Текст книги "Новобранцы"

Автор книги: Сергей Баталов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Заречнев вниз и вперед до упора отвел нижние двигатели, выключил верхний. Его самолет сначала замер в десятке метров над песком, а потом стал двигаться хвостом вперед, постепенно набирая скорость. Вскоре Сашка сравнялся по скорости с бегущим по песку пилотом, открыл кабину, чтобы получше рассмотреть насекомое.

Его соперница была невысокого роста – около полутора метров. Телосложениея она было весьма худощавого. Судя по тому, что её обувь не оставляла глубоких следов на мягком мокром песке, вес у неё тоже был небольшой – не больше сорока килограммов. Огромные фасеточные глаза венчали не очень большую голову на тонкой шее. Маленький рот, зажатый между двух жвал, судорожно открывался и закрывался – в такт её частому дыханию. Хорошо видно было – бегать богомолам подолгу не приходится. А вот прыгать... Легковесная соперница человека без видимых усилий перепрыгивала трехметровые протоки, соединявшие искусственный водоем с морем.

Впрочем, прыгала она недолго. Через несколько минут её «заряд» иссяк. Она остановилась, упала на колени...

– Всё. Её время истекло! – прокомментировал происходящее седой. Можешь возвращаться на базу.

– А что будет с ней?

– Как что? Сам не понимаешь, что ли? Вон, их истребители уже взлетают...

В сердце человека шевельнулась жалость. Он вспомнил тела девушек, разрубленные на части пушечными очередями; ему стало не по себе.

– Меня они не тронут? – на всякий случай поинтересовался Сашка у седого.

– Тебя – точно нет! Ты что-то задумал?

– Я провожу её до площадки!

– Не стоит! Она проиграла и по их правилам она должна умереть!

– А вот это мы еще посмотрим!

– Не дури, Заречнев, тебе её не спасти!

– Пусть делает то, что хочет! – неожиданно подключилась к диалогу Дита. – Сегодня такой день, что возможно все, что угодно.

Сашка облегченно вздохнул, перевел самолет в «парящее» положение. Он вывернул голову назад, определяя, через какое время «альбатросы» будут здесь.

«Секунд через десять»! – решил он, направляя самолет в сторону лежащей на песке соперницы.

Он не стал зависать над девушкой-богомолом (она просто сгорела бы в потоке горячего «выхлопа»), а приземлился неподалеку – так, чтобы нос его истребителя нависал над пилотом, не давая прицельно выстрелить в лежащую.

Бывшая соперница с трудом встала, осмотрелась. Неожиданно она выхватила бластер и... запрыгнула на крыло Сашкиного истребителя.

У Заречнева похолодел низ живота, когда она протопала по крылу и навела свой крохотный лечемёт точно между глаз человека.

Сразу стало очень тихо – первый признак того, что сознание бывшего гладиатора «ушло» в «чупа-чупсовое» время. А Заречнев сидел и думал, как ему поступить в этой непростой ситуации.

«Дать ей выстрелить, а потом отобрать оружие? Незачем. Может повредить какой-нибудь нужный и важный прибор. Застрелить её саму? Тогда зачем нужна была вся эта канитель с сопровождением и «защитой»?

Многосуставчатый палец богомолки уже потянул спусковой крючок на себя, когда Сашка принял, наконец, какое-то решение. Он отклонил голову в сторону – на тот случай, если пилот все-таки успеет выстрелить в него, резко выбросил руку вперед, захватывая и вырывая оружие. Бластер выстрелить так и не успел.

Около истребителя послышался сильный рев, грохот – рядом садились соплеменники хрупкой агрессорши.

– Что мне делать? – даже по радио в голосе Сашки угадывалась легкая растерянность.

– Ты точно не хотел её убивать? – поинтересовалась Дита.

– Ну, конечно! – в голосе человека послышалось негодование.

– Передай ей свой шлем! – более нелепой команды Заречнев услышать не ожидал. Но спорить не стал, стянул черный шар со своей головы (богомолка в ужасе отпрянула от него), протянул его сопернице.

