Текст книги "Жена. Дорого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28

– Во-первых, – чеканю я. – Если бы Олегу было что-то от меня нужно, он бы мне об этом сказал. Но я очень сомневаюсь, что ваш сын, в отличие от вас, опустится до того, чтобы это «кое-что» добывать. И я вполне уверена, что он не в курсе вашей инициативы и ее не одобрит. Хотите, мы ему сейчас позвоним?

Раевская поджимает губы, и я расцениваю это, как отсутствие желания посвящать сына в ее манипуляции. Что и требовалось доказать.

– Допустим, – продолжаю я, – вы действуете из лучших побуждений, но не надо ровнять всех по себе. Для меня имеет значение не только цель. А во-вторых… Елена, не много ли вы о себе думаете?

Вдова не сразу понимает, что я имею в виду, но я не тяну с пояснениями:

– На кой черт мне сдалась эта ваша так называемая лояльность? Да еще и временная. Если вы считаете, что порочите меня, когда позволяете себе опускаться до прилюдного оскорбления умершего человека или мою персону, то разрешите мне открыть вам глаза: вы себя выставляете в жалком свете. Как змея, которой вырвали ядовитые зубы. Более того, думаю большей части ваших приятелей дела нет до меня и моей матери, зато себя вы показываете в истинном свете. Это ваша репутация летит к черту. Собственно, можете отправляться за ней следом.

Раевская поднимается с неестественно прямой спиной, по сверкающим глазам вижу, как она внутри бесится от того, что ей пришлось это все выслушать.

– Так и думала, что ты неблагодарная тупая приживалка, – все же не выдерживает она.

– Вы в моем доме, и не смейте меня оскорблять. Убирайтесь, – с наслаждением произношу я.

Некая борьба происходит сейчас внутри у Елены, и отсветы ее видны на лице. Судя по тому, как она приняла мой отказ, Раевская его ожидала. Для чего тогда она пришла. Сделать вид, что она такая хорошая пошла на уступки, а я, мерзавка, и не захотела их принять.

– Можешь не провожать, – царственным отработанным кивком, который, такое ощущение, она подсмотрела в кино, прощается она. Еще чего! Нашла лакея! Двери за ней закрывать.

Так и стою, сложив руки на груди, пока она проходит мимо меня и скрывается в прихожей. Даже запах ее духов меня раздражает.

Прошло уже пару минут, а звука щелчка дверного замка не слышно.

Что она там возится?

Я не выдерживаю и иду проверять.

Раевская подкрашивает губы перед зеркалом. Вид у нее очень довольный.

Это она от самой себя, что ли, в восторг приходит? Но заметив меня в отражении зеркала, Елена строит постную мину, правда, не очень достоверную, потому что блеск в глазах немного ей не соответствует.

В чем дело? Она так довольна отрицательным исходом встречи? Тем более непонятно, что заставило ее прийти. Может, сыновья пытались вразумить, и вся эта показуха для них. Впрочем, мне плевать. Пусть проваливает, и чтоб ноги ее здесь больше не было.

Подцепив свой Луи Виттон, она насмешливо смотрит на мою сумочку.

Зато как ее перекашивает, когда ее взгляд падает на туфли, купленные мне Тимуром.

Так и тянет поведать ей, что этот небрендовый тоут стоит дороже ее брендовый багет. Девушка-дизайнер, которая их изготавливает вручную, делает штучные и дорогие модели, за которыми идет охота. А все это наносное пошлое поклонение брендам, только показывает, что своего вкуса у тебя, Елена Раевская, нет.

Но я ничего не говорю. Лишь приподняв брови, невежливо киваю ей в сторону двери. У себя дома я не намерена притворяться.

Наконец, Раевская уходит, а я открываю все окна, чтобы проветрить квартиру и избавиться от сладкого запаха ее духов. Удивительно отравляющая все вокруг себя женщина. Она, наверно, как Дориан Грей. Снаружи прекрасная, а внутри уродливая. Вот и мне отравила весь остаток дня.

Однако, не все так печально. Перед сном я получаю сообщение от Тимура. Неожиданно и приятно, он не производит впечатления романтика, который желает спокойной ночи своей девушке.

Впрочем, открыв сообщение, я понимаю, что романтичным это послание назвать трудно. Если только с большой натяжкой. Зато страстным наверняка.

