Текст книги "Вдох-выдох (ЛП)"

Автор книги: Сара М. Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Начинается в семь, но обычно мы идем к шести, чтобы сначала выпить. Тебе есть двадцать один, верно?

Я нахмурилась и покачала головой:

– Нет, мне исполнится двадцать в следующем месяце.

Тоня пожала плечами.

– Ничего, ты можешь прийти. Они не проверяют ID на входе или что-то в этом роде.

– Отлично, тогда увидимся! – Я помахала, когда мы вернулись к своим рабочим местам.

Оставшуюся часть дня я не уделяла большого внимания на работу и вместо этого убеждала себя, что игра в боулинг с Грантом ничего серьезного не значит. Это не было свиданием, и там будет много других людей. Это всего лишь корпоративный дух. В конце концов, мне надо будет работать с этими людьми еще несколько месяцев. Нужно и познакомиться с ними. Правильно?

Прежде чем уйти после обеда, я открыла ящик и снова взяла камень. Я провела пальцами по его гладкой прохладной поверхности, поворачивая её и наблюдая, как она отражает свет. Он действительно провел вечер пятницы, прочёсывая пляж, чтобы найти это для меня? Зачем ему это делать? Он знает, что у меня есть парень. Он знает, что я здесь только на лето.

Я прекратила думать об этом, просто положила камешек обратно в ящик, прежде чем выключить компьютер и отправиться домой.

Глава 9

Грант

Я тряпка. Я официально сдал свои яйца и получил за них вагину. Моё мужское достоинство было обменено на ноющие яичники и непрекращающуюся потребность плевать на большой палец и стирать грязь с чужих лиц.

В последнюю неделю мое тело и разум словно оказались на двух разных планетах. Они больше не работали друг с другом. После Джиллиан. Моя голова знала – эта девушка все испортит и сотрёт всё, ради чего я так много работал, одним взмахом своих пышных ресниц.

Моему телу, однако, было насрать. Всё, чего оно хотело – это быть рядом с ней. Прикоснуться к ней. Думать о ней. Моё до смешного глупое тело, управляемое гормонами, жаждало её, как утопающий жаждал воздух.

Дело дрянь.

Когда Тоня умоляла меня пойти на эту дурацкую вечеринку, я даже не дал ей закончить предложение, моей первой мыслью было – нет. Но потом я пригласил Джиллиан. И хотя она сказала, что не может прийти, я пошел с надеждой, что она передумает. Да, я пошел на вечеринку из-за небольшой вероятности, что смогу провести с ней час или около того.

Это провал!

Две кружки пива и час спустя я смирился с тем, что она не появится. Но нет, я не ушел. Уйти было бы разумным поступком. Моё тело бунтовало, борясь между чувством и желанием. У разума не было шансов, так как было позволено думать только одному месту. Вместо этого я прогулялся по пляжу, надеясь, что чистый прохладный воздух поможет проветрить голову. Но воздух вокруг меня пах ею. Этот сладкий запах был повсюду и только приливал больше крови к нижней части моего тела, тем самым препятствуя просачиванию любых рациональных мыслей.

Тоня подкралась ко мне, когда я гулял, она была под кайфом, как и большинство остальных на этой вечеринке. Слышал, как она кудахтала о том, как в начале недели неожиданно нашла нового дилера. Она беспрестанно хихикала, хвастаясь тем, как много она заработала – платила только половину стоимости, если доставляла что-то в офис в понедельник утром. Она предлагала всем нам, но я отказался. Я не занимался этим дерьмом со старшей школы, и мне не нужно было проводить вечер под кайфом, а затем наедаться чипсами и просроченными хот-догами, пока меня не стошнило.

Тоня надеялась использовать темный пустынный пляж как возможность для секса, но после того, что я пережил в начале недели, это был не вариант. Никакие отношения на одну ночь не могли выкинуть Джиллиан из моей головы. Я отмахнулся от Тони и продолжил идти один по пляжу, когда яркий отсвет луны упал на песок.

Я наклонился, предположив, что это была разбитая пивная бутылка или какой-то другой мусор, и был поражен тем, что нашел. Идеальный, гладкий кусок морского стекла был точно такого же цвета, как глаза Джиллиан. Такая находка была редкостью, особенно в этом районе, поэтому мне стало интересно, настоящая ли она. А если так, то почему вселенная постоянно бросала мне в лицо напоминания о том, что я не мог иметь? Насколько плохим человеком я был в прошлой жизни, что заслужил эту сладкую пытку? Я взял стёклышко и положил его в карман, прежде чем вернуться на вечеринку.

