Текст книги "Невеста. Заберу за долги (СИ)"

Автор книги: Саша Вайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

36. Дом

Юлиана

Я пристёгиваюсь и поворачиваюсь к нему.

– Я хотела… попросить, – выговариваю, и сама слышу, как это непривычно звучит. – Я не хочу просто сидеть в доме, – продолжаю уже ровнее. – Ждать, пока ты решаешь мою жизнь.

Он молча бросает на меня взгляд, рулит к трассе. Ждёт.

– Я хочу работать, – выговариваю уже твёрдо.

Слова повисают между нами. Тяжёлые. Честные.

Марк некоторое молчит, взвешивает. Как он обычно делает.

– Где? – наконец спрашивает спокойно.

Я теряюсь на секунду.

– Ну… не знаю, – честно. – У тебя. Или сама. Не важно. Мне нужно что-то своё.

Он чуть прищуривается.

– «Не важно» – не подходит, – говорит ровно. – В моём мире либо ты внутри системы, либо снаружи. Полутонов нет.

Я сжимаю губы.

– Тогда внутри, – отвечаю, почти не думая.

Он смотрит ещё пару секунд.

– Это не игрушка, Юлиана, – произносит тихо. – Ко мне в бизнес не приходят на «попробую и посмотрю».

– Я настроена серьёзно, – отрезаю.

Марк чуть наклоняет голову, будто что-то для себя решает.

– Мы вернёмся к этому, – произносит он наконец. – Не сегодня.

Я выдыхаю. Не отказ. Но и не «да». Я киваю.

– Хорошо, – говорю просто и только потом осознаю, что я не попросила, а заявила требование. И он это принял.

Дорога обратно проходит так же тихо, как и туда. Но это уже другая тишина. Не напряжённая, не колючая. Мне комфортно молчать в машине с Марком.

Я сижу, смотрю в окно, но ловлю себя на том, что не думаю ни о Ковалёве, ни об отце. Я думаю о Марке. О том, как он говорил. Как замолкал. Он не пытался казаться лучше, чем есть. Не играл. Говорил без прикрас.

Мы возвращаемся уже в темноте. Когда мы заезжаем во двор, из окон дома льётся тёплый жёлтый приветливый свет.

Марк открывает мне дверь, я выхожу из машины и сразу слышу знакомый лай.

– Хантер, – выдыхаю.

Владимири открывает дверь, и пёсель вылетает из дома, как пуля. Мчится ко мне, врезается, едва не сбивая с ног, скулит, виляет хвостом так, что ещё немного, у него позвоночник оторвётся.

– Я тоже скучала, – смеюсь, приседая и обнимая его за шею.

Он лижет мне лицо, руки, вырывается, делает круг, принимается носится вокруг как дикий.

Я поднимаюсь и чувствую взгляд. Марк стоит чуть в стороне и просто смотрит. Во взгляде нет привычного контроля. Там мягкая уверенность, от которой внутри становится жарче.

– Пойдём, – говорит он спокойно.

Мы заходим в дом. Тишина. Тёплый свет. Запах ужина из кухни. Я снимаю кроссовки, машинально тянусь к вешалке, но Марк успевает до меня, аккуратно забирает у меня ветровку и вешает её сам.

Без слов. Это мелочь, но она удивительно цепляет. Теперь цепляет. Раньше Марк тоже вёл себя галантно, но все действия я воспринимала в штыки.

Я прохожу в гостиную. Хантер тут же падает рядом на ковёр, тяжело дышит, бьёт по полу хвостом, довольный.

Я опускаюсь на диван. Откидываюсь на спинку и понимаю, насколько устала. И физически, и эмоционально. Просто выжата.

Марк подходит следом. Останавливается рядом.

– Есть будешь? – спрашивает.

Я качаю головой.

– Не сейчас.

Он кивает. Садится рядом. Не вплотную. Но достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло. Я ловлю себя на удивлении, что меня это не раздражает.