В сообщении Крамер весьма ругается, что ему приходится ночевать одному, и откровенно описывает, какие фантазии ему не дают нормально спать. Меня от некоторых даже в жар бросает и тянет написать в ответ, чтобы он за мной приехал. Но я беру себя в руки, и только позволяю себе отправить ему игривое описание своей ночнушки. Отсутствующей.

На что мне приходит голосовое: «Заказал зеркальные стены и потолок». Хочется, еще что-нибудь написать ему, ну, такое. Провокационное. Чтобы Крамер продолжал обо мне думать и мучился бессонницей от всяких чувств. Настучав себе по рукам, строго настрого запрещаю себе этот подростковый порыв. Мне же потом за него расплачиваться придется, и уже по-взрослому.

Засыпая я слышу, как приходят один за другим уведомления на телефон, но растягиваю удовольствие. Завтра утром прочитаю, чтобы день начался с приятного.

Только утром, взяв в руки телефон, я вижу, что на электронку опять пришли письма от анонима. Целых пять штук.

Глава 29

Сквозь утреннюю негу протягивают свои щупальца тревожность и раздражение. Тревожность, потому что я ни разу не слышала, чтобы анонимки писали по хорошему поводу. Даже искренние доброжелатели обычно шлют дурные вести. Уж не знаю почему люди не стремятся предупредить человека лицом к лицу. Может, чтоб не ассоциироваться потом с печальными результатами своего писательства.

А раздражение поднимает голову в ответ на настойчивость анонима. Откуда такое стремление влезть в чужую жизнь. К тому же, я уже приняла решение не читать, дождаться пока Крамер откроет свои секреты мне сам. А новое письмо снова рождает сомнения в моей душе. Как удержаться и не прочитать? Или прочитать стоит?

Злюсь. Пожалуй, что стоит сделать на самом деле, так это обратиться в службу безопасности «Неба» и попросить выяснить, кто это такой скромный. Пусть Гюльчатай покажет свое личико! Уверена, безопасники заместителю директора не откажут в маленькой личной услуге.

Откладываю телефон, чтобы лишний раз себя не провоцировать, и принимаюсь собираться на работу. Но и под душем, и заваривая себе кофе, и разогревая завтрак, мыслями все время возвращаюсь к этим письмам. Не одно, а целых пять! Кому-то прям не терпится поделиться своими откровениями!

Или посмотреть, что там?

То ли я по утрам такая неловкая, то ли это знак свыше, но потянувшись за мобильником я задеваю рукой кофейник, в который, как учила мама, всегда переливаю свежесваренный кофе.

Как в замедленной съемке вижу: кофейник наклоняется, немного коричневой жидкости из него выплескивается в открытую сахарницу, которая под давлением падающего кофейника съезжает по столу, и оба элемента любимого маминого сервиза падают на кафель, с жалобным звоном разбиваясь и разлетаясь на мелкие осколки по всей кухне, а темные потеки украшают светлый кухонный гарнитур.

Я отмираю и бросаюсь устранять последствия своей криворукости, ругаю себя на все лады. Старого и очень красивого сервиза ужасно жаль, даже слезы на глаза наворачиваются. Хорошо еще, что я не успела переодеться для выхода, потому что брызги кофе осели и на мне.

Говорят, посуда бьется к счастью. Вроде как, если одинокий человек поставил посуду на стол и нечаянно ее разбил, то в скором времени его ждет свадьба.

Свадьба-то меня, конечно, ждет, но почему тогда у меня дурное предчувствие?

Проклятущий прием в честь помолвки уже послезавтра. Да, у нас с Крамером наметилось сближение, но там будет Раевская… И вообще, не очень я люблю подобные мероприятия. Они отдают какой-то фальшивостью. Такие события стоит отмечать в кругу друзей. Но Нинель вернется только к свадьбе, Маринку, что ли, позвать? В школе мы хорошо дружили, будет у меня на этом сборище гадюк хоть какая-то моральная поддержка.

Тянусь за телефоном, который в моих руках оживает. Резкий звук рингтона бьет по натянутым нервам, и мобильник выпадает из дрогнувшей руки. Да что ж такое!

Телефон продолжает трезвонить, но от угла, которым он грохнулся на плитку, протянулись несколько трещин, видимо, они как-то нарушают работу дисплэя, потому что принять вызов от Тимура мне удается только с третьей попытки.

– Ты не читаешь мои сообщения, – констатирует факт Крамер, как обычно игнорируя приветствие.

– Хотела порадовать себя утром, – честно отвечаю я и слышу довольный смешок.

