Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Волнов ахнул. В комнате повисла тишина. Все четверо смотрели на стакан, где продолжалась невидимая война. С каждой секундой вода становилось всё светлее, а ярких точек – всё больше.

Через минуту всё закончилось. В стакане плескалась кристально чистая вода, в которой плавали десятки крошечных светлячков.

Надя опять опустила тестер. Никакой реакции. Вода чистая.

Она схватила меня за локоть. Пальцы дрожали от волнения.

– Данила… это же… это же революция! Мы можем очистить всю воду в городе! Весь Озёрный край!

Пришлось её разочаровать.

– Не всё так просто, – я покачал головой. – Видите, сколько их стало? Было пять-шесть, а теперь несколько десятков. Они размножаются, поглощая заражённых элементалей. Но для этого нужна именно заражённая вода. В чистой они жить могут, но не размножаются.

– То есть нужен инкубатор, – быстро сообразил Добролюбов.

– Именно. И это ещё не все, – я перелил воду со светящимися точками обратно в свою склянку. Стоило наклонить стакан, как элементали, сами устремились в колбу. – На переработку требуется время. Зато и количество самих элементалей будет расти.

Купец стукнул кулаком по столу. Счета подпрыгнули, чернильница опасно качнулась.

– У меня несколько сотен бочек заражённой воды! Целый склад! – Его глаза загорелись. – Превратим их в инкубатор для ваших… как вы их назвали?

– Фаги. От слова «пожиратели».

– Фаги, значит, – Добролюбов встал, прошёлся по конторе. – Если в каждую бочку добавить этих фагов, через день-два у нас будут тысячи! Мы сможем очистить запасы воды у всех, кто пострадал!

– Не тысячи, – поправил я. – Сотни в каждой бочке. Но и этого хватит для начала.

Добролюбов остановился и повернулся ко мне.

– Сколько бочек вы сможете обработать сегодня?

– У меня с собой фагов примерно на тридцать бочек. Остальное я пока придержу в резерве.

– Тридцать уже хорошо для начала. Пойдёмте к складу!

* * *

Склад с заражённой водой находился в дальнем конце фабричного двора. Пока мы шли туда, солнце поднялось ещё выше. Волнов снял картуз и обмахивался им, как веером.

У склада стояли двое охранников. Крепкие мужики в одинаковых синих куртках с нашивками «ЧВД». У каждого на поясе висела увесистая дубинка. Увидев нас, они вытянулись по стойке «смирно».

Ряды бочек уходили в глубину склада, теряясь в темноте.

– Несколько сотен штук, – сказал Добролюбов, обводя рукой своё печальное богатство. – Огромные убытки.

– Скоро это будут не убытки, а инвестиция, – сказал я, доставая из сумки несколько склянок с фагами. Заранее подготовил, переселив в них всех своих элементалей.

Подошёл к первой бочке. Волнов помог сдвинуть тяжёлую деревянную крышку, она поддалась со скрипом, словно протестуя. Внутри плескалась обычная с виду вода. Если не знать правды, можно было бы зачерпнуть кружкой и выпить.

Я откупорил первую склянку и вылил содержимое в бочку. Десяток светящихся точек упал в воду и на секунду замер. Потом начали расходиться по объёму, исследуя новую территорию.

– Смотрите! – Надя указала на поверхность воды.

В местах, где проплывали фаги, вода начинала мутнеть. Заражённые элементали, до этого момента спавшие в анабиозе, пробуждались от контакта с магической энергией. Тёмные сгустки формировались прямо на глазах.

И тут началась битва. Фаги атаковали пробудившихся врагов, разрывая их на части и поглощая энергию. Каждый поглощённый заражённый элементаль давал силу для деления. Один фаг становился двумя, два – четырьмя.

– Невероятно, – прошептала Надя, доставая блокнот. – Это же геометрическая прогрессия!

Она начала что-то быстро записывать карандашом, бормоча медицинские термины. Что-то про митоз и бинарное деление.

Волнов помогал мне открывать следующие бочки. Работа была монотонной. Сдвинуть крышку, добавить фагов, закрыть, перейти к следующей. Но за этой монотонностью скрывалось нечто большее. Мы создавали оружие против эпидемии. Поэтому и трудились самостоятельно, чтобы не выдать нашу тайну непосвещённым.

