Текст книги "Жена. Дорого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 43

Ну конечно я не успела настигнуть эвакуатор, и теперь мечусь по тротуару, заламывая руки.

– Лидия, как вы могли? – возмущаюсь я. – Что я вам сделала?

– А причем тут я? – неискренне удивляется она.

– Вы не запомнили номер на борту? – в надежде спрашиваю я. – Он там вообще был?

– Честно? Нет не обратила внимания, – Лидия пожимает плечами.

– Что вообще в таких ситуациях полагается делать?

– Не знаю, я очень аккуратный водитель…

– Это ты-то? – раздаётся за моей спиной голос, от которого у меня бегут мурашки.

– Это всё вы! – шиплю я на Лидию, как змея, которой прищемили хвост.

– Милая, мне приятно, что ты думаешь, будто я всемогуща, но увы, – разводит она руками, но я задницей чую, что здесь что-то нечисто.

– Что у вас случилось? Линда?

Ненавижу!

Как он смеет разговаривать со мной, как ни в чём не бывало?

После того, как чуть не трахнул меня в номере, после того, как он сильно заставил меня кончить, еще и выписался из гостиницы! Мерзавец!

Старательно не смотрю на Крамера. Ни к чему лишний раз смотреть на широкие плечи, крепкий зад и плоский живот…

Внутренний голос робко напоминает, что я сделала все, чтобы прекратить наше общение. Но кто его слушает, это внутренний голос?

Кольцо он выбирал!

Говнюк!

Дверьми он там хлопает, когда речь про меня заходит! А вот я вынуждена обсуждать Тимура с его мамашей!

– У Линды забрали машину на эвакуаторе.

– Ты села за руль?

– Да, – буркаю я, отворачиваясь от него. – Сейчас позвоню Олегу.

– Зачем? Я же здесь, сейчас разберусь.

Но я упрямо звоню брату, однако у него занято.

– Я не понимаю, что не так! Это правильная сторона улицы. Здесь нет запрещающих знаков или места для инвалидов!

– Линда, успокойся, – пытается утихомирить меня Крамер.

– Как я могу успокоиться? У них моя Молли!

Тимур закашливается:

– Ну, раз Молли… Тогда, конечно.

– Ладно тебе, – хихикает Лидия и обращается уже ко мне: – Его первую машину звали Оптимус!

– Мама!

– А что мама? Я тебя рожала в том числе и для того, чтобы можно было тебя позорить. Все дети через это проходят, – невозмутимо отвечает Лидия.

– Мама? – голос Крамера меняется, Тимур смотрит на Лидию испытующе, но она с каменным лицом открыто смотрит ему в глаза. Я бы этой акуле бизнеса ни за что не поверила.

– Так, я вас оставлю. Мне надо решить свою проблему, – пускай они и дальше предаются воспоминаниям, но уже без меня.

Да. Я из тех, кто психует, даже когда не по плану идёт незначительная мелочь. Я впадаю в панику, если у меня ломается кофеварка, а тут у меня машину забрали! Сейчас я испытываю непреодолимое желание ругаться, куда-то бежать, что-то делать… А они трясут памятными моментами.

– Подожди, Линда, – Тимур всё сверлит глазами мать. – Думаю, этот вопрос я способен решить не хуже Раевского.

– Ну тогда я поеду домой на такси, а ты помоги девочке, – и Лидия возвращается в кафе, выпить еще чая в ожидании машины.

Я молча булькаю. Но Везувий вот-вот прорвет, сдерживаюсь чудом.

– Садись, – Тимур открывает мне дверь машины.

Сверкнув на него глазами, забираюсь в салон. Усевшись за руль Крамер звонит в полицию.

Но мою машинку ещё не оформили, поэтому её нет в базе. Дежурный инспектор, пожалев нас, предлагает поискать самостоятельно на ближайших шрафстоянках и даже называет вероятные адреса. И мы едем кататься по всем стоянкам в округе. Оказывается, они даже в центре есть, хотя мне всегда казалось, что тут нет места даже на лоток с мороженым.

