Текст книги "Повреждённый ген. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Сай Острогоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Сай Острогоров
Повреждённый ген. Книга 1

Глава 0

Идентификатор эксперимента: 781-СС-44-VI.

Статус: провал.

Анализ ошибок:

– Генетическая последовательность на высших стадиях эволюции утратила стабильность.

– Зафиксирован рост агрессии: превышение контрольных значений в 34 раза.

– Эмпатический отклик: отсутствует.

– Когнитивные функции: постепенное снижение, необратимый сценарий.

– Источник генетического кода: не достигнут.

Вывод: ветвь признана тупиковой. Дальнейшее использование нецелесообразно.

Протокол: завершение, очистка, переход к следующему эксперименту.

Идентификатор следующего эксперимента: 781-СС-45-VI.

Статус: инициализация…

Адресат: [НЕ НАЙДЕН]

Повторная отправка…

Адресат: [НЕ НАЙДЕН]

Отчёт сохранён.

Глава 1

Меня разбудил свист водонагревателя. Чертова штуковина! Когда-нибудь я разберу эту железку и заткну ей глотку. Но не сегодня. На новую денег нет. Я открыл глаза. Верх капсулы прямо перед носом. Будь у меня нос чуть длиннее, я точно бы цеплял им потолок при каждом пробуждении.

Появилась новая трещина. Сбоку. На стенке. Эта станция трещит по швам. Иногда мне интересно кто из нас крякнет первым? Надеюсь, потолок не рухнет мне на голову пока я сплю.

В капсуле было душно. Я вырубился в одежде, скинул только верх комбеза. Рукава скомкались подо мной и давили на позвоночник. Снова будет спину ломить. Впрочем, после вчерашнего, у меня еще два дня будет ныть все тело. А заплатили, как обычно, копейки.

Комбез совсем старый, выцветший. Пропах потом и пылью заброшенных секторов. Надо бы постирать, но запасной одежды нет. Значит, буду вонять.

Мать не спала. Готовила завтрак. Когда я выбрался из капсулы, питательные бруски уже разбухали в чашах с кипятком, превращаясь в серую пасту. Отсек наполнился запахом картона. Вид у них, конечно, дерьмовый, а вкуса вообще нет, но это питательная и дешевая еда. А другого мне и не надо.

Я встал у капсулы.

– Ешь, – сказала она не оборачиваясь.

Моя мать. Всегда такая строгая и немногословная. Этим я в нее. Я не мог не заметить, как за последний год ее спина осунулась, а в шикарных черных волосах появились тонкие серебряные нити. Это был непростой год. Для нас обоих. Но ей тяжелее, пусть она и не показывает.

Папашу своего я не встречал. Как по мне, пусть горит в аду. Он бросил нас. Мать не говорит о нем. И я не спрашиваю. На нижних уровнях, куда не плюнь сироты, брошенные жены и разбитые сердца. Мы среди своих.

– Ешь! – повторила она строже.

– Я не голоден.

– Врешь.

– Я тебе никогда не вру.

Она фыркнула. Это была правда. Но не потому, что я такой честный парень. Просто она никогда не вынуждала меня ей врать. Если я не хотел говорить – она не выпытывала. Давала мне время. Если хотел, рассказывал, а если нет, то так все и оставалось. Мать у меня золото.

– Ешь сама. Тебе нужнее. У тебя работа сегодня.

Она ничего не ответила. А что тут ответишь? Из нас двоих только ей разрешено работать. У меня такого права нет.

Я посмотрел на ее руки – потрескавшиеся, с въевшейся крафтовой смазкой. Старше, чем должны быть.

Я подошел, взял миску, зачерпнул немного, а остальное подвинул к ней. Она ничего не сказала. Молча переложила порцию в свою тарелку.

– Опять туда пойдешь? – спросила она.

– Да.

– Седьмой раз, Вакко. Может, хватит?

– Все нормально.

– Не ври. Я знаю, что тебе больно.

