Текст книги "Жена. Дорого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 47

Сказать, что я зла – не сказать ничего. Провернуть второй раз то же, что и в отеле, я Тимуру не позволю.

Да, я его хочу. Но это физиология и только. Мое тело знает, к чему все идет, и что в конце будет приятно, поэтому подстраивается под ситуацию.

Но я не животное!

Крамер продолжает меня ласкать, а я накручиваю себя, вспоминая все нанесенные мне обиды, начиная с самой первой встречи.

Не позволю использовать себя как надувную куклу!

– Я понимаю, что тебе плевать на все, в том числе и на мои чувства, – цежу я сквозь зубы. – Тебя волнует только то, что у меня между ног, и как с помощью этого доказать, что ты сильнее, и все будет по-твоему. Ты можешь заставить меня стонать, ты можешь меня трахнуть, тебе же все равно, что я перестану относиться к тебе как к мужчине. Но если ты это сделаешь, даже на обычное человеческое общение можешь не рассчитывать. Я отравлю твою жизнь. Поверь, я сумею.

Тимур зло смотрит мне в глаза:

– Да ты задолбала носиться со своими чувствами! Только они и имеют значение, да? Только твои чувства! – прекратив свои домогательства, Крамер встает с кровати. – Если б ты еще их хорошо понимала, эти самые чувства. Ты вдолбила себе в голову одно, на лице у тебя другое, а под юбкой третье. Как тебя раздирает, Линда. Тяжело, наверно, так осознанно осложнять жизнь себе и людям вокруг?

Он выговаривает мне, видимо, давно накопившееся. Алкоголь развязал ему язык, потому что я не представляла даже, что он так зол. Он отчитывает меня не в первый раз, но именно сейчас эмоциональные грузинские корни прорываются наружу. До этого момента, Крамер казался мне холодной бизнес-машиной.

– Тебе надо, чтоб я, как домашняя болонка, заглядывал тебе в глаза и выклянчивал немного тепла? Или прощения? Или внимания? Есть вещи, на которые мне плевать. А есть те, на которые нет. А тебе плевать на все кроме твоих драгоценных чувств. Попала вожжа под хвост, и все, трава не расти, ты будешь воротить нос.

– Думай, что хочешь.

– Спасибо, что разрешила, – язвит он. – Оставайся при своих чувствах. Одна. Пусть они тебе и греют постель, и сердце, если оно у тебя есть. Соответствовать твоим высоким требованиям у меня не получается.

Тимур разворачивается и уходит к себе в спальню. Дверь за ним захлопывается с таким грохотом, что он еще долго стоит в ушах, напоминая стук крышки гроба для нашего брака.

Горло сковывает болезненный спазм. Я не могу проглотить ядовитый ком. Обида жжет изнутри. Как он все повернул: кругом я сама во всем виновата, и его, несчастного, несправедливо игнорю.

Зарываюсь лицом в подушку, чтобы Крамер не услышал, как я реву. Слезы катятся, даже когда я лежу, уже не сотрясаясь от рыданий, когда встаю и стаскиваю платье, и даже когда мокну под душем.

Потом, все еще всхлипывая, долго ворочаюсь в постели, под затихающие звуки вечеринки, доносящиеся с первого этажа, и голосов разъезжающихся гостей, слышных со двора.

Так я и засыпаю в слезах.

Проснувшись, я долго разглядываю опухшее лицо в зеркале. М-да, брачная ночь должна оставлять не такие следы. Но как это ни странно, я чувствую облегчение: видимо, наревелась вдоволь, чего не позволяла себе давно. Так я не плакала, наверно, класса со второго. Даже на маминых похоронах я себя сдерживала, сейчас уже и не понимаю зачем.

Спустившись на кухню, застаю там Крамера. Не знаю, чего ожидать от него после вчерашнего обмена любезностями. Не обращая на меня внимания, он продолжает свой поздний завтрак. Тимур явно не собирается со мной разговаривать, но в кофеварке на подогреве порция кофе для меня. Варил на двоих. Демонстративно готовить себе другой кофе как-то чересчур, будто для меня это имеет значение. На столе набор закусок, оставшихся после вчерашней вечеринки, которыми теперь забит холодильник.