Я закрываю глаза на секунду.

– Спасибо, – говорю неожиданно для самой себя.

– Я уже говорил, – наконец произносит он, – мне не нужно разрешение, чтобы решать твои проблемы.

Я усмехаюсь.

– Это я заметила.

Я поджимаю ноги, поворачиваюсь к нему чуть больше. Наши плечи почти соприкасаются.

Хантер подползает ближе.

– Он уже решил, что ты его человек, – замечает Марк.

– У него хороший вкус, – я улыбаюсь.

– С этим не поспоришь, – рокочет Марк, обнимая меня за плечи.

Я глажу Хантера и ощущаю, что мне нравится вот так сидеть в гостиной. В своей жизни я никогда не испытывала ничего подобного. Ни с родителями, ни тем более с женихом. Я будто всегда была сама по себе. А сейчас осознаю, что я не одна, нас двое. И Хантер.

– Ты сегодня не воюешь, – вдруг говорит Марк.

Я фыркаю.

– Не провоцируй, – журю его в шутку.

– Не собирался, – отвечает он. – Просто ловлю момент.

Я смотрю на Марка. Красивый профиль, скулы чуть сжаты, на лбу небольшая морщинка. Он собранный, но не враждебный.

– Я устала, – признаюсь честно.

– Я вижу, – говорит он мягко. – Я отнесу тебя в спальню.

– Что?! – спохватываюсь я, но поздно.

Марк уже встаёт и как пушинку поднимает меня на руки.

– Я просто нахожу благовидный предлог лишний раз коснуться своей красивой жены, – мурлычет он и несёт меня к лестнице.

Я обвиваю его за шею, не пытаюсь вывернуться, кладу голову ему на грудь. Слушаю ритм сердца. Мерный, уверенный, небыстрый.

Марк ногой толкает дверь спальни, заносит меня внутрь, сажает в кресло.

– Это… странно, – говорю тихо, поднимаясь почти через силу.

– Что именно? – Он поднимает бровь.

Я пожимаю плечами.

– Я не должна сейчас чувствовать себя спокойно рядом с тобой, – отвечаю неуверенно. – Но теперь это есть.

– Потому что я тебе не враг, Юлиана, – бархатно рокочет Марк. – Отдохни. Ложись спать. Тебе нужно прийти в себя.

Я киваю. А потом вспоминаю про то, что было, и вскидываю взгляд.

– А ты? – спрашиваю быстрее, чем хотела бы.

– Я приду поздно, ты уже будешь спать, – низко отвечает он и отправляется к двери. Но останавливается не доходя несколько шагов.

– Юлиана, – произносит он обернувшись. – Завтра вечером мне нужно, чтобы ты поехала со мной. На благотворительный вечер. Формальный.

Я хмыкаю.

– Опять «будь моей женой»? – тяну больше с иронией, чем с ядом.

– Да, – прямо и честно заявляет Марк.

Я смотрю на него и понимаю, что могла бы сейчас уколоть, отказаться, устроить сцену. Раньше я бы так и сделала. Но теперь не хочу.

– Хорошо, – говорю спокойно. – Я попробую… быть на твоей стороне.

37. На его стороне

Юлиана

Я поправляю платье перед зеркалом. Обыкновенное, сдержанное, чёрное платье, какие должны быть в гардеробе любой девушки. Чуть открытые плечи, ровная линия выреза. Не вызывающее. Но и не скучное.

Я провожу ладонями по ткани, ощущая в груди лёгкое напряжение.

Глупый мандраж. Я же не на экзамен иду. Или всё-таки на экзамен?

Марк заходит в спальню, застёгивая часы на запястье. Я поднимаю взгляд через зеркало.

Он уже собран. Тёмный костюм, белая рубашка, небритость, которая придаёт ему матёрости, хотя куда уж больше. Он идеальный хищник, в котором нет ни единой лишней детали.