– А чего тогда тон такой кислый? Потому что еще не радовала?

– Из рук все валится, – вздыхаю. – Расколотила полсервиза, телефон вот ухайдокала.

– Нашла из-за чего горевать, – Крамеру чужды сантименты, вместо того, чтобы просто пожалеть, он ищет варианты решения проблемы и находит их быстро. – Выбирай сервиз, тебе на помолвку подарок я так и не подарил. А телефон купим по дороге на работу.

Черт, у них там еще подарки принято дарить на помолвку… Чего дарить Крамеру? Человеку, у которого все есть? Что-то личное? Так я не так уж хорошо его знаю… Что?

– В смысле по дороге на работу?

– Линда, если б ты читала мои сообщения, а не занималась разрушительной деятельностью, то уже знала бы, что я за тобой еду.

– Как едешь? Сейчас? Ты уже где? – мечусь я по кухне под мужской смех в трубке.

– Выдыхай, бобер! Если ты не одета, меня это вполне устроит…

– Меня нет! Мы опоздаем на работу, и…

– И что? Тебя уволят? Кто? – веселится Тимур.

– Да ну тебя! К работе надо относиться ответственно, – зудю я и, добежав до спальни, судорожно роюсь в шкафу. – И у меня сегодня финальная проверка всех договоренностей по оформлению помолвки! А все ты…

– Ладно-ладно, у тебя есть еще минут десять, – радует меня Крамер и отключается.

– Десять? Вандал! Что можно успеть за десять минут? – я запрыгиваю в юбку, накидываю рубашку, но приняться за пуговицы не успеваю, потому что звонят в дверь.

Черт, это, наверное, макеты пригласительных, я просила девочку из типографии привезти мне их домой. На компьютере-то они хороши, но что там за бумага еще…

Подлетаю к двери и, распахивая ее, не обнаруживаю на пороге никакой девочки. Зато встречаюсь с широко раскрытыми глазами Крамера, который держит два больших стакана с кофе на вынос из ближайшей кофейни.

– Ты знаешь, – медленно говорит он, делая большой шаг вперед и пересекая порог мой квартиры. – Я думаю, нам есть что обсудить прямо здесь и сейчас…

Не отрывая взгляда от тоненького кружева на груди, через которое бесстыже просвечивают соски, он захлопывает дверь ногой. Сглотнув, я запахиваюсь в полы рубашки, а Тимур осторожно ставит напитки на полочку под зеркалом и нога за ногу снимает обувь.

Я пячусь назад под этим голодным взглядом, и внутри борются два чувства: ответственности и желание проверить, насколько Крамер по мне соскучился за ночь.

– Ты же сказал, у меня есть десять минут…

Тимур одним движение, взявший рукой за ткань своего поло со спину, снимает его, демонстрируя свое мощное спортивное тело.

– Я передумал.

Глава 30

На работу я естественно опаздываю, но, как и предсказывал Тимур, никаких санкций за это ко мне не применяют. Более того, у меня стойкое ощущение, что кроме моего ассистента никто вообще не заметил опоздания.

Видимо, такой я нужный начальник.

Но сегодня меня должность свадебного генерала не так печалит. Меня вообще ничего не печалит. Крамер знатно постарался, чтобы мое настроение было на высоте.

Не только сегодня, но и следующие два дня проходят не только в угаре подготовки к ответственному мероприятию, но и в страстных встречах.

Наше с Тимуром взаимопонимание укрепляется, в одном из старых фильмов была фраза, что отношения, завязанные на сексе, недолговечны. Но если традиционным способом их выстроить не получается, может, нужно довериться другому способу? И пока все только налаживается.

Все больше моих мелочей оседает дома у Крамера, он вообще настаивает, чтобы я не тянула с переездом, но где-то в глубине души я пока просто боюсь переезжать. Страшно, что он во мне разочаруется, узнав поближе и поняв, что я никакая не особенная, а самая обычная женщина. Вот и оттягиваю. Понятно, что нам друг от друга никуда не деться, по крайней мере следующие несколько лет, но все равно. Хочется подольше оставаться в его глазах очаровательной леди, а не утренней взлохмаченной девицей, судорожно хлопающей по утру дверцами шкафчика на кухне в поисках кофе, без которого я ни черта не соображаю. И хотя Тимура пока умиляет во мне все, даже то, как беспомощно я выгляжу, пока не надену линзы, но женская мудрость подсказывает, что некоторые вещи надо давать мужчине дозированно.

