Текст книги "Невеста. Заберу за долги (СИ)"

Автор книги: Саша Вайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

19. Шоу маст гоу он

Юлиана

Марк втыкает в меня колючий жёсткий взгляд.

– Если ты спрячешься в норку как мышка, он победит, – произносит он.

Я не верю ушам. Победит? Будто это чёртово соревнование.

– Что вы вообще такое несёте?! – взрываюсь. – Победит в чём? Вам мало того, что этот упырь меня унизил, вы хотите меня после такого ещё и гостям показывать? Смотрите, вот моя жена, которую только что приняли за шлюху. Так что ли?

Марк молчит. Придавливает меня к стене тяжёлым взглядом.

– Человек, которому небезразлично то, что чувствует его жена, удалил бы гостей из дома! – продолжаю я. – А вам важна только ваша чёртова сделка!

Мне становится так жалко себя, что к горлу снова подкатывают слёзы. Теперь от ощущения жестокости Марка и собственного одиночества в этой клетке.

– Хорошо, – он складывает руки спереди. – Предположим, я сделаю так, как ты хочешь. Прямо сейчас разгоню всех партнёров и инвесторов. Плевать на сделку. И что будет завтра?

Я молчу, не понимая, к чему он клонит.

– Завтра весь город будет говорить о том, что случилось с женой Финнского, – продолжает он. – Что в домашнем кинотеатре его дома между его женой и бывшим партнёром произошла сцена, которая заставила его выгнать всех гостей.

Я ощущаю, как от лица отливает кровь. Тут он прав.

– И мне, и особенно тебе не нужно, чтобы начались пересуды, Юлианна, – Марк сбавляет тон и говорит почти тепло. – Поэтому я и хочу, чтобы ты вышла к гостям. Если ты уйдёшь, все решат, что тебе есть чего стыдиться.

Он делает паузу, подходит, кладёт ладони мне на локти, не сжимает, просто держит.

– А ты ни в чём не виновата и ничего постыдного не сделала, – договаривает он мягко.

Обида и злость утихают. На их место приходит холодное понимание, что мне правда надо выйти к гостям и показать, что я в полном порядке. Даже если совсем не в порядке. Даже если я ненавижу Марка всей душой.

– Я не позволю одному долбану испортить тебе репутацию пьяным поступком.

– Моя репутация – ещё один ваш актив, – выдыхаю с горечью и подхожу к огромному плоскому экрану в стене.

Причёску этот гад мне конкретно подпортил. Хорошо хоть не ударил, платье порвать не успел, иначе вышла бы с фингалом и в драной одежде.

Я распускаю то, что осталось от укладки, встряхиваю волосами и замечаю жадный взгляд Марка в отражении.

– Я сейчас выйду туда и изображу вашу идеальную жену, – говорю я тихо. – Но это не значит, что я прощаю весь этот треш.

Он смотрит на меня долго.

– Я и не рассчитывал, – отвечает он. – Когда вечеринка закончится, мы вернёмся к этому разговору.

Я осматриваю себя в отражении. Прилично. Можно выходить.

– У тебя будет время, – добавляет Марк, поднимая уголки губ. – Подкопи злости и сформулируй претензии.

Я резко выдыхаю.

– По рукам, муж.

Он протягивает руку. Я секунду смотрю на неё. Потом кладу свою ладонь в его.

Мы возвращаемся в гостиную.

– Всё в порядке? – спрашивает один из мужчин.

– Тот мужчина… – начинает женщина и не договаривает.

– Всё уже под контролем, – бархатно рокочет Марк и постукивает кольцом по бокалу. – Господа.

Голоса затихают. Всё внимание мгновенно прилипает к нам. Он кладёт руку на мою талию.

– Полагаю, всем понятно, что моя жена не является предметом обсуждения, – он окидывает гостей тяжёлым взглядом. – Ни сегодня. Ни когда-либо еще.

Он делает паузу, будто даёт гостям возможность высказаться. Все молчат.

– Продолжим вечер, – добавляет он.

Разговоры снова начинают течь. Кто-то возвращается к обсуждению сделки, кто-то берёт бокал, гости ведут себя так, будто ничего не произошло.

Марк наклоняется ко мне и мягко шепчет мне на ухо.

– Вот теперь, Юлиана, если хочешь, можешь уйти.

Его тепло облизывает мне щёку.

– Теперь уже не уйду, – отвечаю я, не глядя на него. – Если играть, так по-крупному.