Я не врал. Просто боль от разочарования – это для тех, кто чего-то ждет. Надеется. А я уже ничего не жду. Оттого и перестал чувствовать разочарование. Сказать по правде, я и сам не знаю, зачем туда хожу. Уже седьмой раз. Подумать только. Я давно перестал считать.

Когда я был уже у двери, она остановила меня.

– Будь осторожен. Говорят, люди опять пропадают.

Я обернулся. Она стояла посреди кухни, маленькая, сутулая, но крепкая, как стальная балка. Смотрела снизу вверх. В глаза тревога. Я подошел, положил ладонь ей на голову. Она едва доставала мне до груди. Пальцы задели крафт на ее затылке. Холодный. Мне такой не носить.

– Не волнуйся, – ответил я как можно мягче. Поцеловал ее в макушку и вышел.

– Будь осторожен! – крикнула она мне вслед.

Я махнул рукой не оборачиваясь. Кому я нужен? Иногда она слишком волнуется.

Час был ранний. Коридоры набились людьми. Работяги, техники, даже парочка каперов в броне. Все с крафтами, с работой. Мне пришлось сгорбить плечи, чтобы не цеплять прохожих и не чесать макушку о трубы у потолка. Конструкторы явно не рассчитывали на мой рост.

На экранах крутили свежие новости, трансляции со СКИФа и рекламу. Взгляд упал на беловолосого капера. У него брали интервью. Он стоял весь в сияющей крафт-броне, под куполом, на фоне Юпитера. Какой же он огромный. Планета. Не капер.

Капер был обычных размеров. Чистый. С длинными высветленными волосами. Вид благородный. Я прочитал подпись. Рэн Алвис, капер второго ранга. Алвисы управляли этой луной. Укомплектован он был по полной. Оружие, крафт-броня – все самое лучшее. Деньги решают.

Я прислушался. Он рассказывал о предстоящем рейде.

– Я проведу крупнейший рейд за последние годы. Мы прославим станцию Каллисто-613 на весь Архипелаг.

– На кого вы собираетесь охотиться? – спросила журналистка.

Алвис младший откинул волосы назад.

– Это будет химера класса Омега-SS, – ответил он с гордостью. – Очень редкая.

– Ваша репутация безупречна. И вы не раз доказывали свои слова действием. Но вы уверены, что справитесь?

– Хотите оскорбить? – спросил он.

Журналистка побледнела. Рэн рассмеялся. Только губы. Глаза остались холодными.

– У нас уже все готово. Осталось только добрать тех, кто будет охранять периметр, пока мы сражаемся с монстром. – Он посмотрел прямо в камеру. – Если хотите стать легендой со мной, присылайте заявки. Но учтите, мы нанимаем только местные команды.

Меня кто-то толкнул, и я потерял экран из виду. Да, чего-чего, а самоуверенности этому Алвису не занимать. Класс омега-SS – не шутка. Но это не моя забота.

Я поднялся на седьмой уровень. В нос сразу ударил запах лапши. Свежеприготовленной, вкусной жирной лапши с бульоном. Это не безвкусная паста. Это деликатес. Однажды я приду сюда, сяду за столик и закажу себе целую миску. Может, даже с яйцом.

Вдоль кафешек. Я свернул в узкий переулок за баром для работяг. Это самый короткий путь к Центру. На земле полно мусора, мокрых следов и содержимого чьих-то желудков. Мои поношенные, дырявые ботинки и не такое видали. Им не привыкать. Но я старался ступать осторожно.

В переулке спал пьяный рабочий из доков у портала. Я узнал по нашивке. Зеленое дерево за открытой дверью. Он лежал в собственной моче и рвоте. Но даже у него есть крафт. Когда я проходил мимо, он пробурчал что-то невнятное и снова отрубился.

Пройдя технический переулок, я вышел на центральную улицу седьмого уровня. Она была шире, просторнее. Потолки выше. Людей больше. Я наконец-то смог выпрямиться. Это было самое приятное в моих походах сюда. Это и запах настоящей еды.