Не найдя там моей Молли, мы расширяем круг поиска, но все с тем же результатом.

Разозлившись, Тимур принимает решение:

– Так. Не знаю, как ты, а я сейчас озверею. В поисках призрака Молли, блин. Я сейчас звоню приятелю из ментовки, он нам пробьёт, где твоя машинка. А мы поедем жрать.

– Нет, – вскидываюсь я.

Ещё не хватало есть с этим гадом! Если бы не эта ситуация, я б к нему и близко без нужды не подошла! Мне до сих пор хочется расцарапать ему лицо.

– Я с тобой не поеду!

Но мой желудок предательски урчит. Крамер смотрит на меня выразительно:

– Назло бабушке наемся соли и голодной спать лягу?

Живот ещё раз озвучивает свой протест по поводу отказа от ужина, и Тимур, не слушая моих возражений, привозит меня в небольшая шашлычную, уютную, почти домашнюю.

Кормят нас тут вкусно, в тысячу раз лучше, чем в том же дорогущем Черчилле. Неужели Тимур не одним устрицам и икре радуется?

Набив живот, я становлюсь менее нервной, но ненадолго. Крамеру перезванивает его приятель, выслушав его, Тимур меняется в лице.

Я пугаюсь:

– Что? Это угон? Это не эвакуатор?

– Да нет, эвакуатор, но у меня возникают разные вопросы. Вполне резонные.

– Какие?

– Не к тебе. Твоя Молли на штрафстоянке в Дубовом умёте.

– Что?

– Именно.

Это как так? Зачем вести машину так далеко? Это же возле дома Раевской и дома Крамера… Подозрительно смотрю на него, но он только хмурится. Непохоже, чтобы это был его умысел.

– Лидия, – скриплю я зубами.

Однако, делать нечего, надо ехать Дубовый умёт.

Приезжаем туда мы уже в сумерках.

– Сиди в машине.

– Но я же владелец…

– Отдай мне документы и сиди. Мужчина тут я.

Вытряхиваю требуемое из сумочки, и Тимур скрывается за воротами. Его нет всего минут десять, но я извожусь. Наконец, он появляется, и я вижу, как он даёт деньги какому-то мужику, и тот отпирает ворота.

И мою деточку, оранжевую красавицу, почему-то вывозят на эвакуаторе.

Крамер садится в машину:

– Колесо спущено, – объясняет он причину временной инвалидности моей машинки.

– У меня есть насос в багажнике, – оживляюсь я, и запаска.

– Линда, ты хочешь, чтобы я занималась этим именно здесь? Давай отъедем на пять километров, и я всё заменю.

Приблизительно в пяти километрах находится дом Крамера. Мне все это не нравится, но искать сейчас круглосуточный автосервис – это меня тоже не радует.

– Но потом я уеду, – сдаюсь я. – Не раскатывай губу.

– Хорошо, – соглашается Тимур. – Как только починим машину, уедешь.

Я уже смирилась с его присутствием, но, оказаться вновь в этом доме, почему-то больно. Наверное, я возложила слишком много неоправданных надежд на это место. А замки оказались из песка. Их разнесло первым же порывом ветра.

Пока Тимур возится с Молли при свете фонарей, я сижу на веранде и размышляю, почему в жизни все так паршиво складывается. Разве я много хочу?

Ночь выдается прохладная, август в этом плане всегда непредсказуем, и я начинаю подмерзать, а еще на меня нападают злые комары, долетевшие скорее всего с того пруда, в котором я утопила свою туфлю.

Сжалившись над Тимуром, я отправляюсь в дом приготовить чего-нибудь горячего. Ну, и у трясти свои мысли, потому что чем дольше я смотрю на спину Крамера, тем мне поганее.

Когда я уже разливаю чай в толстые высокие кружки, в кухню заходит Тимур.

