Текст книги "Жена. Дорого (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
Любая девушка знает, что стоит дома перед уборкой скрутить небрежный пучок, и он будет выглядеть как шедевр парикмахерского искусства. Но когда позарез нужно уложить волосы хорошо, на голове кроме вороньего гнезда организовать ничего не получается.
Я уже два раза помыла голову, а результат все тот же.
Моя полоса невезения приобретает невиданные ранее масштабы.
Из рук валится абсолютно все: стрелки на глазах идут вкривь и вкось, волосы, как будто корова языком лизала, рвется чулок последней пары, на заранее приготовленное платье я проливаю кофе.
Казалось бы, что еще может пойти не так?
У меня ломается ноготь.
Сдается мне, это сама вселенная сопротивляется моему походу к Раевской.
Последней каплей стала линза, которую я смыла в раковину. При моем потрясающем минусе это существенный урон. Ну разумеется, по закону подлости именно сегодня других у меня нет. А очки не вариант. Вопрос: окривею ли я за вечер, если пойду в одной?
Единственным светлым моментом сегодняшнего дня могу признать только отсутствие на горизонте Тиранозавра. То ли все-таки посочувствовал, то ли понял, что перегнул палку, но до самого вечера я его не вижу и не слышу.
Зато, когда он появляется, я впадаю в окончательное уныние. В отличие от меня Тимур выглядит безупречно. А я вся взмыленная, нервная и злющая. Никуда не хочу идти! Бесит! Все бесит! Особенно Крамер, из-за которого я вынуждена тащиться туда, куда не хочу, и становиться на весь вечер девочкой для битья.
– Нам точно обязательно туда ехать? – угрюмо спрашиваю я, усаживаясь на переднее сидение. Я даже не здороваюсь. Сегодня у меня нет никакого желания играть в политес. Вежливость у Крамера все равно не ценится.
– Надо торгануть лицами. Там будут все нужные люди, которые заинтересованы в инвестировании нашего проекта.
– И ради чего они собираются?
– Раевская пытается привлечь спонсоров к своему благотворительному проекту, – Тимур ведет машину хорошо, и это тоже меня раздражает.
– Ну отмывать деньги-то надо, так что, думаю, спонсоров она все же найдет.
– Ты вообще не любишь светские мероприятия? – уточняет Тимур, и я вскидываюсь. С него станется таскать меня на них каждый день из вредности под предлогом того, что это поможет сделке.
Крамер замечает выражение моего лица и примирительно добавляет:
– Я просто спросил, хотел понять, это Раевская тебя так бесит, или ты вообще не любишь публику.
– И то, и другое. Я люблю ходить в кино, кататься на лодке и гулять по старому центру, – все-таки отвечаю ему. Пусть думает, что хочет. Не все с юности вращаются в этих кругах, у меня нет привычки подражать старым голливудским фильмам про высший свет. А иначе я все эти мероприятия воспринимать не могу.
– Кино? – удивляется Крамер. – Сейчас же есть домашние кинотеатры, зачем таскаться в переполненные грязные залы?
Закатываю глаза. Что я говорила? Ну хоть лодочные прогулки у него нареканий не вызывают.
– Мне нравится. И я буду продолжать ходить в кино, – сварливо отвечаю я.
Тимур о чем-то глубоко задумывается. И молчит до самого конца пути.
– Ты сегодня какая-то необычная, – он пристально меня разглядывает перед тем, как выйти из машины.
Еще бы!
– Я сегодня вздрюченная, – отвечаю я. – И должна тебя предупредить, что, если ты собираешься опять меня провоцировать, то сегодня не тот день! Не стоит дергать тигра за усы, дорогой!
– А то что? – в глазах Крамера появляется опасный огонек.
– Не знаю, но проверять не советую, если не хочешь, чтобы про твою невесту судачили на каждом углу.
– Ты думаешь, меня волнует, что говорят люди? – изумляется Тимур. – Можешь, хоть голая на столе танцевать.
