Текст книги "Повреждённый ген. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Сай Острогоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 2

Мы были в клетке. Слишком низкой. Я не мог встать в полный рост. Но достаточно широкой, чтобы в ней поместились четверо. Кроме, нас с Орри здесь были еще двое. Я осмотрелся. Друг был в отключке.

В дальнем углу сидел тощий парень. Под глазами темные круги. Слюна на бороде. Взгляд пустой, безжизненный. Он рисовал что-то пальцем на полу и постоянно бормотал какую-то чушь.

– Чебурашка… я мог… близко… Тоби… хорошо.

В другом углу сидела девушка. Выглядела целой, но растерянной. Она обхватила колени руками и, молча, раскачивалась из стороны в сторону.

Я ее узнал. Она была в Центре. Ее выводили под руки люди из новой охранной фирмы.

Попытки заговорить с ними были пустой тратой времени. Поэтому я и не пытался. Сидел, разглядывал помещение и ждал, пока очухается Орри.

Комната была светлой. Место вычистили. Они хорошо постарались, но в углах осталась черная плесень, а на полу бурые пятна. Не знаю, что они пытались отмыть, но вышло плохо. Клетка стояла посреди белой комнаты. Здесь горел яркий свет. Мне даже глаза поначалу резало. Резь в горле после наноизвести, резь в глазах – сегодня явно не лучший день.

Кроме, белых стен и клетки в центре тут больше не на что было смотреть. Оставалось пялиться в стены и слушать бормотание соседей по несчастью. Ситуация не лучшая. Нас похитили. Не знаю кто и зачем, но это так. Орри зашевелился.

Он был цел, но лицо все в пыли, а грязные волосы скатались. Хорошо, что я не отрастил себе такую же гриву.

– Твою мать! – выругался Орри. Он еще не до конца пришел в себя. – Это ты меня огрел? – спросил он.

– Да, – ответил я. – А потом затащил в клетку и заперся изнутри.

Пару секунд он удивленно пялился на меня.

– Ты никак шутишь?

На его измазанном грязью лице появилась улыбка. Белоснежная. Яркая. Ярче, чем обычно. Но она быстро потускнела.

– Ну и где мы? – спросил он.

– В дерьме.

Что еще я мог ответить. Так оно и было. Мы в дерьме.

– Это верно, – Орри снова улыбнулся. – У них спрашивал?

Он указал на сумасшедшего парня и девушку. Я мотнул головой.

– Ну еще бы. Заговорить с незнакомцем даже в шаге от смерти для тебя невыполнимая задача.

В чем-то он был прав. Я не любил болтать с незнакомцами. Не любил заводить друзей. С людьми постоянно приходилось думать о том, что и как сказать, чтобы не обидеть. На мои слова частенько обижались. Даже если я так не задумывал. Люди сложные. У них много того, чего я не понимаю. Например, жалость к себе. Или желание умереть. Странно хотеть того, что и так рано или поздно наступит.

Однажды я ездил с матерью на монорельсе. Мне нужно было к врачу, а на Каллисто-613 нет нормальных медиков. Одни шарлатаны. Мне было тогда совсем плохо.

Мы ехали почти через всю луну на Каллисто-27. Там лучшие врачи для бедных. Меня осмотрели. Оказалось, что это просто паразиты в животе. Доктор дал лекарство, которое стоило нам последних денег, и выгнал.

На обратном пути мне стало легче, и я разглядывал звездное небо в окне. Даже видел Юпитер. Это было самое удивительное зрелище в моей жизни. Но монорельс мчался так быстро, что я не успел им насладиться. Мне хотелось еще. Хотелось, чтобы он никогда не останавливался.

Я точно не спешил попасть на пропахшую жженой пластмассой станцию, чтобы толкаться с раздраженными людьми в коридорах.

Хотеть смерти – это все равно, что хотеть вернуться на грязную станцию, когда ты мчишься на монорельсе под звездами. Состав все равно придет на станцию. Торопиться ни к чему. Я хотел наслаждаться звездным небом, пока была возможность.

Пока я задумался, Орри уже тормошил парня, выпытывая у него ответы, которых, очевидно, тот не имел. Все попытки Орри привели только к тому, что парень сжался и хныкал как малое дитя. А, освободившись, снова забился в углу и продолжил рисовать пальцем на стерильном полу.

Орри тяжело вздохнул и вернулся.