Когда я проснулся в субботу утром, я подумал о том, чтобы выбросить камень. Мне не нужны были напоминания о том, что я не могу иметь, или напоминания о том, как потерпеть неудачу в своих мечтах. Потому что зацикливание на Джиллиан приведет именно к этому. И я не мог позволить этому случиться.

Я поднял стёклышко и прошлепал босиком по двум пролетам лестницы на крышу. Через дорогу был небольшой парк, и я был уверен, что, если брошу туда камушек, кто-нибудь, обнаружив его, подумает, что сорвал джек-пот. Вытащив стёклышко из кармана, я подержал его, как будто хотел пустить «блинчики» по воде. Держал. Смотрел на него. А потом пошел обратно вниз по лестнице.

Счёт: один-ноль в пользу вагины.

Я провел субботу в гостях у отца. Прошел почти месяц с тех пор, как я проведывал его, и это был просто пинок под зад, который мне нужен, чтобы напомнить себе, что единственный реальный путь к долговременному счастью лежит через тяжелую работу, а не через противоположный пол.

– Папа? Ты не спишь? – позвал я, проходя через входную дверь.

Я разулся и посмотрел на часы. Был только полдень, так что, скорее всего, папа всё ещё был в постели. Он редко радовал мир своим появлением по крайней мере до трех часов, после того как не спал всю ночь, просматривая рекламные ролики и непрерывно куря.

Я прошел прямо на кухню и вынул переполненный мусор, отложив его в сторону, взял новый пустой пакет и стал собирать разбросанные обёртки от фаст-фуда, окурки и раздавленные пустые банки из-под пива. Спустя три полных мешка дом стал достаточно приличным, чтобы по крайней мере посидеть в нем. Сидеть я не стал, начав убираться в раковине, полной заплесневелой посуды.

Я выбросил еду из холодильника, когда что-то привлекло мое внимание. Это была, завернутая в фольгу, верхушка для свадебного торта. Я развернул её, разглаживая фольгу. Пластиковая деталь не могла стоить больше двадцати баксов, но моей маме она нравилась. Я вздохнул, вспоминая о том, как она порхает по этой кухне в своем розовом фартуке, на котором написано: «Я не могу исправить глупость, но я могу примириться с ней».

Моя мама работала медсестрой в психиатрической лечебнице и была кормильцем нашей семьи, позволяя нашей семье платить по ипотеке и иметь медицинскую страховку. Её зарплата также избавляла меня от необходимости покупать школьную одежду в сэконд-хенде. Она работала десятичасовую смену, приходила домой и готовила нам ужин, помогала мне с домашним заданием и никогда не жаловалась на то, как она устала. Она была святой.

Её смерть подкосила моего отца. Он потерял лучшую часть себя, и я сомневался, что он когда-нибудь снова станет одним целым. Ему не на что было опереться, потому что его единственной страстью в жизни была мама. Он никогда не любил то, что делал; он работал за зарплату и теперь проводил свои дни, развалившись в нижнем белье на своем кресле перед телевизором.

В шестнадцать лет я выбирал гроб, чтобы похоронить маму, когда папа не выходил из своей комнаты. Я имел дело с адвокатами, чтобы оформить мамину страховку, оплатить ипотеку, электричество и купить все продукты, когда он каждую ночь впадал в алкогольное и снотворное опьянение в течение почти года. Я подделывал папину подпись во всех школьных документах, каждый год платил налоги и следил за тем, чтобы он ел, когда он забывал.

– Грант? Это ты? – Через некоторое время из задней комнаты позвал меня папа.

Я вытер руки пляжным полотенцем, так как не смог найти чистое полотенце для посуды и слил воду из раковины.

– Ага, пап. Я пришел проверить тебя. Как самочувствие сегодня?

Неважно, в какой день я бы не пришел, его ответ всегда был бы одним и тем же, но я все равно спросил. Это была наша рутина. Он пошаркал в гостиную в одном халате и в, без сомнения, грязных трусах, и плюхнулся в кресло.

– Сегодня мне получше, сынок. Я думаю о том, чтобы выбраться на улицу сегодня днем. Может быть, сходить в кино или посетить «Новое место» на Фелпс-авеню.

«Новое место» на Фелпсе закрылось больше года назад. Папа хотел, чтобы я думал, что ему становится лучше, что он наконец-то справился со смертью мамы, что его депрессия не такая тяжелая, какой она была на самом деле.

– Отлично, пап. Может, на следующих выходных поиграем в бейсбол или что-нибудь в этом роде.

Это была наша игра. Я сделал вид, что поверил ему, а он сделал вид, что он не был отъявленным вруном.

– Ну как жизнь, сынок? С девушками встречаешься?