– Готово, – радует меня он, вытирая руки какой-то ветошью.

– Что там было? – все равно волнуюсь я.

– Ниппель открутился. Хорошо, что сейчас, а не где-нибудь на дороге.

Помолчав, он продолжает:

– Линда…

И я тут же ощетиниваюсь, понимая, что речь пойдет не об отвлеченных вещах, а о нас.

– Не надо ничего говорить, Тимур. Иначе будет скандал.

– Я только хочу сказать, что не надо пренебрегать моей помощью. Ты можешь на меня положиться.

– Я не могу тебе доверять и положиться на тебя тоже не могу. Твоя помощь, надеюсь, тоже больше не понадобится.

– Так и будешь упираться?

– За помощь спасибо, а теперь мне пора домой, – ставлю я назад свою кружку, из которой даже ни разу не отпила.

– А зачем?

– Не понимаю тебя, – холодно отвечаю я.

– Теперь это – твой дом.

– Пока ещё нет. Пока я еще свободна.

Крамер подходит ко мне вплотную, и меня сразу окутывает его запахом. Он так близко, что мысли мои начинают путаться, и я злюсь. Этот мужчина – то, чего я себе позволить не могу. Я один раз уже ему доверилась, результат мне не понравился.

– Ничего не изменилось, Линда. Ты по-прежнему прячешь голову в песок, не хочешь никого слушать, ничего не видишь. Исповедуешь религию трех обезьян? Когда до тебя дойдет, что твой дом там, где я?

Глава 44

– Дом, Тимур, это там, где есть доверие. Я тебе не доверяю, – в который раз я ему это повторяю?

– С момента встречи у тебя в офисе я был с тобой честен, – упрямо говорит Крамер.

– Да, только мы по-разному понимаем это слово. Я перед тобой душу вернула, а ты прошёлся по ней в грязных ботинках, – горько говорю я.

– И что? Это всё? – злится он. – У тебя либо казнить, либо помиловать? А казнить, так насовсем?

– Да, – просто отвечаю я.

– Как удобно! Ты молодец. Перешагнула. Смогла. А мне что прикажешь делать?

– То же что-то и собирался, – пожимаю я плечами. – Сделка в силе. Номинальная жена при номинальном муже. Я потороплю братьев. Это всё надолго не затянется. А потом мы получим свободу.

У Тимура даже скулы белеют злости. Я все-таки беру кружку в руки и, отпивая глоток, прячусь за ней, чтобы не выдать своих эмоций.

– А не много ли ты хочешь? Свободы от меня?

– В самый раз, – собравшись силами, спокойно смотрю ему в глаза.

Незачем ему знать то, в чём я и себе неохотно признаюсь: мне жаль, что всё разрушено.

– Ты наивно полагаешь, что это я допущу?

– А как ты можешь мне помешать? – удивляюсь я.

Он смотрит на меня сердитый, даже немного обиженный.

– Ты совсем не хочешь дать нам шанс? Он ведь не только мне нужен, но и тебе. Ты уже захлопнулась. Что тебя ждет? Участь старой девы?

– Вот не надо мне про то, что тебя волнуют будущие неудачи в моей личной жизни! – вскидываюсь я. Нашелся тут! Семейный психолог, блин! За собой бы лучше следил!

– Более того, я тебе их обеспечу, – обещает Крамер. – Я всё ещё хочу пересчитать зубы твоему Димочке-ассистенту, который каждый день, сглатывая слюну, пялится тебе в вырез!

Совсем у Тимура крыша поехала… Кем он себя возомнил? Какое у него право вообще возмущаться?

– Тебя не должны волновать чужие слюни, – говорю я, а сама тут же вспоминаю, что раньше Крамер бодро трахал своих секретарш. Интересно, как он это делал? Вызывал к себе и просто нагибал над столом? Или она отсасывала ему, пока он сидел, откинувшись в кресло?