– Это волнует меня! – рявкаю я. – И как же твоя репутация?
– Моя репутация пострадает, если моя невеста не будет вести себя так, как ей угодно, – пожимает плечами Крамер. – Но с этим надо что-то делать, я имею в виду твой страх осуждения.
– И как это я без тебя столько времени жила? – всплескиваю я руками.
– Прозябала, не иначе, – хохотнув, Крамер выходит из машины, чтобы подать мне руку. Вот поди ж ты, разговаривает он как хам, а манеры у него есть. Он, наверно, и ножом с вилкой пользуется, как образованный!
Как только я покидаю авто, низкое солнце бьет лучом мне прямо в тот глаз, на котором есть линза. И на секунду я слепну. Неосознанно вцепляюсь в Тимура.
– Ты чего? – напрягается он, но я уже проморгалась.
– Я должна тебя предупредить еще об одной вещи, если не хочешь попасть в глупое положение, держись от меня с правой стороны.
– Это еще почему? – кажется, я сразила жениха неожиданным требованием.
– Потому что я в одной линзе, и вижу нормально только правым глазом. Если не хочешь, чтобы я тебя на виду у всех проигнорировала, учитывай эту информацию.
– Охренеть, ты внезапная, – вырывается у Крамера. Видимо, я выбила его из колеи. – А попросить меня остановиться по дороге возле оптики тебе религия не позволила?
Черт. Такая простая мысль мне в голову не пришла.
– Ладно, я сейчас дам задание, линзы нам привезут. Насколько плохо ты видишь?
– Ну без линз я тебя не узнаю. Мне на минус восемь, – диктую я Крамеру и называю линейку, которой пользуюсь. Злит, что я не додумалась до этого сама, но хоть как-то уменьшить дискомфорт будет здорово.
– И часто ты такой экстрим практикуешь? – ворчит Тимур, отправляя сообщение.
– Да нет, пару раз всего было с семнадцати лет. В институт как-то приперлась без линз, вообще все прокляла, сшибла кучу народа и сама синяков понасобирала… – тяну Крамера в тенек, но он опять стоит как вкопанный.
– Так ты сшибала и не видела кого? – голос у него растерянный. – А она говорила…
Но кто и что там наговорил Крамеру я не узнаю, потому что нашу почти семейную беседу прерывает потрясающее приветствие:
– Тимур, как я рада тебя видеть! Ты как раз вовремя, мне есть с кем тебя познакомить! Пойдем, Олег и Егор тоже будут рады тебя видеть! А… э… Линда, ты можешь посидеть у фонтанчика, тебе наверняка будет не по себе в нашем кругу. А там как раз лягушек новых запустили.
Глава 13
То есть по мнению Раевской мне самое место среди жаб?
Вечер начинается так, как я и ожидаю, только что-топорненько сработано. Обычно Елена старается уколоть меня потоньше. Видимо, сегодня день не задается не только у меня.
Я, разумеется, к лягушкам не собираюсь, хотя на самом деле возле фонтана довольно уютно, он расположен дальше в саду, и скорее всего там нет этой суеты. Но если я туда пойду, то получится, будто меня можно послать лесом, и я это молча проглочу. Раевская знает, что я не из тех, кто будет скандалить на публике, и пользуется этим.
Однако, я не успеваю прикинуть, куда мне устроиться на этом празднике жизни.
– Елена, если вы считаете, что самое интересное на вашем вечере, это лягушки, то я, пожалуй, тоже уделю им внимание. Дорогая, ты не против моей компании? – Тимур приобнимает меня за талию, а я, занятая разглядываем выражения лица Раевской, никак этому не препятствую.
А Елена растерянно хлопает глазами.
– Тимур, если тебе нравятся всякие гады, – она не может удержаться от непрозрачных намеков, – то в кабинете мужа стоит прекрасный аквариум…
– Аквариум – это, конечно, прелестно, но мне и фонтан подойдет, лишь бы не серпентарий.
