Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Я просидел над журналами больше часа, переворачивая страницу за страницей. Почерк у покойного мага был мелкий, но аккуратный, словно у прилежного студента. Каждая запись датирована, пронумерована, снабжена подробными комментариями на полях.

Чем дальше я читал, тем яснее становилась картина. Это были не записи создателя заражённых элементалей, а дневник исследователя, который пытался понять их природу. На одной из страниц я наткнулся на особенно интересную запись:

«Эксперимент № 47. Попытка объединения заражённых образцов. При подаче дополнительной энергии наблюдается спонтанное слияние в единую сущность размером с кулак взрослого мужчины. Новообразованная сущность демонстрирует повышенную агрессию и попытки атаковать через стекло. Энергетический потенциал возрос значительно. Крайне опасно! Пришлось экстренно уничтожить образец ».

Любопытно. Значит, он тоже столкнулся с эффектом слияния, который я использовал, поглощая элементалей. Только у него это произошло случайно, а я делал это целенаправленно.

Я поднял глаза от журнала и с удивлением обнаружил, что за окном уже глубокая ночь. Увлёкшись чтением, я не заметил, как пролетело время. Часов у меня с собой не было, но по положению луны, видимой в щелях между досками можно было определить, что уже далеко за полночь.

Изучить все записи здесь и сейчас было невозможно. На полке стояло ещё семь таких же толстых журналов, а я едва осилил треть первого. К тому же, сидеть в лаборатории мертвеца всю ночь было не самой лучшей идеей. Рано или поздно кто-нибудь мог заметить свет или движение в заброшенном доме.

Я собрал все журналы в стопку. К ним я добавил папку с документами из сейфа: долговые расписки, компрометирующие письма, всё, что могло пролить свет на личность или связи покойного мага.

Вдруг я смогу найти кого-то из людей, упомянутых в этих бумагах.

Теперь нужно было разобраться с остальным наследием владельца лаборатории.

Я подошёл к бутылям. Мои элементали лениво плавали в очищенной воде. Каждый из них вобрал в себя силу заражённых собратьев, и теперь они светились мягким голубоватым светом, похожие на крошечные звёзды в жидком небе.

Пришло время забрать моих созданий с собой. Они проделали отличную работу, методично уничтожив десятки тысяч противников, и теперь я видел в них не временное решение, а постоянных помощников.

«Фаги», – произнёс я мысленно. – «Пожиратели. Так я вас и назову».

В таком крошечном размере они были практически незаметны, но невероятно эффективны против таких же мелких врагов. Можно было бы конечно развоплотить их, а затем воссоздать заново. Их схема теперь навсегда отпечаталась у меня в памяти. Но зачем, если можно забрать их с собой?

«Светлячки!» – восхитилась Капля, разглядывая моих бойцов. – «Маленькие! Блестящие!»

«Да, малышка. Это наши новые помощники».

Я подошёл к заколоченному слуховому окну и начал выламывать доски. Старое дерево поддавалось легко, рассыпаясь трухой под пальцами. За окном открывался вид на узкий канал, который тёмной лентой вился между домами. Идеальное решение для утилизации всего лишнего.

Вернувшись к бутылям, я открыл их все одновременно и мысленно отдал приказ. Вода послушно поднялась из горлышек, формируя пять прозрачных змей, которые медленно закружили по лаборатории. Мои элементали-фаги остались в воде, крошечные светящиеся точки внутри жидких тел.

«Капля играет?» – с надеждой спросила моя спутница, глядя на водяные конструкты.

«Можно, но осторожно. Они хоть и маленькие, но всё же опасные хищники».

Капля радостно булькнула и начала кружить вокруг водяных змей, которые послушно следовали моим командам. Я направил их к окну, и они потекли наружу, сливаясь в единый поток, который бесшумно стекал по стене дома прямо в канал.

Но прежде чем отпустить их окончательно, я направил одну из змей вниз, в кабинет. Водяной поток втёк через разбитое окно и обвился вокруг тела мага. Жидкие щупальца подхватили труп, приподняли над полом и потянули наружу. Это выглядело жутковато, словно само озеро пришло забрать свою жертву.