– Не тебе решать, что должно меня волновать! – рявкает Тимур. – Чужие слюни на моих сиськах – это то, что приводит меня в бешенство!

И опять ни оправданий, ни извинений. «Линда, я мудак, но я тебя люблю». «Линда, прости меня, я исправлюсь». Где это всё? Сплошные требования и угрозы.

У меня уже в печенках его самцовость.

– Они не твои, – обрываю его я. – Всё. Праздник кончился. Трахать меня потому, что ты поспорил, или потому, что тебе это удобно, больше не выйдет.

Со стуком я ставлю кружку назад, показывая, что это точка в переговорах.

– Мы это ещё посмотрим, – сверлит он меня тяжелым взглядом. – Тебе ведь было хорошо со мной.

– В сексе? Да. А если вычеркнуть его, то твоё появление принесло мне только проблемы и боль. Я не хочу больше пьяно рыдать, пытаясь разобраться, что же со мной не так.

При словах о моих слезах по лицу Крамера пробегает судорога. Будем надеяться, хоть за это ему немного стыдно.

– И это твое «мы еще посмотрим», – печально усмехаюсь я. – Ты можешь смотреть на это, как угодно. Хозяин-барин. Однако, постель – это дело двоих. А у меня, знаешь ли, желание пропало. Как отрезало. Больше не хочу. С тобой.

– Возьмёшься за что-то отличное от вибратора, пожалеешь, – рычит Крамер.

– Зачем всё это, Тимур? – устало спрашиваю я. – Ты сам не понимаешь, какого рожна тебе надо. Всё. Ты потешился, добился, чего хотел. Чего еще тебе надо? В чём дело? Бесишься, что не по-твоему выходит?

– Ты так это видишь? – он пристально вглядывается мне в глаза.

– А как по-другому можно на это смотреть? – удивляюсь я.

Тимур засовывает сжавшиеся кулаки в карманы:

– Ты по-прежнему меня не слышишь. Я не знаю, как с тобой разговаривать.

– Тогда и не надо мучить нас этими бесполезными разговорами. Соблюдаем договорённости, на публике улыбаемся и машем. Всё. Точка.

– А не на публике?

– Да делай, что хочешь! – огрызаюсь я, стараясь не думать, чем может заниматься Тимур не на публике. – Только меня не трогай!

– А если я как раз хочу трогать? – Крамер делает уверенный шаг ко мне.

Выдерживаю злой взгляд его глаз, заставляю себя остаться на месте, а не позорно отступить. Он должен понять, что больше мной манипулировать не получится! Главное, удержать лицо.

– Например, вот так, – Тимур кладёт руку мне на задницу. – Или вот так.

Другой рукой он забирается под кофточку и нежно сдавливает сосок. Ни один мускул не дрогнет на моем лице. Я справлюсь.

– Значит, тебе придётся перехотеть, – равнодушно отвечаю я. – Секс – это не все. Им ничего не исправишь.

Тимур, глядя мне в глаза, отпускает занывшую в ожидании ласки грудь и забирается второй рукой мне под юбку, стискивает попку, прижимает меня к своему паху. Он меня хочет, я это чувствую не только благодаря выпуклости, уперевшейся мне в живот, я это вижу по расширенным зрачкам, по напряженным губам… И это меня возбуждает. Во рту пересыхает, киска гостеприимно увлажняется. Еле удерживаюсь, чтобы не прильнуть к нему и не потереться о его стояк.

Обычно после такого вступления, Крамер просто сажает меня на стол и, сдвинув трусики в сторону, дерёт без всяких прелюдий.

Это какое-то отклонение. Даже сейчас у меня внутри всё начинает сладко дрожать при воспоминании о том, как его член вколачивается в меня по самые яйца и выбивает из меня сладострастные стоны и мольбы. «Тимур, пожалуйста… Ах… Сильнее! Пожалуйста…»

Видимо, мне всё-таки удаётся сохранить своё состояние в тайне от него, потому что Тимур отступает. Если бы Крамер почувствовал мою слабину, он бы этого ни за что не сделал. Его подход – давить на инстинкты.

