Текст книги "Жена. Дорого (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
– Скорее, ты почти разбила мне яйца, – усмехается Крамер. – Нет, не разбила. Нет, не страдал. Но запомнил. На самом деле, я действительно злопамятный, но, будем надеяться, не мелочный. Потому что я тебе не мстил. Наша встреча вышла такой, какой она вышла по совсем другим причинам. Возможно, как-нибудь я тебе об этом тоже расскажу.
– Возможно? – продолжаю я негодовать. Он устроил мне нехреновую психологическую встряску, и не хочет говорить за что? – Ты знаешь, мне вот прям крайне интересно узнать, за что я пострадала!
– Линда, от меня ты не так уж и пострадала, а местами даже получила удовольствие.
– Самовлюблённый болван! Сейчас же выкладывай! Я уверена, что там очередная глупость!
– Когда в следующий раз привезу тебя на озеро, – поднимая руки в защитном жесте, обещает Крамер. – А сейчас мне даже в темноте видно, как ты трясешься от холода.
Ну, Крамер! Я надуваюсь и молчу, отвернувшись от него, пока он посмеиваясь гребет обратно к берегу. Но прокручивая всю историю в голове, я начинаю похихикивать. Смех прорывается сквозь обиду. Это же надо! Роковая женщина! Совратила и не надругавшись бросила!
К тому моменту, когда мы причаливаем, я уже не злюсь на Тимура.
Надеюсь, это единственная причина, по которой он не шел на контакт. Точнее, шел, ноне на деловой. Я представляю, как его поразило сегодняшнее открытие о моем зрении. Сопоставлять факты Крамер умеет, он понял, что в моих действиях не было умысла.
Так, может, и мне стоит зарыть топор войны? От Раевской он меня защитил, в кино сводил, на лодке покатал. В качестве извинений – так себе, но как начало дружбы – вполне.
Поэтому, когда выпрыгнувший на мостки, привязав лодку, протягивает ко мне руки, я подаюсь в них не упираясь.
Мы усаживаемся с нашей корзиной прямо на мостках, потому что пледа у Крамера с собой нет, а трава мокрая от ночной росы.
Легкая закуска, вино, для которого нам не пожалели настоящих фужеров, и прекрасный вид на ночное озеро в свете выглядывающей из-за облаков луны. Мы болтаем, шутим, и все это похоже на самое романтичное в мире свидание. Даже все гадости сегодняшнего дня отступают.
Прижимаясь к теплому боку Тимура, я смеюсь и, свесив ноги с мостков, болтаю ими над самой водой. Ужасный день, противный вечер и прекрасная ночь.
– Мне нравится твой смех, Линда, я хочу, чтобы ты чаще смеялась, – говорит Крамер после очередной шутки, которая доводит меня почти до икоты. Голос его звучит неожиданно серьезно, и я вглядываюсь в его лицо, чтобы попытаться угадать, о чем он думает.
Крамер же демонстрирует мне это сам.
Он обхватывает мое лицо руками, ласково гладит щеки большими пальцами, подушечки которых немного грубоваты, и, притянув к себе, целует.
Тимур уже меня целовал, но этот поцелуй особенный. Атмосфера ли волшебной ночи так подействовала, или вино, я не знаю, но он просто топит мое сердце как пламя кусочек льда.
А Крамер все углубляет поцелуй, и из нежного он превращается в страстный. Ладонь Тимура ложится мне на затылок, но я и сама даже не думаю отстраняться. Какая-то дивная магия толкает меня ему навстречу, и я запускаю пальцы в его короткие волосы, ежик волос щекочет мне ладошки, и мне хочется гладить его еще и еще…
Куда бы это все зашло, не известно, но в какой-то момент мы слышим всплеск, а секунду спустя я чувствую ветерок на пальцах ноги. И понимаю, что я уронила туфельку. Это меня так веселит, что я начинаю смеяться и не могу остановиться, хотя новую обувь жалко. Тимур, который в этом момент губами ласкает мне шею, а руками уверенно стремится мне в декольте, сначала не понимает, причину моего веселья, а потом присоединяется.