На двадцатой бочке Добролюбов остановился.

– Простите, мне нужно отлучиться, – он вытер пот со лба. – Кузьмич просил подписать накладные на отгрузку. Если не подпишу сейчас, баржи простоят до завтра.

– Конечно, – кивнул я. – Мы справимся.

Добролюбов кивнул и быстрым шагом направился к выходу. Его шаги гулко отдавались под сводами склада.

Мы продолжили работу. Волнов уже освоился и сам сдвигал крышки, пока я добавлял фагов. Надя ходила между рядами, заглядывая в уже обработанные бочки и делая пометки.

– Удивительная скорость размножения, – сказала она, подходя ко мне. – В этой бочке уже больше сотни! А прошло всего десять минут!

– К завтрашнему утру в каждой бочке будет по несколько сотен, – прикинул я. – А через два дня – тысячи.

– И все они смогут очищать воду?

– Все до единого. Каждый фаг – это маленький хищник, созданный для одной цели: уничтожать заражённых элементалей.

Волнов отёр пот со лба.

– Жарко тут, несмотря на прохладу. – Он оглядел ряды бочек. – Сколько ещё осталось?

– Ещё десять, – ответил я, пересчитывая оставшиеся склянки. – У меня фаги кончаются.

Мы закончили с последней бочкой как раз когда вернулся Добролюбов.

– Всё? – спросил он.

– Тридцать бочек обработаны. Теперь ждём.

– И что дальше? – спросил любопытный Волнов.

– Дальше фаги сделают свою работу. Очистят воду и размножатся. А мы распределим их по следующим бочкам. Этих тридцати бочек хватит на пару сотен. Через несколько дней запасы воды полностью будут очищены.

– А источник заразы? – спросила Надя. – Ведь проблему нужно решать в корне.

– Этим я уже занимаюсь, – ответил я. – Но пока важно дать людям защиту. А после возвращения из Трёхречья займёмся источником вплотную.

– Отлично. – На лице купца появилась загадочная улыбка. – Тогда пойдёмте. Хочу кое-что показать.

* * *

– Идите за мной, – повторил Добролюбов, когда мы вышли из полумрака склада на яркий солнечный свет. – Это недалеко.

Он повёл нас через фабричный двор к заводской пристани. У пристани, как обычно, стояли грузовые баржи Добролюбова. Массивные, неуклюжие, надёжные. Но купец прошёл мимо них и свернул к дальнему причалу, где обычно швартовались частные лодки.

Там, отдельно от остальных судов, покачивался на воде катер.

Я остановился.

Он был красив. Корпус из красного дерева отполирован до такого блеска, что в нём отражались облака. Медные части сияли как золото, ни пятнышка патины, ни следа окисления. Размером катер был в полтора раза больше обычной лодки, но при этом выглядел изящным и стремительным.

– Купил полгода назад. По глупости. – Добролюбов криво усмехнулся. – Думал, буду кататься по выходным. С женой, с друзьями. А вышло как всегда – то баржи с грузом, то в конторе бумаги. Ни разу толком не покатался.

Он помолчал, поглаживая полированный борт.

– Считайте это выражением моей благодарности за спасение фабрики. За тестеры. За фагов. – Добролюбов посмотрел мне в глаза. – Я не люблю оставаться в долгу, Данила. А долг мой перед вами такой, что денег не хватит расплатиться.

– Это слишком щедро, – начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

– Катер всё равно стоит без дела. А вам сейчас нужен хороший транспорт для поездки в Трёхречье. Камни – груз тяжёлый. На обычной лодке не увезёте и половины того, что нужно.

К причалу быстрым шагом подошел Кузьмич. Главный механик Добролюбова вытирал руки промасленной ветошью и улыбался во весь рот.

– Господин Ключевский! – крикнул он ещё издали. – Всё готово!

– Что готово? – удивился я.

– Ваш движитель установили! – Кузьмич подошёл ближе, сияя от гордости. – Пока вы тут бочками занимались, с ребятами за час управился. Крепления пришлось усилить, но корпус как раз рассчитан на такую мощность!