– Это – тебе! – сказал он, сопроводив слова соответствующими жестами. Девушка покрутила головой, все еще не понимая, что этот большой и круглый предмет адресован именно ей; разумеется, никого вокруг не обнаружила, наконец, осторожно взяла его в руки. В шлеме застрекотал какой-то звук, пилот услышала его, приложили к тому месту, где у богомолов, очевидно, находятся органы слуха.

У приземлившихся «альбатросов» поднялись кабины, из одной из них выпрыгнул пилот. Ростом он ненамного превосходил Сашкину соперницу, но габаритами – существенно отличался от неё – в большую сторону, разумеется. Он уверенно подошел к истребителю человека, не снимая шлема, вынул свой лучемет, спокойно прицелился в голову... девушке, все еще слушавшей что-то в Сашкином шлеме.

Раздалось шипение. По песку покатилась... рука богомола, все еще сжимавшая бластер.

Девушка вздрогнула, посмотрела на корчившегося от боли соплеменника, перевела взгляд на человека, в руке которого торчал лучемёт, отобранный у неё. Все поняла. Она дернула головой в сторону второго пилота, но тот сидел как мумия: в грудь ему смотрел ствол бластера. А как стреляет этот землянин, богомол только что видел.

Трудно сказать, что в этот момент было написано на лице пилота-богомола; да и вряд ли оно было у него – лицо. Но жить ему хотелось – это было видно по тому, как он замер под дулом землянина.

Соперница Заречнева подняла с песка бластер, с трудом отцепила от его рукояти кисть «друга». Она засунула его за пояс, еще раз оглянулась на землянина, вприпрыжку припустила в сторону своего космолета.

До «базы» она добралась минут через тридцать. И все это время оба пилота-богомола просидели в своих кабинах под дулом человека, не смея сделать ни одного лишнего движения.

Убедившись, что девушка достигла космолета, Александр показал богомола их бластер, громко известил их, что это – «трофей», захлопнул кабину. Он почти до середины выдвинул рычаг тяги нижних двигателей, одновременно включая верхний... Через три минуты он был уже у себя на базе.

– Ну, что? Можно тебя поздравить? – глаза седого горели огнем. – Поздравить с первым сбитым «альбатросом»! Так же, как и твоего друга! Молодцы! Все сделали, как положено!

– Вы хотели сказать – как учили? – не смог удержаться от «укола» Заречнев. Николай Платонович вспыхнул, попытался что-то сказать, но только махнул рукой. Он отвернулся, пошел в сторону космолета.

– Зря ты так! – заступился за седого Дягилев. – Он все делал правильно! Привыкайте к самостоятельности с первого же дня. В бою – сами видели – с вами никто нянькаться не будет. И «доброго папочки», который вовремя подскажет – тоже не будет. Ты еще сильно «зеленый», чтобы понять, какую услугу оказал вам Николай. Вы должны благодарить его, что он дал вам полную свободу, а не загнал «в стойло» непреложного следования инструкциям.

Вам просто повезло, что вас учил летать Николай Платонович, а не кто-то другой. Впрочем, вы это и сами скоро поймете.

– Я готов извиниться, если что...

– Да не надо извиняться. Просто в следующий раз, прежде чем открыть рот, сто раз подумай о том, что хочешь сказать! Александр покраснел и отошел в сторону. К курсантам вернулся чем-то очень довольный седой.

– К следующему вылету готовится курсант Никитина! – торжественно известил он. Ирина вздрогнула, хотела что-то возразить. Но Николай Платонович наклонился к ней, быстро сказал ей на ухо несколько слов. Девушка повеселела, побежала к своему самолету.

– Чему они так рады? – поинтересовался Сашка у Тимофеева, примостившегося на крыле своего штурмовика. Юрки Самочернова в кабине не было – он куда-то исчез.

– Следующим пилотом у богомолов будет тот, которому ты отстрелил руку.

– Почему?

– Такая культура. Стоит кому-то хоть немного оступиться или проиграть – его немедленно добивают свои же. Считается, это очень стимулирует других – не совершать ошибок. У них вся цивилизация построена на страхе перед наказанием. Все очень строго. Чуть что – выстрел в голову. У богомолов даже тюрем поэтому нет.