Он останавливается за моей спиной. Молча скользит по мне взглядом. Кладёт руки на талию. Я ловлю себя на желании услышать комплимент.

– Подойдёт, – произносит он наконец.

Я чуть прищуриваюсь.

– Это максимум комплимента, на который ты способен?

Его взгляд чуть заостряется, становится заинтересованным.

– Ты из без лишниъ слов знаешь, что выглядишь идеально, – отвечает он низким голосом.

Да. Знаю. Но мне хотелось именно услышать это от него.

Я поправляю серьги и отворачиваюсь от зеркала.

– Поехали?

Он кивает.

– Пора.

Марк помогает мне надеть плащ, я прощаюсь с Хантером, и мы вместе выходим из дома.

На улице уже темно, воздух прохладный. Машина стоит у крыльца, водитель открывает дверь.

Я сажусь первой. Марк – следом. Машина трогается. И внутри становится тихо.

Я смотрю в окно, на дорогу, и вдруг понимаю, что мой мандраж не потому, что я не умею держаться в обществе. А потому что не знаю правил мира Марка. И столько раз, сколько он пытался меня интегрировать в свою реальность, столько раз я отказывалась вникать в этот процесс.

– Мы едем с водителем, потому что ты будешь пить? – спрашиваю, не поворачивая головы.

– Да, – говорит Марк спокойно. – Это часть процесса.

Я хмыкаю.

– Ты не выглядишь человеком, который любит выпить, – я перевожу взгляд на него.

– Я и не люблю, – задумчиво отвечает Марк, глядя в телефон. – Но обычно это ускоряет договорённости.

– То есть сегодня ты будешь… договариваться? – тяну я с интересом.

Он смотрит на меня.

– А ты будешь смотреть, как это делается, – говорит ровно.

Я чуть выпрямляюсь.

– В смысле?

– В прямом, – он отворачивается к окну. – У тебя есть отличная возможность понять, как работает большой бизнес. Не по учебникам.

Я смотрю на его профиль. Он спокойный, собранный, будто для него это обыкновенный вечер. Так, наверное, и есть.

А для меня… Я снова смотрю на дорогу. И вдруг внутри поднимается упрямство.

– Понять, значит, – тихо говорю.

– Да, – отрезает Марк. – Смотри, наблюдай, и главное – не мешай.

Пальцы сами впиваются в колено.

– Постараюсь, – отвечаю ровно.

Он не комментирует, довольный, что мы договорились. А меня это бесит. Я не хочу просто «не мешать». Это значит, быть декорацией. Меня это не устраивает.

Только вот я не знаю, как правильно себя вести. Чёрт.

Но я точно знаю, что не позволю себе выглядеть глупо. И не подведу Марка.

Машина снижает скорость и аккуратно переваливается через нижнюю планку ворот, словно через лежачий полицейский. Потом плавно останавливается во дворе шикарного особняка в Парголово. Я уже из машины вижу, что это почти дворец.

С тех пор, как район Парголово вошёл в черту города, земля здесь стала невероятно дорогой. Мысленно присвистываю, во сколько мог обойтись хозяевам этот дом.

– Приехали, – говорит водитель.

– Идём, Юлиана, – рокочет Марк и берёт меня за руку.

И не грубо, а по-настоящему нежно. Будто в нём ко мне есть что-то большее, а не только расчёт.

Я делаю глубокий вдох. Вот и настал тот самый момент, когда я смогу выяснить, кто я здесь.

Я выхожу из машины, опираясь о руку Марка. Расправляю спину, поднимаю подбородок. И иду навстречу чужому миру, в котором мне придётся либо раствориться, либо отвоевать своё место.

38. Приём

Юлиана

Марк провожает меня внутрь. Дом шикарный. Гостей уже полно. В огромной гостиной играют музыканты, по периметру стойки кейтеринга, официанты в белых рубашках и чёрных брюках снуют туда-сюда с подносами с шампанским.