Мне хочется и сбежать из кухни, потому что находиться рядом с ним для меня сложно, и остаться, показывая, что Тимур для меня пустое место.

Выбираю второй вариант. Если ему не все равно, то я хочу, чтобы ему тоже было не по себе. Может, передумает жить со мной в одном доме.

Сажусь напротив, но кусок в горло не лезет.

– Подай соль, пожалуйста, – равнодушно просит Крамер, не поднимая на меня глаз. Я двигаю к нему соль, и опять воцаряется молчание.

Он читает, что-то в своем телефоне, а я из-под ресниц пялюсь на его макушку.

Вот он, тот брак, который я себе представляла, когда соглашалась на участие в этом дурдоме. Так чего же мне нравится? Неужели я действительно хочу, чтобы Крамер продолжал пытаться со мной помириться? И дал мне возможность его простить?

Это мазохизм.

Допив свой кофе, показавшийся мне горьким, я поднимаюсь из-за стола.

Все так же не глядя на меня, Тимур выкладывает на столешницу ключи:

– Твоя пара.

Заметил, что я не в домашнем? Все-таки он на меня смотрит?

– Ты тоже уедешь? – зачем-то спрашиваю я.

– Да. Оставшиеся гости сейчас проснутся, отвезу их к родителям. Развлекать родню будут они.

Не отрывая взгляда от экрана, Крамер отодвигает чашку, встает и выходит из кухни.

Хочется еще что-нибудь расколотить. Кажется, я вхожу во вкус к разрушению. Брак плохо на меня влияет.

Не зная куда себя деть в этом доме, который казался мне идеальным, пока у нас с Тимуром все было хорошо, я решаю съездить в офис, хотя делать мне там нечего, и никто там меня не ждет.

Оказавшись на рабочем месте, я занимаюсь ненужным перекладыванием документов из стороны в сторону, разбором ящиков стола, бесцельным щелканьем по документам в компьютере.

Когда с тоски я переключаюсь на раскладывание пасьянса, в кабинет заглядывает Дима-ассистент:

– Линда, извините… я не понял, вы сегодня принимаете? У вас же выходной… но тут к вам пришли…

– Кто? – неужели Тимур? Я вспоминаю нашу первую встречу после заключения этой проклятой сделки.

– Какой-то мужчина, он не представился, – мнется Дима.

Услышав про неопознанного мужчину, я сразу теряю интерес. Тимура Дима знает, и так бы и сказал, что пришел Крамер.

– Я решил сначала уточнить у вас. Может, вы кого-то ждете?

Качаю головой. Мы оба знаем, что сегодня меня здесь быть не должно. Ассистент просто стесняется спросить, какого черта я приперлась на работу на следующий день после свадьбы, если у меня оформлены выходные.

– Сказать, чтобы записался на другой день?

– Да нет, – вздыхаю я, поражаясь своей непоследовательности. В чем-то Тимур прав: меня кидает из крайности в крайность. – Пропусти.

Дима кивает и испаряется, его место занимает таинственный посетитель.

Кого я точно не ожидаю увидеть, так это Данила Староверова.

Глава 48

Даже не пытаюсь сделать приветливое лицо.

Данил же встречает мой хмурый вид с невозмутимостью, достойной лучшего применения.

– Привет, Линда, – он усаживается в кресло для посетителей. – Я знаю о пункте брачного контракта, касающегося меня. Однако, я считаю, что тебе стоит меня выслушать.

– Ты здесь по просьбе Крамера? – я разглядываю Данила, которого совершенно не волнует, что ему не рады.

– Нет, он не в курсе. Тимур бы не одобрил моё появление здесь, но вчера я понял, что вся эта хрень зашла слишком далеко.