Он напрягается, но кивает и возвращается к разговору с инвесторами.

– Вы в порядке, Юлианна? – сбоку раздаётся женский голос.

Я оборачиваюсь. Рядом стоит жена, кажется, инвестора. Взгляд холодный, оценивающий. Идеально сидящее строгое тёмно-серое платье. Туго убранные в хвост волосы.

– Со мной всё хорошо, – отвечаю я. – Есть основания полагать иначе?

Она чуть улыбается и встаёт рядом, будто не говорит со мной, а просто тут остановилась.

– Когда лев дерётся за свою львицу, – вкрадчиво произносит эта леди, глядя вперёд на группу мужчин, в числе которых её муж. – Прайд смотрит не только на льва. Они смотрят и на то, как львица держится рядом с ним.

Она делает паузу, отпивая шампанское.

– Дело не только в силе льва, но и в достоинстве его львицы, Юлианна, – добавляет она и уходит.

Я сначала чувствую укол досады, но потом доходит. Она только что продемонстрировала мне уважение. Отметила, что я достойно держусь рядом с Марком. Способна вращаться в его кругах, не трескаясь и не рассыпаясь на части.

Но чёрт. Если для вращения в его кругах нужно обороняться от пьяных амбалов, начерта мне такой мир?

20. Холод

Юлиана

Вечер тянется бесконечно. Я улыбаюсь, киваю, отвечаю на вопросы, поддерживаю разговоры.

Женщины рядом со мной обсуждают благотворительность, образование, какие-то фонды. Я включаюсь в беседу, будто всю жизнь этим занималась. Мужчины продолжают бросать на меня взгляды, но уже другие. Сдержанные, уважительные, но с оценкой. Будто вся эта тусовка аккуратно проверяет, из какого я теста.

Никто не подходит слишком близко, не пялится, не позволяет себе лишнего, не отпускает сомнительных комплиментов.

Я держу идеальное лицо.

Если бы кто-то сейчас заглянул мне под кожу, он бы увидел, как там всё клокочет и дрожит. Но этого никто не увидит. И именно это здесь считается победой.

Когда вечеринка подходит к концу и гости начинают расходиться, я утомилась так, что трудно стоять. Не то чтобы я была не искушена в мероприятиях такого плана, но здесь приходилось ходить по струнке, держать спину, силы утекали как в чёрную дыру.

– Благодарим за вечер, Марк, – звучат прощания.

– Юлианна, вы были очаровательны.

– Прекрасная хозяйка.

Я киваю, улыбаюсь, принимаю эти слова, будто они ко мне имеют хоть какое-то отношение. Хотя какая я хозяйка? Еда – кейтеринг. Музыкантов заказала не я. Хозяин здесь другой человек, который стоит у меня за плечом, ласково положив руку мне на талию, и кивает гостям со сдержанной улыбкой.

Когда начинает сворачиваться кейтеринг и уходят музыканты, я ухожу наверх, надеясь, что Марк останется и дождётся, когда все уйдут.

Но он идёт следом за мной. Ну конечно. У него есть Владимир, чтобы расплачиваться с персоналом и спроваживать работников.

Я захожу в спальню первой, Марк делает шаг внутрь следом за мной и только потом закрывает дверь. Тихий щелчок, но в тишине звучит как выстрел. И самое главное, воздух в комнате мгновенно становится тяжелее.

Я останавливаюсь у кровати, поворачиваюсь. Марк подходит ближе. Медленно. Спокойно. Он тянется рукой к моим волосам, заправляет за ухо прядь, словно это самая естественная вещь в мире.

– Ты хорошо держалась сегодня, – говорит он мягко. – Молодец.

Я смотрю на него, ощущая лавину гнева внутри.

– Зато вы нет, – выговариваю зло.

Он чуть прищуривается, упирает руки в бока.

– Не начинай, Юлиана, – выговаривает строго.

Я усмехаюсь.

– А что, неудобно? – голос звучит звонче, чем следует. – Или вы думали, я поблагодарю вас за вечер? Спасибо, что меня тут не убили!

– Ты получила, что нужно было, – цедит он сдержанно.

– Что я получила? – произношу громче, но я тут же возвращаю контроль. – Интересно. Посчитаем. – Я загибаю пальцы. – Сначала меня приняли за проститутку, потом толкнули в комнату, потом оттоскали за волосы и почти изнасиловали. Вы правда думаете, что мне было нужно именно это?!

