти! – скомандовал я.

И тут же насос заработал – я всем телом ощутил вибрирующий рокот, доносящийся из водозаборной башенки.

Тугая струя воды ударила из шланга с неожиданной силой. Я-то ожидал что-то вроде садового насоса, когда нужно на шланг всякие насадки надевать, иначе толком напора не будет. Но напор был – как из пожарного брандспойта!

И эта толстая, почти пенная струя – не хуже, чем создавала Тея, когда у нее под рукой было достаточно воды! – ударила по голове огромной миноги, ужеразвернутой в нашу сторону!

Не думаю, что чудовище видело. Подземные твари вроде нее обычно зрением не обладают. Хотя рецепторы, отличающие свет от тьмы, у нее наверняка есть. И чуть, особенно запаховое, тоже наверняка на уровне. Причем такой стимул, как много влаги, проигнорировать невозможно!

Тут же тварь качнула головой, подставляя под струю широко распахнутую пасть. Даже еще как будто шире ее распахнуло, хотя как это возможно при такой форме… Там, должно быть, мышцы диафрагменного типа, как на сфинктерах у людей.

И… потянувшись к твари магией Жизни, я вдруг осознал – да она же испытывает реальное облегчение! Ей же правда пить хотелось!

Диагностировать я на таком расстоянии без прямого контакта, конечно, не способен – это нужна пропускная способность побольше. Но физиологические ощущения такого гиганта, если очень уж постараться, уловить мог.

– Отлично, ты его отвлек, – сказал мне Элсин академическим тоном. – Дальше?

– Дальше – это же живая тварь! Зовите мага Жизни! Маг Жизни! – я повысил голос. – Сюда, срочно!

– Да здесь я! – девушка лет тридцати, одетая плюс-минус так же, как здешние некроманты, но в светло-сером (серая пыль с белой одеждой не сочетается!) и со снежно-белыми волосами выглянула из-за стойки с инструментами, стоящей возле насоса. – И что с ней делать, с этой живой тварью⁈

– Усыпите его!

– Это червяк! Как⁈

– Это не червяк! Это хордовое… – блин, незнакомое слово. – У него есть нормальный головной мозг, короче! Этот ваш трюк с усыплением – он же работает на всем, у чего есть череп!

Черепом миноги не обзавелись, это более позднее эволюционное приобретение, но замнем для ясности.

Лицо женщины просветлело.

– Ага, это уже… – она поглядела на Элсина и нахмурилась. – Вы ведь тот некромант, которого ждали в помощь с кротом? С большой пропускной способностью? Сможете меня доставить к этой твари? Для личного контакта?

– Конечно, – кивнул Элсин, отпустил шланг (мне тут же пришлось приложить гораздо больше усилий, чтобы удержать его ровно, и гигантская минога недовольно мотнула головой, улавливая струю), подошел к женщине и повернулся спиной.

– Сейчас я присяду, а вы запрыгивайте… вот так. Будет неприятно на скорости, синяки получите. Придется терпеть.

– Знаю, не первый раз! – буркнула жизнючка. – Давайте!

И они как дали!

Одно короткое смазанное движение – и минога, еще недавно блаженно глотающая струю воды, упала верхней частью на каменистую почву, смяв бесполезные алые ленточки. Пасть у нее действительно стянулась как сфинктер – ну или как завязочки у мешка, только кончик языка виден.

Еще пара секунд – и Элсин с жизнючкой оказались рядом со мной. А следом за ними и Вальдерс: уже не такой красавчик, весь облепленный белой частично высохшей субстанцией, он методично сдирал ее с себя.

– Адепт Шелки! – увидев меня, он коротко поклонился. – Благодарю за быструю реакцию! Смотрю, это вы организовали мастера Эдгарс?

– Да, он, – жизнючка Эдгарс спрыгнула со спины моего наставника и зашипела. – М-мать, все болит теперь!

Я чуть было не предложил ей помощь – благо, поднаторел в излечении травм, нанесенных живому телу скоростным перемещением! К счастью, вовремя удержался.