– Зачем мне тебя слушать? – я складываю руки на груди. Этот человек притащился ко мне, хотя знает, что мне известно о его предложении Крамеру трахнуть меня на спор. – Вчера я ясно дала понять, что меня больше не интересуют разговоры на тему поступков Крамера.

– Линда, – Данил разговаривает со мной как с маленькой, – любое решение нужно принимать, зная все исходные данные. Это то, чему меня научила жизнь. Я думаю, ты догадываешься, что я не горой и не борец за правду и справедливость. Я не собираюсь влиять на твое решение. Более того, я считаю, что ты Тимуру не подходишь, и не расстроюсь, если вы с ним разбежитесь.

– Тогда тем более не понимаю, зачем ты пришёл, – начинаю заводиться я.

Не подхожу Крамеру? А кто ему подходит? Может, у Староверова и кандидатура есть?

– Я побеспокоил тебя, чтобы привести кое-какие аргументы в защиту своего друга. А ты уже сама своими мозгами, если они у тебя есть, будешь принимать решение.

– Тогда переходи к делу. Нечего тянуть, – меня так и тянет сказать какую-нибудь гадость. В мозгах он моих сомневается! Умник нашелся! – Мне твоё общество так же неприятно, как и тебе мое.

Староверов смотрит на меня с жалостью.

– Линда, даже сейчас ты слышишь не то, что тебе говорят, а то что диктуют тебе эмоции. Я не сказал, что твоё общество мне неприятно. Ты мне симпатична, но считаю, что с женщиной другого склада Тимуру было бы лучше. Ты явно не можешь смотреть на вещи трезво. Ты готова меня выслушать?

Нет, я совершенно точно не готова его слушать. Но, похоже, выбора у меня нет. Поджав губы, я нажимаю на кнопку селектора.

– Дима, принеси нам воды, – прошу я, чтобы выиграть время и успокоиться. Желание вцепиться Данилу в лицо никак не проходит.

Пока ассистент обеспечивает напитки, я пытаюсь собраться с мыслями. Мне и самой не очень понятно, почему я так остро реагирую на Староверова. Он мне неприятен, но не настолько, чтобы впадать в ярость. По сути, Данил чужой мне человек, а посторонние меня никогда так не ранили, как близкие. Через первых я всегда молча перешагивала. Что происходит? Проснулась я вполне спокойная, потом приступ бешенства на кухне, когда Крамер вышел, апатия в первой половине дня, и вот опять. Откуда эти несвойственные мне скачки настроения? Витаминов мне не хватает, что ли…

– Готова, – отпив холодной воды, отвечаю я. Если это единственный способ избавиться от Данила, сделаю вид, что я его слушаю.

– Прежде чем я дополню уже известную тебе информацию, задам всего три вопроса. Ваш с Тимуром конфликт связан с нашим с ним разговором по поводу брачной сделки и твоего в ней участия, так?

– Да.

– Тебе эту информацию подбросила одна персона, доверие к которой у тебя подорвано. Так?

– Да.

– А почему ты ей поверила?

Я оторопело хлопаю глазами.

– В смысле, почему? Я задала вопрос Тимуру, и он ничего не отрицал.

Данил окидывает меня скептическим взглядом.

– Вопросы можно задавать по-разному. Прости, но ты не произвела на меня впечатление человека, который докопается до сути. Не чувствую я в тебе таланта к допросам.

– Были ещё причины, – уклоняюсь я от ответа. Ещё не хватает вываливать Данилу наш разговор с Тимуром о моих трагедиях на любовном фронте и Кристиной роли в них.

– Допустим, – кивает он, принимая моё нежелание раскрывать детали, – но ты так охотно и быстро поверила, что твой мужчина –мудак, что у меня закрадывается подозрение: у тебя проблемы с самооценкой.

– Не надо мне психоанализа! – опять взрываюсь я.

– Сам не терплю мозгоправов, но тебе точно не повредит. Анамнез у тебя уж больно сомнительный…

Не успеваю я огрызнуться, как Староверов оставляет тему психологии.

– Так вот, что касается того разговора: есть иная версия произошедшего.