– Правильно, здесь не место, – отсмеявшись говорит он.
И неожиданно, стащив обувь, спрыгивает с мостков в озеро.
Я взвизгиваю от холодных брызг, попавших мне на ноги, и от испуга. Почему-то я думала, что раз здесь импровизированная пристань, значит и у берега глубоко. Но прищурившись я вижу, что вода доходит Тимуру чуть выше колен.
– Ты что творишь? – ужасаюсь я, прижимая к груди его туфли.
– Прекрасная дама потеряла свою туфельку. Я должен ее найти!
– Черт с ней! Вода холодная! Вылезай! – у меня даже прорезается командный голос.
– Какая ты расточительная, – делано ворчит Крамер. – Вторая пара обуви псу под хвост. Какая у меня жена будет нехозяйственная!
– Тимур, что ты можешь найти сейчас в темноте? Там же ил! Даже если ты ее найдешь, это кожа, ее покоробит, когда она высохнет!
– Не даешь ты мне побыть героем, – усмехается Тимур, подтягиваясь обратно на мостки, а я любуюсь как играют мускулы на его увитых венами предплечьях.
– После приема у Раевской, ты мой герой, – честно говорю ему я.
И в ответ на мои слова Крамер подхватывает меня на руки и, прямо так, босой куда-то несет.
– Тимур, – робко спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на сердце, которое вдруг начало биться быстро-быстро. – Мы куда?
Он целует меня в висок.
– Домой, Линда, домой, – хриплый голос Крамера запускает по телу горячую волну. – Тут совсем недалеко.
Где-то внутри меня из тлеющего уголька разгорается пламя, грозящее перерасти в пожар. От внезапного смущения я прячу лицо у него на груди, грея своим дыханием кожу на его ключицах.
И словно чувствуя мое состояние, Тимур ускоряет шаг.
– Линда, детка. Главное, чтоб мне хватило выдержки.
Глава 21
Идти Тимуру действительно приходится недалеко. Уже через несколько минут кромешную темноту тропинки, над которой склоняются шелестящие ветви, прорезают лучи фонарей, установленных вдоль уже однажды виденного мной забора. Только Тимур идет не к воротам, а к маленькой кованой калитке с забавными вензелями.
Впрочем, вид у нее хоть и как у задней дверцы старинного замка, но и тут у Крамера все автоматизировано. Набрав код, он проносит меня во двор, и калитка с лязгом захлопывается за его спиной. Этот звук словно отрезает нас от внешнего мира, начиная отсчет для чего-то нового. Тимур смотрит на меня так, будто он охотник, захвативший желанный трофей, и поцелуй который мне достается здесь, на его территории, тоже немного захватнический.
Так, словно я ничего не вешу, он взбегает со мной на крыльцо и снова проделывает свои манипуляции по открыванию двери. Наверное, я счастлива, что Крамер – фанат прогресса, потому что для того, чтобы достать обычные ключи, ему пришлось бы спустить меня с рук, а мне сейчас этого совершенно не хочется. Он большой, горячий, его сердце выстукивает сумасшедший ритм, и я не готова с этим расставаться без боя.
Руки мои сами собой крепче обхватывают шею Тимура, который тоже не торопится выпустить меня из объятий. По-прежнему со мной на руках он заходит в дом, локтем нажимая еще куда-то, и загорается мягкий свет.
– А как же машина? – вспоминаю я, хотя последнее, чего мне хочется, это чтобы Тимур занялся перегонкой автомобиля.
– Территория охраняется, – скупо отвечает он, а голос его становится еще более хриплым. Я заглядываю ему в лицо и попадаю в плен его жадных глаз. Так мы и поднимаемся по лестнице, не разрывая зрительного контакта, и каким-то чудом, ни разу не споткнувшись, добираемся до спальни Тимура.