Елена покрывается пятнами. В отличие от нее Тимур действует изящнее, так завуалированно, но очевидно обозвать ее змеей на моей памяти еще никому не удавалось. Раевская злобно зыркает на меня глазами. Никак решила, что это я настроила Тимура против нее.
– Но я бы хотела тебя кое-кому представить, – настаивает она, забирая фужер с шампанским с подноса, проходящего мимо официанта.
– Я вас непременно найду, – Крамер царственным кивком как бы отпускает Елену. Какое восхитительное и греющее мою душу пренебрежение хозяйкой. Мое настроение начинает подниматься.
– Что ж, – отступает она. – Тогда оставляю вас на время. Линда, тебе стоит освежиться, у тебя с волосами непорядок.
Ну конечно. Нельзя просто так уйти, нужна мелочная женская подколка. Я точно знаю, что волосы выглядят вполне пристойно, хоть и не так, как задумывалось.
– Линда может позволить себе естественную небрежность, в отличие от большинства присутствующих леди. Тоже несомненно прекрасных, но у молодости есть свои преимущества, Елена.
Раевская топит свой ядовитый язык в шампанском.
Так тебе! Ты еще и старая карга! Прямо сейчас я Крамера обожаю. Изъясняясь как на балу в девятнадцатом веке, он ставит Елену на место раз за разом.
Раевская выглядит хорошо, потому что с ее-то бабками выглядеть плохо надо еще постараться. Но еще со времен гулянок мужа возраст – ее больная мозоль. И Тимур сейчас потоптался по ней от души.
Начинаю думать, что Крамер до сих пор ко мне был более чем лоялен. Всерьез он задел меня только один раз, когда говорил о моей матери.
Поняв, что, если она не хочет испортить себе вечер окончательно, то стоит прекратить эту беседу, Раевская ретируется.
– Ты всегда отмалчиваешься в таких случаях? – глядя ей вслед, спрашивает Крамер. – Тебе стоит научиться стоять за себя, а не набирать в рот воды.
– А мне понравилось, – говорю я честно. – Пока я молчала, ты ее уделал. У меня бы так никогда не получилось. Я в жизни не смогу так явно нахамить женщине в возрасте, да еще и хозяйке дома.
– Освоишь. Я проконтролирую.
– Спасибо, что вступился.
Тиранозавр прорезается в Крамере, стоит мне только заподозрить его в излишней чувствительности.
– Не за что. Любой укол в сторону женщины, это удар по мужчине рядом с ней. Если бы Раевская была мужиком, она бы вполне могла словить в глаз.
– Все равно спасибо.
Тимур хмыкает и ведет меня к увитой гортензией беседке.
Надо отдать должное Раевской, со вкусом у нее все отлично. Это я как дизайнер вынуждена признать. Сегодняшние украшения сада подобраны весьма удачно, нет сомнений, что и внутри для этого благотворительного вечера все оформлено на высшем уровне.
Только мне в этом доме все равно не уютно, и хочется поскорее отсюда сбежать.
– Тебе что-нибудь принести? – Тимур усаживает меня в тени, и я перестаю щуриться. – Может, шампанского?
– Пожалуй, – соглашаюсь я и замечаю машущего нам рукой брата. – Тебя Олег зовет.
– Да, я к нему подойду, тебе больше ничего не нужно?
– Свалить отсюда, – откровенно признаюсь я. – Но так и быть, если готов и дальше отбивать атаки Раевской, то я еще немного потерплю.
– Я скоро вернусь, – обещает Крамер и оставляет меня одну. Впрочем, он у меня на виду, и я не чувствую себя заброшенной. А через некоторое время ко мне присоединяется Егор.
– Ну как? Ты еще не пожалела, что согласилась на эту авантюру?
– Пожалела, – вздыхаю я, но, заметив, как Егор напрягается, тороплюсь пояснить. – Ничего страшного не происходит, только ты был прав, и это несколько сложнее, чем я себе представляю.