– И что, многих – так?

– Да нет, не очень. Система работает давно. Все привыкли. Если что – выкладываются до конца.

– А в чем причина именно такого отношения к своим же?

– Регулирование наследственности. Отбор. Потомство могут оставить только самые лучшие.

– Для нас это плохо?

– Разумеется! Богомол скорее погибнет, чем согласиться признать свое поражение. Для них это – одно и то же. Дерутся они всегда до последнего. Даже полумертвый богомол так же опасен, как и живой. Даже опаснее.

– А как же тогда вы с Юркой столько их сбили? Да и так видно – они побаиваются – и вас и Женьку Дягилева.

– Думаешь, есть какой-то секрет? Нет никакого секрета. Стань таким же, как они, не думай о смерти или о поражении, думай только о том, что ты обязан любой ценой победить... А другого пути нет. Чуть дал слабину – богомолы сожрут тебя и твоего друга с потрохами.

– Как ты думаешь, что будет с той богомолкой, которую я сбил?

– Не знаю. Вопрос очень сложный. Такого – чтобы победитель не дал добить побежденную – еще никогда не было. Думаю, они еще не приняли решение. Все решит схватка Ирины с одноруким богомолом.

– А если она победит, тогда – что?

– Я не оракул, чтобы предсказывать. Время покажет. Все, слазь с крыла. Вон, Юрка из туалета возвращается. Да и Ирина вот-вот взлетит!

– А что делать нам?

– Вам? Ждать! Отдыхать. Готовиться. Завтра будет еще труднее. Завтра – схватки парами. Да! И не забудьте дозарядить свое оружие. Привыкайте: теперь все придется самим. На войне оружейная прислуга в штате не предусмотрена.

– А как же в школе?

– Школа – она и есть школа! Ты, когда на Земле учился в школе, разве сам готовил реактивы к урокам химии? Нет? Вот и здесь так! На войне лишних людей нет. Ну, все! Хватит нас отвлекать! Лучше идите и займитесь делом!

Глава 9.
Принцесса Улья.

Ирина сбила «однорукого бандита» со второй атаки.

В её действиях не было ни жалости, ни пощады. Курсантка, как оказалось, внимательно следила за боями своих предшественников, обратила внимание, что богомолы, прямо скажем, не очень «баловали» звездных рекрутов разнообразием тактических приемов воздушного боя. Насекомые были искуснее молодых землян в технике пилотирования, но в бою применяли, по сути, одну и ту же тактическую схему – атака с ходу. Если истребитель человека по какой-то причине не был поврежден фатально, у него появлялся шанс. Ирина заметила, что Заречнев разгадал эту нехитрую уловку богомолов, нашел «противоядие» и тоже применила его против своего соперника.

Залп сразу четырьмя ракетами не заставил отвернуть в сторону пилота насекомых. Для него, вместе с рукой потерявшего и честь, смерть в бою была лучшим исходом. То, что он не свернет в сторону ни при каких обстоятельствах. Ирина почувствовала сразу, как только увидела траекторию полета «альбатроса». Впрочем, как говорят на Земле, на хитрую задницу всегда найдется кое-что с винтом. Из четырех ракет – три попали в цель.

У «богомольного» истребителя отломилась часть крыла, вдребезги развалился фонарь кабины, но главное – повредился один их двигателей.

Курсантка не стала искушать судьбу в надежде, что богомол все-таки отвернет. Удар ракеты по кабине был так силен, что жук вполне мог потерять сознание.

Она слегка накренила самолет, смещаясь с траектории «альбатроса», а потом – совершенно неожиданно для всех землян – ушла вниз.

– Что она делает!? Что делает!? – явно разнервничался Николай Платонович, совершенно не обращая внимания на то, что его окружает большое число курсантов. Впрочем, их роман с Ириной для всех давно уже перестал быть тайной. Седой это понял, и решил не «городить огород», не делать вид, что между ним и девушкой ничего нет – в дальнейшем это могло выглядеть только смешно и даже глупо. Выглядеть глупым Николай Платонович не хотел.