В комнате, он усаживает меня на комод и стаскивает последнюю сиротливую туфлю. Огладив ногу от щиколотки до колена, Крамер рвано выдыхает, и рывком расстегивает рубашку, которая в начале сегодняшнего вечера была частью элегантного ансамбля, а теперь выглядит так будто мы продирались сквозь бурю.
– И корзину мы забыли, – лепечу я очередную никому сейчас неважную чушь не в силах оторвать взгляд от мощной рельефной груди.
– Линда, она нас дождется, – Крамер расстегивает ремень брюк. – А мне ждать все сложнее.
Приблизившись ко мне вплотную, он дарит мне короткий жалящий поцелуй в губы, затем обхватывает своими сильными пальцами мои ладони и целует их.
– Я сейчас. Оставайся на месте, – командует он и скрывается за соседней дверью, где, как я понимаю по появившемуся звуку льющейся воды, находится ванная.
Господи, куда я могу деться с его комода? Босая и в растрепанных чувствах?
Вернувшийся Крамер тоже не выглядит спокойным. Есть ли такой термин – уверенное возбуждение? А в том, что Тимур возбужден, нет никаких сомнений, и для того, чтобы в этом убедиться, мне вовсе не надо смотреть на сто тысяч раз упомянутую сегодня ширинку. Все его лицо заострилось, глаза потемнели, жилка на шее бьется.
При каждом взгляде на меня Крамер глубоко выдыхает.
И от вида этого неоспоримого доказательства его желания я словно попадаю в ритм его дыхания. Мне становится тесно в одежде, чувствую, как покрываюсь испариной, сердце стучит так сильно, что мне кажется, еще немного и мне перестанет хватать воздуха. А ведь Тимур еще даже не прикоснулся ко мне.
Крамер, видимо, и сам понимает свое упущение, поэтому исправляет его.
В один шаг снова оказавшись передо мной, он медленно спускает меня на пол, позволяя мне будто обтекать его гранитное тело. Скользя по нему, голыми участками кожи я ощущаю, какой он горячий, даже обжигающий.
Его руки скользят по предплечьям вверх, оглаживают ключицы, поднимаются к шее и расстегивают единственную пуговку, которая удерживает это платье на мне.
В голове мелькает дурацкая мысль, что строгий футляр, который я с утра облила кофе, мы снимали бы значительно дольше. А шелковая ткань этого стекает вниз, будто оголяя не только кожу, но и нервы.
Я не знаю, что мне делать с руками, но, наверно, впервые в жизни мне не хочется прикрыться перед взглядом мужчины, потому что этот взгляд полон восхищения. И я тут же забываю и про мелкие шрамики, и про бледные веснушки, и про не слишком красивый шрам от удаленного аппендицита. Сейчас я чувствую себя королевой.
К моему сожалению, Тимур не стремится потрогать доступное его взгляду. Он встает передо мной на колени, влажно целует живот чуть ниже пупка, и, подцепив кончиками пальцев тоненькие трусики, медленно стягивает их с меня, следуя взглядом туда, где не остается секретов.
– Я справлюсь, – бормочет еле слышно Крамер, но все мои чувства обострены, и я улавливаю эту почти мольбу.
– С чем?
– С желанием наброситься на тебя, – отвечает Тимур, снова вставая передо мной в полный рост. – Я слишком многого хочу, чтобы закончить это так быстро.
И приподняв меня, он усаживает к себе пояс, проводит словно раскаленной ладонью вдоль позвоночника, отчего я выгибаюсь, и мои торчащие соски слегка касаются его груди. Слегка сжав попку, Тимур заставляет себя глубоко вздохнуть, а потом мотает головой:
– А к черту! Сегодня я позволю себе все!