Он ерошит рукой темные волосы, такие же как у брата и отца. Одна я в их семье белая ворона.
– Он тебя обижает? – весьма неудобный вопрос. Видя, что я медлю с ответом, он начинает закипать. Это заметно только по тому, что его синие глаза темнеют, но Егор кажется непробиваемым только для тех, кто его плохо знает. Как раз он, в отличие от старшего брата, крайне вспыльчив.
Кошусь на Крамера, который все еще разговаривает с Олегом. Чувствуя на себе мой взгляд, он поворачивается ко мне и жестами пытается что-то мне объяснить. Выглядит непонятно, и он достает мобильник.
– Обижает не совсем то слово, – я силюсь подобрать точнее. – Больше похоже, что он пробует меня на зуб.
– Линда, если он позволит себе что-то лишнее, ты должна сразу об этом сказать, – предупреждает Егор. – Не надо приносить себя в жертву. Это того не стоит.
Я снова смотрю в сторону Тимура, но на прежнем месте нет ни его, ни Олега.
Это, конечно, очень мило с его стороны. Предлагать мне отступить в любой момент – великодушно, учитывая, что на кону репутация «Неба», но я должна сделать хоть что-то, чтобы наследство отца не жгло мне руки. Внести какую-то лепту для меня означает перестать быть приживалкой.
Мой телефон издает короткую трель. Пришедшее сообщение уведомляет меня: «Вернусь через пять минут, приехал водитель с твоими линзами».
– Ты знаешь, сегодня он вполне ничего. Друзьями мы не станем никогда, но общий язык, думаю, найти сможем. Просто не сразу.
Нашу беседу прерывает мерзкий звук постукивания вилочки по фужеру, привлекающий внимание присутствующих.
– Дорогие друзья, – Раевская берет слово. – Я рада приветствовать вас на этом благотворительном вечере от моего фонда «Горячие сердца». Сегодня мы вместе внесем свой вклад в благое дело. Все вы знаете, как важно для моей семьи помогать бедным сиротам и тем, у кого в жизни ничего своего нет. Я как раз хотела представить вам нового члена семьи. Линда, подойди сюда.
Глава 14
От речей Раевской у меня глаза лезут на лоб.
Она, что, совсем слетела с катушек на почве ненависти ко мне? Подобные подколки меня ждут при каждой нашей встрече, но на людях она позволяет себе подобное хамство впервые.
Да, Егор. Ты спрашивал, не обижает ли меня Крамер? Какие бы между нами ни были трения, но это остается только между нами. А вот твоя мать «обижает» меня значительно сильнее.
Самое ужасное для меня, что сейчас все внимание присутствующий приковано ко мне, все взгляды устремлены на меня. Многие из присутствующих имели дело еще с Кириллом Раевским и знакомы с моей матерью. После того, как братья выделили мне часть наследства, естественно бизнес-среда нашего города узнала, на каком основании.
Так что Раевская бьет не только по мне, но и по матери, которая уже никак не может защититься.
Я готова провалиться сквозь землю.
Обозленный Егор поднимается с места:
– Ну что ты, мама, – в голосе его звенит металл. – Думаю, я лучше представлю новое направление твоего фонда.
Глаза его обещают матери серьезный разговор.
Мне становится еще больше не по себе. Егор парень жесткий, и, хотя мать он любит, но подобные выкрутасы у него не в чести. Раевская даже слегка бледнеет, понимая на какую гарантированную ссору она нарвалась. И если младший сын может ее просто пропесочить и отстранить от управления фондом, если мать не может держать себя в руках даже ради дела. Разговор об этом у них уже заходил. То старший способен на более жесткие меры. Олег вообще не из тех, кто дает женщине власть. Закидоны матери он терпит только до тех пор, пока она не переступает границы. Говорят, он очень похож на отца.