Разговоры текут плавно. Вино, смех, лёгкие касания. Всё красиво и аристократично. И всё… поверхностно.

К Марку подходят люди, здороваются, жмут руку, спрашивают как дела. Он здесь свой. Он представляет меня как свою жену. Женщины слегка улыбаются, мужчины произносят аккуратные комплименты, без малейшего намёка на сальность. Исключительно вежливые слова.

И всё равно кажется, будто я нахожусь в аквариуме с акулами. Любое неверное движение – и сожрут.

Потом к нам подходит Анна Вельская. Сдержанно улыбается Марку, пожимает руку. Поворачивается ко мне.

– Прекрасная Юлиана, – говорит низко и тягуче. – Выглядишь обворожительно. Посекретничаем потом с тобой. По-девочковому.

Она одаривает меня более широкой улыбкой и уходит.

– Мне ждать яда в бокале? – тихо спрашиваю Марка, не поворачивая головы.

– Анна только что выразила тебе свой лучший комплимент, Юлиана, – тихо отвечает Марк. – Считай, что она приглашает тебя подружиться.

Что-то мне нисколько не хочется дружить с этой женщиной, но я этого не говорю.

Марк вручает мне бокал шампанского.

– Ты и правда обворожительно выглядишь, – добавляет он. – Будь рядом. Мне нужно поговорить с некоторыми людьми здесь.

Он действительно подходит к семейной чете. Беседует с мужчиной, пока его жена с безучастным видом обводит глазами гостиную. Они говорят вроде об охоте, но я понимаю, что под каждым словом там есть свой подтекст.

Потом Марк здоровается с почтенным пожилым господином, они даже заключают друг друга в дружеские объятия. И снова разговор ни о чём, об аквариумных рыбках. Человек не в теме, вроде меня, ни за что не поймёт, о чём они.

Лица меняются, темы для бесед тоже, но я действительно начинаю чувствовать себя приложением. И это злит. Чувство, будто Марк насильно пихает меня в свой мир, но тот не усваивает, а выталкивает меня.

Наконец Марк заводит разговор с мужчиной в очках, которого зовут Антон Верстин. Он моложе Марка, бойкий, похож на дистрибьютера пылесосов Кирби. С таким же задором рассказывает об «их проекте», явно надеясь встретить в лице Марка инвестора.

– …мы планируем выйти на окупаемость уже к концу второго года. Поток стабилен, риски минимальные.

Я не вмешиваюсь, но чем дальше говорит этот «продавец большого бизнеса», тем сильнее внутри что-то цепляется.

Марк слушает с интересом, кивает, будто всё нормально. Будто он не слышит того, что слышу я.

Мужчина продолжает:

– Основной доход формируется за счёт…

В какой-то момент я не выдерживаю.

– Простите, Антон, – говорю спокойно, но достаточно чётко, чтобы меня услышали. Оба поворачиваются ко мне.

– Вы не учитываете валютный риск на втором этапе, – продолжаю я ровно. – У вас расчёт в рублях, а закупка привязана к доллару. При текущей волатильности у вас проседает маржа.

Между нами тремя повисает неловкая тишина. Антон моргает.

– Мы… это заложили, – отвечает он уже менее уверенно.

Я чуть наклоняю голову.

– В прогнозе, который вы озвучили, этого нет, – мягко говорю я. – Там расчёт с учётом фиксированного курса.

Он замолкает. Думает. И я почти физически ощущаю, как его уверенность даёт трещину.

Марк не вмешивается. Ждёт, пока Антон сообразит, как ответить.

– Я… уточню у аналитиков, – наконец говорит он, выпрямляясь.

– Конечно, – киваю спокойно. – Это важный момент.

– Ну тогда, как выясните, Антон, – Марк поворачивается ко мне и одаривает многозначительным взглядом, – мы вернёмся к разговору об инвестициях в ваше производство.