– Отличное знание животного мира, – кивнул Вальдерс. – Может, посоветуете тогда, чем её отравить из наличных средств? Или, если никак, – то где рубить, чтобы наименее травматично перевести в мертвое состояние?

– Убить захваченный живым образец⁈ – мы с Элсином возмутились абсолютно синхронно, даже одними и теми же словами.

Вальдерс нахмурился.

– Это же бесценный экземпляр! – взволнованно воскликнул мой наставник. – Единственный выживший представитель местной фауны!

– Это же потенциальный источник потомства, – тут же включился я. – Магистр Агрим согласился с тем, что продуктивнее и дальновиднее выращивать материал для мегахимер, восстановив живых представителей вымершей фауны Гробницы. А тут даже делать ничего не надо для восстановления жизнеспособности, экземпляр сам по себе жив!

– Да и просто жалко! – это добавила Карина Линдхольм, уже подбежавшая к нам. – Он тысячи лет в земле пролежал – а вы сразу убивать! Он же просто пить хотел!

– И что, дождаться, пока он будет убивать нас? – хмуро спросил Вальдерс. – То, что мною он отравится, а вашим энтузиазмом, Линдхольм, подавится – слабое утешение!

– Да он и не хищник! – возразил я. – Вы посмотрите на его зубы! Они же не годятся для удержания добычи или для отрывания кусков! Да, известные мне круглоротые – падальщики, хищники или эктопаразиты, но этот просто обречен быть всеядным при подземном образе жизни! И пожирает только то, что достаточно мелкое, чтобы попасть ему в рот. Целый человек не пролезет.

Все кисло посмотрели на меня.

– Неужели вас, как старожилов Гробницы, пугает размер? – мягко спросил Элсин.

– Да это-то… – пробормотал Вальдерс. – Тот кротик, которого вы пытались поднять, вообще-то, куда больше. И с когтями. И с бронебойной чешуей.

О, кротик с чешуей? Интересная тварь, должно быть. Жаль, не вылез, я бы посмотрел.

– Может, этот не-червяк на него охотился? – уточнила Эдгарс. – Или, скорее, кротик на него?

– Все может быть, – кисло сказал Вальдерс.

– Короче говоря, – начал я объяснять, – не факт, что он вообще хищный. Или облигаторно хищный. Может быть как травоядный, так и всеядный. При подземном образе жизни и таком строении тела я бы предположил, что он пропускает через себя почву и фильтрует из нее любую органику. То есть его можно кормить буквально компостом. Или тем, из чего планируется сделать компост.

– Слишком много предположений! – воскликнул Вальдерс. – Даже допустим, что вы правы, юноша… Мне-то что делать⁈

– Ну, давайте я его обследую хорошенько, пока он спит, – предложила Эдгарс. – Я же тоже не последняя дурочка, уж как-нибудь по устройству его внутренностей прикину, чем его можно кормить. А там – будем решать.

– У Эрика и его жены большой опыт в проектах по логистическому сопровождению крупноформатных объектов, – невинно заметил Элсин.

– Умертвий! – попытался отпереться я. – А не живых!

– Ну, тут меняются только детали, – пожал плечами мой учитель. – Если, конечно, мы поймем, как живого можно контролировать.

– Вот! – нахмурился Вальдерс. – Ключевое – если!

– Шеф, вы только представьте, какую научную работу тут можно замутить! – тоном искусительницы произнесла Карина. – Пусть и не совсем по нашему профилю… И Четырехлапый… ой, простите… и магистр Агрим, думаю, не поймет, если мы его просто так возьмем и прикончим! Он все время злится, когда люди «тратят зря уникальные возможности».

Вальдерс поморщился – кажется, два последних довода его доконали.

– Ладно… – проговорил он хмуро. – Давайте попробуем что-то с этим сделать.

Мы с Элсином переглянулись.

– Я отправлю девочкам химеру, что сегодня мы не вернемся, – сказал он.