Глава 22
Нас встречают только шум льющейся воды и клубы пара, заполняющие просторную душевую зону за стеклянными перегородками, на которых дрожат и срываются крупные брызги. Неохотно размыкая руки, Крамер ставит меня на теплые чуть шероховатые мозаичные полы.
Здесь нет ванны. Пожалуй, нежиться в воде – это действительно не в характере Тимура. Черно-белое оформление тоже словно оттеняет грани его натуры. Никаких полутонов. Я очень ярко представляю Тимура, принимающим бодрящий душ, и эта картина заставляет что-то внутри меня сладко заныть.
Стянув брюки вместе с бельем, Крамер предстает передо мной во всей своей мощи молодого сильного мужчины. Хищника, учуявшего добычу. Каждый его мускул напряжен. Взгляд, как цепями, опутывает меня. Это ожидание неизбежного будоражит нас обоих.
Тимур без стеснения демонстрирует себя. Я не могу на него наглядеться. Ни один из моих бывших парней даже близко не может с ним сравниться. Весь он словно высечен из камня, начиная с тяжелой челюсти и заканчивая налитым естеством.
Протянув мне руку, Крамер заводит меня в душевую, где белый кафель стен и запотевшие стекла создают ощущение, будто мы среди облаков. Направив на меня струи воды, Тимур любуется, как они стекают по моему телу, попадая в ложбинку, как падают капли с торчащих сосков. Набирая в ладони гель для душа, Крамер мягко заставляет меня упереться руками во влажную теплую стену и приступает к купанию.
Да. Сейчас он словно купает свою куколку.
Нежными массирующими движениями, Тимур намыливает мою спину. Изучая мое тело, проходится по всем чувствительным и напряженным точкам. Он просто бог массажа. В этих движениях нет ничего не пристойного, но пожар внутри меня рвется наружу к этим большим и сильным рукам. Только раз, дойдя до податливой попки, Крамер не удерживается и стискивает упругую плоть, от чего в расслабленном теле бенгальским огнем с удвоенной силой вспыхивает желание.
Не менее тщательно Чистуля-Тимур намыливает мне ножки от щиколоток все выше и выше… До самого верха… И от этого колени начинают слабеть, а ноги подгибаться. Особенно, когда я чувствую, как невзначай он задевает мои нижние губки.
Невинная на первый взгляд водная процедура сжигает во мне дотла и разум, и гордость, и недоверие, а потоки воды смывают их с моего тела, оставляя только голод. Утонченное, изысканное соблазнение. Не знаю, как у Крамера на него хватает выдержки, потому что я уже плохо осознаю себя.
Размяв и раздразнив меня со спины, Тимур прижимается ко мне всем телом. Его руки проскальзывают вперед и продолжают свое банное дело, только теперь от невинности не остается и следа. Упиваясь вседозволенностью и жарко дыша мне в ухо, Крамер жадно стискивает груди в ладонях, покусывает за мочку уха, а между моих бедер по влажным губкам скользит толстый член, пробуждая во мне основной инстинкт. Лишая воли, Тимур добирается до клитора и дразнит его. То обводит шершавой подушечкой пальца, то надавливает на него, продолжая толкаться членом мне между ног. Мои тихие стоны, приглушает вода, но за каждый из них Крамер целует меня в ушко, и в голове ничего не остается.
Всхлипнув я привстаю на цыпочки и приподнимаю попку, чтобы он мог в меня проскользнуть. Только Тимур мне в этом отказывает. Добившись того, что тело мое чисто, а мысли как никогда грязны, смыв с нас мыльную пену, объединившую нас одним ароматом, он заворачивает меня в огромный банный халат и несет в спальню.
– Здесь тебе самое место, – хрипло произносит он, уложив меня на постель.
Крамер заводит ладонь в вырез халат и плавным движением распахивает. Края расходятся в сторону, обнажая еще немного влажную кожу, которую холодит ночной летний ветерок, долетающий из открытого настежь окна. Взгляд Крамера загорается, будто это не он сейчас в ванной не только разглядывал меня, но владел моим телом и мыслями.