Внутри разливается немного неловкое удовлетворение. У меня не было желания как-то уесть этого Антона, я просто подсветила Марку риск, который он сам не заметил. А вышло, будто нарочно усадила несчастного в лужу.

Приём заканчивается так же, как начался. Мы выходим и садимся в машину. Водитель трогается. Везёт нас домой.

Дорога тянется ровной линией. Марк молчит, листает телефон, я смотрю в окно. И вдруг улавливаю взгляд. Поворачиваю голову и вижу, что муж смотрит на меня в упор.

– Что это было? – спрашивает он тоном, подразумевающим разбор полётов.

Я ловлю себя на том, что не боюсь.

– Ты о чём? – уточняю. – Если тебе показалось, что я строила кому-то глазки, то тебе показалось.

– Ты блистала, а глазки строили тебе, – низко говорит он. – Я о другом. Ты Антона уложила на лопатки и сделала вид, что ничего не произошло.

Я невольно усмехаюсь.

– Он сам опростоволосился, – говорю ровно. – Я просто это подсветила.

– Ты разбираешься, – констатирует Марк.

Я чуть пожимаю плечами.

– У меня высшее экономическое образование, Марк, – понижаю голос. – Неужели ты взял меня в жёны и не пробил всё досье?

Он смотрит внимательнее.

– Пробил, конечно, – он усмехается. – В том зале у половины людей экономическое образование.

Я качаю головой.

– У той половины диплом, – отвечаю. – А у меня образование. Специализация – инвестиционная аналитика. Оценка рисков, модели, всё это.

Я вдруг чувствую, как внутри поднимается что-то… глупо тёплое. Гордость.

– И опыт есть, – добавляю тише.

– Не думал, – говорит Марк спустя несколько тягучих мгновений.

Я прищуриваюсь.

– Что именно?

Он чуть откидывается на спинку сиденья.

– Что ты действительно выучилась, – отвечает ровно. – Обычно это… формальность.

Я фыркаю.

– «Девочки с дипломами для галочки»? – в голос пробивается досада.

Марк кивает.

– Типа того.

Я отворачиваюсь к окну. Но улыбаюсь. Чёрт. Это приятно.

– Значит, я исключение, – отвечаю не поворачиваясь.

– Да, – спокойно подтверждает он. – Мне нужен такой человек.

Я поворачиваюсь к нему.

– В смысле?

– Финансы, – коротко. – Аналитика. Внутри моей структуры.

Я замираю.

Сердце делает неуверенный толчок.

– Ты сейчас что, предлагаешь мне работу? – спрашиваю медленно.

До конца не верю, что это произошло и жадно впитываю реакцию Марка. Если он скажет «да», всё изменится.

39. Спокойствие

Марк

Я смотрю в горящие решимостью глаза Юлианы и понимаю, что она пойдёт до конца. Потому что почувствовала моё одобрение. Потому что осознала собственную ценность. И потому что наконец выбрала не воевать со мной.

– Я могу предложить тебе работу, – отвечаю. – Я тебе говорил. Мой бизнес не предполагает «попробовать». Это опасная область. Лёгкого пути наружу не будет.

Юлиана не отводит взгляд.

– Я поняла, – выговаривает, подаваясь вперёд.

Поняла ли? Скорее, приняла. И это… опасно ценно.

Я откидываюсь на спинку сиденья, наблюдаю за ней несколько мгновений. Жду, не сорвётся ли в последний момент под пристальным взглядом. Не срывается.

– С завтрашнего дня подключаешься к проектам, – добавляю. – Начнёшь с аналитики. Посмотрим, как работаешь в динамике.

Она кивает коротко. Без явно выраженной радости, будто это для неё ожидаемый результат. Самоуверенная девочка.

Чёрт. Это цепляет. И я понимаю, что влип в неё по уши. Хотя я влип с первого взгляда. Сейчас это проявляется всё более явно. И всё больше беспокоит, потому что я не люблю терять контроль.