Очень мудрое решение.

Я заспешил к миноге. Ох как бы она в провал падать не начала… Да нет, вроде, устойчиво лежит!

Добравшись до гигантского создания, я аккуратно положил руку на его шкуру. Так, лечить ничего не буду, чтобы Эдгарс не заподозрила неладное, но страсть как любопытно! Сколько тысяч лет он тут пролежал⁈

– Эрик, будь осторожен, – тихо сказал мой учитель из-за спины.

– Я ничего не делаю, – так же вполголоса ответил я.

– Я не об этом. Смотри – Глинка будет ревновать!

Интерлюдия. Ройга Глерви и ее стая

Ройга занималась с собаками.

Значение тренировок нельзя переоценить – даже в таком весьма почтенном возрасте, которым отличались Рыжуха и Кедр! Без регулярных тренировок даже очень умная и отлично подготовленная собака начинает понемногу забывать, чему ее учили, а ее дисциплинированность снижается.

Если ты готовишь собак преимущественно под умертвие, этим можно пренебречь. Во-первых, их желательно убивать на пике физической формы – лет в семь или в восемь, после двух-трех приплодов, если кровная линия получилась удачной. Во-вторых, хороший некромант-программист в любом случае достанет из мозгов собаки все полезное.

Ройга, конечно, все это знала. Но занималась с собаками по мере их старения все равно – и, кстати, обычно доводила это старение лет до двенадцати-четырнадцати.

Для ее учеников у нее были разные доводы.

«Чем старше и умнее собака, тем лучше получается умертвие – а физическую форму можно уже в мертвом виде подтянуть, это проще, чем составлять сложные программы!»

«Последние год-два лучше взять в работу новых щенков, и тогда старые собаки помогают их воспитывать – это очень полезно!»

И даже:

«Нельзя проявлять неуважение к богиням Жизни и Смерти и разбрасываться их дарами!» (Это для самых рационально-логичных: после такого аргумента они, обычно, отступались в смущении – да-да, не один фиалочка умеет в «индивидуальный подход»!)

Правда же состояла в том, что Ройга привязывалась к своим собакам. И искренне жалела, что, хотя существуют так называемые «иллюзии личности» для животных, еще ни у одной собаки не пробудился некромантский дар! Хотя многие его заслуживали гораздо больше, чем люди.

А вот Рыжуха и Кедр…

– Стоять! Сидеть! Лапу! Голос! Молодец! Хорошая девочка! – Ройга обняла ищейку, потрепала по по ушам. – Кто у меня хорошая девочка? Кто получит вкусняшку? Да, ты! Да, ты!

Затем раунд последних пост-тренировочных команд, поглаживаний и вкусняшек получил терпеливо ожидавший своей очереди Кедр – младший в стае, что поделать.

– Все, не скучайте, – сказала Ройга, запирая вольер. – Часа через два зайду за вами, у пруда погуляем.

Собаки очень любили Променад, а отдыхающие Гробницы очень любили собак Ройги – ухоженных, воспитанных и индифферентно-дружелюбных к прохожим. Кедр еще был сам не свой до детишек, очень их любил. А они, соответственно, его. Ройга обычно такое внимание с трудом терпела – но терпела, памятуя, что общение с мелюзгой, пусть даже эпизодическое, входит в число «настоятельных рекомендаций» для немертвых некромантов!

А Влад сказал, что может обеспечить ребенка и ей! Ей, Ройге. Собственного ребенка.

Она до сих пор не знала, как к этому относиться. Просто не знала. Разум словно отключался, когда она пыталась подумать на эту тему.

Потому что от детей и материнства Ройга всегда была максимально далека! Нет, в детстве, до того, как она узнала о своем даре, ей приходило в голову, что, может, она, как мама, родит себе дочку, чтобы воспитать ее как следует и чтобы была у нее подружка и помощница на старости лет. А потом узнала, что нет в этом надобности – никакой старости лет ей не грозит. Ну и не печалилась больше об этом.

