Текст книги "Козни качка (ЛП)"
Автор книги: Сара Ней
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– Я на это не куплюсь.
– Только потому, что мы не бегаем вокруг, делая намеки и хватая наше барахло, не означает, что некоторые из нас не являются скрытыми извращенками.
Мои глаза скользят по ее барахлу.
Я пристально изучаю ее.
– То есть ты хочешь сказать, что ты извращенка.
– Вроде того. – Утвердительный кивок. – На восемьдесят процентов.
– Что за куча лошадиного дерьма.
Пожимание плечами.
– Ты не обязан мне верить. – Она изящно откусывает корочку, и ямочка на ее щеке сжимается с каждым укусом. – Ты даже не представляешь, что творится у меня в голове.
– О, да? – Мой голос только что надломился, мать твою? Боже. – Например, что?
– Пфф, так я тебе и сказала.
– Потому что это чушь собачья.
– Мне нечего доказывать. – Она небрежно откусывает еще кусочек пиццы, подняв брови и улыбаясь, пока жует. – Хотя…
Она сглатывает, не торопясь, делает глоток воды и ставит бутылку на кофейный столик.
– Хотя? – Черт побери, я хочу, чтобы она закончила свою фразу и избавила меня от страданий.
– Ну. – Ее розовый язычок высовывается, слизывая крошку с уголка рта. – Ни на секунду не думай, что, пока ты произносишь такие слова, как «твердый», «попробовать на вкус» или «влажный», мой разум не улетел прямо в канаву, и я не хочу хихикать, как подросток. – Она снова облизывает губы, и я клянусь, что это просто издевательство надо мной. – И знаешь, это даже не извращенные слова. Это обычные прилагательные.
– Никогда бы не подумал.
– Нет, ты бы этого не подумал. У меня потрясающее покерное лицо. Как-нибудь сыграем в карты.
Черт возьми, у нее хорошее покерное лицо; я не смог бы сказать, о чем она сейчас думает, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
– Скарлетт?
– Хм? – Жует, жует. Сглатывает.
– Сколько ты готова заплатить экстрасенсу, угрожающему рассказать мне все, о чем ты сейчас думаешь?
Она делает вид, что обдумывает услышанное, ставит тарелку на кофейный столик и вытирает руки салфеткой. Откидывается на спинку дивана и сцепляет пальцы.
– Хм, это очень хороший вопрос. Не знаю… двадцать баксов?
У меня отвисает челюсть.
– Двадцать баксов? И это все?
– Это все, что у меня есть в бумажнике. – Изящное плечо поднимается и опускается, когда она одаривает меня ленивой улыбкой. – Сколько бы ты заплатил?
– Это сложный вопрос.
– Это ты его задал. Просто скажи мне, о чем ты сейчас думаешь, и я оставлю тебя в покое. – Ее вызов прозвучал с дерзкой ухмылкой.
– Ладно. – Я делаю паузу, и мы жуем, уставившись друг на друга. – Я был одержим желанием увидеть твои соски с тех пор, как понял, что на тебе нет бюстгальтера.
Скарлетт давится корочкой пиццы, которая в данный момент находится у нее во рту, сгибается в талии и кашляет так сильно, что мне приходится осторожно постучать по ее спине.
– Это не то… – кхе-кхе, – что… – кхе-кхе, – я думала… – кхе-кхе, – ты собираешься сказать. – Кхе-кхе. – О боже, я умираю.
Она нащупывает воду, которую кладу ей на ладонь.
Покраснев, она садится и смотрит на меня.
– Ты не можешь говорить такое дерьмо, когда у меня во рту еда.
Я представляю себе другие вещи в ее рту, но не желая пересекать какие-либо линии, заставляю свои губы закрыться.
– А тебе слабо показать мне четвертый снимок в своем телефоне?
Скарлетт берет свой сотовый с кофейного столика, разблокирует его большим пальцем и прокручивает в галерее. Отсчитывает четыре картинки, останавливается.
Я ухмыляюсь.
– Слишком смущена, чтобы показать мне?
Закатив глаза, Скарлетт стучит по экрану и поворачивает телефон в моем направлении.
Это список из пяти вопросов «правда или вызов», и мои глаза бегают по списку, читая каждый из них.
– Ты сохранила это для нас?
Она колеблется.
– Да.
Я беру телефон из ее рук и поднимаю его на уровень глаз.
– Правда или вызов?
– Правда.
– Тебе не кажется, что эту игру следует переименовать в «допрос или унижение»?