– Ну и что думаешь? – спросил он, усаживаясь рядом. – Кто нас взял?

Я пожал плечами.

– А версии? У тебя должны быть версии. Я же тебя знаю. В этом угрюмом котелке, – он указал на мою голову, – всегда что-то варится.

– Я не угрюмый.

Но Орри угадал. У меня была одна мысль.

– Выкладывай!

– Генохаккеры, – предположил я.

– Кто?

Орри удивился.

– Слышал о них на черном рынке. Похищают таких, как мы, загружают в них эхо-коды, чтобы быстрее расшифровать.

– И что делают с похищенными? – в голосе Орри была надежда.

Он думал, что они выживают.

– Ничего, – ответил я. – Выбрасывают то, что осталось.

Он нервно хихикнул.

– Оптимистично. А я думал, это из-за меня.

Я посмотрел на него.

– Ну а что? – он широко улыбнулся. – Может, узнали про мой скрытый потенциал и решили похитить, пока другие не прочухали. Сам знаешь. Я же мозг. А харизма – вообще отпад. Где ты еще таких найдешь?

– Мозг?

– Да, мозг. У меня отличный мозг. Просто я его не использую, чтобы ты не комплексовал.

Я не ответил. Орри всегда шутил, когда нервничал или боялся. И сейчас я видел в его глазах не просто страх. Там был ужас.

За дверью раздались шаги. Мы оба замерли. Ступали тяжело, размеренно. Потом голоса. Приглушенные, неразличимые. Но тон деловой. Кто-то отдавал приказы.

– Это за нами, – прошептал Орри.

Его голос дрожал.

Шаги стихли так же внезапно, как и появились. Голоса тоже исчезли. Повисла долгая, звенящая тишина.

А потом – крик. Негромкий. Сдавленный. Как будто кричащему зажали рот или он был очень далеко. И снова тишина.

Ладони вспотели. Я вытер их о комбез.

Девушка притихла. Парень в углу зажал уши и забился в самый угол, словно пытался просочиться через решетку. Орри смотрел на меня. Страх на его лице стал сильнее. Он больше не пытался это скрывать за шутками.

– Что за? – спросил он одними губами.

Я не ответил. Мне нечего было ему сказать. Я не знал.

Крики повторились. Теперь голос был выше, тоньше. Женский? Детский? До нас долетали обрывки фраз: «…не надо…убейте меня…прошу не…» И опять все исчезло. Стихло.

Мы застыли, как статуи. Не двигались.

Это повторилось еще два раза, а потом крики пропали.

Орри сидел, крепко сжав кулаки. Бледный, как наноизвесть.

– Нам надо убираться. Мы не можем просто сидеть и ждать, – сказал он.

Его голос стал выше. Истерика.

– Мы в клетке, – ответил я спокойно.

Нам нужно было дождаться момента. Понять, что здесь происходит. Не упустить возможность. А в панике не было смысла. Пустая трата сил.

– И что? Ты предлагаешь ждать, пока нас…

Он не договорил. В этот момент завыла сирена.

Резкая, громкая. Она врезалась в череп, давила на уши, не давала думать. Красный свет залил комнату. Лампа мигала. Я закрыл глаза. Не помогло.

За дверью послышался топот ног. Их было много. Куча людей пробежала мимо. Шаги тяжелые. Тактические ботинки. Затем донесли звуки борьбы и крики. Но другие. Не отчаявшиеся, полные ужаса, а крики от боли. Очень сильной боли.

Орри зажал уши и уставился в пол. Девушка плакала и кричала. А парень, наоборот, притих. Успокоился.

Сирена оборвалась так же резко, как включилась. Без предупреждения. Словно кто-то щелкнул выключатель и отключил звук. Тишина стала облегчением. Но ненадолго.

Мы смотрели друг на друга. Ждали. Боялись.

За дверью снова шаги. Другие. Звонкие, хлюпающие. Словно кто-то шел босиком. Они приближались.

Удар в дверь. Мы все вздрогнули. Долгая пауза. Еще один удар. Сильнее. Похитители не стали бы биться в закрытую дверь. У них ключи есть. Кто это? Спасатели? Нет. За негодными бы не отправили никого. Исчезли – и хорошо. До нас никому нет дела. Тогда кто ломился в эту комнату. И главное, зачем?

– Нас всех убьют!

Орри запаниковал. С ним бывает. Я подполз к нему. Положил руку на плечо.

– Не убьют.