Я наблюдал, как пять водяных змей с моими фагами внутри и с телом мага исчезают в тёмной воде канала. Маг воды нашел своё последнее пристанище в родной стихии.

Напоследок я ещё раз осмотрел кабинет и лабораторию. Следы борьбы остались, но без тела и улик это просто разгромленное помещение. Мало ли что могло здесь произойти. Может, маг сам всё разнёс в припадке ярости и сбежал. Может, стал жертвой ограбления. А может здесь бушевало одно из его созданий.

Версий можно придумать десяток, и ни одну нельзя будет ни подтвердить, ни опровергнуть.

* * *

Покинув дом, я направился к небольшому причалу, который заметил ещё когда только подплывал к этому месту. Узкий деревянный помост, скрытый от главного канала поворотом и нависающими над водой ветвями старой ивы, оказался идеальным местом чтобы прибыть незаметно.

У причала покачивалась на воде небольшая лодка, самая обычная с виду. Тёмно-зелёная краска местами облупилась, обнажая серое дерево, борта носили следы многочисленных столкновений с другими судами и причалами.

Внутри всё было таким же неприметным, как снаружи. Простые деревянные скамейки, потёртые от долгого использования, пара вёсел на случай отказа движителя, брезентовый тент, свёрнутый у кормы. Ничего, что могло бы привлечь внимание или вызвать зависть портовых воришек.

«Старая лодка!» – прокомментировала Капля, выныривая из воды рядом с бортом. – «Некрасивая!»

«Зато неприметная, малышка. Иногда это важнее красоты».

Но когда я перебрался на корму и заглянул в отсек с движителем, то невольно присвистнул от удивления. Вот где покойный маг не поскупился на качество. Вместо стандартного движителя с двумя русалочьими камнями, здесь красовался настоящий монстр. Корпус почти в два раза больше обычного, отполированная до зеркального блеска медь без единого пятнышка патины. А внутри, в специальных гнёздах, мерцали шесть русалочьих камней увеличенного размера.

Я провёл пальцами по холодному металлу, чувствуя качество работы. Это был не серийный образец с городской мануфактуры, а штучное изделие, созданное настоящим мастером. Энергетические каналы между камнями были проложены с ювелирной точностью, потери при передаче энергии минимальны. С таким движителем эта неказистая лодчонка могла развить скорость хорошего гоночного катера.

«Блестяшки!» – восторженно булькнула Капля. – «Данила заберёт?»

«Конечно заберу. Такие вещи на дороге не валяются».

Открутить движитель оказалось делом нескольких минут. Крепления были стандартными, рассчитанными на быструю замену в случае поломки. Четыре массивных болта с барашковыми гайками, которые легко откручивались руками. Видимо, маг предусмотрел возможность быстро снять движитель и унести с собой, если придётся бросить лодку. Та явно выглядела как расходный материал.

Движитель оказался тяжёлым, килограммов пятнадцать, не меньше. Я аккуратно положил его обратно в отсек, стараясь не повредить тонкие энергетические связи между камнями. Тащить такую махину через камыши и прибрежные заросли было бы просто неудобно.

Я быстро вернулся к соседнему каналу, где оставил свою лодку. Запустил движитель и направил её к тайному причалу. В этом заброшенном районе можно было не беспокоиться о свидетелях.

Теперь перетащить движетель в свою лодку было делом пары минут. Я уложил его на дно, и прикрыл брезентом.

Брошенная лодка, которую я оттолкнул от причала, медленно поплыла по течению, беспомощная как подбитая птица.

Никаких особых примет на ней не наблюдалось. Думаю, скоро её кто-нибудь найдет и пристроит к делу.

Пришла пора отправляться домой. За мной по воде скользила Капля, а следом плыл целый рой моих новых элементалей. В темноте они были почти невидимы, только лёгкое мерцание выдавало их присутствие, похожее на отблески звёзд на водной глади.

Мой небольшой флот постепенно привыкал друг к другу. Фаги держались плотной стайкой, изредка обмениваясь энергетическими импульсами, похожими на переговоры. Капля то и дело подплывала к ним поближе, пытаясь затеять игру, и они уже не шарахались от неё, признавая за свою.