Скарлетт смеется.
– Да.
– Ладно, первый вопрос. – Я смотрю на список. – Какую последнюю ложь ты сказала?
Она поджимает губы, раздумывая. Покусывает нижнюю губу.
– На прошлой неделе, когда ты спросил меня, на сколько бы я была смущена, если бы мой внутренний монолог был услышан? И я сказала по шкале от одного до десяти, что была пятерка – я лгала.
– Да, я знаю.
Я протягиваю ей телефон, чтобы она его увидела, и задаю следующий вопрос, но она легонько толкает трубку.
– Мне не нужно это видеть – я столько раз просматривала список, что запомнила его наизусть. – Она наклоняет голову. – Правда или вызов?
Я хочу сказать «вызов» на тот случай, если она осмелится бросить вызов поцеловать ее, или трахнуть, или сыграть в покер на раздевание, но вместо этого выбираю «правду», так как я не так отчаялся, как начинаю себя чувствовать.
Ее голубые глаза встречаются с моими.
– Какую первую физическую особенность ты ищешь в человеке, к которому испытываешь влечение?
Ямочки на щеках. Грудь. Длинные темные волосы.
– Рост.
– Неужели? – Она опешила, и по ее широко раскрытым глазам видно, что она мне не верит. – М-да. Это меня удивляет.
– Но почему?
– Не знаю, я думала, ты скажешь «большие сиськи» или что-то в этом роде.
Пфф, как будто я признаю это дерьмо вслух. Я не дикарь, у меня есть некоторые гребаные манеры.
– Не у всех сиськи видны при первой встрече, – загадочно замечаю я.
Её – нет.
– Правда.
Теперь моя очередь спросить ее.
– Правда или вызов?
Один. Два.
Проходит шесть долгих секунд.
– Вызов.
Я бросаю взгляд на телефон. Смотрю на Скарлетт.
– Я хочу, чтобы ты показала мне свою любимую часть тела.
Ее гладкие щеки порозовели.
– Полностью или просто указать на неё?
Я иду ва-банк.
– Полностью.
– Ладно.
Скарлетт ставит свою тарелку на стол перед нами, встает, прижимая ладонь к животу. Поворачивается ко мне спиной, медленно засовывая большие пальцы за пояс своих штанов для йоги.
Стягивает их вниз по бедрам, в трех гребаных фута передо мной появляется персиковая кожа, серые брюки останавливаются прямо под выпуклостью ее ягодиц.
Белые стринги, задница достаточно гладкая, чтобы шлепнуть, у меня есть только три коротких секунды, чтобы разинуть рот, прежде чем эти серые брюки ползут назад, пояс щелкнет.
И этот мысленный образ будет навсегда выжжен в моем гребаном черепе.
Адамово яблоко застряло в моем чертовом горле вместе с куском пиццы, который я только что откусил.
– Твоя любимая часть – это собственная задница.
– Это плохо?
– Нет. Мне тоже нравится твоя задница, – шучу я, отмечая время и кладя телефон на кофейный столик, чтобы положить конец игре.
Ничего хорошего из этого не выйдет.
– Хочешь посмотреть кино? Или ты собираешься вернуться домой?
Еще рано, и у меня нет никакого желания уходить… и она приглашает меня остаться подольше.
Я киваю.
– Да, давай посмотрим кино. Мне не хочется уходить.
Скарлетт
– Роуди.
Я нежно провожу тыльной стороной ладони по его щеке, неторопливо перебирая морщинки от смеха. Над грубой, небритой однодневной щетиной, колющей по моей коже.
Грубо, грубо и сексуально.
Его кожа мягкая возле глаз, ресницы веером падают на скулы, когда он глубоко спит, идеальный наклон его носа – это путь, по которому я провожу кончиком большого пальца.
Там есть веснушки.
Коричневые пятнышки, которые я никогда бы не заметила, если бы не была так близко, изучая каждый нюанс с расстояния нескольких дюймов. У меня никогда не хватило бы смелости, если бы он проснулся, хотя я подозреваю, что мы уже достигли этой точки.
Затем я изучаю его бакенбарды.
Высокий изгиб его загорелых скул.
Обе его мускулистые руки сложены на груди, плечи широко расправлены. Шея запрокинута назад, колонна толстая, сильная и сексуальная, адамово яблоко все еще в центре его горла. Оно тоже покрыто темной щетиной.
Я провожу ладонью по его коже, любуясь изгибом губ и сильной квадратной челюстью.