Еще один удар. Сильнее. Дверь долго не выдержит.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

Хороший вопрос. Я не знал. Но мне нужно было, чтобы Орри не терял самообладание. Потому что тогда и я начну паниковать. А паника убивает. Мать всегда меня этому учила.

Я сунул руку в карман и достал медальон, подобранный на свалке. Тот с узором в виде тугого узла.

– Смотри. Нашел. Это тебе.

Орри смотрел на меня, как на идиота, но медальон взял.

– Теперь не будешь ныть, что только богатые носят украшения.

Он улыбнулся. Неуверенно. Скупо. Но улыбнулся. Надел медальон на шею. Уже лучше.

Остальные оставались на своих местах. Девушка скулила. Сумасшедший парень оживился. Он достал сложенную бумажку, прижал ее к груди и молился. Молитва была мне незнакома.

Еще один удар в дверь. Они становились все реже и сильнее. Дверь хоть и стальная, но погнулась.

Еще удар. Петли затрещали. Ну и силища. Следующий удар может вышибить дверь. Я на всякий случай отодвинулся подальше. И оттащил за собой Орри.

Тишина. Время замерло. Тянулось медленно. Словно загустевшая питательная паста. И вкус во рту у меня был такой же – картонный.

Все успокоилось. Девушка притихла. А парень замер, замолчал и уставился на дверь.

Удар был резким. Неожиданным. Девушка завизжала. Сумасшедший парень подпрыгнул на месте. Мы с Орри вздрогнули и вжались спинами в решетки.

Дверь слетела с петель и гулко рухнула на пол.

В проеме стоял человек. Молодой, тощий. Весь в крови. Не своей. На теле не было ран. На нем был изодранный белый комбез. А на лице и руках золотые ручейки. Не знаю, что это было.

Он вошел в комнату шатаясь. Ему с трудом удавалось стоять на ногах. На косяке, за который он ухватился, чтобы не упасть, остались красные следы.

У решетки он остановился. Огляделся. И закричал. Так громко и пронзительно, что у меня волосы встали дыбом. У него их, к слову, не было.

Дышал он тяжело. С хрипами. Иногда вздрагивал. Боль? Судороги?

Он был достаточно близко, чтобы я мог разглядеть его получше. Лицо вытянутое. Незнакомое. Золотые ручейки оказались венами. В глазах ярость, но где-то глубоко, в ядре, страх и отчаяние.

Он рухнул на колени перед решеткой и схватился за голову. Явно не это он рассчитывал здесь найти.

– Нет! – бормотал он. – Нет… нет… НЕТ!

Я подался вперед. Сам не знаю зачем. Его вид меня заворожил. Орри попытался меня удержать. Но, то ли я был неудержим, то ли он не сильно усердствовал. Я оказался у клетки нос к носу с кровавым человеком.

Он меня заметил. Посмотрел прямо в глаза. Они у него были золотыми с черными зрачками-точками.

– Ты, – произнес он. – Ты умрешь. – Затем он оглядел остальных. – Вы все умрете.

Он попытался встать. Не вышло. Силы оставили его.

Он уронил руки на колени, смотрел в пол и хихикал.

В дверь вошли еще двое. Чистые. Спокойные. Не охранники – ученые. В защитных костюмах. С планшетами. Остановились в нескольких метрах. Наблюдали. Фиксировали.

– Субъект сорок семь, – произнес один. Голос спокойный, даже скучающий. – Отторжение крафта через двадцать три минуты. Клеточный распад начался. Фиксируем.

Он достал какой-то датчик и направил на человека передо мной. Тот не обращал на ученых внимания. Сидел. Хихикал.

Неожиданно замолчал. Резко. Словно нить оборвалась. Его вены почернели. Золотое свечение исчезло. Кожа начала отслаиваться и опадать, словно сгоревшая бумага. Человек упал набок. От него отвалился огромный кусок. Крови не было. Его тело, словно было уже не из плоти. Из чего-то другого. Сухого. Безжизненного.

Орри отвернулся. Девушка в углу завыла. А парень радостно вздернул руки к небу.

Я смотрел.

Не мог отвести взгляд. Кто-то должен был стать свидетелем его смерти. Кто-то без планшета и защитного костюма. Кто-то такой же, как он.

Его тело осыпалось пеплом, но он был еще жив. Смотрел на меня. Я на него. Он моргнул, и веки больше не открылись.

Тишина.