Надя заглянула внутрь катера.

– Ой, какие удобные сиденья! И места столько!

Действительно, внутреннее устройство катера было продумано до мелочей. Вдоль бортов шли два диванчика, обитые водостойкой тёмно-зелёной тканью. Спинки откидывались. Можно было прилечь и отдохнуть во время долгого пути.

В носовой части располагался большой грузовой отсек с плотно закрывающейся крышкой. Туда легко поместилось бы несколько сотен килограммов груза.

Между диванчиками оставалось достаточно места для небольшого откидного столика, если захочется перекусить в дороге. А под сиденьями я заметил ящики для хранения припасов и личных вещей.

Сзади, у румпеля, стояло целое кресло с мягкой спинкой и подлокотниками. Место рулевого. Справа от него – рычаг управления движителем.

У кормы…

Я подошёл ближе. Вместо стандартного движителя там красовался мой трофей. Шесть крупных русалочьих камней мерцали голубоватым светом в полированном медном корпусе.

– Работа ювелирная, – с гордостью сказал Кузьмич. – Пришлось подгонять крепления, но теперь сидит как влитой. С таким движителем этот катер станет самым быстрым на всех реках Озёрного края!

Глава 8

Мы договорились отправиться утром, чтобы добраться до Трехречья примерно к обеду. На водоходе путь туда занимает почти целый день, но комфортабельный и быстрый катер должен был довезти нас в два раза быстрее.

Кто же знал, что перед этим меня ожидает настоящее сражение.

Елена Павловна встретила нас в столовой, вооружённая половником и решимостью накормить весь Озёрный край. На столе, укрытом клетчатой скатертью, выстроились шеренги корзинок, узелков и кулёчков, словно армия перед битвой. Воздух был густым от запахов свежей выпечки, копчёностей и солений.

– Батюшки светы, наконец-то! – всплеснула она руками, увидев нас. – А я уж думала, вы передумали! С пяти утра на ногах, всё готовлю да собираю!

Я окинул взглядом это изобилие. Судя по количеству провизии, она собралась снарядить нас нас не на пять часов, а на пять месяцев. Минимум.

– Елена Павловна, – начал я осторожно, – мы же всего на три дня. И в дороге только пообедать разок…

– Ой, что вы понимаете в поездках – отмахнулась она, исчезая на кухне. Звякнула крышка кастрюли. – Пять часов по воде! Это ж не прогулка до рынка! А потом ещё три дня неизвестно где!

«Столько еды!» – восторженно булькнула Капля, разглядывая стол. – «Данила лопнет! Будет как шар! Покатится-покатится!»

Елена Павловна вернулась, неся ещё одну корзину. На этот раз с пирогами.

– А кто с вами поедет-то? – спросила она, водружая корзину на последнее свободное место на столе.

– Волнов и Надежда Светлова, – ответил я.

– Волнов? – оживилась она. – Иван Петрович? Ой, так он же мужик здоровый! Покушать любит! Вот видите, а вы говорите – много! Еще и мало, получается

Она снова метнулась на кухню. Я переглянулся с Федькой, который всё это время стоял у двери, готовый к действиям. Кивнул ему едва заметно.

– И девушка эта, доктор, – продолжала Елена Павловна из кухни. – Господи, о девочке-то вы совсем не думаете! Ей же правильно питаться надо! Молодая, работает много, сил нужно! А вам, молодым, всё хиханьки.

Пока она рассуждала о важности правильного питания для молодого женского организма, мы с Федькой приступили к операции. Я

поддерживал разговор, задавая уточняющие вопросы про пользу различных продуктов. Федька брал очередную корзинку, вопросительно смотрел на меня. Кивок – нести к лодке. Покачивание головой – оставить у стены вне досягаемости взгляда Елены Павловны. Так, корзинка за корзинкой, мы отсортировали провизию.

– … и вот поэтому я положила отдельно баночку мёда, – вещала Елена Павловна, помешивая что-то на плите. – Мёд это же…

Она обернулась и замерла. Стол опустел, но у стены выстроилась шеренга отложенных корзин.

– Это что же такое делается? – ахнула она.

– Отобрал только то, что не испортится в жару, – спокойно пояснил я. – Остальное оставляем. Пять часов на солнце – всё пропадёт.