Он мужчина с головы до ног.
И я показала ему свои ягодицы.
Губы Роуди шевелятся, пугая меня до чертиков.
– Ты знаешь, что у них есть имена для людей, которые смотрят, как другие люди спят?
Я отдергиваю руку, как будто ее подожгли.
– О, да? Например?
Он приоткрывает веко.
– Липучка.
– Я не липла тебе. – Так и есть. – Я трижды произнесла твое имя и дважды похлопала тебя по щеке.
– Ты позвала меня один раз.
– А почему ты ничего не ответил?
– Потому что ты чувствуешься хорошо.
Он ерзает на диване, перенастраивая вес. Он развел руки в стороны, позволив им упасть на подушки. Роуди приоткрывает свои прекрасные зеленые глаза и одаривает меня сонной улыбкой.
– На что ты так пристально смотришь?
Я касаюсь пальцем кончика его носа, а потом провожу по нему маленькими кругами.
– Вот на эти веснушки у тебя на переносице.
Теперь он в боеготовности.
– У меня нет веснушек.
– Да, есть. Вот… – Он наблюдает, как я провожу по ним кончиком пальца, считая несколько. – Здесь. – Я постукиваю очень нежно, едва касаясь. – И здесь. – Нажимаю. – И несколько здесь, и ты не должен так огорчаться из-за этого.
Это самые восхитительные вещи, которые я когда-либо видела, и моя новая любимая вещь о нем.
– Веснушки – это для неженок.
Из меня вырывается низкий смешок.
– Тогда тебе следует пользоваться солнцезащитным кремом.
– Солнцезащитный крем для неженок.
Я цокаю языком, чтобы сдержать смех.
– Стыд и позор, я всегда пользуюсь солнцезащитным кремом. Вот почему я такая бледная.
Он настороженно смотрит на меня полуприкрытыми глазами, все еще сонный.
– Я что, пропустил фильм?
– Ты отключился минут на двадцать.
– Почему ты мне не разбудила?
– У меня не хватило духу.
– Я храпел?
– Нет. А что, ты обычно храпишь?
– Только когда я действительно устаю.
– Может, тебе стоит по выходным оставаться дома, а не торчать на крыльце бейсбольного клуба?
– И уклониться от исполнения своего гражданского долга? – Ленивая улыбка, которую он мне дарит, заставляет тысячи бабочек внутри моего живота выходить из-под контроля. – Я должен защитить от тебя общество.
ГЛАВА 5
ПЯТАЯ ПЯТНИЦА
«Пятница, когда она не появляется».
Роуди
Где Скарлет, черт возьми?
Я снова проверяю свой телефон, затем смотрю в темный район, наблюдая за тротуаром. Проверяю, нет ли знакомого вида ее черного зимнего пальто, наушников и потертых Чак Тейлорс – но все еще нет никаких признаков ее присутствия.
Те девушки, с которыми она приходила несколько раз, находятся внутри, прибыв сюда почти час назад, и я сомневаюсь, стоит ли мне дальше оставаться снаружи, разговор, который мы вели несколько недель назад, крутится в моей голове.
– Как долго ты бы ждал моего появления?
– Пять минут.
– Лгун. Попробуй еще раз, или я не покажу тебе, что здесь.
Это было в тот вечер, когда она принесла мне еду.
– Не знаю, Скарлетт, восемь минут. – Она подняла брови, бросая мне вызов.
– Ладно. Я бы подождал час. Может быть, чуть дольше, если бы я точно знал, что ты появишься.
Наверняка ее друзья сказали бы мне, что Скарлетт не придет, верно? Я имею в виду, что у нас было четыре пятницы подряд в одном и том же режиме. Тот факт, что она отклоняется от курса и не проявила вежливости, чтобы сказать мне об этом?
Это раздражает меня до чертиков.
Меня это так же пугает до усрачки, если честно.
Протискиваясь через парадную дверь, я обшариваю взглядом комнату по периметру, пока не натыкаюсь на знакомые лица двух светловолосых подруг Скарлетт, чьи имена мне еще предстоит узнать. Они флиртуют с моими товарищами по команде, прихорашиваются, пока я приближаюсь через толпу в комнате, более высокая из двух девушек выпячивает свою пышную грудь, когда я их прерываю. Я протягиваю руку между ними, вмешиваясь в разговор, чтобы остановить поток.
– Эй, извините, что прерываю, но мне нужно на секунду забрать девочек.
Никто не возражает, когда я отодвигаю их в сторону, да я и не ожидал этого.