Я жду, когда мы соединимся, но Тимур оттягивает момент, хотя мне прекрасно видно степень его заинтересованности. Крамер обрезан и от того, особенно впечатляющ. Толстый длинный член, увенчанный крупной темной головкой и увитый венами, бархатистые яички, и все это опять мне не достается.
– Разведи колени, – хрипло просит меня Тимур.
О, да! Не все же ему меня дразнить.
Чуть помедлив и дождавшись пока на его скулах заиграют желваки от нетерпения, я сгибаю ноги в коленях, и полы халата скользят в стороны, обнажая мои бедра. Провокационно поглаживаю лобок, живот, сжимаю грудь, обрисовываю подушечками пальцев соски.
Крамер сглатывает:
– А я ошибался. С темпераментом у тебя все в порядке.
Призывно улыбаясь, я закидываю руки за голову, от чего грудь выглядит соблазнительней, и расставляю ноги еще шире. Весьма недвусмысленное приглашение. Сейчас нет места ложной скромности. Мы оба знаем, к чему все идет, и хотим этого.
Тимур приближается и, погладив мои ступни, заставляя пальчики поджиматься, целует внутреннюю сторону колена. Кончиком языка он рисует линию до самого нежного места и, слегка прикусив чувствительную кожу бедра, влажно облизывает жаждущую расщелинку, вырывая у меня поощрительный стон.
– Иди ко мне, – шепчу я.
– Я должен заставить тебя страдать, Линда, – серьезно отвечает Крамер. – Ты должна раскаяться.
С этими слова двумя пальцами он надавливает на мои губки, которые охотно пропускают вторженцев, и неглубоко погружает их во влажную сочность. Поглаживая переднюю стеночку внутри меня, он снова склоняется и вбирает в себя клитор, ритмично посасывая.
Эта чудовищная беспомощность перед накрывшими меня переживаниями, этот поразительный контраст между нежным скольжением внутри меня и жесткой стимуляцией снаружи… О, да. Я раскаиваюсь! Я очень раскаиваюсь! В чем бы то ни было!
Между тихими всхлипами я бессвязно умоляю его остановиться и не останавливаться. Комкая простынь, я извиваюсь от невозможных ощущений, стараясь при этом ни на миллиметр не сдвинуться, чтобы не лишиться их.
И только когда инстинкт берет верх, и бедра сами толкаются навстречу пальцам, Крамер жестко готовит мою дырочку тремя пальцами, но меня уже все устраивает.
Сквозь поволоку в глазах я вижу, как он подтягивается на руках и устраивается между моих ног. Головка скользит по складочкам вверх-вниз, чуть раздвигая их.
– Тимур, – в моем голосе уже слышна мольба.
– Подожди. Я сейчас сгоняю за вибратором. Ты же говорила он лучше.
– Что? – я луплю его по предплечью. – Если ты сейчас же войдешь в меня, я тебя убью! Или хуже! Брошу у алтаря!
Нашел время, когда припомнить.
– Повинуюсь, – смеется Крамер и нежно целует меня в губы.
Его нежности хватает на три секунды, а потом его язык вторгается мне в рот, а внизу Тимур один резким толчком насаживает меня на член.
С этого момента я больше не принадлежу себе. Мы одно целое.
Я все растворяюсь в его персональном ритме: три коротких толчка, один длинный. Это азбука морзе, понятная моему телу, отвечающему Тимуру пульсацией киски. И когда я с нескромным криком взлетаю на вершину, Крамер не останавливается.
– Детка, ты раскаялась недостаточно.
Крамер обрезанный, вспоминаю я. У меня впереди долгая сладкая ночь.