У Центра, как всегда, собралась куча народу. Восемнадцатилитки с перепуганными лицами, потными ладошками и сухостью во рту. Год назад я был таким же. Волновался, надеялся, мечтал. Как и все подростки, хотел стать капером. Заработать кучу денег и увезти, наконец, мать с нижних уровней. Возможно, даже купить небольшой домик в садах под куполом на поверхности. Да. Смелые юношеские мечты.

Некоторые пришли с родителями. Такими же взволнованными и напуганными. Тут есть из-за чего волноваться. Проверка решала будущее их ребенка. Кем он станет? Чего достигнет? Как может умереть? Возможно, кого-то из них ничего не достигнет, никем не станет, а их участь будет хуже смерти. Как у меня.

Так говорят. По-моему, нет ничего хуже смерти. Смерть – это конец. А мой статус – всего лишь небольшое затруднение. Пока я жив, со всем можно разобраться.

Очередь двигалась медленно. Я заметил впереди парочку кандидатов постарше. Таких, как я, кто пришел на повторную проверку. Уважаю.

У самого входа стоял старый знакомый. Старик в лохмотьях, с безумными глазами и седой бородой, в которой застряли крошки питательных батончиков. Он их не разводил водой. Грыз так. Его имени я не знал. Но знал, что он здесь так же часто, как я.

– Оракул – ложь! Крафт – печать зверя! Одумайтесь, пока не поздно! – кричал он.

Пасторы секты «Пепел Колыбели» безобидные. Они много кричат, но вреда не причиняют. Большинство научилось их игнорировать. А для меня это неплохое развлечение в медленной очереди. Он, конечно, несет полный бред, но так страстно, что слушать одно удовольствие.

Очередь медленно заползала в пасть Центра. Это было не здание. Отсек с множеством комнат и очень неприятным администратором. Проход был слишком узким, чтобы две группы людей на входе и выходе могли разойтись, не задевая друг друга плечами. Интересно, а на верхних уровнях Центр такой же грязный, неудобный и пропахший потом и плесенью?

От скуки мне в голову лезли странные мысли.

Впереди началось движение. Необычно резкое для вялотекущей очереди. До меня донеслись крики и скулеж. Хотя бы раз в день такое случалось обязательно. Люди вытянули головы, чтобы сунуть свои любопытные носы в чужие проблемы. Мне это было ни к чему. Я и так знал, что там происходит.

Через минуту очередь расступилась, и два охранника в черной форме с нашивками на плечах выволокли под руки бледную девушку всю в слезах и соплях. Нашивки были другими. Необычными – золотое дерево в оправе. Что-то новенькое. Центр сменил охранную компанию.

– Этого не может быть, – бормотала девушка. – Это невозможно. Только не я…

Глаза у нее были красными от слез. Взгляд пустым. Наверное, год назад я выглядел точно так же. Я посмотрел на толпу. У всех разные эмоции. Кто-то в ужасе. Кто-то смотрел на нее с отвращением и даже злобой. Но большинство отводило взгляд, словно если будут долго на нее смотреть, то заразятся тем же. В мой год такие тоже были.

Охрана увела девушку. Еще одно нововведение. Раньше таких просто вышвыривали и оставляли на улице тонуть в собственных слезах, соплях и жалости к себе. Так было с Орри. Бедняга воспринял новости хуже, чем я.

Очередь быстро вернулась к монотонному, черепашьему темпу. Через полчаса я был в просторном холле Центра у стойки. Пожилой администратор с усталым лицом сразу меня заметил и расплылся в улыбке. Тусклый крафт дедовской серии чуть не выскочил от натяжения пухлой ряхи.

Не повезло. Сегодня его смена. Этот мужик любил много болтать. Каждый раз, как я прихожу сюда, трещит без умолку. Не заткнуть.

Только я подошел, он открыл рот. Началось.

– Гля, кто пришел! – воскликнул он, толкая локтем администратора за соседним окном. Молодая девушка. Спортивная. Не очень внимательная. Она сморщилась от боли после тычка и бросила на меня беглый взгляд. Мужик продолжил. – Седьмой раз? Верно?