– В чем дело, Роуди? – Ее глаза покрыты густыми черными тенями, губы вишнево-красные. Слишком много косметики, слишком много дерзости, слишком много восторженности.
Она пьяна.
Я засовываю руки глубоко в карманы, сгорбив плечи.
– Ты не знаешь, где сегодня Скарлетт? Она так и не появилась.
Ее черные ресницы трепещут.
– Она вышла – типа, вышла.
Вышла? Что, черт возьми, это значит?
– Куда вышла?
– Я не уверена? Свидание? – Она смотрит на подругу, ожидая подтверждения. – Или я путаю ее с Наташей?
Девушка постукивает себя по подбородку, явно ошибаясь; у Скарлетт не может быть свидания в пятницу вечером – не тогда, когда она должна быть здесь. Со мной.
Я нетерпеливо достаю мобильник.
– Могу я получить ее номер, чтобы проверить, как она там? Я хочу убедиться, что ее не убили или что-то в этом роде.
– Да, конечно. Просто используй его с умом, хорошо? Не превращайся в жуткого чудака-сталкера после того, как я тебе его дам, ладно? Она убьет меня, если ты это сделаешь.
Я вношу на номер, пока она отбарабанивает его, нажимаю сохранить и добавляю его в список контактов.
– Спасибо.
– И это все, что тебе было нужно? – Другая блондинка надеется на что-то еще, что-то, что я никогда не дал бы такой, как она, и мне интересно, что это за подруга для Скарлетт. Она не выглядит такой преданной, как та, другая.
Я сосредоточенно наклоняю голову и набираю номер Скарлетт.
– Да, спасибо.
Я уже сочиняю новое сообщение, идя к входной двери, ища тихий уют на крыльце.
Припарковавшись на перилах, я нетерпеливо жду, когда доставят мое сообщение. Эта маленькая синяя линия в верхней части экрана тащит свою жалкую задницу вперед в ледяном темпе, занимая свое сладкое время в киберпространстве, чтобы добраться до ее телефона.
Еще десять минут, и на экране появятся три маленькие точки – те, которые говорят мне, что Скарлетт посылает мне ответное сообщение.
Десять. Минут.
Я: Привет. Где ты?
Скарлетт: Кто это?
Я: Роуди
Скарлетт: О, привет! Ты в доме?
Я: Да, я ждал тебя. Я думал, ты придешь сегодня вечером – я ошибся?
Скарлетт: Да, мне очень жаль. У меня появились кое-какие планы в последнюю минуту.
Я: А. Я понял.
Скарлетт: Ничего особенного, но мне любопытно – откуда у тебя мой номер?
Я: Две твои подруги здесь. Я попросил их дать мне его.
Скарлетт: Я уверена, что тебе вряд ли пришлось запугивать их для этого. ЛОЛ
Я: Запугивать? Мне оставалось только хлопать ресницами. Тебе, наверное, следует сказать им, чтобы они не давали твой номер незнакомым чувакам – я могу быть серийным убийцей.
Скарлетт: Они знают, что ты не серийный убийца, мы зависаем уже несколько недель.
Зависаем… это то, что мы делаем?
Скарлетт: Тесса только что написала мне. Она сказала: Роуди Уэйд попросил твой номер, я надеюсь, что это нормально, что я ему его дала, ха-ха.
Я: Ты ведь не злишься, правда?
Скарлетт: Конечно, нет! Тебе не кажется странным, что у тебя его еще нет? Прошло уже несколько недель.
Я: Я думал о том же самом.
Я: В любом случае, я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Когда ты не появилась.…
Скарлетт: Ты волновался???
Я: Нет.
Я: Да.
Я: Лол
Скарлетт: Очень мило с вашей стороны, что вы решили проверить меня.
Я: Ну, мы ведь провели вместе последние четыре недели, пять, если бы ты появилась сегодня вечером.
Скарлетт: Мне жаль, что ты беспокоился, я действительно не думала… просто, я все равно не смогла бы связаться с тобой, даже если бы захотела, потому что у меня тоже не было твоего номера.
Я: Все нормально. Не беспокойся об этом, я просто хотел убедиться, что ты жива.
Скарлетт: Это действительно очень мило с твоей стороны – проверить, не умерла ли я.
Я: Итак, ты дома, или…
Скарлетт: Нет, я еще не дома. Но скоро, если мы не поедем в центр.
Я: Да?