– Ах вы… практичный! – в голосе её звучало одновременно возмущение и одобрение.

Мы спустились к пристани – только мы втроём и разумное количество поклажи. Мой новый катер покачивался у причала – подарок Добролюбова сиял начищенной медью и полированным деревом в утреннем солнце. Федька присвистнул от восхищения.

– Вот это да! – выдохнул он, как истинный житель Озерного края разглядывая не лак и обивку сидений, а шесть русалочьих камней в корме. – Это ж… это ж целое состояние!

– Подавай корзинки, – скомандовал я, перешагивая через борт.

У лодки Елена Павловна оглядела наш скромный набор провизии с видом полководца, обнаружившего, что его армию сократили втрое и распустили по домам.

– И это всё? – она смотрела на меня с таким видом, словно я обрёк всю компанию на голодную смерть.

– Копчёная рыба, варёные яйца, жареная курица, овощи, бутерброды, пирожки с яйцом, рисом и мясом, хлеб, квас, – более чем достаточно в дорогу, – заверил я.

– Может, запеканочку?

– Нет.

– Огурчики малосольные? Хоть одну баночку?

– Елена Павловна…

Она вздохнула, но тут же оживилась и сунула мне в руки ещё один кулёк.

– Это лично для Наденьки! Пирожки с творогом, ей понравилось, я видела!

Спорить было бессмысленно. Я принял кулёк и передал Федьке.

– Берегите себя, – Елена Павловна вдруг посерьёзнела. – И девочку эту берегите. И Ивана Петровича. И сами там… осторожнее.

– Всё будет хорошо, – пообещал я, отталкиваясь от причала.

Мощно, басовито заработал движитель. Шесть русалочьих камней ожили, заиграли голубоватым светом. Катер плавно отошёл от пристани.

– Не простудитесь! – крикнула вслед Елена Павловна, махая платочком. – И не купайтесь в холодной воде! И ешьте вовремя!

Её напутствия ещё долго неслись нам вслед, пока катер не свернул за поворот канала.

Капля плыла рядом с катером, время от времени выпрыгивая из воды.

«Машет-машет!» – заметила она. – «Зачем машет? Мы же не видим!»

«Прощается».

«А! Капля тоже помашет!»

И она поплыла на спине, активно размахивая всеми четырьмя лапками вслед остающемуся позади причалу.

* * *

Пристань Волнова встретила нас привычной утренней суетой. Торговки уже раскладывали свежую рыбу на прилавках, рыбаки неподалеку чинили сети, а сам Иван Петрович стоял на причале сурово смоля свою трубку с видом адмирала перед дальним походом. Большой саквояж у его ног говорил о серьёзных приготовлениях. На нём была его лучшая жилетка – та самая, что он надевал на переговоры с Добролюбовым в самом начале нашего знакомства.

– А, вот и вы! – загудел Волнов, едва мы причалили. – Всё любуюсь на эту красоту! Добролюбов, прав, что его подарил. Такому катеру простор нужен, а не у причала киснуть. Сгнил бы у него без дела.

Он прошелся вдоль борта, присвистывая от восхищения, хотя видел его уже вчера.

– Шесть камней, и все поют как соловьи! Как ты это делаешь?

– Профессиональный секрет, – улыбнулся я.

Действительно, вчера первым делом вернувшись домой, я занялся настройкой камней в движетеле. Плетение бывшего владельца было грубым, я провозился с ним даже дольше, чем если бы обрабатывал камни с нуля. Где-то пришлось поправлять косо проведённые силовые линии, а в других местах заново переделывать весь рисунок.

Но зато результат того стоил. Если бы я сейчас вышел состязаться с катером Кузьмича, то обогнал его на половину дистанции без всяких манёвров.

Федька тяжело вздохнул, слушая Волнова. Больше всего ему бы сейчас хотелось отправиться в поездку с нами.

Старый лодочник уже занёс ногу, чтобы перебраться в катер, когда его за рукав схватил Митька.

– Иван Петрович! – затараторил мальчишка. – А как же пристань? А если кто лодку захочет взять? А деньги куда складывать?

Волнов застыл с поднятой ногой, потом медленно опустил её обратно на причал.