«Капля главная!» – важно заявила она, проплывая через центр роя. – «Фаги слушаются!»

Забавно наблюдать, как она пытается установить свою иерархию в этой маленькой экосистеме. Впрочем, почему бы и нет. Если фаги признают её авторитет, это только упростит управление ими в будущем.

Я вёл лодку обратно через лабиринт каналов, выбирая самый длинный, но и самый безлюдный маршрут. На востоке небо уже начинало светлеть, окрашиваясь в серо-розовые тона.

Город ещё спал, только редкие окна светились жёлтыми квадратами в домах пекарей и молочников, которые начинали свой рабочий день раньше всех.

«Фаги умные!» – радостно сообщила Капля, вынырнув рядом с лодкой. – «Капля показывает дорогу! Они плывут!»

«Конечно плывут, малышка. Они созданы из воды, это их стихия».

Пока руки машинально управляли румпелем, мысли возвращались к находкам этой ночи. Больше всего меня интересовали лабораторные журналы покойного мага.

Судя по стилю записей и отсутствию упоминаний о помощниках или наставниках, он работал в одиночку. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что его смерть не вызовет немедленной тревоги у сообщников. Плохо, потому что обрывается след к источнику заражения. Откуда он взял этих изломанных элементалей, до сих пор непонятно.

Яркий восточный жилет я свернул и спрятал под брезентом рядом с трофейным движителем. Продавцы элитных бутиков хорошо помнят своих клиентов, особенно тех, кто покупает экзотические вещи. Может быть, это поможет установить настоящую личность мага.

Когда я подплывал к знакомому причалу возле дома Елены Павловны, солнце уже показало краешек диска над крышами. Золотые лучи скользнули по воде, превращая её из свинцово-серой в тёмно-зелёную, почти изумрудную. Где-то защебетали проснувшиеся птицы, загремели ставни в окнах, заскрипели двери.

«Домой приплыли!» – констатировала Капля. – «Данила спать будет?»

«Да пора бы, малышка. Ты присмотри за фагами, пусть не расплываются. А заодно и за лодкой. Если появится что-то подозрительное, сразу дашь знать».

«Фаги слушаются!» – гордо повторила она и нырнула обратно в воду, увлекая за собой весь рой.

Трофейный движитель я решил оставить в лодке под брезентом, Капля за ним присмотрит. А вот документы и остальные находки нужно спрятать.

Поднимаясь по скрипучей лестнице к своей комнате на третьем этаже, я старался ступать тихо. Елена Павловна наверняка уже встала и возится на кухне, готовя завтрак, но сталкиваться с ней раньше времени не хотелось. У меня не было сил на объяснения, где я пропадал всю ночь.

В комнате царил привычный полумрак, только через щель в занавесках пробивался тонкий луч утреннего солнца. Я присел возле кровати и приподнял знакомую рассохшуюся половицу.

В тайнике уже лежала небольшая коллекция осколков русалочьих камней. Теперь к ним добавилась кожаная папка с документами, десять камней-накопителей из сейфа мага и еще пять камней, из его щита-артефакта. Перстень я решил оставить при себе, чтобы изучить при первой возможности.

Прежде чем лечь, я подошёл к окну и выглянул на канал. Капля резвилась в воде, гоняя фагов как стайку мальков. Они послушно следовали за ней, выстраиваясь то в линию, то в круг, то в спираль. Хорошо, что у неё есть развлечение. А заодно и лодка под присмотром.

Я стянул ботинки и растянулся на кровати. Тело отчаянно требовало отдыха. Магическая битва, а затем создание и управление сотней боевых элементалей забрало больше сил, чем я ожидал. Ничего, пара часов отдыха, и я буду в порядке.

Глаза закрылись сами собой, и я позволил себе провалиться в сон.

* * *

Проснулся я от знакомого запаха свежей выпечки, который просачивался через щели в половицах и заполнял всю комнату.