Скарлетт: Да? Что это значит? Лол. То, как ты это сказал.…
Я: Так у тебя сегодня было свидание или что-то в этом роде?
Мой желудок сжимается, и я чувствую тошноту, наблюдая, как эти три маленькие точки в нижней части экрана исчезают и появляются снова, когда она печатает.
Скарлетт: Я встречалась с друзьями – несколькими из моей биологической лаборатории.
Я: Значит, не свидание?
Скарлетт: Нет, не свидание. Но мы принарядились и пошли ужинать. Что-то вроде празднования перед окончанием семестра. Больше похоже на предлог принарядиться.
Я: Ты по-прежнему там?
Скарлетт: Да. Мы как раз ужинаем, и я отлучилась в ванную.
Скарлетт: Не говоря уже о том, что я в платье и мне холодно.
Я: Какое оно?
Скарлетт: Оно черное и кружевное и показывает, какие у меня замечательные ноги. Лол.
Я: Ты что-нибудь пила?
Скарлетт: Нет, сейчас я все еще трезва.
Скарлетт: Хорошо, я выпила один бокал вина, но определенно не пьяна.
Скарлетт: Как долго ты ждешь меня снаружи?
Я: Не знаю, несколько минут.
Скарлетт: Роуди, уже больше одиннадцати…
Я: Ладно. Я жду уже час и чуть больше.
Час и сорок две минуты – но кто следит?
Скарлетт: О боже, мне так жаль!
Я: Не извиняйся, ты мне ничего не должна.
Но потом я добавляю:
Я: Ты хочешь, чтобы я продолжал ждать тебя?
Скарлетт: И ты это сделаешь?
Я: Если ты этого хочешь, то да. Я буду ждать тебя.
Скарлетт: Спасибо, что проверил меня сегодня вечером.
Я: Эй, погоди, а что ты ела на ужин?
Скарлетт: Это всегда связано с едой, да? Я съела суп, салат и курицу.
Я: Черт возьми, я голоден.…
Скарлетт: * * смеется и смеется * * Я не могу оставаться в этой кабинке в ванной всю ночь, переписываясь с тобой, мои друзья подумают, что я вылезла из окна, чтобы не платить по счету.
Я: Блестящая идея. Оставайся на месте, а я подведу свой грузовик к окну. Я тебя поймаю.
Скарлетт: Ты бы этого не сделал.…
Я: Испытай меня. Я могу быть где угодно через десять минут.
Скарлетт: Ты сошел с ума, ты это знаешь?
Да. Схожу с ума из-за тебя каждый гребаный день.
Скарлетт: Как насчет того, чтобы они высадили меня у дома вместо этого?
Я: Я подожду.
Поторопись.
Я не добавляю последнюю часть, вместо этого смотрю на свой телефон в ожидании ответа, который так и не приходит.
***
Я не узнаю ее с первого взгляда.
Отметаю ее, как еще одну бейсбольную фанатку, шагающую по дорожке, когда она появляется из подъехавшей к обочине серой машины. Наблюдаю, как она вылезает с пассажирского сиденья, по одной ноге за раз, сгибаясь в талии, чтобы поговорить с водителем.
Хлопает дверью и грациозно уверенно шагает по тротуару, взмахивая волосами, развевающимися за ее спиной, как в рекламе какого-то чертового шампуня.
Я вглядываюсь.
– Скарлетт?
Она поднимает руку, сжимая в другой маленькую синюю сумочку.
– Я сделала это.
Я пристально смотрю на неё.
И едва узнаю. Я имею в виду – это она, конечно, я узнаю ее, но…
Она выглядит так чертовски по-другому.
Она, но…
Больше ее.
Иисус.
Покачивая бедрами, шурша черной юбкой под подолом черного пальто, она подходит к лестнице, длинные загорелые ноги поднимаются по ступенькам одна за другой, ярко-синие ногти на ногах выглядывают из открытых носков черных туфель на каблуках.
Я выпрямляюсь. Моргаю на нее сверху вниз, сбитый с толку.
– Ты использовала спрей для загара? – выпаливаю я, испортив свое приветствие. Разве мои первые слова не должны были быть «Привет, ты прекрасно выглядишь»?
Скарлетт смеется.
– Да, я воспользовалась спреем для загара. Я такая бледная.
Один шаг, потом еще два.
Еще четыре, и она уже на самом верху.
– Что это за красные губы? – Я снова выпаливаю резче, чем намереваюсь.