Марк смотрит на меня жёстко.

– Я это остановил, – отрезает глухо.

– Вы просто пришли вовремя, – режу я. – Не больше.

Он медленно выдыхает.

– Этого оказалось достаточно, – тон становится предупреждающим.

Я делаю шаг к нему.

– Для вас – может, и достаточно, – шиплю на пониженных тонах. – Для меня – нет. Не вас пытался трахнуть какой-то бандит!

Молчание сгущается.

– Вы живёте в своём мире. Жестоком, сложном, суровом. Я понимаю, – продолжаю я, уже тише, но ещё жёстче. – Но вы силой втащили меня в него и заставляете тут жить. Я не выбирала это!

Марк смотрит на меня долго.

– Я не создавал идиотов, которые не держат руки при себе, – парирует он холодно, и чуть тише добавляет: – Но да. Я не проверил, кто зайдёт в мой дом.

Я на секунду теряюсь. Он признал косяк? Правда?

– Это не мой мир, Марк, – говорю я, надеясь на понимание. – Отпустите меня.

– Нет, – выдаёт он холодно. – Этого не будет. Точка.

Внутри меня что-то трескается. Но это не грусть, не тоска, а холодное злое понимание, что этот ад меня не отпустит. И эту злость хочется компенсировать. Хочется сделать этому индюку хоть немного больно.

– Тогда не прикасайтесь ко мне, – выговариваю я чётко. – Вообще.

Во взгляде Марка появляется что-то холодное, опасное.

– Ты про секс? – он прищуривается. – Думаешь, мне нужно тебя уговаривать?

Я вздрагиваю. Что-то в его тоне звучит как приговор. Как решение, которое мне не понравится.

– Не хочешь – не надо, Юлиана, – договаривает Марк.

Он смотрит на меня ровно. Ещё пару мгновений. Молчание снова душит. Но на этот раз он разворачивается и уходит из спальни. Я остаюсь одна.

Секунда. Две. Три.

Я усмехаюсь.

– Конечно вернёшься, – бормочу себе под нос. – Секс тебе нужен больше, чем мне.

Но в душе появляется маленькая гадкая червоточинка тревоги. Вдруг не вернётся? И что тогда? Холодная война? Жить с ним под одной крышей, варясь в булькающей напряжённости?

Утро покажет. Я снимаю серьги, платье, надеваю тонкую комбинацию, чтобы не спать совсем голой, ложусь в постель.

Жду. Минуту. Пять. Десять. Марк не приходит. Пустая сторона кровати остаётся холодной. Я так и засыпаю одна в супружеской кровати.

Утром я просыпаюсь сама. В комнате тихо. Постель рядом – не тронута.

Я медленно сажусь.

– Серьёзно?.. – шепчу в пустоту.

Я поднимаюсь, иду в ванную, привожу себя в порядок. Долго выбираю одежду. В итоге надеваю одно из платьев из тех коробок. Простое, домашнее, но всё равно дорогое.

Спускаюсь в столовую и сталкиваюсь с Марком в дверях. Он, похоже, уже закончил завтрак и выходит в гостиную.

На секунду мы оказываемся почти вплотную, но он не останавливается. Продолжает движение, будто я – ходячий предмет интерьера.

– Доброе утро, – бросает мне Марк даже не глядя.

И уходит на второй этаж. Я оборачиваюсь ему вслед.

– Доброе… – выдыхаю.

Он не оборачивается, не останавливается. Просто уходит.

Я прохожу в столовую. Что ж, Юлиана, ты добилась того, чего хотела. Чего ж не радуешься?

День тянется медленно. Потом ещё один. И ещё.

Марк почти не появляется. Спит в другой комнате. Если мы сталкиваемся в доме – не смотрит в мою сторону, не касается, даже не говорит со мной. Только приветственное «доброе утро или добрый день». На мои вопросы не отвечает, будто включил режим игнора.

И это начинает невыносимо давить. Изоляция, одиночество, тоска. Я заперта в его доме. Но теперь это не просто клетка, а бокс с вакуумом внутри.

Я ловлю себя на том, что начинаю прислушиваться к шагам в коридоре. Жду, что Марк зайдёт в спальню. Глупо. Отвратительно! Я корю себя за это, но всё равно жду.

Проходит пять дней в мучительном одиночестве и тишине.

Очередной день и завтрак, который превратился из приёма пищи в обязательную рутину, чтобы не сдохнуть от голода.