– Время смерти – четырнадцать пятьдесят девять, – произнес ученый, не отрывая взгляда от планшета. – Вызовите чистильщиков. Крафт техникам. Может, его еще можно спасти.

Второй кивнул и что-то нажал на своем устройстве.

Они ушли.

Через минуту пришли двое в сером. Они достали из пепла устройство – круг со стержнем посередине. Крафт был на спине у парня. Это странно. Обычно их крепят на груди или голове.

Пока один грузил крафт в контейнер, другой притащил огромный шланг и смыл пепел в канализационную решетку у стены.

Он не осторожничал. Забрызгал решетку. Я отдернул руку, но поздно. Вода попала на меня. Она была горячей. Обжигала. Кожа зачесалась и покраснела. Остался химический ожог. Будет шрам. Если вообще заживет.

В комнате поднялся пар и едкий запах химии.

Когда они закончили, пол был чистым. Почти. Осталось бурое пятно. Очень похожее на другие.

Я уставился на пол. Орри за спиной дышал часто и поверхностно. Девушка замолчала. Совсем. Ни писка. А парень вернулся в свой угол и снова начал бормотать чушь о какой-то чебурашке. Листок прижимал к груди, словно реликвию.

Никто не говорил. Сказать было нечего. Мы все прекрасно понимали, что видели наше будущее.

После ухода чистильщиков стало хуже. Через выбитую дверь доносились крики, стоны, звуки пилы или чего-то похожего. Они не прекращались. Прерывались на мгновение и начинались снова. Иногда кричали дольше, иногда это был короткий визг. Потом тишина. Все это напоминало пунктирную линию из звуков.

Каждый новый всплеск бил по голове, словно молоток. После увиденного крики отзывались яркими, пугающими образами. Я представлял себе корчащихся от боли людей. Страдающих перед тем, как обратиться в прах. В моем воображении они рассыпались пеплом, и на их место тут же укладывали новых. Это был только вопрос времени, когда очередь дойдет до нас.

Остальные тоже плохо справлялись. Сумасшедший парень больше не молился. Он молчал. Был спокойным. Но взгляд совсем опустел. Если раньше я видел там безумие, то теперь ничего. Пустота. Возможно, отчаяние.

Девушке сделалось совсем плохо. Она свернулась в клубок. Плакала. Рвала на себе волосы. Это нервировало Орри. Он побледнел. Глаза потемнели. Плохой знак. Сейчас начнется.

– Хватит скулить! – рявкнул он на девушку.

Началось.

Она не ответила, только притихла на секунду, а потом завыла еще громче.

– Заткнись! – крикнул Орри.

Никогда этого не понимал. Ясно же, что она все. Кричи на нее, не кричи – толку никакого. Зачем тратить силы? Но Орри другой. Он всегда любил прикрикнуть на кого-нибудь. Особенно когда сильно нервничал.

– Заткнись! – повторил он.

– Она уже все.

Я пытался его успокоить, но сделал только хуже. Он набросился на меня.

– Да вижу я, что с ней. Мы все трупы! И ты труп! И я! И эти, – он указал на парня с девушкой.

– Пока нет, – сказал я.

Это была правда. Мы еще не умерли. Может, позже, но сейчас все были живы. Это еще не конец.

– Да? – он резко повернулся ко мне. Глаза дикие. Горят безумием. – Ты видел, что с ним стало? Видел?! Он рассыпался! Развалился на куски! Заживо! С нами будет так же.

– Орри…

– Что «Орри»?! Ты всегда такой спокойный! Всегда! Как будто тебе плевать! Как будто ты не человек! Чертов робот!

– Я не робот.

Я тоже боялся и злился. Просто мои чувства оставались тихими. Как крик под водой. Так был всегда, сколько себя помню. И какой смысл в истерике? Как это поможет нам выбраться? Паника не спасает жизнь. Она убивает.

Орри кричал. Не на меня. Он плевался проклятиями. Винил в наших бедах судьбу, ученых, Оракула – весь мир. Его голос дрожал, срывался.

Орри бился в решетку. Требовал выпустить его. Как будто похитители прислушаются к нему.

Но истерика Орри заставила девушку притихнуть. Его крики заглушили вопли снаружи, что было неплохо.

Слушать Орри было не так тяжело.

Я молчал. Не пытался остановить. Ему нужно было выпустить пар. Вымотаться. Успокоится. Мне нечего было ему сказать. Нечем успокоить.