– Ну, зачем она пошла вниз? – еще больше разнервничался седой, хватая микрофон. – Надо было разворачиваться и добивать! Курсантка, кажется, его услышала.

Она зашла снизу, яркими трассерами из пушек определила, как полетят ракеты, тотчас же, не мешкая, врезала парой НУРСов в «дно» «альбатроса».

Истребитель богомола задымил уже основательно. Даже с земли было видно, что «альбатрос» поддерживает в воздухе единственный двигатель – верхний.

Все ждали, что Ирина, подражая Заречневу, даст богомолу спокойно «уйти» – снизиться, приземлиться на воду и попытаться покинуть самолет. Но вышло все наоборот.

Под изумленное молчание звездных рекрутов и её наставника она мощными залпами из всех четырех пушек «загнала» «альбатроса» к самому верху защитного «кокона», где недрогнувшей рукой всего за две атаки... развалила самолет противника на части.

На стереоэкране было хорошо видно, как стал падать вниз пилот-богомол. Довольно быстро он перестал хаотично вращаться, его полет вниз обрел признаки парения, причем – весьма квалифицированного. Этот богомол явно имел опыт покорения воздушного океана. Ирину это не смутило.

Сначала она сделала «пробный» заход на падающего вниз противника. Сделала, но не выстрелила.

Трудно сказать, какие эмоции отразились в этот момент на «лице» насекомого. Было видно, как он энергично крутил головой в шлеме, непрерывно следил за своим противником. Надеялся на лучшее?

«Интересно, а если у них прочность тела такова, что при ударе о воду с такой большой высоты он не погибают, в отличие от людей? Кто сказал, что такого не может быть»? – Думал Сашка, как и все, не отрываясь от того, что сейчас происходило в небе. – «Возьмем, например, кузнечика. Если его сбросить вниз с десятого этажа, то что ему будет? Да ничего! Крепкие они, кузнечики! Не то, что мы, люди. Вдруг и этот – такой же»?

Кажется, его мысли прочитала Ирина. Она в очередной раз развернулась, зашла на жука...

От однорукого пилота остались только мелкие части, которые, как дождь, усыпали собой довольно большой кусок озера чуть в стороне от того места, где в воду все еще продолжали падать обломки «альбатроса».

Ирина сделала круг над «могилой» пилота, словно не веря, что раздробленный ею на части богомол – мертв. Она развернулась, снизилась, потом вдруг зачем-то форсировала двигатели и почти сразу превратилась в точку, быстро приближающуюся к... космолету насекомых.

Николай Платонович побледнел, хотел что-то крикнуть в микрофон, но не смог. У него в горле что-то булькнуло, он поперхнулся, закашлялся... Все прильнули к стереовизорам. Землянка сделала «горку» перед транспортным кораблем, спикировала вниз.

Темные точки, скопившиеся вокруг «альбатросов», бросились врассыпную. Часть курсантов-богомолов заскочила в открытый люк космолета, часть – попадала на песок и стала быстро-быстро... закапываться в него.

Ирина не выстрелила. Ни ракетами, ни из пушек. Она задрала вверх нос своего истребителя, практически остановилась в воздухе над космолетом соперников...

Открылся фонарь кабины самолета землянки, зависшей почти над транспортником, она сняла шлем, встряхнула своими великолепными волосами...

– Показывает, что она – девушка! – раздался рядом голос кого-то из курсантов. – Теперь роду этого пилота никогда не отмыться от позора.

– А почему? – не удержался от вопроса кто-то другой.

– Люди для них вообще – низшие существа. Слабые, трусливые, хрупкие, с замедленной реакцией. Причем они знают, что женщины – слабее мужчин. А тут их пилота победила – женщина. Позор! Причем не просто победила, а играла с ним, как хотела. Не знаю. Но мне кажется, сегодня что-то будет.

– Ты думаешь, они сейчас её убьют? Или нападут на всех нас?

– Дурак ты, Заречнев. Не обижайся, конечно, но – дурак. Если не понимаешь – то молчи. Молчи и смотри. Скоро сам все увидишь.