Я Кирилла Раевского не знала, мне сравнить не с чем. Разве что женщины у Олега меняются с небывалой скоростью. Я даже не поручусь, что у него одновременно всего одна пассия.
Пока Егор переключает внимание на себя, я оглядываюсь в поисках места, куда можно незаметно забиться и обнаруживаю вернувшегося Крамера. Не знаю, много ли он успел услышать из речи Раевской, но, очевидно, что-то достигло его ушей, потому что Тимур с каменным лицом сверлит вдову, уступившую сыну импровизированную трибуну.
Словно почувствовав мое внимание, Крамер ко мне оборачивается и, показывая зажатую в руке упаковку с линзами, хмуро кивает в сторону дома. Делаю ему большие глаза, стреляя ими в сторону все еще вещающего Егора. Надо дождаться, пока брат договорит, а то все опять будут смотреть на меня. Но Тимур снова, как упрямый мул, мотает головой. Мол, иди давай.
Стараясь не привлекать ничьего внимания, огибаю беседку и просачиваюсь за украшенными перголами. Я почти крадусь, чувствуя себя отвратительно. Мне удается добраться до крыльца вполне незаметно как раз концу речи Егора, рассказывающего о том, что теперь фонд «Горячие сердца» берет под патронаж не только детский дом, но и детский кардиоцентр.
– Благодарю всех присутствующих за неравнодушие и стремление к добрым делам. Предлагаю поднять фужеры за наш с вами совместный труд на благо общества.
Но звона хрусталя я не слышу, зато до меня доносится знакомый низкий голос:
– Позвольте и мне выразить свое восхищение сегодняшним вечером и гостеприимством его хозяйки, – слово «гостеприимство, в устах Крамера звучит издевательски. – Всегда приятно видеть, что люди не забывают, кому обязаны своим достатком.
Черт побери! Что он творит! Ладно, большинство не в курсе, но есть же те, кто понимают, о чем речь!
А Тимур продолжает:
– Я даже предлагаю новый совместный проект помощи детям с онкологией «Зане».
Благотворительный проект в честь моей матери. Я оглядываюсь на Раевскую, перекошенное лицо которой словно бальзам на мое сердце.
Но шепотки, прокатывающиеся по гостям, заставляют меня пулей залететь в дом.
Нет, конечно, приятно, что Елену макнули в то же дерьмо, что и она меня. Никто не заставлял ее полоскать грязное белье публично, так что она напоролась на то, за что сама боролась. Но как мне теперь возвращаться к этим людям?
Тимуру стоило промолчать.
С самого начала было ясно, что этот прием станет для меня кошмаром, но таких потрясений я не ожидала. Меня в прямом смысле потряхивает. Даже после того, как Крамер дал понять, что не потерпит измывательств надо мной, я не хочу идти обратно и улыбаться всем, кто сейчас заново перемывает кости мне и моей маме.
Я так и замираю в холле, уставившись невидящим взглядом в зеркало, заново переживая унизительный момент. Там же меня и находит Крамер.
– Что ты устроил? – напускаюсь на него я. Это несправедливо, но мне нужно хоть как-то сбросить напряжение. Поцапаться с ним, обвинить его во всем – неплохой вариант спустить пар.
– Ну ты же промолчала, пришлось все взять в свои руки, – не реагируя на истеричные нотки в моем голосе, спокойно отвечает Тимур.
– Ты не должен был приплетать мою мать!
– Линда, я сам решаю, что я должен, а что нет. Если не хочешь, чтобы я вмешивался, отращивай зубы. Не можешь отрастить, заказывай вставную челюсть. Так тебе все еще нужны линзы, или ты из чувства противоречия будешь бродить одноглазая? – Крамер достает из кармана упаковку.
– Дай сюда, – я выхватываю коробку у него из руки.
Стремясь скорее обрести нормальное зрение, я резко разворачиваюсь и делаю шаг в направлении гостевого туалета.