Я сижу за столом одна. Кофе, тосты, яйцо-пашот, сливки, творожный сыр. Сирин как всегда накрывает стол идеально. Есть не хочется, но я заставляю себя начать.

И вдруг в столовую входит Марк. Идёт прямо ко мне.

Я даже сначала не верю, но он смотрит мне в глаза так, будто принял новое решение. И становится страшно.

– Во дворе тебя ждёт сюрприз, – говорит он. – После завтрака можешь выйти.

И на этом уходит. А я… никакой завтрак мне уже не нужен. Я прямиком направляюсь к двери.

___________

Привет, прекрасные!

МЫ с коллегами создали для Вас два интересных сообщества, чтобы общаться с Вами не только в комментариях! Присоединяйтесь к нам, будет интересно!

Как нас найти?

– открыть Вконтакте

– нажать на поиск и ввести “МЫ про книги”

– выбрать в меню справа “Сообщества” и присоединиться!

21. Подарок

Юлиана

Я почти срываюсь во двор. Вилка остаётся лежать на тарелке, кофе остывает. Внутри напряжение, как перед экзаменом, к которому ты не готовился, но всё равно идёшь.

«Сюрприз». От Марка это слово звучит не как подарок, а как новый ход в его шахматной партии.

Я подхожу к двери. Удивительно, и не появляется Андрей, который скажет, что мне нельзя выходить. Я беспрепятственно выхожу во двор.

Пространство перед домом аккуратное, вылизанное, как всё здесь. Газон, дорожки. И охранник, который стоит с собакой, не похожей ни на одну здесь.

У него на поводке бигль. Небольшой, трёхцветный, с мягкими висящими ушами и внимательными глазами. Он тянет поводок, упрямо, настойчиво, будто уже решил, что ему срочно нужно вон туда.

Я несколько мгновений просто смотрю на это, не веря, не понимая, как.

В голове проносится старое почти забытое воспоминание.

Мне семнадцать. Я в парке. Начало осени, золотая листва. Я в огромной толстовке со стаканом кофе и подругой, которая без умолку рассказывает мне о парне из универа. А между деревьями носится бигль. Хозяин бросает ему мяч, тот приносит, довольно виляя хвостом.

В тот момент я захотела, чтобы у меня был бигль. Я даже пост об этом в инстаграм написала. Сделала селфи прямо в парке, в той толстовке и с биглем на фоне.

И я сразу решила, что моего бигля будут звать Хантер. Он будет убегать, а я буду делать вид, что злюсь, хотя на самом деле буду счастлива.

Я тогда даже не думала, что это важно. Просто глупый пост. Один из сотен. Я правда мечтала о бигле, но родители не позволили. И бигль здесь, сейчас – как предмет из другой реальности.

– Юлиана Алексеевна, – спокойно говорит охранник, чуть склоняя голову. – Он ждёт именно вас.

Бигль замечает меня, резко оживляется, тянется вперёд, хвост ходит из стороны в сторону так, будто сейчас оторвётся.

Я подхожу ближе. На ошейнике аккуратный бант и жетон.

Я наклоняюсь, беру металлический кружок, читаю выбитое имя – «Хантер»!

Меня будто током бьёт, отдёргиваю руку.

Вот это уже… не случайность.

Это точное попадание.

– Откуда… – шепчу сама себе.

Ответ приходит сам. Марк нашёл тот пост и понял, куда надо ударить, чтобы попасть остриём в самое сердце.

Внутри что-то холодно сжимается. Но пёс не виноват в том, что Марк такой гад.

Я закрываю глаза на секунду.

– Ты серьёзно?.. – выдыхаю.

Бигль в этот момент тыкается носом мне в ладонь, облизывает пальцы, как будто мы знакомы сто лет.

И всё. Меня это доламывает. Я обнимаю его толстую шею, позволяю ему тыкнуться носом мне в лицо.

– Он твой, – вдруг раздаётся голос сзади.

Я резко выпрямляюсь. Конечно, кому же ещё здесь быть. Это Марк.

Я не оборачиваюсь сразу. Даю себе секунду. Две. Возвращаю дыханию ровность и лицу нормальное выражение.

Поворачиваюсь.

Марк стоит на крыльце дома, спокойно, будто мы обсуждаем покупку мебели.

– Ты сможешь гулять с ним во дворе, – добавляет он.

Я колюче улыбаюсь.

– Как щедро, – тяну едко. – Мне расширили загон.

Он чуть склоняет голову.