Ирина «повисела» над площадкой богомолов еще несколько секунд, потом показала кому-то из них средний палец (парни на площадке глумливо заржали), нажала на рычаг, закрывающий фонарь...

– У тебя все нормально, ты не ранена? – трясущимся от волнения голосом спрашивал Николай Платонович, практически поймав на руки девушку, только что приземлившую свой самолет и скатившуюся вниз по крылу.

– Все нормально, Коля! – ответила девушка, с улыбкой глядя в лицо седого. Тот больше ничего не спросил, по его лицу потекли слезы. Он осторожно поставил девушку на ноги.

Неожиданно на площадке стало яснее. Рекруты закрутили головами, ища источник света. Его не было. Свет шел со всех сторон «кокона», усиливаясь с каждой секундой.

– Они улетают! – сообразил кто-то из курсантов. – Они улетают!

«Кто улетает»? – хотел спросить Александр, но вспомнил недавнее замечание, промолчал. Он поднял голову, увидел, как стремительно редеет уже не сплошная темная масса зрителей, плотным панцирем закрывавшая «дыню» с восточной и западной стороны.

– Что это значит? – спросил он, обращаясь к седому. Тот оторвал взгляд от лица любимой девушка, осмотрелся, ответил:

– День Патруля на сегодня закончен. Да и не только на сегодня. Видимо, зрителям сообщили что-то такое, из-за чего они не видят смысла больше находиться здесь.

– И что?

– Например, то, что богомолы отказываются от продолжения воздушных поединков.

– Как такое возможно?

– Да, легко. Представь себе такую ситуацию. Где-то во дворе живет мальчик. Хулиган. Он каждый день бьет безнаказанно одного соседского мальчишку. День бьет, два бьет, три. Год, два, десять лет. Привык.

Но в один прекрасный момент это мальчишка дает ему сдачи. Хорошо дает, по-взрослому. Как ты думаешь, какая будет первая реакция у этого хулигана?

– Понятно какая. Убежать, обдумать, что случилось...

– Вот и сегодня произошло то же самое. Я думаю, наши противники поняли, что вот эта последняя жертва – она была не последняя.

Кстати, Ириша, а зачем ты так нехорошо с пилотом-то обошлась? Зачем надо было его – мелкие кусочки?

– Настя – ну, та девушка, которую четвертовали – она была моей подругой...

– Вот оно что... Ладно, я подойду к Дите, уточню, какие будут приказы в связи с новой ситуацией.

Стало совсем светло. Внешняя сторона «кокона» полностью очистилась от зрителей. Защитной поле стало мерцать, пульсировать, по нему побежали длинные голубоватые полосы...

На дальней стороне озера над землей поднялась продолговатая тень космолета богомолов. Синими точками обозначились включенные на полную мощность все пять атмосферных двигателей, транспорт развернулся, ушел в сторону океана, быстро набирая высоту.

По трапу сошла Дита, подождала, когда к ней подойдут и обступят все курсанты.

– Ну, вот что, ребята-демократы! – не скрывая своего довольного вида, сказала она. – На этом День Патруля закончен. Наши соперники отказались от дальнейшего участия в воздушных боях. По крайней мере – нынешнего года. Так что вы все остались живы и вернетесь на базу.

Теперь вот что. Согласно регламента Дня Патруля вы можете находиться на этой планете еще одни сутки. Защитное поле, как вы видите, снято. Но это не значит, что вы можете делать, что угодно. Если кто-то из вас залетит не туда, куда можно, его сразу собьют. Поскольку вся планета видела, что здесь произошло, а почти все пилоты патрульных истребителей – богомолы, я думаю, вам не нужно объяснять, что сделают они это с большим удовольствием.

Так вот. Вы можете летать, но только над морем. И только в пределах прямой видимости от космолета. Но я вам все же не советую делать даже это. У богомолов – много сочувствующих. Могут отомстить. А с оружием, как вы понимаете, на этой планете вам никто не позволит летать. Так что, если хотите вернуться в летную школу – дальше этого озера никуда не летайте. Можете отдыхать, купаться, загорать. Вечером – устройте дискотеку под открытым небом. С вами останется Николай. А я вернусь завтра днем, перед отправлением в летную школу. С удовольствием присоединилась бы к вам, но – дела.