Я кивнул. Не люблю, когда много болтают без дела. Но пришлось терпеть. Без него к капсуле не попасть.

Его имени я не спрашивал. Мне неинтересно, но этот мужик разговаривал со мной, как со старым другом. Мы не были друзьями. Чего пристал?

– Слух, – он наклонился вперед и понизил голос. Пришлось приблизиться. От него пахло луком. Мог позволить себе настоящую еду. – Скажи честно, у тебя с головой беда? Да? Больной на голову?

Я молча смотрел на него. Ну, что за идиот?

– Ты бо-ль-ной на го-ло-ву? – повторил он по слогам.

Девушка-администратор в соседнем окошке покраснела.

– Я пришел пройти повторную проверку, – ответил я.

– Знаю я, зачем ты пришел.

Разозлился. Не знаю почему. Я же не сказал ничего такого. Он с силой шлепнул по экрану толстой рукой и прорычал:

– Капсула номер двадцать пять!

Я отправился к бесконечным рядам капсул, что выстроились в глубине. Свет холодный, яркий. Лица людей хорошо видны. Кто-то выходил с облегчением и радостью на лице. Кто-то с пустым, отсутствующим взглядом. Да. Мне знаком этот взгляд. Так выглядят разрушенные надежды.

Капсула номер двадцать пять. Уже четвертый раз меня отправляют в эту капсулу, и каждый раз во время дежурства этого администратора. Это не может быть совпадением. Наноизвесть в ней особенно агрессивная. Будет больно.

Я подошел к темному стеклу капсулы и поймал свое отражение. Высокий, выше обычного, жилистый, с короткими волосами. Волосы у меня от матери. Однажды я отращу себе густую гриву, как у тех, с верхних ярусов. Буду есть лапшу и смотреть на звезды под куполом. А комбез и правда стоит постирать. Может, займусь.

Нажал на кнопку, и пасть капсулы с шипением открылась. Внутри крепления для рук, ног и головы. Все знакомо. Эта капсула не под мой рост. Пришлось постараться, чтобы втиснуться. Зажимы впились в шею. Не смогли обхватить как следует. Опять останутся следы. Мать будет хмуриться, когда увидит.

Браслеты на руках и ногах защелкнулись и капсула закрылась.

Началось. Седьмой заход.

Белая пыль заполнила капсулу. Я вдохнул. Наноизвесть обожгла горло. Осела на лице и забралась под комбез. Кожу начало пощипывать. Это еще ничего. Больно будет потом.

Многие на этом этапе паникуют. Задерживают дыхание. Пытаются выбраться. Для этого и нужны крепления.

Перед глазами все потемнело и появилось системное сообщение Оракула. Синий текст в кромешной темноте.

[Идет проверка генома. Просьба не двигаться.

Сканирование…]

Это займет несколько минут. У каждого по-разному. Кто-то может час сидеть в капсуле. А кто-то получает приговор за пару минут. Я из вторых.

Не знаю, зачем продолжаю приходить. Результат не меняется. Возможно, мне нравится получать системные сообщения. Без крафта это мой единственный способ пообщаться с Оракулом. Почувствовать себя таким, как все.

[Сканирование завершено.

Генетический потенциал отсутствует.

Рекомендация профессии: нет

Статус: негоден

Внимание! Обнаружен повреждённый ген!

Изменение рекомендаций.

Обновленная рекомендация: утилизация субъекта.]

Ничего нового. Седьмой раз одно и то же сообщение.

Текст погас и медленно начал возвращаться свет. Я закашлялся. Горло болело. Я словно банку гвоздей проглотил. Наноизвесть вышла через отводящие шлюзы. То, что попало в меня, выйдет через пару дней. Да. Походы в туалет будут тем еще приключением.

Я вышел из капсулы. Еще раз проверил отражение. На лице и руках красные пятна. В глазах алая паутина. На шее царапины от зажимов. Думаю, этот администратор специально каждый раз отправляет меня в эту капсулу.

На выходе, когда проходил мимо стойки, говорливый администратор не смог молчать.