– И почему я должна ей верить?

– Потому что ты не знаешь концовку, а без неё всё приобретает совсем иной смысл. А расскажет нам её тот, кто и заварил всю эту кашу.

У меня всё холодеет внутри. Не может же Староверов заставит меня встречаться и, более того, разговаривать с этой дрянью? Я ещё унижаться должна и требовать у неё деталей, до которых мне нет дела? Я к этой суке на поклон не пойду. В этом я непреклонна.

– Нет, – твердо отказываюсь от продолжения этого разговора. Представляю, как Кристина будет упиваться моим унижением, если я попрошу ее рассказать мне о Крамере.

– Что нет? – злится Данил. – Пусть всё остаётся так же дерьмово, как есть, лишь бы не выходить из зоны комфорта?

– Из зоны комфорта? – взрываюсь я. – Ты не знаешь, о чём говоришь!

– Возможно, но ты должна взвесить, что для тебя ценнее. Прошлое или настоящее. На самом деле, у тебя нет вариантов избежать с встречи с Кристиной.

– Это ещё почему? – как он может меня принудить? Никак!

– Она за дверью.

Глава 49

– Какого чёрта? Что она там делает?

– Ждёт, когда её позовут.

– Я не желаю ее видеть! Да и тебя, в общем-то, тоже. И это двойное нарушение брачного контракта. В первый же день. Красиво подставил. Ты точно друг Тимуру?

– Попей ещё воды, возьми себя в руки и послушай…

– Кого? Тебя? Или Кристину послушать? Так я от неё уже наслушалась! Мне достаточно. В какой момент тебе показалось, что стрессов у меня мало?

– Поверь, она будет вести себя как шёлковая, – уверенно говорит Староверов.

Это заявление вызывает у меня интерес, но верится в него с трудом.

– Я слишком хорошо ее знаю.

– А я знаю её слабые места и контролирую их, – до чего же меня раздражает самодовольная рожа Данила.

– Откуда? И что за слабые места?

– Специально озаботился узнать сразу после вашей с Тимуром помолвки. Кристина понимает, что если она будет вести себя неправильно, то пострадает.

– И где гарантия, что она будет говорить правду, а не то, что ты велел?

– Она сама всё расскажет. Верить или нет – дело твое. Сейчас у этой змеи вырваны ядовитые зубы. Можешь даже попинать её. Я не возражаю.

Это великий соблазн.

– Если после этого я не захочу тебя видеть, ты никогда больше не пойдёшь ко мне со своими непрошенными советами, аргументами, фактами и так далее, – ставлю я условие, хотя на самом деле, что я могу сделать? Отсиживаться в кабинете, пока Кристина сама не уйдет из офиса? Но мне просто жизненно необходима хотя бы иллюзия, что я что-то контролирую, и последнее слово остается за мной. – Ты говорил, что не вмешиваешься в личную жизнь друзей. Считай, что я твой друг, просто тебя ненавижу.

– Договорились, – кивает Староверов.

Я снова вызываю Диму по селектору:

– Там ещё кто-то есть?

– Да, девушка ждёт.

– Пусть заходит.

Произношу твердо, а в душе все сопротивляется. Я внутренне подбираюсь и не могу оторвать взгляда от двери, в которую сейчас вот-вот зайдет мой враг.

Вообще, шикарно живу.

У кого еще в этой жизни есть настоящие враги, которые не просто тебя не любят, а ненавидят и делают тебе гадости не походя, когда появляется такая возможность, а тратят на это время и воображение, выискивают способы специально? Знать бы еще, за что такая радость.

Кристина заходит без апломба. При взгляде на меня ей не удаётся удержать лицо, но она молчит. Смотрю на нее и понимаю, что с последней встречи возле ателье она успела отрезать себе челку как у меня, которую я себе отстригла после возвращения из отпуска. Как это возможно? Ненавидеть меня и не прекращать копировать? Мне становится дурно. В прямом смысле слова. От одного запаха тех самых духов начинает подташнивать.