То ли вселенная продолжает указывать, что в этом доме мне делать нечего, то ли наказывает за грубость к Тимуру, который за меня заступился, но апофеозом неудач сегодняшнего дня становится то, что тонкий каблук моих любимых туфелек попадает между плитками, которыми вымощен холл, и застревает.
Попытка освободиться рывком приводит к тому, что каблук с тихим краком отрывается от подошвы и остается торчать посреди пола.
Я думала, что последняя капля уже упала в чашу моего терпения? Нет, последняя капля была сейчас. На глаза наворачиваются, и с тихим подвыванием я оседаю на пол. Не понимая, что делаю, я пытаюсь руками выдрать каблук, и, когда у меня ничего не выходит, захожусь в горьких рыданиях.
Да сколько можно?
Противный Крамер, мерзкая Кристина, отвратительный прием, сломанный ноготь и гадкая Раевская! А теперь еще туфли! Не многовато ли на меня одну? За что мне все это? Я же никому не сделала ничего плохого!
Рыдания переходят в откровенную истерику. Я понимаю, что ничего непоправимого не произошло, что нужно остановиться, но не могу. Слишком много накопилось, и не только за сегодняшний день.
Когда Крамер наклоняется ко мне, я ожидаю жесткой отповеди и требований взять себя в руки, чтобы не показывать другим свою слабость, но Тимур поступает совершенно непредсказуемо.
Он подхватывает меня на руки и куда-то несет.
Глава 15
От неожиданности я перестаю реветь и сквозь икоту уточняю у Крамера, деловито несущего меня в неизвестном направлении:
– А куда мы направляемся?
– Тебе нужно умыться, – невозмутимо отвечает он.
Судя по траектории нашего движения, умываться мне придется в кладовке.
– Ты так уверенно идешь, словно знаешь куда, но гостевой туалет в другой стороне…
Крамер так резко разворачивается, что я, покачнувшись в его руках, с визгом хватаюсь за его шею, и уже следуя моим ценным указаниям, мы прибываем к месту назначения. Перед заветной дверкой Тимур аккуратно отпускает меня, но прежде, чем позволить уединиться, он бережно заправляет мне за ухо упрямый локон, который сегодня отказывается меня слушаться. От этого ласкового жеста у меня все замирает внутри.
А Крамер, обхватив ладонью мое лицо, склоняется и оставляет на моих губах невесомый поцелуй. Я растерянно смотрю ему в глаза, и он не отводит взгляда. Мое сердце начинает биться быстро-быстро, но этот романтичный момент нарушает оклик Олега, который обращается к Крамеру.
– Иди, – Тимур подталкивает меня внутрь уборной шлепком по попе, а когда я собираюсь возмутиться, сует мне в руку злосчастные линзы, коробку с которыми я уронила во время истерики в холле. – Я подожду тебя здесь.
– Линда? – увидев мою зареванную физиономию, удивленно уточняет подошедший к нам Олег. Он переводит суровый взгляд на Крамера, видимо, решив, что это он – причина моих слез. – Что происходит? Ты что себе позволяешь?
Ага, либо он слышал спич Тимура, либо ему его пересказали.
– Линда, давай быстрее. Я жду, – с нажимом произносит Крамер.
Когда дверь за мной захлопывается, я прижимаюсь к ней ухом, чтобы услышать, о чем пойдет разговор.
– Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – ледяным голосом спрашивает Олег.
– Ты знаешь, я вот одного не понимаю, – отвечает Крамер задумчиво. – Когда заключалась сделка, речь шла о равноценных с обеих сторон вложениях во всех отношениях, в том числе и в рамках брачного договора. Так какого хрена твоя мать все время показывает, что вы подсунули нам некондицию?
– Что?
– Если ты решил мне указать, что я повел себя как-то не так, то мы можем это обсудить в другом месте. Сейчас у меня другие заботы: знаешь ли, моя невеста рыдает, а должна ходить и улыбаться. И мне это вот вообще не нравится.