Ее рот сексуальный, блестящий, красный, сияющий, когда она улыбается мне под светом, падающим с крыльца. Ее зубы на контрасте выглядят ослепительно белыми.
– Что с тобой сегодня? Ты такой раздражительный. – Она закатывает глаза, засовывая под мышку свою маленькую синюю сумочку. Поджимает блестящие губы. – Тебе не нравятся красные губы?
Нравятся. Они мне очень нравятся.
И почему у нее такие длинные ресницы? Господи, какие у нее огромные глаза! Я мог бы смотреть, как они трепещут передо мной всю чертову ночь.
– Как прошел ужин?
Еще одна нахальная ухмылка, и ее белые зубы сверкают, заставляя меня немного возбудиться.
– Замечательно. Спасибо, что подождал меня.
– Я мог бы приехать и забрать тебя.
Надо было вести себя с ней по-рыцарски, выкинуть какую-нибудь чушь про рыцаря в сверкающих доспехах.
Она касается моей руки, легонько похлопывая по предплечью.
– Мы были в городе – я бы никогда не попросила тебя зайти так далеко.
Но я бы так и сделал; я бы проехал через весь штат, чтобы забрать ее, просто чтобы увидеть выражение ее лица. Увидеть эту чертову ямочку на ее милой щечке.
Она выглядит такой… Бл*дь…
Ее брови, которые темнее, чем обычно, нахмурены.
– Что?
Я моргаю.
– Ты выглядишь…
Я наслаждаюсь ее великолепным видом, от гладких бедер до округлых икр прекрасной формы. Возможно, это не самая романтичная часть тела, о которой можно говорить поэтично, но я спортсмен и замечаю такие мелочи, как то, насколько идеальны ее пальцы, выглядывающие из передней части ее туфель.
Место, где черный пояс ее нарядного жакета стягивает тонкую талию.
А ее волосы?
Они густые, ниспадающие волнами, перекинуты через одно плечо, и я никогда не видел их распущенными. Они выглядят мягкими, гладкими и манящими, и мне хочется провести по ним пальцами.
– Почему ты так на меня смотришь? Перестань быть странным.
Я веду себя странно? Я должен поработать над своим выражением лица.
Делаю глубокий вдох и стараюсь не быть мудаком.
– Ты выглядишь очень мило, вот и все, что я хотел сказать. Я не пытаюсь быть странным. И у меня есть кое-что для тебя.
Ее тонкие изогнутые брови взлетают вверх.
– Для меня?
– Ничего особенного, но… – Я достаю из кармана пальто брелок, который нашел сегодня в магазине. Это морская звезда, покрытая коралловыми стразами, дерьмовый, дешевый брелок, но он напомнил мне о ней, поэтому, прежде чем я смог себя остановить, я бросил его на прилавок вместе с моей водой в бутылках, овощами и протеиновым порошком.
– Я нашел это для тебя в продуктовом магазине. Закрой глаза и протяни руку.
Скарлетт улыбается, ее ямочка – самая милая маленькая впадинка, которую я когда-либо видел, она крепко зажмуривает глаза, длинные черные ресницы покоятся на гладких скулах.
– О боже, мне страшно. Что это?
– Ты сильно драматизируешь. Просто протяни руку.
Скарлетт крепче зажмуривает глаза и протягивает ладонь.
Облизывает нижнюю губу.
Это дает мне несколько минут, чтобы изучить ее лицо под фонарем на крыльце, пока она ждет. Иссиня-черные ресницы целуют ее гладкие, покрытые румянцем скулы. Бронзовая кожа. Блестящие сапфировые губы. Мягкие шелковистые волосы.
Ее густые брови выгнуты в ожидании, когда я кладу подарок ей на ладонь.
Даже когда я кладу брелок в ее руку, мои глаза не отрываются от ее лица, кладя металл с нежным звоном на ее растопыренную руку, недорогое, блестящее серебро подмигивает на свету. Только когда он касается её руки, она открывает веки.
В замешательстве смотрит на безделушку в своей руке.
Кончики моих пальцев задерживаются на подушечках ее ладони.
– Я знаю, что это глупо, но…
Она качает головой, прерывая меня.
– Это не глупо, Стерлинг. Это замечательно.
Она держит его высоко, зажав между двумя пальцами, любуясь им, поворачивая так и этак, чтобы свет падал на коралловые стразы под разными углами. Он сверкает и сияет, как ее глаза и губы.
– Это морская звезда, – объясняю я, констатируя очевидное и чувствуя себя полным идиотом. – Потому что ты любишь океан.