– Линда, нет гордости в том, чтобы пойти на поводу у обиды.

И это говорит мне он? Тот, кто посчитал ниже своего достоинства даже попросить прощения?

– Я поехала домой, – прекращаю я этот разговор. – Завтра у нас последняя подгонка у портного. В шесть. Не забудь.

Хочу обойти Тимура, но он удерживает меня за руку. Его ладонь такая горячая…

– Ты можешь сейчас уехать, но этот побег ненадолго. Тебе всё равно придётся вернуться. Не заблуждайся. Я тебя не отпущу.

– Ну да, – высвобождаю руку из хватки, и сразу кажется, что кожа, согретая его теплом, начинает мерзнуть. – Ты же всегда получаешь то, что хочешь.

Выхожу из кухни, из дома, из этой ночи… Надо подальше убраться от этого мужчины. Моя Молли готова и с готовностью заводится, стоит мне сесть за руль.

Не обернувшись ни разу, уезжаю. Хотя я чувствую на себе взгляд Крамера из окна.

Я опустошена. Разговаривать с ним бесполезно. Членоносец хренов!

Я так сказал. Я так решил.

А я?

А чего собственно хочу я?

Отчего-то его фраза про гордость сильно задевает и западает мне в душу. Для меня переступить через гордость практически невозможно. Я не представляю, ради кого можно пойти на такое. Не думаю, что ради мужчины.

Следующий день показал мне, как я была права.

Глава 45

Всю ночь и утро меня так и подмывает позвонить Лидии и высказать ей все, что я думаю по поводу её вмешательства в наши с Тимуром дела. Останавливает меня только то, что вряд ли она ко мне прислушается.

Первую половину дня я пребываю все еще в растрепанных чувствах, поэтому отправляю Крамеру сообщение, в котором прошу его прийти на примерку до или после меня. Очень надеюсь, что он внемлет моей просьбе, хотя ответ я так и не получаю, но вижу, что Крамер сообщение прочитал.

Весь мой день опять идёт наперекосяк, чем-то напоминая мне вечер приёма у Раевской, чем еще больше портит настроение. То, что тогда показалось мне сказочным завершением ужасного дня, оказалось насквозь лживо и принесло мне много боли.

Вечером, замотанная, в плаксивом состоянии и готовая послать к дьяволу любого, чуть не поцарапав Молли, я заруливаю на крохотную парковку перед ателье.

Втиснувшись на единственное свободное место, я замечаю машину Тимура. Черт!

Значит, он там. Может подождать, пока он уедет? Пересидеть в машине?

Детсадовский поступок, но сегодня у меня нет сил ни ругаться, ни доказывать что-либо, ни делать вид, что всё хорошо.

Или всё-таки пойти? Раньше сядешь – раньше выйдешь. Так, кажется, говорят?

Пока я собираюсь духом и складываю в сумку, выпавшую из нее мелочевку, машина напротив отъезжает и открывает мне вид на картину, от которой я зверею. Мной овладевает то же состояние, как и в вечер после помолвки, когда я крушила квартиру.

Руки сами собой сжимаются на руле, и я представляю, как крепко и с наслаждением пожимаю кое-кому шею. Даже мелькает шальная мысль надавить ногой на педаль газа.

С трудом беру себя в руки. Это не я. Это на меня не похоже. Это все пмс.

Но аутотренинг не работает, в глазах красная пелена.

Прямо передо мной у входа в ателье разговаривают двое: Тимур стоит вполоборота ко мне, широко расставив ноги и засунув руки в карманы, лица его мне не видно. Зато видно физиономию Кристины, которая, кажется, сейчас из трусов выпрыгнет. Она цепляется за Крамера и что-то говорит ему, видимо, захватывающее, раз он слушает ее так долго.