Кроме того, мне приходится заниматься множеством мелочей по подготовке к приему по поводу помолвки, а это удобнее из моей квартиры. Если ко мне в черте города представитель организатора может подъехать и вечером после работы, то тащиться за его пределы по сумасшедшим пробкам, которыми забит выезд из города в летнее время, он вряд ли отважится.

Я уже смирилась с этими замашками на высокосветский образ жизни, помолвки, приемы и так далее, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Да и самой помолвки я тоже жду, хотя публичность мероприятия мне не по вкусу. Впрочем, скоро все будет позади. Крамер обещал, что свадьба пройдет камерно. К этому моменту уже все нужные договоры с заинтересованными будут подписаны.

Так что я с утроенной силой бросаюсь за дела, только новый телефончик немного осложняет жизнь. Надо было все-таки сначала всю инфу на него со старого перекинуть.

Тимур, как и обещал, завез меня по дороге на работу в салон связи и приобрел мне новый телефончик. Я – человек абсолютно равнодушный к гаджетам и плодам технического прогресса, просто порадовалась, что не надо ломать голову, выбирая приличную модель, и с раскрытым ртом слушала, как Крамер перечисляет требуемые характеристики.

А добравшись до офиса, я отнесла покоцанную мобилку сразу безопасникам, с просьбой выяснить, кто это мне там написывает. Экран все хуже отзывается на прикосновение, поэтому у меня не получается переслать им сообщение, и как обладатель новенького аппарата, я просто вытаскиваю симку, и оставляю его парням. Доступ к почте и так возможен.

Безопасники, кстати, уже несколько раз звонили и просили зайти, но у меня все времени не хватает. Вот отстреляюсь с этим приемом и сразу приду.

И вот вроде бы прием, помолвка – все это просто элементы делового соглашения и последующей рекламы для бизнес-сообщества, но чем ближе час икс, тем больше я волнуюсь.

И в итоге, я понимаю, что мы на последнем этапе, только когда обнаруживаю себя стоящей посреди зала, арендованного в парк-отеле, с фужером в руке и желанием спрятаться за спину Крамера.

Приезжающие гости в блеске брюлликов, благоухающие дорогим парфюмом, постепенно заполняют фуршетный зал, сбиваются в группки по интересам. С разных сторон доносятся то обсуждения котировок, то рекомендации по вложениям. Пока нет никакой необходимости подходить к кому-либо. Крамер сам выбирает маршрут приветствия, поэтому я пока просто разглядываю эту ярмарку тщеславия.

Возможно, я несправедлива, но это мне мнение об этих людях.

Божечки, неужели весь вечер придется провести на ногах? Даже в удобных туфлях столько стоять – это испытание для спины. Оглядываюсь в поисках какой-нибудь банкетки, и мой взгляд задевает за что-то раздражающее.

Я даже не сразу понимаю, что меня зацепило.

А приглядевшись, начинаю закипать.

Под ручку со Ставрыгиным, партнером Сомхадзе, расточая улыбки, по залу прогуливается Кристина.

Какого хрена?

Глава 31

Оглядываюсь в поисках Крамера, который куда-то отошел. Мне нужны объяснения.

Мой взгляд выхватывает его беседующим с высоким темноволосым красавцем. Видно, что им весело. Тимур искренне смеется. Похоже, этому гостю Крамер действительно рад. Придется немного подпортить ему веселье.

Подхватив фужер с шампанским с ближайшей нарядной платформы с напитками, я направляюсь к нему. Заметив мое приближение, Тимур что-то говорит собеседнику, и они вдвоем идут мне на встречу.

– Линда, позволь тебе представить моего друга – Данила Староверова.

Смотрю с любопытством. Крамер говорит, это его лучший друг. Впечатляющий мужчина. Приблизительно одного возраста с Тимуром, действительно красивый, но совсем не мой типаж. Хотя, что это я? Крамер тоже далек от моего идеала.

Слишком маскулинный, слишком прямолинейный, а Данил с первого взгляда производит впечатление человека, который мягко стелет, жестко спать.

– Приятно познакомиться, – протягиваю руку.

Данил осторожно, словно боясь повредить, ее пожимает, а из-под манжеты выглядывает черный завиток татуировки. Надо же, какие у нас бизнесмены нынче, а у Крамера ничего такого нет, хотя ему бы пошло.

– И мне, – в глазах Староверова пляшут смешинки. Ишь ты какой, забавляется.