Солнце уже поднялось высоко, судя по яркому свету за занавесками, часов десять или даже одиннадцать утра. Я потянулся на кровати, прислушиваясь к своему телу. Усталость прошла, магический резерв восстановился почти полностью. Молодой организм быстро восстанавливался, это радовало.

С кухни доносились голоса и звон посуды. Елена Павловна что-то оживлённо рассказывала, периодически прерываясь на указания вроде: «попробуйте вот это варенье» или «кушайте блинчик, пока горячий».

Удивляясь, с кем она разговаривает с таким почтением, я спустился вниз.

За столом, накрытым с особой торжественностью, сидела Надежда Светлова. Ради неё моя квартирная хозяйка расстелила белую вышитую скатерть и выставила не виданный мной ранее фарфоровый сервиз.

Надя была одета в простое, но элегантное светло-голубое платье. Поверх платья красовался кухонный фартук Елены Павловны с вышитыми петухами, который на стройной фигуре Нади смотрелся совершенно нелепо и трогательно одновременно.

– А, вот и наш соня проснулся! – воскликнула Елена Павловна, оборачиваясь от плиты с очередной горой блинов. – Садитесь, садитесь, Данила! Я уже думала, вы до обеда проспите.

Стол ломился от еды. Целая гора золотистых блинчиков возвышалась на большом блюде. И простых, сложенных конвертиками, и с разными начинками.

Рядом стояли вазочки с разными видами варенья, сметана в фарфоровой миске, мёд в хрустальной розетке, творог с изюмом, масло, сливки. Елена Павловна явно превзошла себя, стараясь произвести впечатление.

– Доброе утро, Надежда, – поздоровался я, усаживаясь за стол. – Не ожидал увидеть вас здесь.

Надя слегка покраснела и поправила несуществующую складку на фартуке. В этом жесте было что-то милое и беззащитное, совсем не похожее на её обычную деловитость.

– Я пришла обсудить важное дело, – начала она, но Елена Павловна не дала ей договорить.

– Никаких дел за завтраком! – категорично заявила хозяйка, ставя передо мной тарелку и накладывая сразу три блинчика. – Сначала покушайте как следует. Вы вчера весь вечер где-то пропадали, даже ужинать не пришли. И Надя тоже, говорит, вчера целый день в лаборатории просидела, только чаем сыта была. Совсем об организме не думаете.

Она сложила руки, с удовлетворением наблюдая, как мы едим. В её глазах светилось такая искренняя забота, что я с трудом сдерживал улыбку.

Бедная Елена Павловна, она так старалась создать романтическую атмосферу, что даже Федьку куда-то дела.

– Кстати, тут с утра заходит Фёдор, – сказала она, словно прочитав мои мысли. – Я дала ему свёрток с пирожками и отправила восвояси. Он просил передать, что будет ждать вас на пристани у Волнова. Мальчик хороший, но уж больно прожорливый, всё бы съел и гостье ничего не оставил.

– Федор? – с любопытством спросила Надя. – Кто это?

– Мой ученик, – ответил я. – Подающий надежды ныряльщик. Обучаю его основам… своего ремесла.

Надя приподняла бровь, явно заинтересованная, но Елена Павловна не дала ей времени на расспросы.

– Вы кушайте, не отвлекайтесь, – сказала хозяйка, подхватывая увесистую корзинку. – А я пойду на рынок, мне нужно кое-что купить к обеду. Вы тут пока посидите, поговорите. Молодым людям всегда есть о чём поговорить.

Она выразительно подмигнула мне и удалилась, напевая что-то весёлое. Мы с Надей переглянулись и одновременно рассмеялись. Ситуация была настолько очевидной, что становилась комичной.

– Ваша хозяйка очень милая женщина, – сказала Надя, снимая фартук и аккуратно складывая его на спинке стула. – Она полчаса расспрашивала меня о семье, образовании и планах на будущее. Кажется, я прошла собеседование успешно, и признана достойной вашего внимания.

– Елена Павловна считает своим долгом обо всех заботиться. Особенно обо мне, раз я живу под её крышей. В её представлении холостой мужчина в моём возрасте это что-то противоестественное.

Надя улыбнулась и посерьёзнела, переходя к делу.