Глава 23
Раз за разом, все ускоряясь, Тимур погружается в мою сжавшуюся пещерку. И чуть погодя сквозь тающую негу что-то внутри меня снова начинает откликаться будто электрическими микро разрядами там, где Крамер укрепляет свои позиции. Когда он толкается в меня, за буравящей головкой словно тянется след из лопающихся пузырьков шампанского, заставляя меня подрагивать и покрываться мурашками.
Тимур совершенно точно знает, что делает.
О, из него и впрямь вышел бы толковый секретарь.
Толковый и беспощадный.
– Тимур, – срывается с моих губ его имя, когда он начинает в такт толчкам посасывать напряженные вершинки, и в моем теле словно активируется треугольник из огненных нитей, завязанных в узел, жгущий меня внизу живота.
Эти нити натягиваются все сильнее, дыхание перехватывает, это уже не томление, это жажда. А тело, недавно получившее разрядку, не спешит освободиться еще раз, а только продолжает жажду усиливать.
Оторвавшись от моей груди, Крамер приподнимается на руках и, оставаясь во мне, любуется делом рук своих.
– Тимур, – жалобно поскуливаю я, потому что он остановился.
– Линда, – он выскальзывает из меня на пару сантиметров и снова возвращается легким дразнящим намеком. – Скажи мне, ты осознала, что зря сбегала раз за разом?
И еще один легкий толчок, бесящий своей сдержанностью.
– Тимур! – уже требую я, сама двигая бедра ему навстречу.
Выдержка дается Крамеру не так легко, взгляд напряжен, скулы побелили, вены на руках вздулись, а на широкой груди блестит несколько капелек пота.
Осознание того, что я причина того, что ему сложно остановиться, срывает крышу. Мне даже хочется слизнуть эти капельки.
Не добившись от меня желаемого ответа, Крамер подходит к делу творчески, и я сразу верю его словам, что он не привык отступать.
– Зайдем с другой стороны. Как ты хочешь, Линда? – он просовывает руку между нашими телами и потирает клитор, продолжая легкие движения в моей дырочке. – Так, да?
– Да, – всхлипываю я, потому что от этой ласки я вся сжимаю вокруг его члена.
– И так? – он надавливает на пульсирую горошину и немного оттягивает ее. Тимур не останавливается и скользит во мне с небольшой амплитудой, пробуждая во мне что-то животное. Мне этого мало! Я хочу сильнее, глубже, жестче!
– Да!
– Ты раскаиваешься, Линда? – словно почувствовав меня, он выходит из меня на всю длину и вгоняет член назад, продолжая терзать пальцами влажную плоть. – Ты ведь больше не будешь мне отказывать, правда?
– Да-да!
Пожалуйста, дай мне этого еще! Я сейчас готова пообещать, что угодно, лишь бы он перестал дразнить, и наконец утолил разбуженный голод.
– Хорошая девочка, – целуя, хвалит меня Крамер. – Я всегда знал, что ты – умница. А что положено хорошим девочкам?
– Надеюсь, толстый член, жесткий секс и сказочный оргазм, – бормочу я, пытаясь собрать мысли в кучу, но это не так-то просто, когда все ощущения сконцентрированы в максимально далекой от мозга области.
Тимур со смешком выходит из меня под мое недовольное хмыканье и перекатывает меня на живот.
– Почти. Хорошие девочки получают плохих мальчиков, – с этими словами он заставляет меня согнуть широко раздвинутые ноги в коленях и сильно прогнуть спину, грудью прижимаясь к постели.
Крамер гладит оттопыренную попку, медленно проводит пальцем по влажным приоткрывшимся губкам, и я дрожу в нетерпении.
О, я буду очень хорошей девочкой, решаю я, когда в меня наконец снова проталкивается головка. В этой позе я чувствую ее по-другому: она ощущается сильнее и задевается какое-то очень чувствительно местечко, от чего я не выдерживаю, и начинаю вертеть попкой, за что получаю легкий шлепок.