До завтра! – она помахала рукой, направилась к своему самолету, уже подготовленному к полету.

Сашка тоскливым взглядом проводил истребитель Диты, обернулся к Ар'рахху, положившему ему на плечо свою страшную лапу.

– Что? Намекаешь, что мы собирались сегодня на рыбалку? – спросил он у зеленого верзилы, пристально глядя ему в глаза. Тот улыбнулся, с довольным видом, откуда-то из-за спины достал свой страшный стреломет и колчан со стрелами. (И когда сходить-то успел? Не иначе – пока бессмертная рассказывала о том, куда им не нужно летать, и почему).

– Надо же, угадал! На меня после всех этих переживаний напал страшный жор. Хочу жаренной рыбки...

– Уже есть мысли, куда пойдем?

– Разумеется! На дальней стороне озера я заметил многообещающий ручей...

– С виду явно богатый рыбой...

– О богатстве мне судить пока сложно, но одно я знаю точно – рыба в нем есть. Так как, полетим и побежим?

– Нет уж. Сегодня я налетался. Давай – ногами?

– Давай! Только я смотаюсь в нашу каюту, захвачу хлеб, соль и зажигалку. Хорошо?

– Давай! Одна нога здесь, другая... – тоже здесь! И мою амуницию не забудь, лады?

– Лады!

– А меня возьмете? – раздался рядом бодрый голос Дягилева.

– Почему – нет? С удовольствием! У тебя есть чем ловить рыбу?

– Нет! Да мне рыбы и не надо. Я – за компанию!

– Не жалеешь, что не заключила со мной пари на исход Дня Патруля? – Джаддафф насмешливо посмотрел на Диту, присевшую в кресло у его стола, нарисовал какую-то закорючку у себя в крохотном блокноте. Сенатор среди других аристократов отличался не просто редким, но – редчайшим консерватизмом. Уже не одну тысячу лет элои не пользовались ручкой и листком бумаги для ведения записей или сохранения какой-либо информации. Они предпочитали пластиковый планшет, но чаще всего – диктофон-распознаватель. Очень удобную вещь – произносишь слова, и они тут же появляются на пластике.

Но глава самого могущественного клана Города Богов этих «штучек» не любил.

– Все, что попало на пластик, может попасть и к нашим врагам. – любил говорить он, когда у него спрашивали, почему бумагу он предпочитает более современным средствам записи. – А бумага лишена этих недостатков. Она хорошо хранится, но при случае её легко уничтожить.

Дита подозревала, что Джаддафф искренен не до конца. Скорее всего, ему было просто удобнее или привычнее чиркать наметки своих мыслей карандашиком на белоснежной бумаге, чем посвящать в тайну своих замыслов кого-то еще, даже если этот «кто-то» – бездушный кусочек пластика.

– Нет, я ни о чем не жалею, Сенатор! – не скрывая своего хорошего настроения, ответила она, с любопытством рассматривая внутреннее убранство его кабинета. В прошлый визит ей было не до этого.

– А я жалею! Потому что все случилось именно так, как я и предполагал.

– Неужели ты подкупил богомолов, чтобы они «отдали» нам нескольких своих курсантов?

– Это – лишнее! Скажу больше того – нынче с их стороны были действительно лучшие из лучших.

– Зачем тебе это?

– Как зачем? Я же говорил тебе, что у меня на этих твоих рекрутов – свои планы. Задача, которую я хочу поручить этим двум – очень сложна. Её не выполнить, если в их подготовке обнаружатся какие-то изъяны. Зачем сейчас играть с ними в поддавки, если завтра это выльется в срыв задания и я не достигну своих целей? Мне нужно, чтобы они научились выживать и выполнять приказы в любых условиях. А хорошая летная подготовка – не мне это тебе объяснять – одно из важных составляющих умений и навыков звездного рейнджера. Чтобы снять с себя все твои подозрения, я хочу попросить тебя устроить им еще одно испытание.