Что я мог сказать? Что мне не страшно? Что мы выберемся? Что нас спасут? Он больше не поверил бы в эту ложь. Я сам не верил.

– Заткнулся! – рявкнул охранник.

Из-за Орри я не услышал шагов. Их было трое в черной униформе, тактических ботинках и с оружием. Огнестрельные винтовки – большая редкость. Это необычные генохаккеры. Тем такое оружие не по карману. На груди нашивки. Те же, что у охранников из Центра. Золотое дерево.

Дело серьезное.

За ними шел ученый. Без защитного костюма. В белом халате. Обычный, ничем не примечательный человек. Невысокий. Лысоватый. В очках. Глаза слезятся. Вид усталый.

Орри притих. Мы все притихли. Затаили дыхание.

Ученый подошел ближе. В руках планшет. Он осмотрел нас, потом сверился с данными на устройстве, затем снова уставился на нас. Словно выбирал блюдо из меню на обед.

– Этот, – он указал на безумного парня.

Тот никак не отреагировал. Только прижал бумажку сильнее к груди.

Охранники сняли замок. Открыли решетку. Лязг металла резал по ушам больнее ножа.

– В сторону, – скомандовал один из них, наставив дуло мне в лицо.

Я не двинулся с места. Не от храбрости. Просто тело не двигалось. Я пытался. Оно не слушалось. Такое со мной случилось впервые.

– Я сказал, в сторону!

Он развернул оружие и ударил меня в лицо прикладом. Было больно. Что-то теплое потекло по лицу. Я проверил. Приложил руку. На пальцах была кровь. Еще одна рана.

Орри оттащил меня в сторону.

Охранники вошли в клетку, схватили сумасшедшего парня под руки и вытащили наружу.

– Чебурашка… хорошо… вернусь…

Он бормотал, уставившись в пол, не выпуская бумажку из рук. И пустил слюну изо рта. Слишком вовремя. Притворяется?

– Стойте! – скомандовал ученый. – Он умом тронулся. Возьмем другого.

Он снова сверился с данными на планшете и указал в наш с Орри угол.

– Этот.

Орри затих рядом со мной.

Глава 3

Я не мог пошевелиться. Кругом темнота. Что-то сдерживало мне руки. Последнее, что помню – это испуганное лицо Орри, когда меня уводили.

Нет. Еще помню голоса ученых. Они что-то говорили обо мне. Провал? Девяносто секунд. Хуже, чем мы думали. Так они сказали? Неважно. Я выжил.

Я же выжил?

Каждый удар сердца бил по ушам. Я весь вспотел. Тут было жарко, как в крематории. Нужно выбираться из этой ловушки.

Я попытался пошевелиться. Ловушка зашуршала. Мешок. Пластиковый мешок. Вот куда меня уложили. Я нащупал молнию у самого носа. Она поддавалась с трудом. По миллиметру за раз.

Как только я приоткрыл ее достаточно – в лицо ударил сильный жар. Послышались крики, выстрелы и грохот.

Дальше пошло проще. Я освободился. Выбрался. Комната была небольшой. Заставленная полками с такими же мешками. Некоторые открыты. В них лысые тела с золотыми венами. Их были десятки. Слишком много. Напротив двери – огромная печь крематория. Но она не работала. Горел холодный тусклый свет. Он постоянно мигал.

Я перекатился на бок и тут же свалился на пол. Что-то хрустнуло. Сломал ребра?

Я лежал и хватал ртом воздух. Коротко, прерывисто, по чуть-чуть. В комнате было так жарко, что я не был уверен, дышу ли вообще.

Я сел. Получилось не с первого раза. Уперся спиной в одну из полок. Что-то звякнуло. Тело слушалось плохо. Ребра болели. Слабость. Во рту пересохло. Спина деревянная. Я словно трубу проглотил. Не повернуться.

В коридоре за дверью что-то грохнуло. Я услышал крики, а потом голоса.

– Зачистить всех! Эксперименты сжечь! Эта мерзость не должна попасть на станцию.

Раздались выстрелы.

Выходить в коридор не хотелось, но и здесь сидеть смысла не было. Нужно найти Орри. Он должен был выжить. Не думаю, что прошло много времени.

Я подошел к двери. Прикоснулся к ручке и тут же одернул. Ожог. Ручка была раскалена. А я голый. Только сейчас заметил. Я огляделся и нашел на вешалке у двери защитный белый костюм. Надел его. Без шлема и маски. Только чтобы прикрыться.

