Текст книги "Жена. Дорого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

– Мне изменил парень, – набрав в грудь воздуха, начинаю.

– И что? – удивляется Крамер. – Теперь все мужики – козлы?

Кусаю его за плечо:

– Или слушай, не перебивая, или давай спать!

– Умолкаю, о грознейшая из всех грозных!

– Это было в начале пятого курса… – возвращаюсь я в не самые приятные воспоминания.

Вкратце без особых деталей пересказываю Тимуру всю историю с Кристиной.

– Но на этом, увы, все не закончилось.

– Как любопытно…

– Что тут любопытного? Чужое растоптанное сердце?

– Продолжай, я буду слушать молча, – обещает Крамер.

– После случая с Медведевым, когда я выставила ее из своего дома и прекратила с ней всякое общение, Кристина начала распускать про меня дикие слухи. Такие грязные, что у меня большую часть язык не поворачивается повторить. Смысл их был в том, что я крайне неразборчива в связях, предпочитаю групповой секс, и вообще на мне пробы ставить негде. Она все это распространяла и в универе, и среди других знакомых. Кто-то не верил, конечно, но большинство, знакомое с самой Кристиной и ее образом жизни, думали, что раз она была моей подругой, то у нас были общие интересы. В общем, все, кому хотелось верить в эту грязь, радостно поверили. И ко мне повалили толпы парней за необременительным сексом. Чего я только не наслушалась. Каких-то мерзких предложений мне не делали. Так что к защите диплома я слала к черту любого обратившего на меня внимания парня. Но один настойчивый все-таки взял меня измором. Сначала одно свидание, потом другое, и вот мы вроде как уже встречаемся. А потом в один прекрасный или не очень вечер мне на электронную почту прислали аудиозапись, на которой четко слышно, как мой молодой человек бахвалится перед своими друзьями, что «уже скоро Линда-давалка перестанет ломаться», и они с друзьями смогут знатно оттянуться.

Крамер утешающе целует меня в бровь, а я заглядываю ему в глаза и договариваю:

– Мало этого, оказывается, эти скоты организовали пари, что этот парень сможет втереться ко мне в доверие и развести на групповушку. Знаешь, какая была ставка? Пятьдесят баксов. Проститутка и то стоит дороже. Они на меня поспорили! Ублюдки!

Лицо Тимура каменеет.

– А кто прислал запись?

– Аноним. Мне тогда так паршиво было, что я и разбираться не стала. Только лучше так, чем не знать.

– И что ты сделала?

– Уехала на годовую стажировку за границу. Мне как раз подтвердили грант, за который я билась целый год. Но стоило моим переживаниям улечься, как мужское скотство снова настигло меня. После стажировки я считалась перспективным специалистом, и меня пригласили на работу в известную дизайнерскую контору. Прекрасный коллектив, отличная зарплата, великолепный офис в центре города, приятный график. Только вот директор вел себя очень странно. Все время вызывал меня к себе в кабинет, заводил непонятные разговоры: «Линда, ты же умненькая девочка. Сама все понимаешь. Таким местом работы надо дорожить. Оно за просто так не дается». Я еще изумлялась про себя, к чему все эти воспитательные беседы? Можно подумать, я не своим горбом и талантом заработала должность в этой фирме. Будто я чья-то бездарная протеже. Все встало на свои места, когда в один день директор снова вызвал меня к себе. Он был не один, и я решила, что мне хотят доверить нового клиента. Но мне в откровенной и нецензурной форме было предложено господ обслужить. Обоих я послала на три буквы, и сообщила, что увольняюсь. А второй мужик вдруг начал нести какие-то мерзости про мою мать, и про то, что яблочко от яблоньки не далеко падает. Мол, чего ломаешься? Ты такая же – красивая шлюха, как и она.

У меня спазмом перехватывает горло. Мне про свои горести легче было рассказывать, чем такие гадости про маму. Тимур сильнее стискивает объятья, и дает мне силы договорить.