– Я разговаривала с Волновым вчера вечером, – начала она, наливая себе чаю из пузатого чайника. – Он рассказал про вашу поездку в Трёхречье за русалочьими камнями.

Она сделала паузу, отпила чаю и посмотрела мне прямо в глаза.

– Мне очень нужно поехать с вами.

Глава 7

– Я понимаю, что моя просьба может показаться навязчивой, – Надя поставила чашку с чаем на блюдце. – Но дело в том, что моя подруга по Академии, Марина Гриневская, приехала к родителям в Трёхречье. Она родом из Озёрного края, от неё в своё время я и узнала в своё время об эпидемии. Она будет здесь всего неделю. А её родители…

Она замолкла, подбирая слова.

– Они считают Синеозёрск очагом заразы, – закончила Надя. – Не отпускают её сюда ни под каким предлогом. А в Трёхречье мы могли бы встретиться. Я туда собиралась отправиться на водоходе, даже расписание посмотрела. – Надя поковыряла вилкой остатки блинчика. – Но вчера мне звонил Волнов, спрашивал, смогу ли я сделать на наши тестеры свидетельство о врачебной сертификации. Они с Шестаковым додумались наносить на них гравировку, чтобы подтвердить подлинность приборов.

Я усмехнулся. Лодочник взялся за дело с удивительной энергией и дотошностью.

– Так вот, он упомянул, что вы собираетесь в Трёхречье за камнями. – Надя подняла на меня взгляд. – Данила, возьмите меня с собой. Пожалуйста.

Интересная ситуация. С одной стороны, мы планировали исключительно деловую поездку. Туда и обратно. С другой… Последние дни Надя работала как одержимая, забывая даже поесть. А здесь есть возможность отдохнуть, да еще и с подругой встретиться.

Да и что скрывать, идея совершить небольшое речное путешествие вместе с Надей мне очень нравилась.

– Конечно, поехали с нами, – сказал я. – Только учтите, что нам какое-то время придётся заниматься разными скучными вещами. Искать поставщиков, торговаться, оформлять сделки…

Лицо Нади просветлело. Она вскочила так порывисто, что чашка опасно качнулась. Я успел подхватить её, прежде чем остатки чая оказались на вышитой скатерти Елены Павловны.

– Спасибо! – в её улыбке было столько искренней радости, что комната словно стала светлее. – Я же не маленькая, и всё понимаю! Обещаю, не буду мешать. И с Мариной встречусь только вечером, когда вы закончите дела.

– Не волнуйтесь, – я осторожно переставил чашку на безопасное расстояние. – Уверен, что времени хватит на всё.

– Когда едем? Я готова!

– Для начала давайте заедем к Волнову, – предложил я. – В этом деле нам понадобится проводник.

* * *

Утреннее солнце было таким ярким, что выйдя из дома нам пришлось прищуриться. От канала тянуло свежестью и водорослями, запах, который я уже начинал считать родным.

– Осторожнее на ступеньках, – предупредил я, спускаясь к причалу. – Доски скользкие от росы.

Надя кивнула и придержала подол платья, осторожно ступая вниз. У самой лодки я подал ей руку, другой придерживая борт.

– Позвольте помочь.

Она оперлась на мою ладонь и ловко перебралась через борт. Устроилась на носовой скамейке с привычной лёгкостью, кажется она, как и я привыкла к водному транспорту.

Я оттолкнулся от причала и взялся за румпель. Движитель ожил с тихим гулом, и лодка плавно двинулась вперёд.

Когда мы отплыли от берега на приличное расстояние, Надя повернулась ко мне с улыбкой.

– Данила, можно посмотреть на Каплю? Я по ней соскучилась.

Любопытно, как быстро люди привыкают к чудесам. Ещё несколько дней назад Надя считала водных духов героями детских сказок, а теперь спокойно говорит о моей подопечной как о друге.

«Можно?» – мысленно спросила Капля.

Она плыла рядом с лодкой, терпеливо ожидая разрешения показаться.

«Конечно, малышка. Только не обрызгай платье».

Капля вынырнула у самого борта, на удивление аккуратно. Только лёгкая рябь прошла по воде.