* * *

С того момента жизнь течёт по-другому. Без баталий, без пикировок. Ровно. Юлиана втягивается в работу практически мгновенно. Входит в дела за неделю. Знакомится с коллегами – ещё неделя. И через полмесяца она уже начинает приносить прибыль.

Иногда, когда она приносит мне отчёт, мы спорим, но она профессионал. В том, где я знаю общо, она понимает точечно. Чётче. У неё знания более узкие, и я постепенно позволяю себе доверять её решениям и прогнозам.

У неё острый ум, она быстро считает и умеет подходить к вопросам с холодной головой. А ещё показывает похвальную исполнительность. Будто из кожи вон лезет, чтобы заслужить одбрение. Может, так и есть, хотя я склоняюсь к тому, что она сама по себе такая – правильная. Правильная девочка Юлиана.

Начальник отдела финансовой аналитики Глеб Ставрасов на неё не нарадуется.

– Где ты нашёл такой самородок? – спрашивает как-то раз, зайдя ко мне в кабинет.

– Ты про мою жену? – я поднимаю бровь.

– Да, про неё, – отвечает он.

– Где нашёл, там больше нет, Глеб, – отвечаю. – Цени, пока не убежала.

– Ты ж не отпустишь, – он улыбается.

Я не отвечаю. Потому что отпущу. И не за горами тот день, когда Юлиана скажет, что уходит.

В доме тишина становится другой. Пока Юлианы не было, она была холодной и глухой. В начале наших отношений – колючей. А теперь тёплая. Домашняя тишина, наполненная мелкими звуками. То шкрябанье лап Хантера по полу, то тихий смех Юлианы. И я ловлю себя на том, что не хватает только топанья детских ног.

Проходит месяц ровной спокойной жизни. Мы с Юлианой спим в одной постели, занимаемся любовью, потому что оба этого хотим. По будним я вожу её в офис, вечерами возвращаю домой. Иногда она ворчит, уставшая. Иногда сразу прячется в душе, будто хочет сначала смыть отпечаток дня, и только потом готова к общению. Иногда мы вместе смотрим кино, иногда, когда я иду работать, она остаётся играет с Хантером и укоризненно бросает, что я уделяю ей мало времени.

Сегодняшний вечер отличается тем, что Юлиана вернулась домой раньше, мне пришлось задержаться в офисе. Я вхожу в гостиную и замираю на пороге, глядя на картину, которую вижу.

Юлиана играет с Хантером. Босиком, в длинной домашней футболке-платье, с влажными после душа волосами. В глазах искрится радость. Хантер валяется рядом, перекатывается на спину, когда она его трогает.

Я стою не двигаясь и просто рассматриваю её. Как она сидит. Как тянется рукой к собаке. Сейчас она совершенно не думает о том, как выглядит, и именно поэтому выглядит так, что оторваться невозможно.

Она смеётся, потом поднимает на меня взгляд, улыбается.

– Привет! Ты вернулся! – восклицает она и бежит ко мне. Обнимает так, будто по-настоящему рада меня видеть. И я понимаю, что это не ошибка. Не шутка. Она полностью меня приняла.

– Да, я дома, – говорю мягко.

Меня накрывает тёплым ощущением, которого я никогда в жизни не испытывал. И мне не хочется избавляться от него. У меня есть семья. Я замираю, обдумывая эту мысль. Юлиана мгновенно замечает.

– Что? – она чуть хмурится.

– Ничего, – отвечаю.

Лгу. Слишком многое.

– Пойдём ужинать? – спрашивает она. – Я тебя ждала.

Я киваю.

Мы едим в столовой. Сирин шуршит в кухне. Всё обычно, пока в кухню не входит Андрей. Я смотрю ему в глаза и, кажется, уже вижу, что это начало конца.

– Есть разговор, – говорит он.