– Позволим ей сесть? – интересуется Данил так, как будто говорит о пустом месте.

А он мастер унижений. На этом фоне завуалированное обзывание меня истеричкой – просто мягкое недовольство. Ласково пожурил, можно сказать.

– Нет, – отвечаю я ему. – Надеюсь, это ненадолго.

Я снова беру стакан, чтобы отпить воды, а глаза Кристины приковываются к моему обручальному кольцу. Сама не знаю, зачем я его надела сегодня. Видимо, провидение под руку толкнуло, чтобы можно было позлить эту суку. А Кристина злится, если так можно назвать эмоцию на ее лице.

– Я слушаю. Если есть, что сказать, говори, нет – проваливай.

– Давай Кристина с самого главного начинай, – понукает ее Староверов. – Что же ты молчишь? Слова подбираешь? А на помолвке без репетиций обошлась.

– С чего начать?

Не узнаю угрюмую немногословную Кристину, из которой помои обычно льются потоком. Может, и впрямь я услышу что-то стоящее, если ей так тяжело говорить.

– С главного, – повторяет Данил. – Давай расскажи, что ты подслушала и при каких обстоятельствах. Только целиком. Интрига нам не нужна.

Кристина, которая все еще гипнотизирует мой безымянный палец, поднимает глаза на Староверова. Однако, видно, что ей от него не по себе. Надо же. Что ж он такое раскопал? Крамер говорит о Даниле, как о расчетливом дельце и опытном интригане. Похоже, так оно и есть.

Бывшая подруга переводит взгляд на меня. Тоже мне не рада, но деваться ей некуда.

– На вечеринке у Старыгина я нечаянно подслушала разговор Данила и Тимура, – начинает она без огонька.

– Стоп, – прерывает ее Данил. – Кристина, наша сделка останется в силе, только если ты будешь говорить всю правду.

Зло зыркнув на него, она снова сосредотачивается на моей руке, которую я положила на стол так, чтобы ей было хорошо видно это злосчастное кольцо. Как приятно ее подбешивать!

– На вечеринку к Старыгину я пришла, чтобы увидеть Тимура, – исправляется Кристина. А у меня все сжимается. Какие отношения между ними?

– Сколько ты уже за ним бегаешь? Года три-четыре? – задет вопрос Староверов, потому что Кристина снова делает паузу.

– С пятого курса, – она бросает на меня откровенно ненавидящий взгляд. Я тут при чем? Никогда не мешала ей ни перед кем стелиться.

– И зачем ты торчала под дверями кабинета, который нам для посиделок предоставил Старыгин?

– Я надеялась, что Тимур наконец-то меня заметит…

– Милая, он тебя заметил давно и давал понять неоднократно, что на тебя у него не стоит. И уж точно Тимур не стал бы с тобой трахаться, после того, как ты ещё не обсохла из-под Старыгина. Так, вернемся к нашим баранам. Ты притащилась караулить его у кабинета и что услышала?

– Я услышала, что Тимур женится. Я была раздавлена, – в этом месте Староверов закатывает глаза, как заправская дива, – а потом он сказал, что это договорной брак, и с невестой он сталкивался несколько лет назад.

Кристина опять замолкает.

– И что я у тебя всё вытаскиваю по слову? – раздражается Данил. – Мне за тебя всё рассказывать?

– Она ведь это все уже знает, – позволяет себе огрызнуться она.

– Рассказчик ты херовый, хотя, казалось бы, свои поганые сказки сочиняешь давно. Разрываем сделку?

– Тимур сказал, что невеста – красивая стерва, которая его завела и продинамила, а ты предложил взять реванш.

– Ты ври, да не завирайся, – одергивает ее Староверов. – Что конкретно я сказал?

Кристина, еще не привыкшая к челке, пытается заправить ее за ухо, но пряди выпадают обратно, и становится заметно, что они такие влажные, что слипаются в сосульки. Кристина всегда сильно потеет, когда нервничает.