Новая попытка выбраться из комнаты была не лучше. Ручка сильно обжигала. Из-за боли и тумана в голове я не мог сосредоточиться. Мне нужно было что-то сделать. Но я туго соображал.

Огляделся. Ничего подходящего, чтобы открыть дверь. Еще и ручка не удобная. Старая. Доисходная. Которую надо поворачивать, приложив всю пятерню, чтобы отпереть замок.

Я видел только два способа. Один из них вредил телу, другой душе. Мать всегда говорила, что я должен делать все, чтобы выжить. И я сделал.

Стащил с ближайшей полки труп. Он был тяжелым. Ребра ныли. Но боль уменьшилась. Я списал все на адреналин. Сил не хватало, но мне удалось в несколько заходов преодолеть два метра до двери. Дальше начиналось самое трудное. Мне нужно было приподнять тело, положить его ладонь на ручку. Сверху свою. И открыть дверь.

Я понимал, что ему уже не больно. И плевать по большому счету, что делают с его телом. Но в душе все похолодело, сжалось. Начало подташнивать.

Я сжал булки и сделал то, что нужно. Плоть начала шипеть, плавиться. Запахло горелым мясом. Во рту появился сладковатый привкус. От этого стало только хуже. Меня вырвало.

Тело упало. Пришлось начинать все сначала. Вторая попытка оказалась удачной. Дверь открылась, и я сразу же пожалел об этом. В комнату ворвался огненный шторм.

Лицо обожгло. Я рухнул на пол. Прикрыл голову руками. От ребер по всему телу разошелся болевой разряд. Возможно, я сломал еще парочку. Или сделал старые переломы хуже. Не знаю. Я не доктор. Могу только сказать, что болело сильно. Но это была не самая большая моя проблема.

Главным было то, что весь коридор тонул в пламени и дыму. Я ничего не видел. Дышать не мог. А кожа плавилась под защитным костюмом.

Я знал, куда идти, но не мог сделать и шага. Мы с Орри сотни таких блоков облазили, разыскивая схемы на продажу. Знали каждый поворот, каждую дверь, каждый выход.

Чтобы выбраться, мне нужно было свернуть налево. Обычно где-то там располагался основной шлюз в общие коридоры. Но я пошел направо. Там должна быть комната с клеткой, где нас держали. Где остался Орри. Все горело. Кожа облезла. Легкие забились. Гортань опухла. Кажется, я вообще не дышал. Продолжал идти. Шаг за шагом. Я не собирался бросать в этом аду лучшего друга.

Чтобы разглядеть хоть что-то, приходилось прижиматься к самому полу. Пальцы почернели. Наверное, от копоти. Она была повсюду. На стенах, на полу, на потолке. Еще повсюду были трупы.

Не подопытные. Врачи и охрана. У каждого знакомая нашивка – золотое дерево в круге. Но это сейчас было неважно. Важно было найти Орри.

Нужную дверь я отыскал быстро. Это оказалось очень просто. Потому что двери там и не было. Тот человек ее вышиб, а новую они поставить не успели.

Впереди я услышал шаги и отшатнулся в сторону. Дым накрывал все. Разглядеть что-то невозможно. Но в комнате кто-то был. Кто-то с огнеметом. Он поливал напалмом клетку.

Нет! Орри!

Я закричал. Вскочил и бросился на ублюдка. Но нет. Вместо крика из горла вырвался сдавленный хрип, который тут же утонул в яростном шуме бушующего пламени. А тело отказалось слушаться. Боль ослабла, но сил не осталось. Я лежал на горячем полу, задыхался и смотрел, как горит клетка. Клетка, в которой остался Орри.

В дыму проплыла тень. Тень с огнеметом. Он сделал свое дело и уходил. А я лежал на полу и не мог пошевелиться. Я так крепко сжимал челюсть, что зубы трещали.

На секунду дым отступил, и я смог разглядеть. Не все. Только часть. Он снял маску, чтобы вытереть пот с лица. Ему было за сорок. Сухощавый, жилистый. Лицо узкое. Взгляд холодный. Никаких эмоций. Словно он только что не сжег заживо людей, а уничтожил паразитов в энергоблоке. Левая щека светилась. Кожа была стянута и блестела в языках пламени.

– Здесь закончили, – сказал он. – Идем дальше.