– Иди в кабинет, я подойду, – отвечаю и перевожу взгляд на Юлиану. – Доешь без меня, солнышко?

Она кивает. А я иду наверх и уже знаю, что ничего хорошего не услышу.

40. Когда ты собирался сказать?

Марк

Я прохожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Андрей сидит напротив моего стола. Ждёт.

– Говори, – произношу я, усаживаясь на своё место.

– По участку, – отвечает он. – Он не так прост, как предполагалось.

Пауза.

Я стискиваю челюсти.

– Андрей, если есть что сказать, говори, не мучай Муму, да?

Он вздыхает.

– Ты был прав. Ковалёв не просто так хотел ту землю, – продолжает более мрачно. – Проверка геологии показала, что там месторождение…

У меня по загривку бегут мурашки. С учётом местоположения участка, я догадываюсь, что может там быть.

– Рездкозёмы, – заканчивает Андрей. – Литий

На кабинет опускается гудящая тишина. Я не двигаюсь и не реагирую. Расчёт Ковалёва был прост. Забрать землю у отца Юлианы, а потом «открыть» там месторождение и озолотиться. Я его опередил.

– Это десятки миллионов долларов, Марк, – добавляет Андрей. – Минимум.

Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки.

– Ковалёв знал, – отвечаю задумчиво.

– Документы уже оформлены на тебя, – добавляет Андрей. – Всё чисто.

Чисто. Смешно. Я усмехаюсь.

– Чисто, – повторяю. И внутри поднимается раздражение вместо удовлетворения.

– Ты чего не рад? – Андрей внимательно заглядывает мне в глаза. – В чём проблема?

Я молчу. Потом медленно выдыхаю.

– Я не знал, – говорю.

– Это что-то меняет? – Андрей искренне не понимает.

Да. Меняет всё.

– Теперь это выглядит ещё менее красиво, – отвечаю ровно. – Я хотел лишить Ковалёва ресурса, а вышло, что забрал у отца Юлианы золотую буквально жилу.

– Ты за Юлиану беспокоишься? – он ведёт плечом. – Думаешь, узнает?

Я усмехаюсь.

– Мне следует самому ей сказать, – произношу медленно.

Провожу рукой по лицу. Она в любом случае узнает. Так или иначе, до неё дойдёт эта информация. Она сложит два и два, и всё поймёт. И не простит.

– Всё это выглядит как схема, – бросаю недовольно.

– Это и есть схема, – спокойно отвечает Андрей.

Я тяжело смотрю на него.

– Да, – киваю. – Только изначально так не планировалось.

Он пожимает плечами.

– Разницы уже нет, – спокойно отрезает.

Вот именно. Разницы уже нет.

Я выхожу из кабинета, словно эти лишние секунды помогут мне что-то исправить. Не помогут. И исправить уже невозможно. Можно только работать с последствиями.

Я спускаюсь обратно к ужину. Юлиана встречает меня светлым взглядом и ровной улыбкой.

– Всё в порядке? – спрашивает.

Вот он, мой шанс рассказать ей сейчас. Сказать всё как есть. Но я смотрю ей в глаза, в которых пляшут озорные огоньки, на губы, чуть изогнувшиеся в улыбке. И не могу. Потому что она снова станет колючей, как в начале, потому что я сломаю этот нежный домашний момент никому не нужной правдой.

– Всё в порядке, – чуть хмурюсь и тут же возвращаю лицу улыбку. – Просто рабочие вопросы.

Вру. Гадко. Но сказать правду сейчас – выше моих сил.

Юлиана

Проходит ещё несколько дней. Я работаю, начальник меня ценит, Марк смотрит на меня с теплом. Больше нет в его взгляде той холодности и строгости, с какой он смотрел на меня в начале. Будто он наконец принял меня. Или я приняла его, а он просто открылся навстречу.