Даже знать не хочу, кто инициатор встречи. Но с какой стати здесь и сейчас?

Взбесившись, я выхожу из машины и захлопываю дверь Молли так громко, что на меня обращает внимание Кристина. Выражение её лица меняется, его искажает лютая ненависть ко мне.

Я не скрываю ни того, что вижу их, ни того, что зла.

Похоже, Крамер замечает, как перекашивает собеседницу, и оборачивается, прослеживая направление её взгляда. На суровое чело набегает тень.

Я демонстративно прохожу мимо, успевая вдохнуть тошнотворный запах духов, которые мне когда-то так нравились, но ими стала пользоваться Кристина. Всё, к чему она прикасается, становится для меня ядовитым. Что удивительно, она не выбросила серьги, которые я ей подарила. И как только они не жгут ей уши!

Я в такой ярости залетаю в ателье, что из-под тонких каблуков того и гляди полетят искры.

Несколькими минутами спустя в зал заходит Тимур и подхватывает с журнального столика, заваленного каталогами, мобильник. Стало быть, в кои-то веки он решил пойти мне на встречу и приехал раньше. Или этот демарш с Кристиной часть его плана по доведению меня до бешенства? Чего он добивается? Какого хрена Крамер притащил сюда эту мерзкую тварь? Он же давал слово оградить меня от этой дряни!

Всё во мне кипит.

Взглядом останавливаю его попытку ко мне подойти. Видимо, вид у меня свирепый, потому что, помрачнев еще больше, Крамер бросает пару слов швее и выходит из ателье.

А я пялюсь на нежное свадебное платье, дожидающееся примерки, и мне хочется схватить ножницы и искромсать его.

В стиле двадцатых годов, с юбкой чуть ниже колена, оно выглядит потрясающе. Мы выбирали его вместе с Тимуром, будучи в хулиганском настроении. Оно садится на мне прекрасно и не требует никакой подгонки. Чтобы я могла его забрать, платье аккуратно упаковывают в чехол в то время, как мне хочется кричать и топтать его ногами.

В тихом бешенстве дома, повесив его в центре комнаты, я заправляюсь коктейлем «От разбитого сердца». Я смотрю на платье и глоток за глотком опустошаю бокал. Обещаю себе, что сегодня последний день, когда я позволила Крамеру меня расстроить.

Он, кстати, не звонит.

Умный.

Понимает, что сейчас я его точно слушать не стану.

Однако, я уверена, что он думает, будто у него есть еще шанс. Я терпеливая, понимающая, шикарная дура. Я многое могу простить, но не Кристину.

И больше я Крамера слушать не стану. Я не собираюсь отступать от решения, принятого месяц назад.

Поэтому в день накануне торжества я Тимура полностью игнорирую за исключением встречи в ЗАГСе.

У нас была запланирована выездная регистрация, поэтому расписываемся мы накануне. Я являюсь в ЗАГС в джинсах и футболке, без макияжа и с дулей на голове, показывая, насколько мне плевать на то, что происходит. Если Крамер рассчитывал, что я сразу поеду к нему, то, едва поставив свою последнюю подпись, я обрубаю всего его надежды:

– Для всех спектакль начнётся завтра, поэтому и правила этого фарса я начну исполнять тоже завтра.

Это единственные слова, сказанные мной Тимуру в день бракосочетания.

Глава 46

День «праздника» становится для меня испытанием.

Слава богу, все это не напоминает классическое торжество, о котором я мечтала в детстве: машина с пупсом на капоте, фотографирование у памятников, выкуп и ресторан. Пусть многим это покажется пережитком прошлых традиций, но я наоборот все это нахожу очень милым.

Сомхадзе же устраивают маленькую домашнюю вечеринку в доме Тимура для родственников и друзей. Все красиво, дорого, но я до сих пор не понимаю, зачем это вообще нужно. Вокруг люди, которых я не знаю, чувствую себя среди них как в дешёвом любовном романе про богатую жизнь.