«Надя»! – радостно забулькала она. – «Капля рада! Плывем вместе»!

– Привет, Капля! – Надя наклонилась к воде. – Как хорошо, что ты с нами. Ты ведь знаешь дорогу лучше всех?

«Капля знает! Капля покажет путь!»

Водный дух важно проплыла вокруг лодки. Потом нырнула и вынырнула уже впереди, сделав лихое сальто.

– Она всегда такая… энергичная? – спросила Надя, с улыбкой наблюдая за кульбитами водяного духа.

– Почти всегда. Кроме тех случаев, когда видит блестяшки. Тогда она становится тихой как мышь.

Надя рассмеялась.

– В прошлый раз она так смотрела на мою брошь, что пришлось спрятать её в сумочку.

«Неправда!» – возмутилась Капля, но услышав Надин смех тут же успокоилась. – «Надя шутит! Капле весело!»

Мы свернули в один из центральных каналов. Здесь движение было оживлённее, навстречу шли гружёные баржи, сновали рыбацкие лодки, кто-то перевозил пассажиров с одного берега на другой. Пришлось сбавить скорость и внимательнее следить за курсом.

Капля плыла впереди, гордо показывая дорогу. Для неё это была игра – обогнать эту баржу, проскочить перед той лодкой, нырнуть под якорную цепь.

– Удивительно, – задумчиво произнесла Надя. – Ещё неделю назад я считала элементалей просто сгустками магической энергии. А она… она же почти ребёнок. Со своими желаниями, страхами, радостями.

– Капля не элементаль, она дух стихии, – уточнил я. – Элементали не меняются, они всегда остаются такими, какими возникли или были созданы. А вот духи способны развиваться. Но при этом они принимают мораль тех, кто их воспитывает.

– Тогда ей повезло, что она попала к вам, Данила, – Надя улыбнулась и тут же слегка смутилась.

Впереди показалась пристань Волнова. Даже издалека было видно оживление. Несколько лодок у причала, люди на берегу. И, конечно, характерный запах табачного дыма, который ветер доносил до нас.

* * *

Табачный дым смешивался с ароматом свежей рыбы и смолёных канатов. У причала покачивалась знакомая флотилия из нескольких лодок. На двух уже восседали ранние клиенты, договариваясь об условиях аренды

Федька заметил нас первым. Он возился со своей лодкой номер четыре, начищая медные части движителя до зеркального блеска. Увидев нашу лодку, бросил ветошь на скамейку и замахал рукой.

– Господин Ключевский! – крикнул он, когда мы подплыли ближе. – Доброе утро!

Волнов стоял у края причала, оживлённо беседуя с коренастыми купцом средних лет. Купец что-то доказывал, размахивая короткими руками. Волнов кивал, попыхивая трубкой, но по его лицу было видно – торг идёт туго.

– … три рубля в час, и ни копейкой меньше! – донёсся до нас голос Волнова. – У меня лучшие лодки на всём озере!

– Грабёж средь бела дня! – возмутился купец, но полез за кошельком.

Заметив нас, Волнов быстро закончил договариватся, отправил купца к одной из дальних лодок и поспешил к нам. Седые усы топорщились в улыбке, выдавая хорошее настроение.

– А, молодые люди! – воскликнул он, помогая швартоваться. – И прекрасная Надежда Андреевна! Готовы к путешествию?

Он галантно подал руку Наде, помогая ей выбраться из лодки.

– Господин Ключевский, а вы… в Трёхречье едете? Может, помощник нужен? – с надеждой спросил Федька.

Пришлось его разочаровать.

– В другой раз, Федька. Сейчас нам будет не до тебя.

Парень кивнул, стараясь не показывать огорчения. Надя с интересом разглядывала его.

– Так это ваш ученик? – спросила она. – Тот самый, про которого Елена Павловна рассказывала?

– Он самый. Федька, познакомься – Надежда Светлова, врач.

Федька неловко поклонился, покраснев до ушей.

– Очень приятно, госпожа…

– Просто Надежда, – улыбнулась Надя. – Рада познакомиться.