– Это не загон, – отвечает тихо.

– Правда? – я веду плечом. – А я, видимо, просто по доброй воле тут живу.

– Ты здесь, потому что ты моя жена, – цедит Марк. – В противном случае тебя бы здесь не было.

– Вы заставили меня… – вырывается у меня.

– Да, – выпаливает он.

Я открываю рот и закрываю. Нет смысла снова это говорить. Марк отлично знает, что вынудил меня выйти за него, знает, что посадил в клетку, знает, что не отпусти и теперь просто адаптирует меня к своей среде.

Он подходит ближе.

– Ты хотела собаку, – цедит строго. – Я тебе её подарил.

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Я не просила её у вас, – сама слышу в голосе яд.

– Я знаю, – спокойно отвечает он. – Мне не нужно разрешение, чтобы сделать приятное своей женщине.

Спокойный. Контролирующий. Уверенный в своём праве. Бесит! Я отворачиваюсь, иначе снова что-то ляпну.

– Ты недовольна? – вдруг свирепо спрашивает Марк.

Я сжимаю пальцы.

– Нет, дорогой муж! – я впиваюсь в него взглядом, которым хотела бы придушить. – Я радуюсь. Видите? Я счастлива!

Сарказм из меня прямо плещет. Марк задерживает на мне взгляд ещё секунду. Потом кивает.

– Наслаждайся, – говорит коротко и уходит в дом будто ничего не произошло.

Будто не залез мне в голову и не вытащил оттуда кусок прошлого.

Я смотрю ему вслед, потом на своего бигля. Внутри одновременно тепло – осуществилась юношеская мечта. И гадко, что эту мечту исполнил человек, который держит меня при себе как домашнее животное.

Бигль тянет поводок. Я перевожу взгляд на него.

– Ну что, Хантер… – говорю тихо. – Пойдём побегаем?

Он тут же оживляется, будто понял. Я невольно улыбаюсь. Чёрт. Этот пёс растапливает моё сердце.

Мы бегаем по лужайке во дворе, пока я не перестаю чувствовать ног. Хантер – просто неутомимый и гораздо более выносливый, чем я.

Я веду его в дом, попутно размышляя, что мне для него нужно, и застываю у лестницы. Ничего мне не нужно. Марк предусмотрел абсолютно всё.

22. Ужин

Юлиана

Марк не дал мне ни одного шанса «передумать». У лестницы уже всё стоит.

Лежанка – мягкая, аккуратная, бежевого нейтрального цвета, будто её подбирали под интерьер, а не под собаку. Миски. Пакеты с кормом. Игрушки. Поводки. Щётки. Шампуни.

Всё в упаковках, но разложено так, чтобы я увидела. Не «разберись сама». А просто «живи».

Я провожу ладонью по лицу и только после этого замечаю конверт, аккуратно положенный на лежанку. Открываю.

Внутри записка: «Реши, где он будет спать. Сама. М.».

Я смотрю на эту строчку дольше, чем она заслуживает.

Ну да. Конечно. Марк в своём амплуа – не указывает мне всё до мелочей, даёт пространство… но только там, где это безопасно для него.

Я перевожу взгляд на Хантера.

– Пойдём, поставим твои миски на правильное место, – говорю и беру аккуратно упакованные в пластик металлические лоханки.

Мы вместе идём в столовую, распоковав, я ставлю их на пол около стойки, между столовой и кухней. Потом беру одну и иду на кухню к фильтровочному крану. Набираю воды. Хантер семенит рядом. Смешной и влюблённый.

– Юлиана, я могу набирать ему воду, – вызывается Сирин, заметив меня.

– Спасибо, Сирин, – отвечаю я, закрывая кран. – Собака моя и ответственность тоже моя.

Он не спорит. Я ставлю воду, насыпаю Хантеру корма. Он сразу тянется к миске, с интересом обнюхивает, потом смотрит на меня, будто спрашивает разрешения.

Я криво усмехаюсь.

– Да ешь ты уже, – говорю, потрепав его за ухо.

Он не заставляет себя ждать.

А я задумываюсь. Надо решить, где он будет спать.

– В кровать ты не пойдёшь, – говорю спокойно.

Он не реагирует. Увлечённо хрустит кормом и вообще не думает о философии власти.

– И дело не в том, что ты плохой, – добавляю, чуть мягче. – Просто это негигиенично, к тому же шерсть…

Я выхожу и обвожу взглядом гостиную. Тёплый свет, диван, ковёр.