– Не в курсе, знал он мою маму, или он наслушалась всякого. Тогда я уже познакомилась с Раевскими, и братья запустили передачу мне части активов отца. Журналюги тогда знатно пополоскали грязное белье наших семей. Когда я уволилась, чтобы я не сидела дома и не кисла, Олег предложил мне работу в «Небе». Я согласилась, не зная, что это должность заместителя директора. По крайней мере, у меня всего один начальник, и это мой брат.

После такого я на мужиков вообще смотреть не могла. Они все, действительно, казались мне подонками и козлами. Так что последние полтора года я одна. Так спокойнее. Поэтому я и согласилась на брак по расчету. Простые понятные деловые отношения. Но все пошло к черту, и сейчас я чувствую себя растерянной.

– Прости меня, – Тимур приподнимается и целует меня.

– За то, что ты вел себя как придурок и самовлюбленный болван? – улыбаюсь я.

– За все. И на будущее на всякий случай тоже.

Глава 25

– А что? В будущем ты уже планируешь меня обижать? – удивляюсь я.

– Нет, конечно, но, как ты уже заметила, я не очень тактичный человек. Всякое может случиться.

– Ну осознание проблемы – это уже половина дела на пути к ее решению. Такими темпами, может, еще исправишься, – веселюсь я.

– Поговори об этом с моей матерью, – хмыкает Тимур. – Она уже давно махнула рукой на попытки меня исправить.

Ого! Если даже абсолютно бесцеремонная Лидия, находит поведение своего сына некорректным, то, похоже, надежды увидеть изменения к лучшему малоперспективны.

– Звучит, как вызов, – говорю я. – Возможно, у меня получится лучше? Я буду использовать другие методы.

– Ты можешь попытаться, – снисходительно усмехается Крамер.

– Ах, так!

Наигранно негодуя, я перебираюсь на Тимура полностью и усаживаюсь на него верхом. Он заинтересовано приподнимает бровь.

– Это и есть твой метод? Боюсь тебя разочаровать, но он во мне пробуждает совсем не благочестивые мысли, они весьма далеки от того, что принято называть хорошими манерами.

– Я же еще даже не начала! – возмущаюсь я его неверием в мои педагогические способности.

– Самое главное, чтоб ты кончила.

Он неисправим!

– Сейчас я объясню тебе преимущества вежливости, – я любуюсь лицом Крамера. Нет, он суперкрасавчик, но чем больше на него смотришь, тем больше оно пленяет. Мужественностью, наверно.

– Ты серьезно думаешь, что я могу внимать поучениям, когда ты прижимаешь ко мне писькой, а мой член упирается тебе в попку? – искренне изумляется Тимур.

Упс. И правда, упирается.

– В этом-то вся и соль! – наставляю его я. – Сдержанность и вежливость в любой ситуации, а не только когда это удобно!

– Насчет сдержанности… – нагло ухмыляется Крамер. – Ты знаешь, пожалуй, не сегодня.

Его руки обхватывают мои ягодицы.

– Но я готов побыть вежливым. Линда, не будете ли вы так любезны приподняться, чтобы я могу насадить вас поглубже и как следует отодрать?

У меня глаза лезут на лоб от такой вежливости. И как вот на это реагировать?

– Вот видишь, Линда, вежливость действует не всегда, – Тимур сам приподнимает меня. – Все приходится делать привычными методами.

И в одно мгновение я оказываюсь нанизана на его хозяйство. Только ойкнуть успеваю.

– Что ж, – нахожу в себе силы заметить я. – У меня все еще есть шанс, преподать тебе урок. Кто сверху, тот и диктует условия.

– Милая, – Крамер сжимает в руках мою грудь. – У тебя есть шанс узнать, что быть сверху иногда ничего не значит.

В подтверждении своих слов, одной рукой он раздвигает половые губки и безошибочно находит кнопку к моему подчинению.

Я выгибаюсь и, послушная ритму нажатий, начинаю двигать бедрами. Тимур откровенно любуется зрелищем, и наш зрительный контакт лишь усиливает остроту ощущений. Будто между нами происходит таинственный обмен жизненной силой, эмоциями, чувствами…

Но мужчины такие мужчины…

В какой-то момент потеряв терпение, Крамер заваливает меня на постель и занимает главенствующую позицию.