– Что за испытание?

– Очень простое. Тебе нужно только попросить их доставить некий груз из пункта «А» в пункт «Б». И все. Остальное – мои заботы.

– Что с ними будет, если они не справятся?

– Глупый вопрос, очень глупый. Ты не хуже меня знаешь, какова судьба отработанного материала... Так как?

– Я согласна. Но при одном условии – я сообщу им, что их ждет очередной экзамен.

– Это исключено. Суть задания в том и состоит, чтобы проверить этих парней – как они себя поведут в критической ситуации, не зная, что это – очередное испытание. Для них все должно быть по-настоящему.

– Все понятно. Могу я задать тебе еще один вопрос?

– Время твоего визита истекло, но для тебя я готов сделать исключение. Спрашивай!

– Куда ты хочешь направить рекрутов, если они справятся и на этот раз?

– А я-то думал лучше о тебе, считал, что ты давно догадалась сама. Разумеется, на поиски препарата, который вернёт мне руку и ногу, а тебе – твоего отца – таким, какой он был.

– Они же совершенно не знают Вселенную!

– Зато её знаешь ты! Никто не собирается поручать такое серьезное задание одним смертным. Я думаю, ты охотно составишь им компанию.

– Какой же ты мерзавец, Джаддафф! Ты давно и все уже просчитал и за всех всё решил? Почему мы уверен, что я соглашусь?

– А у тебя выхода нет. Тебе нужно помочь клону твоего отца отдать долг, вернуть к жизни самого отца. И на все это у тебя всего-то год! Один-единственный год! Для такой экспедиции – это очень короткий срок. Так как, ты согласна?

– Да, ты прав! Выхода у меня, действительно, нет. Когда можно отправлять рекрутов из «пункта «А»?

– Не спеши! Пусть они отдохнут хотя бы день! Тем паче, они, как мне кажется, вот-вот что-то найдут!

– Что?

– Узнаешь, когда вернешься к космолету.

– Если вы не против, я все-таки полечу на самолете! – произнес Дягилев, озадаченно рассматривая снаряжение бывших гладиаторов. – Поход вы затеяли, судя по всему, нешуточный, а я к таким долгом переходам, прямо скажем, не привык. Давайте договоримся так: как только вы найдете подходящее для рыбалки место, вы дадите мне знать.

– А чем? У нас ничего нет!

– А я вам дам один или даже парочку сигнальных патронов. Их видно километров за двадцать. Надеюсь, вы так далеко не собираетесь?

– Не знаю, как получится. Ар'рахх видел на той стороне озера глубокий ручей. Мы надеемся, что рыба там есть.

– А чё вы не хотите порыбачить где-нибудь на берегу озера?

– Самая лучшая рыба ловится в проточной воде! – вступил в разговор драк, терпеливо ожидающий конца разговора между людьми.

– Да, что есть – то есть! – согласился Евгений, направляясь к своему штурмовику. – Я буду ждать вашего сигнала. А пока, если никто не против, я вздремну.

– Сигнал не проспишь?

– Нет. Это исключено.

Шли недолго. Унылое однообразие песчаной косы, лишенное какой-либо растительности, быстро утомило.

Лучше – бегом! – не сговариваясь, решили бывшие гладиаторы. Они двинулись вдоль кромки озера трусцой, изредка переходящей на быстрый шаг, и примерно через полтора часа достигли противоположной оконечности озера.

Жребий, или воля хозяев Города Богов распорядились так, что площадка богомолов располагалась в ближней от мегаполиса части, а людей – соответственно – в дальней.

Для воздушных поединков это принципиального значения не имело, но в остальном...

Вокруг площадки богомолов росли травы, плотной стеной поднимался довольно густой кустарник. А еще – недалеко протекал тот самый ручей, который успел заметить остроглазый молодой следопыт во время своего воздушного поединка с насекомым.

Бывшие гладиаторы на всякий случай напрямую не поперли, они осторожно обошли стороной место бытования богомолов. Углубились в кустарник, и довольно скоро наткнулись тропинку, уводящую в сторону от озера и возможного местоположения ручья.