А чтобы заботиться о ком-то, собаки гораздо лучше. И полезнее. И даже после смерти можно поднять в виде умертвий. Уже, конечно, не то, но такая возможность всегда есть – Кодекс не запрещает.

И вот, кстати. Собаки. Влад же с ними тоже работает, лечит жизнью, дает пить какие-то снадобья. И они стали чувствовать себя гораздо лучше! Не то чтобы радикально возраст откатился, но как будто стали ощущаться бодрее и энергичнее!

Влад говорил, что даже собакам с помощью его методов можно добавить десяток, а то и два жизни… или больше – в перспективе.

«И ты будешь тратить свой дар и ресурсы на собак?» – удивилась Ройга.

«Если это наши собаки – конечно», – удивленно ответил Влад, как будто это само собой разумелось.

Наши! Он сказал «наши»!

В другой ситуации Ройга ухажера, который бы такое выдал, обсмеяла бы. Тем более Влад с собаками не занимался и не тренировал их. Но тут она наоборот почувствовала, что растекается внутри лужицей сладкой патоки.

И то, что она понимала: для Влада тот же Печенька – тоже «его», в том смысле, что в его зоне ответственности – вовсе не делало эти слова в глазах Ройги менее романтичными! Скорее даже, наоборот.

Это были слова не просто мужа или любовника. Это были слова лидера. Вожака.

А вожак, что в собачьей, что в волчьей стае, почти всегда – отец.

И вот Влад говорил ей, что хочет… нет, не так. Он не говорил ей, что хочет от нее ребенка. Он сказал ей, что это возможно. А хочет или нет – вопрос, конечно. В отличие от фиалочки, который на все детские праздники в Мертвой деревне мотался, Влад не производит впечатления такого уж любителя малышни!

Ладно, в любом случае, у нее точно есть время подумать! Поглядеть, как Влад отреагирует на детишек Теи и Оллы, когда они неизбежно объявятся. Да и на самих этих детишек поглядеть.

С такими мыслями Ройга вошла в дом, поднялась на второй этаж, в свою комнату. Так, сменить «собачьи» перчатки, и вообще переодеться. Еще позавчера они получили от Влада и Элсина записку с вороном, что те вернутся сегодня к вечеру, и что задержка вызвана «большим сюрпризом». Ройга терпеть не могла сюрпризы, но тут между строк читалось: парни откопали что-то совершенно замечательное, и им не терпится предъявить это городу и миру. Ну что ж.

И вдруг она услышала голоса. Острый некромантский слух позволял при желании слышать даже сквозь нетолстую стену, но тут и напрягаться не приходилось: дверь в соседнюю спальню оказалась открыта, девушки не таились.

– Олла, а может, не надо? Слишком вычурно! Все опять решат, что я выпендриваюсь!

– Что значит «опять»? Кто и когда так думал⁈ Никогда такого не было…

– Прием у Карсенов…

– Ты опять об этом? Ты выглядела очаровательно, такой красивой девушке можно и нужно одеваться как можно лучше! И тем более, кто тебя увидит-то дома? Ты для Влада наряжаешься, не для кого-то еще!

– А вдруг мы пойдем на улицу его встречать? Помнишь, мы говорили, если они какое-то умертвие своим ходом ведут…

– Тем более! Нужно, чтобы ты была лучше всех в этой толпе!

Олла, казалось, не замечала, что ее доводы противоречили один другому. Или замечала, но ей было плевать. Ей просто нравилось наряжать подругу.

– А ты? – усмехнулась Тея. – Ты, в конце концов, законная жена.

– Вот именно, – невозмутимо проговорила Олла. – И я, как законная жена, должна позаботиться о том, чтобы наша семья в целом производила самое неизгладимое впечатление! А с точки зрения внешнего вида вы с Ройгой – гораздо ярче, чем я. Так что…

– Вот! Вот! К Ройге приставай! Мне уже хватит, серьезно!