– Линда, хорошие девочки принимают награду с благодарностью и вдумчиво, – укоряет меня Тимур, позволяя принять член на всю длину. И я действительно благодарно выдыхаю. – Хочешь жестко?
Но сейчас я уже не уверена, он так распирает меня, что вся сочащаяся промежность натягивается.
– В следующий раз, обязательно. А пока будет так, как я хочу, – обещает Крамер и приступает к десерту.
И меня все абсолютно устраивает. Крепко удерживая мой зад и не давай увильнуть, Тимур набирает такой темп, что я не успеваю выдохнуть между толчками, нагнетающим напряжение внизу живота. И под шлепки его бедер о мои ягодицы, мягкие удары мошонки и влажные звуки моей дырочки, полностью открытая для него, я вся становлюсь сплошным оголенным нервом. Бедра дрожат, по шее катится капелька пота, возбужденные соски трутся о льняную простынь, это невыносимо!
Я закусываю угол подушки, и ткань немного приглушает мои стоны, но Крамер, войдя в меня очень глубоко, отбирает ее у меня.
– Я хочу слышать, Линда.
И мой голос заполняет комнату и, наверно, даже сад. В ночи звуки разносят очень далеко, так что, скорее всего, вся улица знает, как мне сейчас хорошо. В кои-то веки мне нет дела до того, что подумают люди. Пусть завидуют, в это мгновение есть только я, Тимур и древний ритуал единения.
– Вот такая ты мне нравишься. Голая, мокрая, стонущая подо мной. Так нравишься, что я больше не могу. Прости.
Прости? Господи, пока я не потеряла рассудок, сжалься надо мной! Умоляю, дай мне кончить! Эти мысли проносятся в голове, но связно выразить их не могу.
Крамер позволяет мне вытянуться на животе, накрывает своим горячим твердым телом и, обхватив меня руками, доводит нас до пика, в последний момент выскальзывая из меня и окропляя горячими брызгами ложбинку между ягодицами.
Пока я сожалею, что ему пришлось покинуть мою норку, которая сейчас пульсирует и жадно сжимается, он целует меня в шею и между лопаток. Мы оба мокрые, но идти снова в душ ни у меня, ни у Тимура сил нет. Собрав их остатки, он перекатывается на спину и перетаскивает меня к себе на грудь. Мне ужасно жарко, но шевелиться я не хочу.
Бессмысленно поводив пальцем по влажной груди Крамера, я выдаю, в общем-то, ни к кому не обращаюсь.
– Какой сегодня был странный день…
Тимур поворачивает ко мне голову и хмыкает:
– Ты из тех, кто любит поговорить после секса?
Я неопределенно пожимаю плечом.
– Если у тебя на это остались силы, значит, я плохо постарался. Лучше отдохни, пока есть такая возможность, я еще не насытился тобой.
Смущенно прячу лицо у него на груди.
– И ты все это хотел сделать со мной с самой первой встречи? – классическая девочка внутри меня не может угомониться. Ей нужно подтверждение своей желанности и неотразимости.
– Линда, при первой встречи твои соски практически выкололи мне глаза. Я неделю не мог заснуть без стояка, представляя, как они выглядят. Какого цвета, какой формы, каковы они на вкус.
Я, конечно, не то хочу от него услышать. Рассчитывала на что-то более романтичное, но будем считать, это мужской вариант романтики. За туфлей же Крамер все-таки прыгал в озеро, значит, не безнадежен.
– Хотя я приятно удивлен. Из-за твоей сдержанности, самоотверженности и терпеливости, я составил о тебе неверное впечатление. Я думал, ты будешь холодна в постели. Такой страсти я не ожидал. Как так получилось, что ты до сих пор одна?
Вздохнув, решаюсь немного приоткрыться. Может, так мы поймем друг друга лучше. И закрыв глаза, совсем неуверенная, что он поймет впускаю его в свою душу.