– До следующего раза! Если не сдохнешь. Сколько там живут негодные, пока мутации их не прикончат? – он обращался к девушке рядом, но она промолчала. – До двадцати вроде?

Я проигнорировал его и ушел. Голова трещала. Еще одно неприятное последствие проверки.

Я вернулся к лифтам. По центральной улице. Через вонючий переулок и пару тесных тоннелей. И вот я стоял в забитом до отказа лифте и ехал вниз. Опять вниз. Седьмой уровень был самой высокой точкой, до которой я поднимался на станции. Зато нижние ярусы излазил полностью.

Я ехал в самый низ. Намного ниже жилых уровней. После двадцатого яруса в лифте остался только я. Дальше заброшенная часть станции. Туда никто не ходит. Потому что нет там ничего. Только куча металлолома, раздолбанных микросхем и загибающихся негодных.

Уровень двадцать семь.

Орри сидел на ящике сразу перед лифтом. Как всегда, улыбался до ушей. Лицо небритое. Волосы светлые, до плеч. Грудь колесом. Вот кому повезло с генами. Но даже он не избежал клейма негодного. Глядя на него, я думаю, что Орри прав и у Оракула явно не все в порядке с кодом. Даже суперкомпьютер может ошибаться.

– Ты опоздал. Опять ходил туда? – спросил он.

– Да.

– Не понимаю. Зачем? Ты мазохист, что ли? Двадцатый раз уже.

– Седьмой, – поправил я.

– Да какая разница!

Я пожал плечами. Что я мог ответить. У меня самого не было вразумительного ответа, зачем я раз за разом хожу на проверку, хотя результат не меняется. Наверное, я оптимист.

Орри спрыгнул с ящика. Ростом чуть ниже меня. Но раза в два шире в плечах. Коренастый. Он хлопнул меня по плечу.

– Ладно, упертый. Пошли. Может, сегодня повезет. Я тут слышал об одном месте. Вчера там нашли целую микросхему. Может, и мы чего-нибудь отыщем. Сколько стоит целая микросхема старого образца?

– Десять вир, – ответил я.

Орри присвистнул.

– Неплохо. За мной.

Он повел меня по темным коридорам заброшенных секторов. Во многих не было света. В других он мигал так часто и ярко, что голова у меня разболелась еще сильнее.

Под ботинками хрустело битое стекло. Все поверхности накрывал толстый слой пыли. После наноизвести я не чувствовал запахов, но прекрасно знал, что здесь пахнет биоэтаном и сыростью. Такое сочетание отлично прочищает пазухи. По стенам тянулись набухшие вены старых кабелей. Кое-где все еще гудела вентиляция. Это хорошо. Будет чем дышать. Капала охлаждающая жидкость.

Орри не останавливался. Обычно мы проверяли каждую развороченную панель, каждую дверь. Но в этот раз он вел меня куда-то в конкретное место. Знал, куда идти.

Мы остановились у заброшенной шахты. Она была темной и пустой. Почти бездонной.

– Нам туда, – сказал Орри, указывая в бездну. Еще ниже. Еще глубже в заброшенные уровни. – Ты первый.

Я взялся за ржавый поручень лестницы и начал спускаться. Было больно. Наноизвесть обожгла кожу на ладонях. Номера уровня уже давно стерлись. Мы спускались все ниже и ниже. Этаж за этажом. Я уже начал уставать. Сколько этажей на этом уровне?

– На следующем выходим, – прокричал Орри сверху.

Это был не просто заброшенный этаж. Он был разрушен. Кругом завалы. Обломки бетонных стен. Торчащая арматура. Одно неосторожное движение и можно напороться на ржавый штырь, торчащий из стены. Такая рана быстро не заживет. А лечение выйдет в копеечку.

– Будь осторожен, – предупредил Орри. – Смотри в оба.

– Ага, – ответил я.

Смотреть-то я смотрел, но вот ничего не видел. За спиной раздался хруст, а за ним медленно разгорелся тусклый свет.

– Огнепалка, – с гордостью сказал Орри. – Отдал за нее последние деньги.