Я прислонился к стойке напротив него, не желая садиться ни на какую мебель. Её не убирали с тех пор, как умерла мама семь лет назад.

– Нет, папа. Я уже говорил тебе. Карьера на первом месте. Мне остался всего год, чтобы закончить магистратуру.

Папа закурил сигарету.

– Грант, сколько раз тебе говорить? Ты не будешь вечно молодым. У тебя не будет всегда того тела, которое сводит девушек с ума. Время драгоценно. И нет лучшего способа провести его, чем с человеком, который дополняет тебя. Ты должен проявить себя, пока не разобрали всех хорошеньких. Ты же не хочешь остаться со старой кошатницей за сорок, не так ли?

Я закатил глаза, но промолчал. Он читал мне одну и ту же лекцию после смерти мамы.

– Или ты ищешь достойного парня? В этом дело? Потому что ты можешь сказать мне. Может быть, один из тех парней, с которыми ты занимаешься греблей? Если ты квир, то я горжусь этим.

Я поперхнулся пепси, которую пил.

– Боже мой, отец! Почему все считают меня геем? Это что, безумие думать, что я не заинтересован в свиданиях прямо сейчас? Что я хочу сделать себе имя в мире, а не в разделе свадебных объявлений в газете?

Папа вздохнул.

– Я просто хочу, чтобы ты был таким же счастливым, каким сделала меня твоя мать. Никакая работа не сможет принести такого счастья.

– Как скажешь, папа. Ладно, мне пора. У меня сегодня еще одна командная тренировка в округе Чатем. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду? Мэри приходила, чтобы принести тебе продукты?

Мэри была милой женщиной из местной баптистской церкви и примерно раз в неделю приносила папе продовольствие из их бесплатного распределения. Я давал ей еще пятьдесят баксов, чтобы она приносила ему свежего молока и фруктов, но в большинстве случаев всё портилось еще до того, как он успевал это съесть. Тем не менее, я платил ей каждую неделю на всякий случай.

– Да, она была вчера. Я думаю, что она влюблена в меня или что-то в этом роде. Она всегда приходит ко мне, беспокоит меня. Я продолжаю говорить ей, что мое сердце будет принадлежать только одной единственной, но она не понимает намека. Видишь, сын? Вы слишком долго ждете, чтобы найти симпатичную девушку или парня, всё, что вам останется, это такой тип женщины. Отбросы жизни.

И на этой ноте я оттолкнулся от стойки и обулся.

– Береги себя, пап. Увидимся позже.

Он нерешительно помахал рукой, включив телевизор на спортивный канал, уже отключившись от меня. Он, несомненно, останется на том же месте на несколько дней, пока даже он сам не почувствует запах самого себя, и это не напомнит ему принять душ. За большую часть своего позднего подросткового возраста я чувствовал ответственность. Но понял, что ничего из того, что я могу сделать, не изменит ситуацию. Поэтому я позаботился о том, чтобы он выжил, был накормлен, и чтобы его счета были оплачены. Я ничего не мог сделать, кроме как убедиться, что я не закончу также.

Когда я, полусонный, пришел на работу в понедельник утром, оказался перед пустой кабинкой Джиллиан, прежде чем я даже понял, что мои ноги несут меня туда. Я вздохнул от своего жалкого поведения и оставил камушек, который хранил у себя все выходные, рядом с ее клавиатурой.

Еще один балл вагине.

Глава 10

Джиллиан

Во вторник время ползло медленнее черепахи, застрявшей в песке. И к одиннадцати часам ночи я не могла заснуть. Я часами ворочалась, считала овец, пила тёплое молоко и даже пробовала читать учебник по макроэкономике, но ничего не получалось. Мой разум не мог успокоиться. Он боролся со мной, как двухлетний ребёнок, отказывающийся спать. Я просто хотела спать; моё тело было истощено.

Когда я наконец уснула, мне приснился Кристиан. Мы вместе проводили ленивую субботу, катаясь на маленькой парусной лодке на озере за домом моей бабушки. Это был безветренный солнечный день, и мы просто расслаблялись и наслаждались теплом солнца на нашей коже.

Его губы соблазнительно коснулись моего плеча, затем прикусили кожу на ключице. Температура моей кожи нагревалась при каждом прикосновении, поскольку я знала, где его губы соприкоснутся с моей кожей в следующий раз. Жар разлился по низу моего живота, и мои мышцы сжались от желания.

Покусывать.

Сосать.

Лизать.

Стон.

Когда он наконец коснулся моих губ, я открыла глаза, чтобы жадно ответить на его поцелуи, но надо мной склонился не Кристиан. Это был Грант.