– Ты сказал: «У тебя теперь есть возможность попытаться ещё раз. Обычно бабы упираются максимум неделю. На что поспорим, что она тебя оценит, когда ты ее трахнешь?»

Данил внимательно следит за моей реакцией.

Да, фраза тоже неприятная и нехило отдает сексизмом, которого, видимо, в Староверове хоть отбавляй, однако смысл кардинально отличается от того, что мне рассказывала Кристина. За это я самое большее не разговаривала бы с Крамером неделю.

– А что ответил Тимур? Ну, Кристина, не молчи.

– «Спорт на свою Брейгель. Ты о моей будущей жене говоришь. Но если у меня всё получится, я проставлюсь вискарем».

Чувствую на себе взгляд Староверова.

Я продолжаю молчать. А чего он от меня ждет?

Да. Эта версия отличается. И, может быть, она даже правдива. Но кто мешал Крамеру со мной объясниться? Он предпочел оставить мои раны кровоточить.

Решив, что это – конец истории, уже хочу выгнать вон и эту тараканиху, и Данила, но он останавливает меня жестом.

– Ну и выкладывай то, что осталось на сладкое.

Глава 50

– Что может быть для нее слаще, чем прибрать к рукам Тимура? – грубо спрашивает Кристина.

Для нее, что, свет клином сошелся на Крамере?

– Например, почему ты не оставляешь Тимура и Линду в покое, хотя тебе ничего не светит и не светило? Это ведь длится довольно давно, – подсказывает Староверов.

И тут Кристину прорывает.

– Почему этой суке все, а мне ничего? – истерично орёт она на Данила, который слушает ее с совершенно равнодушным лицом.

Ясно, что ее слова предназначены не ему, а мне.

А я что-то не пойму, что мне такого завидного в жизни перепало?

Чего он хотела для себя: расти без отца, раннюю и мучительную смерть матери, скурвившуюся подругу, парней, которые один за другим изменяют или предают меня? Да пожалуйста! Забирай!

– Красивые тряпки, красный диплом, зарубежная стажировка. Теперь она примазалась к Раевским, денежки потекли рекой, захапала себе должность в «Небе», строит из себя королеву, ебарей перебирает!

Раевские? Ха! Тоже мне, источник счастья! Чего стоит одна Елена Раевская! Деньги потекли? Я и до появления братьев в моей жизни не бедствовала, хоть и не шиковала. Ради своей стажировки я пахала как вол, пока она трахалась с моими парнями!

– Вот ебари – это как раз по твоей части, – припоминаю Кристине ее образ жизни. Постельный список у нее явно длиннее.

– На кой хрен они мне нужны, если Тимур на меня даже не смотрит?

На лице Староверова проступает брезгливое выражение.

– А на что там смотреть? Мало того, что ты ему и раньше прохода не давала: куда бы мы ни пришли везде ты торчала в голубом платье. Мы уже вздрагивали от любой девицы в голубом. Ты пыталась к нему подобраться всеми способами, даже через постель его друзей. Так еще и главный вопрос: один раз он все-таки тебя подвез, что ты ему тогда про Линду наплела?

– От неё не убудет! Пусть посмотрит, кто тут фантик, – верещит она так громко, что ее гарантированно слышно даже в приемной.

Я ужасаюсь тому, в каком Кристина состоянии. Как давно у нее плохо с головой? Когда я пропустила первый звоночек? Ее нездоровая одержимость Крамером, судя по всему, расцвела уже на подготовленной почве. Она говорит, что Тимур ее не видит, но как увидеть ее саму, если она все время копирует меня?

Кристина визжит, брызгают слюной, и глаза у неё бешеные. В ее криках нет ни капли логики. Я про такое только в книгах читала и всегда думала, что подобное поведение – преувеличение, чтобы вызвать отвращение к герою. Я, наверно, впервые в жизни вижу, как кто-то теряет облик разумного существа.