– Тьфу ты, чёрт полосатый! – он почесал затылок. – Придётся закрывать на три дня. А то ты тут без меня такого наворотишь…

– Позвольте предложение, – вмешался я. – Федька может остаться помочь. Он знает работу пристани, толковый парень.

Федька резко выпрямился. В глазах моего ученика читалось столько гордости, словно его только что произвели в генералы.

– Федька? – Волнов окинул его оценивающим взглядом. – Молодой ещё…

– Зато исполнительный, – добавил я. – И ответственный, и с Митькой они сработаются.

Митька смотрел на Волнова с мольбой во взгляде. Три дня простоя означали для него три дня без денег. Волнов перевёл взгляд с одного мальчишки на другого, потом расплылся в улыбке.

– А что? Идея-то недурная! Эй, Федька, поди сюда!

Следующие пять минут Волнов с увлечением инструктировал своего временного заместителя. Он тыкал пальцем в разные стороны, показывая, где какие лодки стоят, сколько за них брать, как проверять исправность движителей.

– … и главное, – Волнов грозно ткнул Федьке пальцем в грудь, – деньги считай правильно! Сдачу давай точно! И без оплаты – ни одной лодки! С вас выщитаю потом, черти полосатые!

– Не подведу, Иван Петрович! – Федька старательно кивал на каждое указание.

– И за семёркой приглядывай особо, – добавил Волнов, садясь наконец в катер. – Она хоть и старая, но камни там отличные. Не продешеви!

Митька уже потащил Федьку показывать, где лежит тетрадь учёта. Мы отчалили, оставив двух мальчишек разбираться в премудростях лодочного бизнеса.

«Плывем⁈ Уже плывем?» – булькала Капля, кружа вокруг катера.

Ей не терпелось отправиться в путешествие.

«Скоро поплывем. Надо ещё Надю забрать».

«Надя! Надя хорошая!» – одобрила Капля.

Через несколько минут мы причалили у её клиники. Оказалось, что она снимает комнату в том же доме, в мансарде. Надя уже ждала на крыльце – в практичном дорожном платье тёмно-синего цвета, с небольшой сумкой в руках. Волосы она убрала под соломенную шляпку – разумное решение для путешествия под летним солнцем.

– Доброе утро! – она спустилась к причалу лёгкой походкой. – Не опоздала?

– Как раз вовремя, – я подал ей руку, помогая перебраться в катер. – Прошу, устраивайтесь поудобнее. Места у нас теперь предостаточно!

Надя устроилась на одном из диванчиков, поставив сумку под сиденье.

– Какая роскошь! – она окинула взглядом просторный катер. – А диванчики-то какие мягкие!

– Не то, что наше первое совместное плаванье, – улыбнулся я, вспомнив про каюту третьего класса.

– В нём тоже были приятные моменты, – поддержала меня она. – Я была уверена, что эти взрывы шампанского – ваших рук дело.

Я развёл руками, мол каюсь, всё ради пользы дела.

– Вы так мило беседуете, – хитро распушил усы Волнов, – может и присядете рядом? А я бы порулил, моё дело маленькое…

– Погонять охота? Иван Петрович? – догадался я.

– Охота! – согласился лодочник. – Когда еще доведётся такое удовольствие.

– Ну так, пожалуйста.

Я освободил своё место, пересаживаясь на другой диванчик, напротив Нади.

Волнов взялся за рычаг, и с мечтательным выражением тут же прибавил скорости.

Капля плыла рядом, время от времени подныривая под катер и выныривая с другой стороны.

«Ой-ой! Быстро! Капля устала!» – весело забулькала она.

«Можешь держаться за борт, если устанешь», – мысленно засмеялся я.

Капля тут же сделала три быстрых круга вокруг катера, выпрыгивая из воды.

«Капля пошутила! Капля быстрая! Смотри-смотри!»

Городские каналы остались позади. Впереди расстилалась широкая река, сверкающая под утренним солнцем как расплавленное серебро. Волнов с видимым удовольствием вырулил на середину по широкой дуге и решительно прибавил ходу.