– А иногда, быть снизу – тактический ход.

И этот варвар с голодными глазами вместо страстного секса выбирает медленный и нежный. Он пытает меня долго, пока я, выбившись из сил, не начинаю молить о пощаде. Сумбурно клянусь, что раскаиваюсь, обещаю быть хорошей девочкой, прощать Тимура за свинское поведение… Да много чего я наобещала до того, как Крамер решает, что я достаточно прониклась и точно знаю, кто на самом деле в нашей паре сверху.

Я даже не помню, что именно лепетала, это уже было больше похоже на бред. Но Тимур оказывается вполне доволен своим воспитательным эффектом. Правда, после уроков от Крамера я настолько вымотана, что в душ он несет меня на руках. У меня нет сил вообще, и я позволяю ему омыть мое безвольное подрагивающее тело и вернуть меня в постель. Последняя мысль до того, как я погружаюсь в сон: «Он просто монстр, не только еще стоит на ногах, но и на лице у него сожаление, что больше я не способна обучаться».

А первая же мысль после пробуждения: «Жарко». Прямо совсем жарко, потому что Крамер спит, подмяв меня под себя. Какое счастье, что сегодня воскресенье! Никуда не надо идти!

Вспомнив, что мне собственно идти и не в чем, начинаю подхихикивать. Две пары обуви угробить за несколько часов – это еще суметь надо!

– Спи, женщина! – ворчит Тимур, крепче прижимая меня к себе.

Все еще посмеиваясь протягиваю руку к мобильнику, который вчера принес мне Крамер после настойчивых просьб. Правда, он потребовал, чтобы я отключила все свои сорок восемь будильников, когда узнал во сколько я встаю по выходным. «А я думал, что это я среди нас извращенец, – с отвращением произнес он. – Вырубай к черту!» Поэтому я понятия не имею, который сейчас час. Летом светает рано и быстро.

Кое-как дотянувшись до телефона, вижу, что времечко еще действительно раннее. Всего половина девятого утра. Лениво пролистываю одним пальцем уведомления. В основном спам и реклама. А вот уведомление с личной электронной почты меня удивляет. Почти все сейчас пишут в мессенджеры, а спам у меня автоматически в нужную папку ведет. Вся рабочая переписка проходит через корпоративную почту. Кому может прийти в голову писать мне на электронку?

Вяло тыкаю в уведомление и проваливаюсь в почту. По спине ползут мурашки. Отправитель – аноним.

Глава 26

Как будто пригоршню снега за шиворот высыпали. Вся нега и хорошее настроение испаряются. Аноним – звоночек из неприятного прошлого. Вряд ли этот неизвестный пишет спустя несколько лет, чтобы поздравить меня с удачной партией.

Я всегда за то, чтобы смотреть неприятностям в лицо, что бы там ни говорил Крамер про страусиную позицию. А за последние годы я привыкла ждать паршивых новостей, но отчего же тогда замер палец? Почему я не решаюсь прочитать? Боюсь разрушить хрупкий мир и призрачный шанс на счастье?

Что может быть в этом письме? Если подумать, то вариантов не много…

Аноним хочет открыть мне глаза, что Тимур меня не любит, а использует в своих целях? Так я сама один из инициаторов этого брака по расчету. И уверена, что о любви между нами говорить еще рано.

Пишет, что Крамер мне изменяет? О какой измене может идти речь в нашем случае? У него до сделки была постоянная девушка, это меня напрягает, однако это было до сегодняшней ночи. С этим еще стоит разобраться, но ничего шокирующего в этом не будет. Тимур мне рассказал о ней в первую же встречу.

Пожалуй, только обстоятельства знакомства Крамера с Кристиной и суть его с ней отношений могут выбить меня из колеи. Но стоит ли копаться в этом так, через мерзкую анонимку? Даже если там все в прошлом, я не смогу об этом не думать, а между нами только-только натянулась тоненькая ниточка доверия. И пока Тимур не совершит чего-то, что это доверие подорвет, я хочу ему верить. Рано или поздно вопрос с Кристиной встанет остро, я уверена, но надеюсь он сам мне все расскажет.