Он держал в руках небольшую, размером с палец, светящуюся палочку. Она того стоила. Теперь мы могли хоть что-то видеть.

– Нам сюда.

Орри вышел вперед и указал путь. Мы прошли несколько узких коридоров и попали в просторную комнату с кучей старого, разбитого оборудования. Тут было все: системные блоки с выдранными батареями, мониторы с паутиной трещин, раздолбанные консоли управления. Настоящая золотая жила.

– Ты только посмотри! – воскликнул Орри. – Не обманул, гад.

Он перебегал от одного сломанного компьютера к другому, словно ребенок в магазине игрушек.

– Ты посмотри там, – он указал на груду лома у дальней стены.

Огнепалка освещала комнату, но недостаточно. Большая часть оставалась в тени. Пришлось подносить каждую деталь к носу, чтобы разглядеть, есть ли там целые микросхемы или другие обломки чего-то, что можно загнать на черном рынке.

– Слышал? Люди опять пропадать стали, – крикнул Орри с другого конца комнаты.

Его голос эхом разнесся по залу. Оказалось, что это помещение было куда больше, чем мы думали.

– Слышал, – ответил я.

– И что думаешь?

– Ничего.

– А я думаю, – он крякнул, выламывая крышку старого компьютера, – что это неспроста. Большинство пропаж из негодных. Кто-то охотится на таких, как мы.

– Кому мы нужны?

Я отложил в сторону микросхему, чтобы потом рассмотреть при свете внимательнее. Почти целая. Что-то блеснуло в куче металлолома. Я полез вглубь, чтобы рассмотреть. Обычно блестит что-то ценное.

Свет был тусклым, и мне трудно было разглядеть, что именно блестело, поэтому я просто сунул руку вслепую. Не стоило так делать. Я сразу же напоролся на острый край какой-то железяки и вспорол руку. Рана болела, но я смог нащупать небольшой кругляш. У микросхем не бывает таких деталей. Я потянул. Кругляш сопротивлялся. И я снова напоролся на железяку, только уже с другой стороны.

Мне удалось вытащить небольшой, круглый медальон на цепочке. Украшение. Я стер пыль. На нем было изображено что-то вроде клубка змей или очень тугого веревочного узла. Трудно было разобрать в тусклом свете. Металл обычный. Ценности в медальоне не было, но я все равно убрал его в карман. Отдам потом Орри. Может, тогда он перестанет ныть, что украшения носят только богатые?

– Есть! – закричал Орри.

Я подошел. Он держал в руках старый, поврежденный инфо-буй. Это была отличная находка. Даже сломанный он стоил пару десятков вир. Этого хватило бы на недельный запас питательных брусков.

– Хорошо, – ответил я.

– Ну ты чего, – нахмурился Орри. – Хоть бы улыбнулся.

Я улыбнулся. Криво, неуклюже, как обычно. Он отложил инфо-буй и полез глубже в завалы. А я вернулся за микросхемой. Если она целая – у нас будет неплохой улов. Намного лучше, чем в прошлый раз.

Я услышал шум. Опять он был неосторожен.

– Орри? – позвал я, надеясь, что его не завалило мусором.

Он не ответил.

Я подошел к огнепалке. Отложил микросхему и забрался в кучу металлолома, где должен был быть мой друг.

Орри лежал на полу без чувств. Я наклонился ближе. Попытался растолкать. Он не откликался. Я огляделся вокруг. Крови не было. Возможно, что-то упало на голову.

Я вернулся за огнепалкой, чтобы лучше его осмотреть. На голове ни ран, ни шишек. Руки-ноги целы. Нет лишних дыр в теле. Что-то было на шее. Из нее торчал инъекционный дротик.

За спиной послышался хруст. Я резко обернулся. Открыл рот, чтобы закричать… Резкий укол в плечо. Я упал на колени. Комната завалилась набок. Перед глазами оказались грязные ботинки Орри, старые кабели и куча пыли.

Послышались шаги. Кто-то вышел из тени. Их было несколько. Люди.

– Забираем обоих, – сказал один из них.

Дальше темнота.