– Эх, давно я не выбирался из города! – он глубоко вдохнул речной воздух. – Хорошо-то как! На пристани всё одно и то же – лодки туда, лодки сюда, денежки в кассу. А тут – простор!

– Вы часто раньше путешествовали? – спросила Надя.

– В молодости – постоянно! – Волнов явно обрадовался возможности поговорить. – Я ж боцманом на бронеходе служил, все Южные моря исходил. А потом на берег списался, осел в Синеозёрске, лодки купил… Вот так и превратился из морского волка в портового кота.

– Не жалеете? – спросила Надя.

– Иногда жалею, – честно признался Волнов. – Особенно когда вижу, как молодые вроде вас в приключения пускаются. Но с другой стороны – дело есть, стабильность. Не всем же по волнам скитаться.

Надя сняла шляпку, подставляя лицо свежему ветру. Несколько прядей выбились из её причёски и развевались, как золотистые флаги.

– Три дня без больницы, без пациентов, без этого запаха карболки… – она блаженно улыбнулась, и её взгляд на мгновение задержался на мне. – Спасибо, что взяли с собой.

– А вы сомневались? – удивился я.

– Нет, но всё равно спасибо, – засмеялась она.

– Мы же партнёры, – ответил я. – К тому же, после всех трудов последнего времени, я прописываю вам отпуск.

– Вы не врач, вы не можете ничего прописывать, – заспорила она.

– Что поделать, если вам отдых прописывать приходится. Да и сама поездка обещает быть интересной.

– Главное – торговаться правильно, – добавил Волнов. – В Трёхречье любят задирать цены для приезжих. Помню, первый раз поехал туда лет двадцать назад – так они мне пытались осколок размером с горошину за цену целого камня всучить!

– И что? Купили? – спросила Надя с любопытством.

– Купил, – признался Волнов со вздохом. – Молодой был, глупый. Зато теперь знаю все их уловки. Вот, например, любят они камни мокрыми показывать – блестят красиво, а высохнут – половина с трещинами.

– Полезно знать, – кивнула Надя. – А я думала, там всё честно, раз это основной промысел города.

Волнов расхохотался.

– Честно! В Трёхречье! Да они там младенцев учат торговаться раньше, чем ходить!

Я вспомнил, как нам с Надей пытались продать амулеты «от водной хвори» и мысленно согласился с Волновым.

* * *

Река текла спокойно и величаво. Прошёл час с лишним с того момента, как мы покинули город, и пейзаж по берегам сменился с причалов и складов на заросли ивняка и небольшие песчаные отмели. Впереди виднелась группа поросших камышом островков.

– Здесь начинаются Тихие протоки, – пояснил Волнов, чуть сбавляя скорость. – Место спокойное, но извилистое. Много слепых поворотов.

И словно в подтверждение его слов, из-за ближайшего островка выскользнул катер. Тёмно-синий корпус с белой полосой вдоль борта, на корме флаг. Синее полотнище с золотым якорем. Судно явно шло на перехват, двигаясь наперерез нашему курсу.

Я встал, прищурившись. Катер был больше нашего, низкий, будто распластанный по воде, явно созданный для скорости. По флагу и спокойной реакции Волнова я предположил, что это какая-то официальная служба. Да и Капля не чувстовала угрозы.

«О! Большая лодка! Синяя-синяя! Флаг красивый!» – только и сообщила она.

«Флаг с блестяшкой?»

«С блестяшкой!»

– Кто это? – Надя встала рядом со мной, придерживаясь за борт.

– Речная стража, – ответил Волнов. – Специальное подразделение, следят за порядком на реках. Пиратов гоняют, с контрабандой борются. В случае поломок или крушений помогают. На все руки, в общем.

Теперь, зная, что это за служба, я внимательнее рассмотрел катер. Движетель мощный, такие стоят на баржах. Уйти от него трудно. Но что странно – никакого видимого вооружения. Необычно для патрульной службы.

Из медного рупора на катере раздался молодой женский голос, усиленный магией:

– Внимание, экипаж катера! Говорит капитан третьего ранга Вера Ильинская! Прошу сбавить ход для проверки документов!

Волнов послушно сбросил скорость. Наше судно почти остановилось, покачиваясь на лёгких волнах. Патрульный катер подошёл борт к борту, профессионально и точно.