И приняв решение, я удаляю письмо непрочитанным.

Это приносит мне такое облегчение, что оно трансформируется в нежность, и я, погладив небритую щеку, легонько ее целую.

Крамер же, будто и не дрых вовсе, тут же лезет сопеть мне в ухо, щекотно царапая его щетиной. Мало этого, он пробегает пальцами по ребрам, заставляя меня хохотать. Подвергая меня этой жестокой попытке, Тимур не успокаивается пока у меня совсем не остается сил, чтобы отбиваться. Переведя дыхание, я осознаю, что он уже нависает надо мной, а головка его члена уже давит на губки. Мужчина, способный рассмешить женщину, воистину самый коварный соблазнитель! Крамер целует меня в губы и проталкивается на всю длину. И с этого момента я забываю обо всем.

Когда наши тела наконец расплетаются, я с боем вырываюсь в душ и даже запираюсь в нем, понимая, что если Тимур прорвется, а он пытался, то мы с ним застрянем тут надолго. Будем ну очень чистые, только я смертельно хочу есть.

Скоренько завершив банные процедуры, я впускаю в ванную недовольного моим самоуправством Крамера, а сама сбегаю на кухню. Халат Крамера волочится за мой и все время распахивается на груди. Счастье, что лето, и сквозь большие окна солнце нагревает полы, потому что я по-прежнему босоногая.

Я запускаю кофемашину и ныряю в холодильник. А товарищ Крамер любит покушать! Жаль нашу корзину, но тут и так есть чем поживиться.

А еще товарищ Крамер, видимо, не любит мыться один, потому что уже скоро он присоединяется ко мне на кухне.

– Я очень сердит твоим побегом, но меня может задобрить блинчик, – доносит до меня важную информацию Тимур, когда видит, что я не проникаюсь его суровым видом.

Смеюсь этому милому вымогательству, впрочем, мне не сложно. Блинчики, это ведь не рулет Веллингтон.

Умилительное зрелище того, как он таскает обжигающие блины с тарелки, даже не удосуживаясь макнуть их в сметану, которую я поставила рядом, умиротворяет меня и стирает из мыслей все дурное.

– Вот видишь, – говорит и впрямь изрядно подобревший Крамер, – не такой уж я и страшный. Стоили ли от меня столько раз сбегать?

– Ну, ты должен признать, что твое поведение нельзя назвать галантным, – смеюсь я.

– Я просто открыто объявил о своих планах на тебя. В отличие от своего друга, любителя всяких двусмысленностей и интриг, я был с тобой честен.

– Ты о своем единственном друге? – любопытствую я. Очевидно, он – одиозная персона.

– Да, Староверов как раз сейчас загоняет свою птичку в силки. Думаю, однажды он сильно проколется, и сам окажется в чьих-то сетях, – усмехается Тимур.

Веселый, хотя и немного сумбурный, но какой-то солнечный завтрак все равно подходит к концу, и встает ребром вопрос с моей обувью.

Крамер отбывает за машиной, а я натягиваю одежду и собираю вещи. Сейчас мне кажется, что в доме Тимура не только красиво, но и уютно. Вспоминается его предложение не тянуть с переездом, но я отметаю эту идею. Все же лучше узнать друг друга получше, да и свадьба не за горами. Даже помолвка уже на следующей неделе.

А если я останусь тут, то о здравомыслии можно забыть.

Вот и сейчас, вернувшийся Тимур подхватывает меня на руки и со смехом несет в машину, а у меня сердце сладко замирает. И всю дорогу я, нет-нет, да и смотрю на Крамера, любуюсь им. Его профилем, его руками…

Впрочем, мне снова становится смешно, когда мы тормозим у вчерашнего бутика, где уже знакомый консультант с каменным лицом предлагает новую пару обуви. Интересно, он решил, что богатеи вообще зажрались? Однако, консультант помнит, что руками трогать меня не стоит и коробку сразу передает Тимуру. Это все глупо, но веселит меня, и я не сдерживаясь хихикаю под благосклонным взглядом Крамера.