Как интересно, шмыгаю я носом, то есть ему доводить меня до слез можно, а другим нельзя. Крамер, да ты абьюзер!
– Хорошо, я разберусь, – после паузы произносит Олег, но голос у него по-прежнему напряженный.
Разберется он! Бешеную суку надо держать на привязи! И тут же ругаю себя: я не могу винить брата, что он снисходителен к своей матери. Это для меня она змея, а для него нет. Но вообще я надеюсь, и Олег, и Егор как-то остудят пыл этой женщины.
Бубнеж за дверью становится тише, похоже мужчины отошли подальше.
Мне и правда стоит привести себя в порядок. Посмотрев на себя в зеркало, радуюсь, что тушь водостойкая не только по названию, но и по сути. Обычно водостойкая косметика носится как обычная, а свои свойства проявляет в момент умывания. Но мне везет, черных разводов нет.
Порывшись в сумочке достаю платок, мочу его в ледяной воде и аккуратно прохожусь по всем красным пятнам, которые расцветили мое лицо. Натуральные блондинки меня поймут.
Ну что ж. Я все еще изредка икаю, но выгляжу уже не как городская сумасшедшая. Можно выходить. Прихрамывая из-за разницы в высоте обуви, покидаю уборную. Чувствую себя как утка. Говорят, Мерлин Монро подпиливала один каблук, чтобы походка была более привлекательной, но вряд ли перепад в десять сантиметров, делает меня соблазнительней.
Тимур и Олег стоят чуть вдали у самой лестницы. Обернувшись на звук открываемой двери, Крамер достает что-то из кармана и протягивает Олегу, тот недоуменно вертит это в руках. Каким-то образом Тимур смог выдрать мой каблук из щели. Все-таки очень сильный, но может быть нежным, вспоминаю я наш последний поцелуй. Но когда я, подгоняемая любопытством, на цыпочках подхожу к ним, у брата пазл наконец складывается.
– Линда, я дам указание, туфли сейчас привезут… Тридцать восьмой же?
Размер моей обуви наметанным взглядом Олег определяет очень быстро. Все-таки первым его бизнесом, когда он свалил из дома, был обувной. Как-то Егор проболтался, что на прощание своим девочкам Олег дарит бомбические туфли.
– Не стоит, своей невесте я способен обеспечить любую обувь самостоятельно, – отрезает Крамер.
– И в чем прикажешь ей ходить сейчас?
– Да ни в чем, – Тимур опять подхватывает меня на руки и идет к двери. – Линда имеет право вообще не напрягать ноги.
– И куда вы?
– Спасибо за приятный вечер, но мы нагостились.
И, распахнув дверь ногой, Крамер выходит на улицу со мной на руках. Гости, которые уже слегка подшофе и наслышаны о нашей помолвке, одобрительно галдят и даже хлопают. От смущения я прячу лицо на груди Тимура, пока он несет меня сквозь эту пусть и немногочисленную, но толпу, в сторону машины.
– Мы правда уходим? – отваживаюсь задать я вопрос, когда мы выходим на парковку за домом.
Пока Крамер разговаривал с Олегом я не вмешивалась, потому что мама с детства мне внушала, что, когда мальчики меряются выясняют отношения, встревать нельзя. А сейчас я все еще не могу поверить, что мы наконец отсюда уйдем.
Тимур же просто кивает и ставит меня на ноги возле машины.
– А как же это… «торгануть лицом» и все такое?
– Что нужно, я успел, – он открывает передо мной дверь, и я послушно забираюсь в автомобиль. Оставаться тут мне не хочется совершенно.
Крамер уже все успел. То есть он не идет ни на какие жертвы ради меня. Это бессмысленно, но я немного расстраиваюсь. Получается, сегодня мой принц как бы не совсем принц.
– Ты отвезешь меня домой?
– Боже мой, ни за что! – отвечает он. – Ты просто обязана раскрыть мне глаза на достоинства современных кинотеатров!