Я тем временем поманил Волнова к своей лодке. Тяжёлый движитель лежал на дне, завёрнутый в брезент. Когда я развернул его и показал Волнову, тот присвистнул от удивления.

Медь сверкала на утреннем солнце, словно золото.Волнов присел на корточки, провёл пальцем по полированному корпусу, разглядывая тонкую гравировку.

– Ого! – выдохнул он, придя к тем же выводам, что и я вчера. – Это штучная работа! Смотрите, как энергетические каналы проложены, с ювелирной точностью. Каждый изгиб выверен до миллиметра.

Он поднял голову, прищурившись:

– Где вы такое чудо раздобыли? На рынке такие не продают.

– Приобрёл по возможности, – уклончиво ответил я. – У одного… знакомого.

Волнов хмыкнул, явно не поверив, но расспрашивать не стал. Я уже понял, он из тех людей, что в любой непонятной ситуации будет держать язык за зубами. Очень полезная черта, надо сказать.

– Можно его поставить на мою лодку? – спросил я.

Ради этого, собственно, я его и привёз.

Волнов покачал головой:

– На вашу лодку его ставить бессмысленно, – пояснил он. – Корпус не даст движителю показать себя в полной мере. Это всё равно что запрячь скакуна в телегу, он и рад бы бежать, да телега не даёт.

– То есть никак?

– На вашу – никак. – Волнов почесал затылок. – Хотя… Надо с Добролюбовым посоветоваться. У него целый флот, есть и усиленные корпуса. Может, что-нибудь подберём или переделаем.

– Кстати, о поездке, – сказал я. – Как мы поплывём? На водоходе?

– Я бы не рекомендовал, – покачал головой лодочник. – Камней нам нужно много, в каюту с таким весом могут и не пустить. А в багажное отделение сдавать такую ценность… – Он чиркнул спичкой, раскуривая трубку. – Там воры похуже крыс. Пока доплывём, половину растащат. Нет уж, с таким грузом лучше своим ходом. Под личным присмотром.

Логика была железная. Я кивнул.

– Убедили. Поплывём сами. Во сколько выдвигаемся?

– Давайте завтра на рассвете. – Волнов выпустил облако ароматного дыма. – Путь неблизкий, за день управимся, если выйдем пораньше. Я с вами, само собой. Кто ж ещё дорогу знает как не я? Да и торговаться с местными надо уметь.

* * *

Путь от пристани Волнова до фабрики Добролюбова занял не больше получаса. Мы плыли молча, я управлял лодкой, Волнов попыхивал трубкой, а Надя задумчиво смотрела на проплывающие мимо склады и причалы. Капля сопровождала нас под водой, изредка высовывая мордочку, но видел её теперь только я.

Фабрика Добролюбова встретила нас привычным шумом. Грузчики катили бочки к баржам, выкрикивая предупреждения зазевавшимся. Из высоких труб валил белый пар, растворяясь в утреннем небе.

После яркого солнца в фабричной конторе было прохладно. Пахло бумагой, чернилами и едва уловимо – табаком. заваленным счетами и накладными. Перо в его руке мелькало над бумагой, оставляя ровные строчки цифр.

Он выглядел лучше, чем несколько дней назад. Глаза уже не были красными от бессонницы, щёки обрели здоровый цвет. Услышав, как открылась дверь, Добролюбов поднял голову.

– А, господа и барышня! – Он отложил перо и поднялся из-за стола. – Проходите, проходите.

Мы обменялись рукопожатиями. Наде он галантно поцеловал руку, причем та приняла это приветствие машинально, как должное.

– Присаживайтесь. Чаю?

– Спасибо, лучше попозже, – отказался я. – У нас к вам дело, и довольно срочное.

Добролюбов кивнул и сел обратно. Мы устроились на стульях напротив.

Но начал говорить именно купец.

– Кротов так и не появился, – сказал он без предисловий. – Второй день нет. Ни записки, ни весточки. Вы говорили, что знаете, где он. – Добролюбов посмотрел мне в глаза. – Есть новости?

Кротов сейчас лежит на дне Гнилого канала. Но говорить об этом, значит сделать всех присутствующих соучастниками убийства. Даже если это был несчастный случай, даже если он был предателем и диверсантом. Закон есть закон.