Прогулявшись, чтобы обновить босоножки, и выпив кофе в открытой кафешке на набережной, я все же прошу Тимура отвезти меня домой. Вчерашние день, вечер и ночь были такими насыщенными, что перед грядущей трудовой неделей, в которой еще нужно найти время, чтобы заняться оформлением помолвки, стоит как следует отдохнуть.

И Крамеру приходится мне уступить.

Оказавшись дома, я чувствую, что переполнена хорошими предчувствиями, и с удовольствием жду завтрашнего дня, чего не было уже давно. Кружась по квартире, я придумываю всякие милые элементы для декора на помолвку, а что-то подойдет и на свадьбу, и в целом уже нет такой безнадеги по поводу грядущего мероприятия. А еще мне очень хочется с кем-то поделиться своими надеждами. Только мамы уже нет, сестер никогда не было, а с подругами вообще печально. Кристину отметаем, а лучшая подруга из детства сейчас в экспедиции. Связь там только спутниковая и по строгой необходимости. Впрочем, она обещала приехать на свадьбу.

Так что сейчас я была бы рада любому слушателю, и как ответ на мои чаяния, раздается звонок в дверь. Окрыленная я распахиваю дверь, надеясь, что кто-то из приятельниц просто решил забежать, но особа за дверью к желанным гостям не относится.

– Я пройду?

Глава 27

Поджатый губы Раевской и весь ее вид вообще не вызывали во мне никакого желания с ней беседовать. И, по-хорошему, стоило бы захлопнуть дверь перед ее носом. Весь ее облик воскрешал во мне самые негативные эмоции и неприятные воспоминания о вчерашнем. Думала, Тимур их перекрыл, но вот всего одна минута, и они всплыли опять.

– Я ненадолго, – оповещает меня Елена, видимо, чувствуя мои сомнения. А что? Она рассчитывала на хлеб-соль в моем доме?

Собственно, на что вообще рассчитывает эта женщина, придя ко мне, после всех мерзостей, которые она мне устроила? Не смотря на дурное предчувствие, я отступаю, позволяя ей пройти. Гадливое любопытство оказывается сильнее праведного негодования. Впрочем, и радушие я тоже не изображаю.

Раевская, окинув прихожую взглядом, ставит сумочку рядом с моей, и поправляет и без того идеальную прическу перед зеркалом. Красивая немолодая гадюка.

– Где мы можем поговорить, – оборачивается она ко мне с видом королевы, дозволяющей аудиенцию.

Какая прелесть! У меня даже брови приподнимаются в немом удивлении. Это я на людях смирная и стараюсь соблюдать правила приличия, а в собственном доме, эта тетка мне не указ. Прислонившись к косяку, складываю руки на груди и молча киваю головой в сторону кухни.

Не одна ты можешь вести себя с окружающими, как с холопами.

Раевская свои брови держит в узде, но губы кривятся. Не нравится? Так и не я пришла «поговорить», так что ей это приходится проглотить и проследовать в указанном направлении.

На кухне она брезгливо осматривается, выбирая место, куда опустить свой царственный зад. Вы посмотрите на нее: можно подумать, родилась с золотой ложкой во рту, а не приехала из Перми. Точно знаю, что отец разбогател далеко не сразу, и поначалу они жили, как и все, в обычной хрущевке. И уж моя свежеотремонтированная квартирка с дизайнерским интерьером явно получше той, в которой она обитала первую половину жизни.

Начало разговора было многообещающим:

– Ты мне не нравишься, – цедит Раевская.

– А я вас ненавижу, – спокойно отвечаю я. – Если это все, то убирайтесь.

Елена не ожидает подобного ответа, это видно. Многие люди ошибаются на мой счет, полагая, что мое терпение и нежелание скандалить публично, принимают за слабость. Правда, жена моего отца нашла у меня единственное по-настоящему слабое место – маму. Но сейчас меня ничто не смутит, а стоит ей открыть свой поганый рот, я за волосы ее вытащу из квартиры.