Я узнал этот голос. Именно он отдавал приказы за дверью, когда я только очнулся.

– Есть, шеф!

Отвечали коротко. По-военному. Я не знал, кто эти люди. И не хотел знать. Мне было все равно. Единственное, что меня волновало – это Орри. Я надеялся, что его не было в клетке. Что его забрали ученые. Перевели в другой блок. Что ему удалось сбежать.

Подняться на ноги не получилось. Пришлось ползти. Каждое движение давалось с большим трудом. Кругом жар, дым, пламя. Но не это сковывало мои движения. Казалось, словно мышцы на спине упираются во что-то твердое. Чужеродное.

Дверь клетки была открыта. Внутри – неподвижные тени. Мне удалось добраться до угла, где я видел Орри в последний раз. Пусто. Ни тела. Ни следов. Стало немного легче на душе. Его здесь не было.

Я услышал хриплый, болезненный вздох рядом. Тень пошевелилась. Обугленная спина задрожала. Я подобрался ближе и помог ему перевернуться. Один холостой удар сердца. Не Орри. Сумасшедший парень. Тот, что молился на бумажку.

Она все еще была у него в руках. Целая. Парень накрыл ее собой, спасая от огня. Губы у него были черными. Глаза налиты кровью. Он смотрел на меня, но не видел. Боли не чувствовал. Это были его последние секунды. Я наблюдал, как жизнь покидала его тело.

– Пере…дай Т. оби, ч..т..о я п. кх. ропущу кх. кх этот рейд.

Каждое слово давалось ему с трудом. Я не знал, шутит ли он перед смертью или правда верил в то, что говорил. Негодные не ходят в рейды.

Промолчал. Ни к чему огорчать умирающего. Обещаний не давал, но и не отказывался выслушать.

Парень умер тихо. Спокойно. Жизнь угасла в нем мирно. Глаза остекленели. Он больше не страдал.

Я пополз к выходу, но нога во что-то уперлась. Решил проверить и обнаружил обугленные останки. Невозможно было сказать, чьи они. Это был уголек в форме человека. Мое внимание привлекло что-то на его шее. Среди горящего пламени и жара меня прошиб холодный пот. Я подполз ближе.

На шее был покрытый копотью, почерневший медальон. Не может быть. Это не он. Я протянул рук и забрал его. Он был еще горячим. Ладонь обожгло. Цепочка расплавилась и оборвалась. Я стер копоть. Рисунок поврежден, но в нем можно было узнать тугой узел. Этот медальон я отдал Орри.

Это был Орри.

Я лежал рядом с ним. Не знаю сколько. Минуту? Час? День? Время перестало иметь значение. Я смотрел на черный металл в своей руке и на обугленную тень человека рядом. Тень того, кем был мой лучший друг. Я ощущал, как эмоции тонут еще глубже. Как их голоса отдаляются. Как скорбь затихает.

Мне это не нравилось. Я не хотел, чтобы эта боль исчезала. Хотел, чтобы она осталась, заполнила мое тело и выжгла меня изнутри, точно так же как бушующее пламя жгло меня снаружи.

Стало так тихо и ясно, словно кто-то щелкнул переключатель и голограмма разрушенной лаборатории отключилась. Не осталось ничего. Я был здесь. А Орри здесь не было. Только его обугленное тело.

Я лежал. Лаборатория горела. А Орри был мертв. Убит человеком с блестящим шрамом на лице.

Потом где-то лопнула железная пластина. И переключатель снова включился. Шум, грохот, пламя, жар, дым и боль – все вернулось. Я плакал, но не чувствовал слез. Они высыхали быстрее, чем падали на пол.

Я сжал медальон в левой руке. Покрепче стиснул зубы и поднялся на ноги. Сначала оторвал от пола одно колено. За ним другое. Первый шаг оказался самым болезненным и трудным. Дальше было легче. Нужно было выбираться, если не хотел сгореть заживо.

Коридор, ведущий к выходу, был завален и объят пламенем. Пришлось искать другой путь наружу. Я больше никого не встретил. Никого живого. Только трупы.

Много трупов.

Обгоревшие. Скукоженные. Брошенные.

Я дышал тяжело. С хрипами. Было очень жарко. Но я продолжал идти, обливаясь потом. Болело все. От кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на макушке. Я провел рукой по голове, чтобы смахнуть пепел. Гладко. Слишком гладко. Волос не было.