Бывшие охотники за артефактами остановились, присели около дорожки, рассматривая следы. Присутствие посторонних не входило в ближайшие планы друзей. Однако тропинка недвусмысленно о них говорила: если есть дорожка, причем – утоптанная, то наверняка есть те, кто по этой тропе ходит, и часто, иначе она не выглядела такой твердой.

Кто ходит здесь – друг или враг? На этот вопрос невозможно было ответить, не увидев тех, кто проложил в кустарниках эту дорожку.

Разведка много времени не заняла. Примерно через час неторопливой ходьбы тропа стала шире, на ней кое-где обозначились следы колес. Вскоре кусты расступились, дорожка вышла на край большого поля, засаженного каким-то желтым растением. Поле имело квадратную форму, оно со всех сторон было окружено деревьями и кустарниками.

«Гектаров двести, не больше!» – «на глазок» определил землянин, останавливаясь у самого края пахотного поля.

– Как ты думаешь, что это такое? – спросил он у Ар'рахха, не забывая внимательно осматривать поле перед собой и заросли кустарника – позади.

– Наверное, какое-то сельское хозяйство. – ответил зеленый верзила, наклонившись и сорвав желтый венчик с ближайшего растения. – А что, у вас на планете такого – нет?

– Сельское хозяйство – есть, но вот таких растений я что-то не припомню. Думаю, где-то там, за полями есть деревня или село, в котором живут те, кто обрабатывает эти поля. Оттуда сюда ведет вот эта самая тропинка. Наверное, по ней жители деревни ходят на берег озера, или еще дальше – на побережье моря. Для нас они опасности не представляют. Скоро – вечер, и насколько я знаю деревенских жителей, на ночь глядя никто из них купаться или рыбачить в такую даль не пойдет. Ну, разве что за исключением какой-нибудь сумасшедшей влюбленной парочки. Эти нам и вовсе не страшны – им не до нас. Возвращаемся обратно.

– Ты, конечно, следопыт опытный...

– Слышь, хорош прикалываться! Говори прямо, с чем не согласен!

– Мы как-то с тобой ночевали в пещере. Даже сигнальные нити толком не натянули. Ты помнишь, чем это все закончилось?

– Разумеется, помню. Мы с тобой добыли карту Дракии и чуть не разорили Гнездо Э'го.

– Ага! Только перед этим меня едва не сожрали эти твари.

– Зато мы нашли способ, с помощью которого потом довольно легко добыли Око Богов.

– Не пойму, к чему ты клонишь?

– К тому, что пути Господни – неисповедимы и никогда не знаешь, что хорошо, а что – плохо в тот момент, когда это «что» происходит.

– То есть я должен понимать тебя так, что сегодня мы с тобой тоже не будем ничего предпринимать для нашей безопасности?

– Ты меня неправильно понимаешь. На Земле есть поговорка – «на Аллаха надейся, а верблюда привязывай!».

– А кто такие аллах и верблюд? И почему на одного нужно надеяться, но при этом надо обязательно привязывать второго?

– Слушай, пошли лучше порыбачим, хорошо? Объяснять слишком долго. Это просто поговорка такая. Насчет безопасности я уже придумал кое-что...

Вода оказалась настолько прозрачной, что видны были даже самые мелкие камешки на дне небольшой речки. (Это с высоты пяти километров она казалась небольшим ручьем. Но стоило выйти на берег, густо заросший кустарниками и деревьями...)

Ар'рахх долго всматривался в рыб и рыбешек, беспечно снующих у него под ногами. Но тетивник так и не достал.

– Пойдем искать омут! – так он объяснил свое решение другу. – Здесь – одна мелочь.

Омут искали недолго. Первый же поворот речушки явил собой чудесную темную заводь под невысоким, но крутым обрывом. Над омутком склонилась длинная и крепкая ветла – прекрасная позиция для подводной охоты. Но зеленый верзила на дерево не полез.

– Отец Богов слишком высоко. Рыба увидит меня, уйдет. Надо ждать вечера.

Чтобы не терять время зря, решили продолжить разведку, «на всякий пожарный» поискать заводи еще...