Сегодня обычный будний день, Марк после ужина идёт работать, а я остаюсь в гостиной с Хантером, лениво листаю новости. Это стало частью моей жизни, новости определяют движение рынка и часто для прогнозов следует учитывать веяния в медиа.

Взгляд цепляется за небольшую заметку на сайте финансовой аналитики. За Уралом начата геологоразведка.

Я открываю новость полностью. Участок земли, владелец частное лицо. Описание. Примерные координаты. Владелец озолотится. На участке возможно месторождение редкоземельных металлов.

В памяти всплывает то, что я слышала о земле отца. Да не, не может быть. Или может?

Я переключаюсь на телефонную книгу. Ищу номер отца. Не сохранила. Мамин вбила по памяти.

Позвонить?

Сейчас обида на отца улеглась, и мне даже стыдно, что я не звонила так долго, будто оставила их. Некрасиво, что я вспомнила, когда у меня стало всё хорошо. Но уж как есть. Я таки набираю номер мамы.

Гудки идут слишком долго, и я уже почти готова сбросить звонок, но она отвечает.

– Юля? – голос звучит взволнованно.

– Привет, мам, – говорю я, глядя в окно на тёмный двор. – Как ваши дела?

Она начинает говорить. Быстро, будто боится не успеть, будто время сеанса связи ограничено. Я не перебиваю, просто держу телефон у уха и иногда угукаю, чтобы она понимала, что я слышу.

Она рассказывает обо всём подряд – о том, что магнитные бури и голова болит. О том, что ей нужно обновить гардероб. Что соседи поменялись. О том, что отец разобрался с долгами.

Я замираю.

– Разобрался-таки? – спрашиваю сразу.

– Да, дочка, – мама усердно выдыхает. – У папы был огромный долг перед Ковалёвым, но твой муж…

Она замолкает, будто боится сказать лишнего. Сердце начинает биться быстрее, как бывает от радости или от предчувствия беды.

– Мам, а можно с папой поговорить? – спрашиваю я как бы между делом, не показывая, насколько мне это важно. – Он далеко?

По идее, уже должен быть дома.

В трубке раздаётся шуршание, потом голос отца.

– Здравствуй, Юлиана, – он говорит глухо, устало, – как ты?

– Я… нормально, – опешиваю, не ожидая такого вопроса от него. – Работаю. Я слышала, Марк помог тебе с долгом?

Отец молчит несколько тяжёлых мгновений.

– Да, – отвечает наконец. – Если бы не он, я бы потерял всё, и землю, и бизнес. А так… только земли лишился.

У меня по позвоночнику бежит холодок. Хорошо, что не сказала о месторождении.

– Земли лишился? Это как? – спрашиваю.

– Твой муж дал мне денег, чтобы я рассчитался с Ковалёвым, а взамен попросил участок земли, которым я владел, – отвечает отец. – Но это просто земля. Не критично. Я мог лишиться всего и полностью обанкротиться.

Внутри что-то хрустит. Так Марк изначально знал, что там золото зарыто?

– Это ты называешь «помог»? – в голос сам собой просачивается яд.

– Ты не понимаешь, – успокаивает меня отец. – Марк сделал больше, чем кажется. Он вытащил меня из западни.

Я прекрасно понимаю. Я понимаю, что Марк ничего не делает просто так. И он не помог, он построил очередную схему и сработал красиво. А мне сказал, что помог. Как же это подло!

– Передай ему мою благодарность, – говорит отец.

А во мне горечь разливается, что аж на языке тошно. Марк – ушлый делец. Ещё и выглядит в глазах моего отца красавчиком. Тьфу.

– Да, передам, пап, – говорю я. – Маме привет.

И вешаю трубку. Опускаю руку с телефоном и замечаю Марка за спиной. Медленно поворачиваюсь. По его лицу видно – он понял, что я говорила с отцом. Взгляд тяжёлый. Губы плотно сжаты.

– И… когда ты собирался мне сказать? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Или тебе было удобно, чтобы я не знала?