За спиной лопнула еще одна металлическая пластина. Еще немного и все коридоры будут завалены, а проходы деформируются. Лаборатория станет ловушкой, из которой не выбраться.

У меня оставался только один путь. Мы с Орри нашли его на похожем уровне. Вход в технический коридор. Я знал, что он где-то рядом. Где-то здесь. Мне повезло, что у создателей станции не было времени делать каждый уровень уникальным.

Дверца уже была приоткрыта. Я подошел. Толкнул. Обжог руку. Еще один ожог меня не беспокоил. Все тело было ими покрыто. Языки пламени лизали меня, словно изголодавшаяся химера.

Панель заело. Пришлось пролезать как есть. Я зацепил рукой что-то острое. Но заметил не сразу. Потянул руку на себя и почувствовал сильную боль. Порез. Глубокий. Много крови. Зажал рану и начал пробираться по узкому техническому коридору.

Тут пахло жженой резиной, озоном и чем-то сладким. Чем-то знакомым. Чем-то, что я чуял совсем недавно. Я не стал разбираться, откуда этот запах. Мне было все равно. Старался не потерять сознание.

Дыма тут было меньше. Но жара невыносимая. Я уже не знал, где с меня градом катился пот, где текли ручьи крови, а где сползала оплавленная кожа. Все смешалось.

Впереди увидел лестницу на верхние уровни. Она крепилась среди кабелей. Ее легко можно было пропустить, если не знал, где искать. Я знал.

Начал подниматься. Раненая рука онемела. Пришлось карабкаться на одной. Это заняло много времени. Слишком много.

Когда я выбрался, у меня уже не осталось сил, чтобы подняться. Я просто вывалился из люка. Не знаю, на каком уровне я оказался. Карабкался, пока хватало сил.

Людей не было. Свет мерцал. Воздух тяжелый, грязный. Вокруг полно пыли и мусора. Нежилые уровни. Это не плохо – не будет лишних свидетелей. Или, наоборот, ужасно. Мне никто не поможет.

Соображать становилось все труднее. Мысли угасали. Перед глазами мелькали картинки, словно рекламная нарезка лучших моментов рейда. Я видел, смеющегося Орри. Видел, как он кричал в клетке. Видел, как замер в ужасе, когда меня уводили. Видел его обугленное тело. А потом отрубился.

В темноте перед глазами постоянно мерцали золотые вспышки. От этого болела голова.

Не знаю, сколько я был без сознания. Не слишком долго, потому что не умер от потери крови. Попытался встать. Не вышло. Рухнул обратно. Спина ударилась о железную стену коридора. Раздался звон.

Я отодвинулся. Не хватало еще напороться на торчащий из стены прут. Хватит с меня ранений. Пережить бы те, что уже есть.

Попытался подняться снова. Медленно. С трудом. Встал. Ноги дрожали, дышал прерывисто. Я пошел. Домой. Это было единственное место, куда я хотел попасть.

Сначала нужно было найти шахту лифта. Нижние ярусы – лабиринт. Но это знакомый лабиринт. Технические коридоры, заброшенные шлюзы, темные углы, бесконечные этажи, где не горел свет. Я держался стены. Несколько раз мне слышались чужие шаги. Я замирал. Тишина. Снова шел.

Наконец добрался до шахты. Хорошо, что лифты работали до сих пор даже на самых нижних уровнях, где уже много лет не жили люди.

Я нажал на кнопку.

Механизм заработал. Мне оставалось продержаться совсем немного.

Не знаю почему, но боль уменьшилась. Думаю дело в адреналине. Или мои нервные окончания полностью выгорели. Мать говорила, что человек может привыкнуть, адаптироваться ко всему. Боль не исключение. Ты привыкаешь и перестаешь ее чувствовать. После этого она обычно делала мне больно. Колола иглой в руку или сильно щипала. Не знаю зачем.

Двери открылись. В кабине кто-то был. Девушка. Маленькая, хрупкая, спокойная. Она вздрогнула, увидев меня. От неожиданности. Не от страха. Я опустил взгляд и шагнул в кабину.

Она была такая маленькая, что даже с опущенной головой я видел ее макушку. Темные неровные волосы. Справа немного короче. Стрижет сама? Одета в потертую мешковатую кожанку. Под ней футболка с принтом и штаны с оттопыренными карманами. Слишком небрежна для ученого. Слишком мала для охранника. Искательница. Такая же, как мы с Орри.