– Кротов больше не будет вам досаждать, – медленно произнёс я. – Можете вычеркнуть его из списков работников.

– Это я понял. – Добролюбов нахмурился. – Но что конкретно с ним случилось? Сбежал? Или…

– Пока не могу сказать больше, – я поднял руку, останавливая новые вопросы. – Доверьтесь мне, Матвей Семёнович. Я сейчас пытаюсь выяснить, кто стоял за ним. Кто заказал диверсию. Когда будут твёрдые факты, обязательно сообщу.

Добролюбов помолчал, потом кивнул. После всего, что я для него сделал, он мне доверял полностью.

– Ладно, – вздохнул купец. – Подожду.

– Зато у меня есть для вас хорошие новости, – сказал я и достал из внутреннего кармана небольшую колбу.

* * *

Я поставил колбу на стол между счетами и накладными. Она была пузатой, с узким горлышком, заткнутым пробкой. Несколько штук таких колб я с помощью Капли позаимствовал в лаборатории безымянного мага. Ему они теперь без надобности.

В прозрачной воде медленно кружились крошечные светящиеся точки. Они двигались не хаотично, а словно по какому-то только им понятному узору – то собирались в центре, то расходились к стенкам колбы.

Надя первой наклонилась ближе, прищурившись. Потом полезла в сумочку и достала небольшую лупу. Вот кто всегда был подготовлен к неожиданностям

– Это живые существа? – В её голосе звучало профессиональное любопытство. – Они же двигаются целенаправленно!

– Элементали, но высокоорганизованные, – пояснил я.

Волнов тоже придвинулся. Добролюбов обошёл стол и встал за нашими спинами, разглядывая содержимое склянки через плечо Нади.

– Что это за светлячки? – спросил он.

– Наша защита от дальнейшего заражения, – ответил я. – Новая разработка. Но лучше показать, чем объяснять. Можете попросить принести заражённую воду?

Добролюбов выпрямился, и на его лице появилась странная усмешка.

– Минутку.

Он подошёл к массивному сейфу в углу конторы. Покрутил ручку кодового замка, металл щёлкнул. Тяжёлая дверца открылась, и Добролюбов достал оттуда самую обычную с виду бутылку производства своей фабрики.

На наши удивлённые взгляды он пожал плечами.

– Был уверен, что пригодится, – он поставил бутылку на стол. – А в сейфе держу, чтобы кто-нибудь случайно не хлебнул. У меня тут в кабинете разные люди бывают, в том числе и не очень умные.

Волнов хмыкнул.

– Разумно. А то представляю – зайдёт механик, захочет воды попить, увидит бутылку…

– Вот именно.

Добролюбов взял с полки гранёный стакан и налил воду из бутылки. Вода выглядела абсолютно нормальной – прозрачная, без запаха, без видимых примесей.

Надя достала из сумочки тестер, в последнее время она, как и я всегда носили хотя бы один экземпляр с собой. Она опустила серебряный щуп в стакан и нажала рычажок.

Эффект был мгновенным. Вода помутнела, словно в неё плеснули молока. Потом появились тёмные маслянистые хлопья, медленно опускающиеся на дно. И запах, характерный болотный запах, от которого сразу становилось понятно: эту воду пить нельзя.

– Мерзость, – поморщился Волнов. – И ведь выглядела как нормальная.

– В том и коварство, – кивнул Добролюбов. – Пока не проверишь тестером, не узнаешь.

Я откупорил склянку и аккуратно добавил несколько капель в заражённый стакан. Светящиеся точки попали в мутную воду и замерли на секунду, словно ориентируясь. А потом…

Потом началось настоящее побоище.

Яркие точки заметались в мутной воде, оставляя за собой светящиеся следы. Они атаковали тёмные сгустки, врезаясь в них на полной скорости. Каждое столкновение сопровождалось крошечной вспышкой. Тёмные хлопья начали уменьшаться, растворяться, исчезать.

– Господи… – выдохнула Надя. – Они их едят?

– Можно и так сказать. Поглощают и нейтрализуют.