На палубу вышла капитан. И я понял, почему катеру не нужны пушки.

«Тётя пахнет водой! Как Данила, но не как Данила!» – заволновалась Капля.

Капитан третьего ранга Вера Ильинская была магом воды. Причем, довольно высокого уровня. Навскидку сказать трудно, но не меньше Магистра.

Ей было лет двадцать пять, не больше. Темные волосы туго затянуты в узел под форменной фуражкой. Строгий мундир речной стражи сидел идеально, подчёркивая стройную фигуру.

Лицо, точёные черты, большие синие глаза с длинными ресницами, было бы просто красивым, если бы не нарочито суровое выражение.

Она явно старалась выглядеть старше своих лет.

– Будьте любезны предъявить ваши документы, – вежливо попросила капитан, обращаясь ко мне.

– Что-то случилось? – я полез за бумагами.

– Обычная проверка, ничего серьёзного, – ответила она. – Нам необходимо знать, кто путешествует по реке. В случае, если придётся потом вести розыск.

Я протянул удостоверение. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и я почувствовал её. Мастер воды, причём не слабый. Второй ранг, может, даже первый. Вот почему катеру не нужны пушки, она сама – оружие.

Капитан изучала документы, но вдруг её глаза расширились. Она подняла взгляд на меня, и официальная маска на секунду слетела.

– Ключевский? – в голосе прорвалось искреннее удивление. – Данила Ключевский? Тот самый, который выиграл Большую гонку?

На мгновение она стала похожа на обычную молодую девушку, встретившую знаменитость.

– Тот самый, – тут же гордо влез Волнов. – И я лично присутствовал при этом событии.

Надя, стоявшая рядом, чуть придвинулась ближе и с лёгкой язвительностью спросила:

– Хотите автограф, капитан?

Щёки капитана вспыхнули румянцем. Она тут же взяла себя в руки, вернув официальное выражение лица, но красные пятна на скулах выдавали её смущение.

– Куда направляетесь? – резко спросила она, явно стараясь восстановить авторитет.

– Деловая поездка в Трёхречье, – ответил Волнов. – Закупка русалочьих камней для производства.

Капитан нахмурилась, и её лицо стало по-настоящему серьёзным.

– В Трёхречье? Не рекомендую. Последние две недели в том районе активизировались речные пираты. Три торговых судна ограблены, одна лодка пропала, ищем до сих пор. Они специально охотятся на небольшие суда с ценным грузом.

– Пираты? – встревожилась Надя. – Настоящие пираты?

Судя по выражению её лица, про такое она читала только в книжках.

– К сожалению, да, – кивнула капитан. – Хорошо организованная группа. Используют быстрые лодки, догоняют, потом берут на абордаж. Настоятельно рекомендую вернуться или дождаться каравана для совместного путешествия.

– Благодарю за предупреждение, – спокойно сказал я. – Но дело срочное, мы справимся.

– Вы не понимаете! – капитан повысила голос, забыв про официальный тон. – Они вооружены! У них есть боевые маги! Я не могу вам позволить…

Она осеклась, словно сказала лишнее.

Я решил немного приоткрыть карты. Не явно, не демонстративно – просто чуть ослабил контроль над своим магическим источником. Для обычных людей ничего не изменилось, но маг воды должен был почувствовать. Это как изменение атмосферного давления перед грозой – неуловимое, но ощутимое.

Глаза капитана снова расширились, но теперь по другой причине. Она почувствовала. Почувствовала глубину и мощь, которую я обычно держал под жёстким контролем. Её взгляд изменился – из обеспокоенного стал оценивающим.

– Я беру ответственность на себя, – добавил я, глядя ей прямо в глаза.

Капитан молчала несколько секунд, явно борясь с собой. Потом резко развернулась к одному из своих подчинённых.

– Принесите сигнальную ракетницу!

Страж скрылся в рубке и вернулся с латунным цилиндром длиной примерно в ладонь. На боку виднелись три гнезда с зарядами размером с грецкий орех, светящимися изнутри приглушённым красным светом.

– Это магический артефакт речной стражи, – пояснила капитан, передавая мне ракетницу. – Три заряда. В случае опасности выстрелите вверх. Сигнал видно на тридцать километров. Ближайший патруль придёт на помощь.