– Здесь, – решаю. – Будешь жить здесь.

Лежанка встаёт у одной из стен, под огромной плазмой, не мешает в проходе, но и не ютится в углу. Игрушки и поводки я складываю в шкаф у входа.

И ловлю себя на отвратной мысли – я обустраиваю здесь жизнь. Не «пережидаю». Не «выживаю». А живу, и меня передёргивает от этого осознания.

– Отлично, Юлиана, – бормочу. – Поздравляю. Адаптация идёт полным ходом.

Хантер выбегает ко мне в гостиную, сытый и довольный, смотрит на меня, виляет хвостом.

Остаток дня я провожу в гостиной. Рисую нейрографические пейзажи, потому что только это сейчас и остаётся. По крайней мере, Владимир помог мне достать бумагу, фломастеры и карандаши. А нейрографика меня всегда успокаивала.

К тому же, так я нахожусь рядом со своим шерстяным другом.

К вечеру, когда из столовой начинает сладко-сочно тянуть мясными ароматами, я прихожу ужинать. Есть хочется адски, видимо, сказывается потеря энергии на беготню с Хантером.

Хантер сразу топает к своим мискам в столовой и принимается лениво хрустеть кормом, периодически поглядывая в мою сторону.

И вдруг в столовой появляется Марк. Наши взгляды пересекаются. Он спокойно подходит, садится напротив. Выглядит обычно. Спокойно. Сдержанно.

Будто между нами не было ни крика, ни холода, ни пяти дней тишины.

Сирин приносит тарелки с красиво оформленным бефстрогановым. Марк сразу принимается за трапезу.

Я беру вилку. Потом откладываю. Не могу не сказать. И бесит, что хочу, что тянет поблагодарить, но да. Надо.

– Спасибо, – произношу тихо.

Он поднимает на меня взгляд. В нём нет эмоций, но есть внимательность.

– Не ожидал, – произносит он и поднимает край губ.

Возвращается к еде.

– Я тоже, – усмехаюсь, ловя себя на том, что любуюсь этим мужчиной.

Плавностью движений. Ровной осанкой. Широкими плечами. Даже тем, как он ест, как кладёт в рот кусочек мяса. И это… чёрт. Это притягивает.

Я резко отвожу взгляд.

Злюсь. На то, что моё тело реагирует быстрее, чем мозг.

– Я, признаться, удивился, что у тебя не было собаки, – говорит он. – Ты же мечтала о ней. Девочки вроде тебя обычно добиваются, чего хотят.

Я опускаю взгляд в тарелку.

– Обычно да, – тихо отвечаю. – Но не тогда.

Он молчит. Ждёт.

– Родители были против, – говорю я и меняю тон на передразнивающий: – Бигль слишком шумный. Бигль мебель портит. Ты не справишься. Порода сложная.

Делаю паузу.

– Слишком много «нет», – добавляю. – А я была хорошей девочкой. Делала, как говорят.

Он поднимает на меня взгляд, в котором всё тот же холод и колючки. Чёрт! Ну зачем было рассказывать?! Он этого не заслужил.

Но я хотела. Сама. Потому что тишина последних дней меня доканала. Его тишина. Гадский гад!

– И тем не менее, ты по указке родителей собралась замуж за Егорку? – в его словах звучит ирония.

А я вспыхиваю как свечка. Потому что до недавнего времени мне казалось, что я любила Егора. И замуж выходила по любви.

– Нет, – отрезаю. – Я сама решила.

Марк кивает с умным видом, но на губах лукавая улыбка.

– И со мной ты решила больше не быть конформисткой, – подытоживает он.

– Не быть конформисткой? – тяну. – В смысле не подчиняться вашим правилам?

– В смысле всё делать мне в пику, – строго рубит он. Слова падают жёстко.

Чёрт. С ним каждый диалог – минное поле. Но я не боюсь. Я злюсь.

– Меня. Бесит. Быть. Здесь! – выговариваю я. – Это нормально, что я не хочу подчиняться человеку, который меня ломает на каждом шагу.

– Этот человек заботится о тебе, Юлиана, – парирует Марк без злобы. – Однажды ты это поймёшь.

– Хорошо бы не состариться к этому времени! – выпаливаю я и встаю. – У меня больше нет аппетита. Идём, Хантер!

Бигль трусит ко мне, я разворачиваюсь и иду к двери, как вдруг в спину долетает фраза, которая заставляет меня остановиться.