На ее нижней губе играет усмешка.
– Мне очень нравится. Это так мило.
– Я увидел его сегодня, когда бегал по делам, и он напомнил мне о тебе.
Я так чертовски глуп. Как мальчишка, который не может отличить свою задницу от дыры в земле. Как будто хочу потянуть ее за чертовы косы, чтобы привлечь ее внимание.
Усмешка, которую она пытается сдержать, наконец-то пробирается по ее губам.
– Спасибо тебе.
Когда поднимается ветер, ее плечи дрожат, а дыхание превращается в легкий туман, когда она изучает мой подарок.
– Черт, мне так жаль. – Я отвожу взгляд и перевожу его на ее голые ноги. Накрашенные пальцы ног. – Тебе не следует здесь стоять – холодно. Ты опять заболеешь.
Мне не следовало просить ее приехать, это было эгоистично. Я должен был встретить ее дома, где тепло, позволить ей переодеться во что-нибудь удобное и устроиться на диване рядом с ней, а не ждать, пока ее высадят в чертовом бейсбольном доме.
– Сегодня довольно холодно, да?
И все же она пришла ко мне в платье и туфлях на каблуках, чтобы стоять на крыльце в холодную осеннюю ночь, зная, что у нее нет никаких шансов попасть в дом.
На какое-то мгновение я задумываюсь о том, чтобы впустить ее в дом, провести под руку и показать всем. Показать всем, что они упустили, потому что они были полными придурками.
И все же… я чувствую себя эгоистом.
– Ты… хочешь зайти внутрь?
– В дом?
– Да. Я отвезу тебя домой, но, если ты хочешь ненадолго зайти внутрь, мы можем это сделать.
– Ты хочешь сказать, что отведешь меня внутрь? – У нее огромные глаза, полные изумления.
– Если это то, чего ты хочешь, мы войдем и останемся здесь на некоторое время.
Ее пристальный взгляд напряжен, ветер треплет ее волосы, когда она изучает меня, губы все еще приоткрыты в удивлении.
– И испортить совершенно очаровательный вечер? – она издевается, дыхание поднимает облачко воздуха. – Я так не думаю. Может быть, в следующий раз.
Я бросаю взгляд на пустую улицу.
– Тогда давай отвезем тебя домой.
– Хорошо, Роуди Уэйд, я позволю тебе отвезти меня домой. – Убирает прядь волос за уши. – Наверное, мне надо было сначала пойти домой и надеть какие-нибудь штаны, да? Не знаю, о чем я только думала.
Громкий стук изнутри, сопровождаемый хриплым смехом и пением, прерывает ее.
– Господи, – стону я. – Они ведут себя как идиоты – турнир по пиво-понгу и игры с выпивкой. Мы ничего не упускаем.
Это правда, и сегодня вечером, и в любую пятницу. Там жарко, как в аду, – ей было бы очень тепло в этом платье и на этих каблуках.
– Ты же не думаешь, что мне не понравится турнир по пиво-понгу или игра в выпивку? Как тебе не стыдно – я так чертовски хороша в пиво-понг.
Я смеюсь, когда она подмигивает. Такая чертовски милая.
И хорошенькая.
Действительно довольно глупо.
– Я все равно немного проголодалась. В ресторане, куда мы пошли, были крошечные порции – моя курица была такой маленькой. – Она делает круг руками, демонстрируя размер своего основного блюда. – Она была размером с закуску – ты бы возненавидел её, а потом умер бы от голода.
– Значит, вы отправились в какое-то шикарное место?
– Реально шикарное – отсюда и платье. – Она немного вертится, демонстрируя свои ноги. – Мы встречались до перерыва последние два года. Это своего рода традиция.
Я должен был забрать её сегодня вечером.
Скарлетт вздрагивает.
– Теперь мы можем идти, пожалуйста? Я з-замерзаю.
– Черт, извини – очень быстро я им скажу, что уезжаю. – Когда моя рука сжимает дверную ручку, я поворачиваюсь, посылая ей дерзкую ухмылку, пристально оглядывая ее с головы до ног. – Никуда не уходи.
Она переминается с ноги на ногу, глаза ее сверкают.
– Очень смешно, умник. Как будто я смогу дойти домой в этих туфлях.
Мне требуется рекордные шестьдесят секунд, чтобы вбежать в дом, перепрыгнуть через две ступеньки и забрать сумку, которую я бросил в одной из спален наверху. Еще две, чтобы мои друзья знали, что я возвращаюсь домой.