– Ройге это без надобности!

Ройга подумала, что разумным курсом действий будет ретироваться. Однако на душе у нее опять стало как-то так особенно светло и нежно, как давно уже не было. Невероятно. Влад – невероятен. И женщины, которых он себе отыскал… Нет, Ройга бы решила, что они притворяются, играют: но они никак не могли слышать, что она подслушивает! По давней сыскарской привычке Ройга двигалась максимально тихо.

Она отворила дверь в спальню и аккуратно заглянула.

Тея со страдальческим выражением лица сидела возле зеркала, причем – спиной к нему. А Олла, стоя сбоку, укладывала ей волосы, время от времени поглядывая в зеркало. Пахло нагретым металлом: светились угли в небольшой алхимической жаровенке. Щипцы для волос лежали тут же.

– Ну вот, я почти закончила, – сказала Олла. – Осталось только завить.

– Самое ужасное! – страдальчески воскликнула Тея. – Ройга! Скажи ей, что мне это не надо!

Они совершенно не удивились приходу некромантши, как будто так и надо.

– Вообще-то, Олла права, – снисходительно заметила Ройга. – Завитые локоны вокруг лица подчеркивают нежность и обаяние твоих черт. Вот на Игнис действительно разницы почти не видно, ей идет классическая строгость причесок!

– Мне тоже идет классическая строгость!

– Нет, тебе – больше нежность и воздушность… Хотя в целом с такой внешностью, как у тебя, действительно все дело только в силе производимого эффекта, – пожала плечами Ройга. – Ладно, так если что, я могу завить тебе волосы некромантским способом.

– Как-как? – очень удивилась Тея.

– Очень просто. Большая часть волоса – неживая, мы можем воздействовать на нее Смертью. Эффект примерно как от щипцов, держится чуть дольше – несколько суток. Тонкое искусство, ему долго учатся. Но для поддержания такой шевелюры, как моя… – Ройга усмехнулась, встряхнула головой.

Олла и Тея переглянулись.

– Если можно, я буду очень благодарна! – вежливо попросила Тея. – А то побаиваюсь щипцов, хотя Олла ни разу меня не обожгла…

Ройге понадобилось всего несколько прикосновений, чтобы создать красиво закрученные в спирали локоны.

– Ройга, извини, если это прозвучит бестактно… – мягко спросила Тея. – А у тебя волосы с детства такие? Или ты их… изменяла?

– О, много раз, – фыркнула Ройга. – Но рыжей я была с детства, только не такого красивого оттенка. Более тусклого, такая темная бронза. А вот кудри – это не мое улучшение, так и было. Хотя иногда под настроение или для дела я их распрямляю. Кудри не под всякий головной убор легко залезают.

– А ты можешь распрямить⁈ – отреагировала Олла.

– Легко, – кивнула Ройга.

Почему-то в глазах обеих женщин вспыхнул хищный блеск.

– Ройга, а ведь я и тебе могу прическу уложить… – проговорила Олла.

– А у меня есть для тебя украшения для волос! – воскликнула Тея. – Я их специально заказала, когда Олле заказывала кое-что…

– Вот я говорила, что не надо было! – воскликнула Олла.

– Надо, надо… Так вот, тебе я тоже заказала красивые такие гребни, а потом сообразила, что они для кудряшек не очень… Или, слушай, может, наоборот?.. – Тея развернулась и вытащила один из ящичков своего туалетного столика. – Давай посмотрим!

– Я… даже не знаю… – начала Ройга.

– Садись на мое место! – Тея вскочила. – Уж для Влада-то надо прихорошиться!

Ройга почувствовала, как воля к сопротивлению ее покидает. Ну, раз для Влада…

– Ладно, детишки, – сказала она со вздохом, садясь. – Изгаляйтесь.

И распрямила волосы, чтобы они упали ровной волной – у себя Ройга это могла делать легко и быстро.

Олла и Тея радостно вздохнули.

И приступили.

Чего не сделаешь для своей стаи!