– Тимур, можно на два слова? Вы нас извините? Это ненадолго, – тяну я жениха за рукав.

– Конечно, конечно, я все понимаю, – многозначительно произносит Данил. Пошляк!

– Что-то случилось? – интересуется Тимур, когда мы отходим в сторонку.

– Именно. Случилось. Поверни голову направо и скажи, что ты видишь.

Крамер вертит головой и через минуту начинает хмуриться.

– Это не моя идея. Мне и в голову не могло прийти, что она может появиться с кем-то из гостей. Я даже не знал, что Кристина знакома со Старыгииным.

– Мы можем от нее как-то избавиться? – с надеждой спрашиваю я.

– Сейчас это будет скандал, по-тихому вряд ли получится. Но я предупрежу знакомых, что Кристина – нежелательная гостья. На будущее.

Вглядываюсь в его лицо. Я чего-то не понимаю: он с ней вполне мирно беседовал тогда на встрече с организаторами, у них вроде бы приятельские отношения, но он спокойно отказывает ей от дома и переносит в статус персоны нон грата… Или я не так расценила их знакомство?

– Постарайся просто не обращать на нее внимание сегодня, я позабочусь, чтобы она больше не мешала. А пока игнорируй ее, общение со Старыгиным я тоже возьму на себя, не самый приятный тип.

– Тимур, куда ты меня тащишь? – я обращаю внимание на то, что Крамер плавно отступает вместе со мной куда-то вглубь зала, туда где есть запасной выход на лестницу, ведущую в зону отдыха на втором этаже, где расположены комнаты для дам, чтобы они могли поправить прическу, снять адские туфли, ну и так далее.

Все-таки у богатых есть свои преимущества, ресторан в котором мы праздновали свадьбу одногруппницы, такими удобствами не располагал, и к вечеру под столом образовался склад сброшенной обуви. Но тем не менее, хотелось бы узнать, что это за тактическое отступление? Еще собрались не все приглашенные, судя по маленькой шпаргалке, зажатой мною в руке.

– Я соскучился, – прямо отвечает мне Тимур.

– Ты что? – начинаю волноваться я. – Мы не можем! Ты можешь пострадать еще немного?

– Я не любитель страдать, – невозмутимо парирует он, продолжая буксировать меня в нужную ему сторону.

– Тимур, нас хватятся! – пытаюсь его вразумить, продолжая при этом улыбаться огружающим.

– Им вообще не до нас, они накидывают предварительные договоренности и меряются ху…

– Тимур!

Я все понимаю и разделяю его мнение, но нас же могут услышать!

– На нас смотрит твой друг, он и так думает, что мы собрались уединиться, – предпринимаю последнюю попытку достучаться до Крамера, потому что он уже ухватился за ручку двери.

– Мы не должны его разочаровывать, – усмехается Тимур и утягивает меня за собой. Последнее, на что падает мой взгляд, – искаженное гримасой ненависти лицо Кристины, которая побелевшими пальцами стискивает предплечье Старыгина, беседующего с Гио Сомхадзе и не обращающего на нее никакого внимания.

Закрывающаяся дверь отрезает нас от гула болтовни и тихой музыки, и Крамер, ухватив меня за ладонь, ведет на верх. Сердце начинает колотиться от предвкушения и от ощущения, что мы делаем, что-то недозволенное, неприличное.

Хотя Тимур ведет себя так, будто смыться с приема, чтобы заняться сексом с невестой, для него в порядке вещей.

Оставшись наедине, он настойчиво тянет меня к диванчику. Меня берут сомнения, он такой маленький и хлипкий на вид, что может не выдержать напор страсти Крамера.

– Тимур, – снова возражаю я, но уже не так уверенно, даже робко. – Может, не стоит…

– Мы уже это проходили, Линда, – низкий голос играет на струнах моих эмоций. – Не надо заморачиваться лишними, зачастую лживыми, представлениями других о том, что правильно.

Он медленно наступает на меня, в его глазах горит азарт хищника, загоняющего свою добычу, и я пячусь до тех пор, пока диванчик не толкается мне под колени, и, потеряв равновесие, не плюхаюсь на него.

– Мы, – Тимур нависает надо мной и, приподняв подол моего нужно-голубого миди, гладит колено, – ничего плохого не делаем.

Судорожно вздыхаю, когда ладонь пробирается все выше к сладкому местечку.

– А уже пора бы!