Правда, почти все мне радуются, особенно новая временная грузинско-еврейская родня. Несколько недоуменно поглядываю на Гио Сомхадзе, он им не сказал, что свадьба – фальшивка? Жестоко. Эти люди держатся за семью и считают главной ценностью. Но пусть он сам и расхлебывает потом кашу, которую заварил.

Моя родня раскололась на два лагеря: братья и те, кого успела настроить против меня Раевская, однако они воспитанно помалкивают. Даже Елена ко мне не подходит.

Я не лучусь счастьем, как положено рядовой невесте, но срывать зло на ни в чём неповинных людях не стоит, поэтому, как заводная кукла, я улыбаюсь, пожимаю руки, делаю ответные комплименты и поднимаю бокал во время тостов.

И ловлю себя на том, что всё же краем глаза слежу за Крамером. Он откровенно мрачнеет с каждым часом. Я ли причина этого, не знаю. Я с ним не разговариваю, уделяя всё внимание гостям.

Подруга, приехавшая меня поддержать, ни о чем не спрашивает, только приподнимает брови каждый раз, когда я меняю курс, видя, что Тимур направляется в мою сторону.

Только одного неприятного разговора мне избежать не удаётся.

Данил Староверов отлавливает меня возле столика с напитками. Он мне не нравится, но сейчас переживания по поводу их с Крамером спора поблёкли на фоне вчерашнего появления Кристины. И тем не менее, беседовать с ним я не хочу.

Благо в правках к брачному контракту я указала, что мы с Данилом не должны пересекаться, как и с Кристиной. Хочет Тимур с ними общаться – на здоровье, но не в этом доме и не в моем присутствии. Если условия будут нарушены, Крамеру и Сомхадзе придётся раскошелиться, а я смогу разорвать договорённости или хотя бы пересмотреть еще что-нибудь в свою пользу. Увы, сегодня мне придется Староверова потерпеть.

– Линда, Тимуру, чтобы напиться, требуется много алкоголя, но он уверенно движется к своей цели, – Данил, что, взывает ко мне, чтобы я Тимура остановила?

Искоса поглядываю на Крамера. Да, он стоит в гуще гостей со стаканом вискаря, но я не слежу за ним и не знаю, как часто Тимур его наполняет.

– Тимур уже взрослый мальчик, хочет напиваться, пусть напивается, – отрезаю я, остро желая, чтобы вечер уже закончился. Еще немного, и можно будет оставить гостей. Кое-кто уже уехал, та же Раевская, остальные разбились на группки.

– Я обожаю вмешиваться в чужую жизнь, но никогда не делаю этого в отношении своих друзей. Тем более, что друг у меня всего один. Однако, мне есть, что тебе рассказать из того, что не скажет тебе Тимур.

– Раз не скажет, значит, не считает нужным, – равнодушно пожимаю плечами. – За него лучше всего говорят его поступки.

– Ты видишь все только с одной стороны, – Староверов не отстает, настроился нести свет истины, что ли?

– Меня уже начинают немного утомлять разговоры про узость моего зрения, – злюсь я. – Пока, каждый раз когда я верю, что всё не так, как кажется на первый взгляд, жизнь подбрасывает факты, что я была права.

Я демонстративно не смотрю на Староверова, надеясь, что он чувствует, как мне неприятно с ним разговаривать.

– Тебе нужны доказательства? – задумчиво спрашивает он.

– Мне уже ничего не нужно, – отставляю бокал и отхожу от Данила. Весьма невежливо, но у меня нет никакого желания продолжать бессмысленный разговор.

Похлопав глазами среди гостей еще с час, я решаю, что мой долг выполнен и поднимаюсь к себе в комнату.

Ту самую, которую для меня отделывал Крамер. Несмотря на любимую цветовую гамму, я воспринимаю ее как казенное жилье. Я даже до сих пор ничего не привожу сюда из своих вещей. Со мной приезжает только необходимое для ночевки.