– Не сомневалась даже, – говорит эта женщина, будто это у меня с самого начала было предубеждение по отношению к ней, а вовсе не наоборот. Она же все сделала, чтобы я ее ненавидела, разве нет? – У меня к тебе есть деловое предложение, оно должно прийтись тебе по душе.

– Если вы опять пришли предлагать мне деньги, чтобы я свалила из города и перестала поддерживать контакт с братьями, то спешу уведомить, что теперь у меня больше денег, чем у вас.

Любо дорого смотреть, как ее перекашивает: я тоже умею топтаться по чужим больным мозолям. Согласно завещанию покойного мужа, Раевская получила совсем немного, остальное поделено между братьями. На безбедную жизнь ей хватает, к тому же почти любую хотелку готовы оплатить сыновья, но как ее гложет, что Олег и Егор, выделив каждый из своего наследства небольшую долю, передали мне больше, чем ей досталось по завещанию.

И да, Елена в самую первую нашу встречу, полив грязью меня и мою мать, с барского плеча посулила денег, чтобы я свалила в закат и ни на что не рассчитывала. Сериалов она, что ли, пересмотрела? Именно из-за этого хамского поведения я в итоге и решилась принять часть наследства, от которого до того отказывалась.

– Я уже поняла, что ты ненасытна, поэтому трясти кошельком не буду. Предлагаю перемирие.

– О каком мире может идти речь? – искренне изумляюсь я.

– Не о мире. Я с тобой никогда не смирюсь. Мне такой член семьи не нужен. Думаю, однажды мои дети все поймут. Я предлагаю перемирие. Временное. На определенных условиях.

– Что ж, послушаем про условия и сроки этого соглашения, – пожимаю плечами. В целом, я всегда считала худой мир лучше войны. Простить эту женщину я не могу, но, если удастся на время нейтрализовать ее ядовитые железы, мне будет проще.

– Не смотря на мое отношение к тебе, я постараюсь держать себя в руках, пока не завершится эта сделка с «Коммьюнити». Как бы я ни хотела от тебя избавиться прямо сейчас, у меня это не выходит. Я мечтаю превратить твою жизнь в ад, но ты уже натравила на меня Крамера. Вчера мой вечер был испорчен, просто отравлен. А после мне еще пришлось выдержать очень неприятный разговор с детьми.

Вы посмотрите на нее! Какая бедняжка! Вечер у нее был испорчен, не дали меня растоптать окончательно! Какая досада! Детям ее это не понравилось! Ай-яй-яй! Мне, что, предлагается ей посочувствовать?

– Ближе к делу, – обрываю я Раевскую. – У меня уже возникают сомнения, что вы способны держать себя в руках.

Елена пытается испепелить меня взглядом, но то ли я огнеупорная, то ли ведьма выдохлась.

– До конца срока сделки буду игнорировать твое существование, кроме необходимых официальных встреч, на которых буду изображать не любящую семью, на это меня точно не хватит, но сносные отношения.

Это даже больше, чем я мечтала.

– Вы назвали это деловым предложением, а что хотите взамен? – любопытствую я. По сути, если мне не понравятся ее условия, я могу спокойно от них отказаться. Хуже уже не будет. Продолжая свою линию поведения, она вредит больше своей репутации, чем моей.

– Ты же хотела быть полезной семье? Даже готова лечь под незнакомого мужика. Хотя, что я говорю. Яблочко от яблоньки… – чем-то меня эта фраза резанула, хотя я ее уже слышала. А может, и резанула, потому что слышала. Но я не успеваю сосредоточиться на этом, Раевская, торопясь договорить, пока ей не указали на дверь, продолжает: – Есть кое-что, что очень нужно Олегу. И взамен на мою лояльность это кое-что ты добудешь у Крамера. Ну что? Идет? Разве не для этого ты продаешься по брачному контракту? Жена точка дорого?