– Благодарю, капитан, – с самым серьёзным видом кивнул я. – Мы будем осторожны.

Патрульный катер отошёл, развернулся и направился дальше. Я убрал ракетницу в ящик под сиденьем.

– Очень… заботливая, эта капитан Вера Ильинская, – заметила Надя.

– Она просто выполняет свой долг, – ответил я невозмутимо.

– Ага, долг, – фыркнула Надя. – Видимо у неё этих сигнальных ракетниц целый ящик. Всем раздаёт, кого встретит.

– Молодая девчонка, – проворчал Волнов, снова запуская движитель на полную мощность. – Что она в своём патрульном катере понимает в настоящих опасностях. Мы и не с такими справлялись, верно, Данила?

Я промолчал. Для меня одного пираты не представляли никакой опасности. Но предупреждение о магах мне не понравилось. Вместе со мной Волнов и Надя. Надо будет в первую очередь думать об их безопасности.

«Данила задумался», – заметила Капля. – «Данила волнуется?»

«Данила готов к неожиданностям. А ты следи в оба, малышка».

«Капля следит! Всё тихо!»

Надя села обратно на диванчик, но я заметил, как она то и дело поглядывает на ящик с ракетницей. Волнов насвистывал что-то бодрое, но его взгляд стал внимательнее, он чаще оглядывался по сторонам.

Предупреждение капитана Ильинской повисло над нами невидимой тучей.

* * *

Солнце поднялось в зенит, заливая реку ослепительным светом. Мы шли уже больше часа после встречи с патрулём, и тревога от предупреждения капитана Ильинской постепенно рассеивалась под мирным плеском волн и ленивым жужжанием стрекоз над камышами.

– Что-то есть хочется, – признался Волнов, потирая живот. – С утра только чай выпил, думал, в дороге перекусим.

– И правда, время обеденное, – согласилась Надя, поглядывая на солнце.

Впереди река делала плавный поворот, огибая группу небольших островков, поросших ивняком. Место выглядело совершенно безобидно – такие же островки мы проплывали последний час.

– Давайте пообедаем прямо на ходу, – предложил я. – Всё равно река спокойная.

Волнов одобрительно кивнул и потянулся к специальному фиксатору на румпеле.

– Сейчас закреплю руль, чтобы катер шёл прямо. Эх, красота какая! Птички поют, солнышко светит, а мы сейчас на природе покушаем!

Я достал из-под сиденья корзинку с провизией от Елены Павловны. Надя помогла выставить на маленький раскладной столик, который крепился между диванчиками. Пирожки с капустой и мясом, варёные яйца, копчёная рыба, свежий хлеб.

– О, это дело! – Волнов соорудил себе трёхэтажный бутерброд и отсел обратно на корму.

Он устроился прямо у руля, присматривая за ним, хотя тот был закреплён, другой – держа свой бутерброд.

Надя разливала квас из фляги в походные стаканчики. Я резал большой мясной пирог на куски. Обстановка была настолько мирной, что казалось, мы просто выехали на пикник.

– А что такое Большая гонка? – с любопытством спросила Надя. – Вы мне не рассказывали.

– Вы правда не знаете⁈ – Волнов чуть не подпрыгнул. – Данила вам не рассказывал?

– Нет, я помню только, как вы устроили гонку по дороге к Добролюбову, – улыбнулась Надя, откусывая пирожок. – Я думала, мы перевернёмся!

– Это всё Иван Петрович! – рассмеялся я. – Не мог удержаться от соревнования.

– А что! – Волнов махнул бутербродом. – Молодость вспомнил! В мои годы на бронеходе мы такие гонки устраивали между вахтами! Однажды даже адмирала обогнали, правда, потом неделю в карцере…

«Данила ест! Пирожки!» – радостно констатировала Капля, выпрыгивая из воды рядом с катером. – «Капля тоже хочет!»

«Ты же не ешь человеческую еду».

«Но очень хочется!»

– … и тут боцман как заорёт: «Полный назад!» – продолжал Волнов свою байку. – А механик уже рычаги переключил! В общем, врезались мы в пристань так, что половину свай повыбивали!