Сбрасываю туфли и усаживаюсь, вытянув ноги. Внизу еще галдят, доносятся звуки музыки. Кое-кто из гостей останется ночевать в доме, комнат для этого предостаточно. Устало потираю лицо, уже не заботясь о макияже. Этот день высосал из меня все силы. Я просто хочу, чтобы он скорее закончился.

Но расслабиться мне не удается.

Я ощущаю присутствие теперь уже мужа каким-то шестым чувством, хотя он появляется в спальне совершенно беззвучно.

– Зачем ты пришел?

– Теперь ты моя жена. Зачем еще мужчина приходит в спальню к своей жене, – гадко усмехается Тимур.

Не отрывая взгляда от моего лица, он медленно развязывает галстук. Пиджак он, видимо, оставил в своей спальне, и появился в проеме двери, соединяющей наши комнаты, уже без него и босой.

– У нас договорной брак, поэтому и спальни разные, – отрезаю я. – Уходи.

Игнорируя мое требование, Тимур продолжает расставаться с одеждой: за галстуком последовали запонки и ремень брюк.

Нет. Не верю. Он просто пришел поиздеваться надо мной в очередной раз.

Расширившимися глазами слежу, как, опровергая мое предположение, свежеиспеченный муж расстегивает рубашку.

– Мы так не договаривались, – сиплю я, не в силах отвести глаз от его тела: мощная грудь, узкая талия, плоский живот с кубиками пресса и уходящей от пупка вниз под брюки дорожкой волос.

– Это ты так не договаривалась, – снисходительно поясняет Тимур. – А у меня на этот счет другое мнение.

Он подходит к креслу, в котором я расположилась, и начинает одну за одной вынимать шпильки из моей прически.

Это было бы очень приятно, если бы это делал не Тимур.

– Зачем ты это делаешь?

Хочу понять, насколько он серьезен в своем намерении исполнить супружеский долг.

– Сегодня слышал, как мужики гадали, какова ты в постели. Мне понравилось, что именно мне это известно. Я помню, как ты стонала подо мной и умоляла в тебя войти. Я знаю, насколько ты горячая и ненасытная. Я уже был в тебе, и я не собираюсь от этого отказываться.

– Вообще-то, по договору у нас равные права. И я с тобой сексом заниматься не хочу.

– Плевать я хотел на договор. Не хочешь сейчас, захочешь, когда я задеру тебе подол. Мы же уже это проверяли. Даже прелюдия не понадобилась.

– Тимур…

– Я буду с тобой спать все время, пока ты являешься моей женой. Советую смириться. Я буду трахать тебя столько сколько захочу, во всех позах, в любое время суток и в местах, где мне придет это в голову. Время снимать белый наряд, потому что то, что я хочу с тобой сделать, очень далеко от невинности.

– Ничего я не буду снимать, если не уйдешь ты, то уйду я, – вскакиваю я из кресла, намереваясь сбежать, но Тимур перехватывает меня и закидывает на плечо.

– Ну ничего, значит, пусть платьице покраснеет от стыда за твое поведение.

Он сбрасывает меня на постель и фиксирует у меня над головой обе мои руки, одной своей, совершенно не напрягаясь. Вторая рука ныряет мне в вырез платья.

– Как хорошо, дорогая, что ты не любишь лишнее белье, – одобряет Тимур, пощипывая сосок.

– Я буду кричать, – предупреждаю я, но в моем голосе не хватает уверенности, потому что, оставив грудь в покое, чертов муж задирает и без того недлинный подол, и его ладонь безошибочно ложится между ног.

– Конечно, будешь! – он отодвигает край трусиков и поглаживает губки, которые к моему стыду уже довольно скользкие.

– Я тебя ненавижу, – выдыхаю я, когда он проникает пальцами на всю глубину.

– Я тебя тоже, дорогая.