Так что насчет «будет как шелковая» Данил явно погорячился, но сейчас я намного спокойнее воспринимаю поток брани, льющийся из Кристины. Я даже испытываю что-то вроде облегчения. Подспудно я все пыталась понять, что же я такого сделала подруге, что она на меня окрысилась. Теперь все становится немного яснее. Поступки ее, конечно, непростительны, но моей вины в разрыве нашей дружбы нет. Просто Кристина – больной человек.

– Ненавижу вас! Ненавижу! – ее почти трясет.

– Выметайся отсюда, – отпускает ее Данил, и Кристина с перекошенным лицом вылетает за дверь.

Староверов поднимается:

– Я всё сделал, что хотел. Тебе есть над чем подумать.

– На чем ты ее поймал?

– Она ворует. И это не клептомания, а осознанные действия. Любит покрасоваться в чужих драгоценностях, – усмехается он. – У нее вообще тяга к чужому, как я посмотрю.

– Ты совсем безжалостен? – интересуюсь я. Понятно, что я к Кристине сочувствия не испытываю, к тому же она еще и воровка, но ведь совершенно очевидно, что она больна.

– Линда, только жалостливые клуши вроде тебя и вляпываются в такие ситуации. У меня жалкие люди не вызывают желания их простить. А Кристине явно надо лечиться, к сожалению, просто так ее в больничку не упекут, а сама к психиатру она не пойдет.

Староверов, кажется, думает, будто я – самаритянка. Вовсе нет, просто поражает то, с каким хладнокровием он использует слабости других.

– Вот будет весело, если твоя женщина окажется такой клушей, – отзываюсь я.

– Поздно, – усмехается Данил. – Я свой краш уже нашел. Девочка еще юная, но зубки у нее уже есть. Как только освоится, она таких, как ты, будет жрать на завтрак.

– Похоже, ты – бесчувственная скотина, – резюмирую я.

– Есть такое, – не спорит со мной Староверов. – Хорошо, что ты вышла замуж не за меня, а за Тимура, правда?

После ухода Данила меня никто не беспокоит, и в тишине и одиночестве я прокручиваю в голове то, что рассказала Кристина. Меня одолевают то злость, то облегчение. Когда голова окончательно пухнет от сумбурных мыслей, я набираю номер подруги.

– Привет, ты ещё в городе? – спрашиваю я, и мне становится стыдно. Она прилетела ко мне через полмира, а я вчера даже не удосужилась спросить, какие у нее планы. И снова Крамер прав, я слишком увлекаюсь своими переживаниями.

– Ага, – зевает подруга. – Прости, смена часовых поясов. Я тут на пару недель, пока экспедицию экипируют.

– Как насчёт встречи в «Амандине»?

– Запросто! Хоть расскажешь, что у тебя происходит.

Да уж, не сомневаюсь, что вчера многое Лене показалось странным.

Не уверена, чего я хочу от этой встречи: просто отвлечься и приятно провести время с близким человеком или выговориться и получить поддержку.

Может, мне стоило выпить немного, но я за рулем, поэтому я пересказываю все Лене на сухую, и меня снова одолевают эмоции. Она же слушает меня не скрываемым интересом.

– М-да… – хмыкает она, когда я заканчиваю исповедоваться. – Это что-то на богатом. Ты меня извини, я не хочу обесценивать твои страдания, но среднестатистической женщине тебя будет трудно понять. Для меня вы живёте сейчас в каком-то сериале.

На меня накатывает апатия.

– Может быть, – соглашаюсь я, – но мне хреново.

– Слушай, но ведь ничего не поправимого не произошло, и даже Кристину этот ваш Староверов взял её за вымя. Радоваться надо, а у тебя глаза на мокром месте. Давно ли ты стала такой слезливый? Гормончики, что ли?

– ПМС наверное… Я и сама заметила, что нервы у меня стали ни к черту.

И тут, озаренная пугающей мыслью, я замираю.

Где? Где мои женские дни? Я их ждала раньше, но списала сбой на смену климата после отпуска, у меня такое бывает…

Лена заглядывает мне в лицо.

– Что?

– Задержка…