– Амадо, я собираюсь свалить.
Я иду через кухню, хватаю яблоко со стола, впиваюсь зубами в сочную мякоть и откусываю огромный кусок. Вытираю подбородок, когда с него капает сок.
– Где тебя черти носили, амиго?
– Парадное крыльцо.
– Последние несколько часов?
– Слушай, долгая история, но я ухожу. Если я кому-то понадоблюсь, не звони, мать твою.
Я убью любого, кто помешает мне сегодня вечером.
– Куда это ты собрался?
– Я отвезу Скарлетт домой – на улице холоднее, чем в заднице эскимоса.
– Подожди, кого?
– Скарлетт. – Я вздыхаю. – Ну, знаешь, членоблокатор.
Я практически задыхаюсь от этих слов, но говорю их так, чтобы он знал, о ком я говорю, и это работает.
Его лицо озаряется узнаванием, темные черты любопытны.
– Ты везешь эту цыпочку домой? Ноги, данные ей Богом, не работают? Если она не собирается уходить сама, пусть кто-нибудь из первокурсников отвезет ее домой.
Да нет, этого, блядь, не будет.
– Не-а. Я это сделаю. Она классная. – Я подавляю свои истинные чувства; сейчас не время и не место начинать разговор об этом – не сейчас, когда она ждет меня на крыльце, на холоде.
– Она классная. – Он настроен скептически, опрокидывает пиво в глотку и жадно глотает. – Tengo dudas.
Его использование испанского заставляет меня сердиться.
– Я понятия не имею, что ты только что сказал – говори по-английски.
– Я сказал: «почему-то я в этом сомневаюсь». Но что бы там ни было, чувак, делай, как знаешь.
– Я так и сделаю.
Он смеется.
– Как скажешь, брат.
– Она на улице отмораживает себе задницу, так что мне пора. – Я протягиваю свою правую руку, сжатую в кулак; он ударяет по нему. – Увидимся завтра в спортзале?
Началась подготовка к началу сезона.
Его черные брови взлетают вверх.
– ¿Alasseis?
– Ты только что сказал – в шесть часов?
Он смеется.
– Си.
– Увидимся в шесть.
Скарлетт
– Я никогда не… – прорезается его низкий голос в темной кабине грузовика.
Я стону, ударившись головой о спинку пассажирского сиденья, пока крепкие руки Роуди сжимают руль, ведя машину в направлении моего дома.
– Ты становишься одержимым этой глупой игрой.
Он смотрит на меня через центральную консоль, свет от каждого проносящегося уличного фонаря освещает интерьер, бросая яркую маску света на его великолепные зеленые глаза.
Они скользят вниз по моему торсу и к ногам.
– Твои ответы забавляют меня – это моя новая любимая игра. – Он игнорирует мои протесты. – Кроме того, это лучший способ узнать человека.
Тот факт, что он хочет узнать меня поближе, заставляет бабочек в моем животе шевелиться.
– Задавая им неудобные вопросы?
– Ага. Именно так.
– Разве ты не можешь задавать нормальные вопросы? Например: «Какой твой любимый цвет? Или: «Что тебя больше всего раздражает?»
– Нет, потому что они скучные, и мне действительно наплевать, какой твой любимый цвет – это то, что я могу выяснить самостоятельно с помощью силы наблюдения.
Я скрещиваю руки на груди.
– Если ты думаешь, что можешь угадать мой любимый цвет, основываясь на том единственном случае, когда ты был в моем доме, то давай.
Несколько мгновений он молчит, протягивая руку, чтобы уменьшить громкость радио.
– Синий.
Тпру.
– Что заставило тебя сказать это?
– Подушки на диване, полотенца в ванной – голубые, и сумочка тоже.
Святое дерьмо, он прав – мой любимый цвет синий.
Роуди ухмыляется, ослепительно белея зубами в полумраке кабины.
– Значит, я прав?
– Да.
– Знаешь, что я еще думаю? Ты любишь эту игру так же сильно, как и я. Это что-то длинное и затянутое, как будто…
Любовная прилюдия.
Он не говорит этого, но я знаю, что он думает именно об этом.
Мое лицо вспыхивает, потому что он прав, я действительно люблю эти игры. Они немного смешны, дрянны и глупо забавны, и, хотя мы не стали такими пикантными или сексуальными, подтекст наших недавних разговоров становится более личным. Кокетливым. Проверяя наши границы друг с другом, ни один из нас не хочет сделать первый шаг.