Я удивленно моргнула, но видение не изменилось. Во всяком случае, я хотела его еще больше. Я целовала его с голодной страстью и не могла нарадоваться вкусу его солоноватой от пота кожи. Я царапала его спину и плечи ногтями, чтобы подтолкнуть его ближе, пока он стягивал крошечный купальник с моего тела. Капли крови стекали по его спине, но ни один из нас не остановился и даже не замедлился. Мы были недостаточно близки. Мне нужно было поглотить его и быть поглощенной им.

Я проснулась, мокрая от пота и тяжело дыша. До срабатывания будильника оставалось еще больше часа, но я была слишком взволнована, чтобы снова попытаться уснуть. Так что я вылезла из постели, заварила себе очень крепкий кофе и приняла долгий обжигающий душ. Закутавшись в махровый халат, с волосами, спрятанными под пушистым полотенцем на макушке, я некоторое время пролистывала свою страницу в Facebook, попивая свою первую чашку черного золота.

Но даже после второй чашки у меня было достаточно времени до выхода, поэтому я решила завить свои волнистые волосы. Летом в Джорджии было влажно, и обычно всё, что я могла сделать с волосами, это не допустить, чтобы волосы превратились в запутанный, вьющийся клубок. В большинстве случаев я выбирала французские косички или делала конский хвост.

Это не имеет никакого отношения к сегодняшней встрече с Грантом, убеждала я себя. Что мне ещё делать со своим временем, раз я встала на рассвете?

Когда шла к своей машине, чтобы проехать шесть миль до «Аллегро», я старалась контролировать свое волнение по поводу предстоящего сегодня. Сон прошлой ночи снова и снова проигрывался у меня в голове, заставляя меня пожалеть, что я не приняла холодный душ. Я ничего не слышала от Кристиана с момента нашей последней переписки, а поскольку Ава и Триш будут работать вожатыми в течение следующих двух недель, это будет первый раз, когда мне удастся выйти куда-нибудь в люди после того, как я приступила к своей новой работе.

Я оставила записку на кухонном столе, сообщив маме, что встречаюсь с новыми друзьями после работы, и чтобы она меня не ждала. С тех пор, как я поступила в колледж, мама не беспокоилась о комендантском часе, объясняя: «Я не говорю тебе, во сколько вернуться в общежитие, так почему я должна контролировать тебя дома, во время летних каникул? Только не садись за руль, если выпьешь. Позвони мне в любое время, и я заеду за тобой».

Я любила свободу, которую даровала мне мама, и никогда не злоупотребляла её доверием. Всегда писала или оставляла записку, если собиралась задержаться допоздна или вообще не возвращаться домой. В своё время папа стиснул зубы так сильно, я была уверена, что они раскрошатся, но он так ничего и не сказал о моих ночевках с Кристианом. Хотя иногда я слышу, как он снова и снова бормочет: «Она больше не моя малышка, она взрослая».

Я остановилась, чтобы поздороваться с Конни, прежде чем пройти долгий путь, минуя IТ-отдел, к своему рабочему месту. Я знала, что это глупо и по-детски, но я не видела Гранта с тех пор, как он пригласил меня на пляжную вечеринку в прошлую пятницу, а после своего сна, я знала, что скажу или сделаю что-нибудь идиотское, и опозорю себя. Как в прошлый раз, когда я будто «случайно» натолкнусь на его губы.

Незадолго до обеда, когда набирала сообщение торговому представителю вне офиса, компьютер завис. Я не была уверена, сделала ли я что-то не так или это было совпадение, но в любом случае мне было все равно. Я не могла сдержать улыбку, когда звонила в IT, вынув свой морской камушек на минуту, чтобы поиграть с ним. Да, я должна чувствовать себя виноватой, но не могла заставить себя чувствовать плохо из-за того, что хотела его. Это была химическая реакция в моём теле, и я не могла её контролировать. Я не притворялась, но больше не чувствовала себя виноватой за то, что пускала слюни на эти ямочки на лице и желала провести руками по его твердому прессу. Тело желало то, что желало.

Когда прибыл техник, мне пришлось сопротивляться желанию обидеться. Это был не Грант. Он всегда приходил раньше, и вдруг я задалась вопросом, был ли он вообще на работе. Означает ли это, что сегодня вечером его не будет в боулинге?

– О привет. Я – Джиллиан. – Протянула я руку лысеющему сорокалетнему мужчине. – Мы не встречались. Обычно… – я сделала паузу. – Обычно ко мне приходил другой.

Мужчина фыркнул и закатил глаза, заставив меня задуматься, что это значит.

– Да, Грант. Знаю. Он сейчас обедает, так что ты застряла со мной.

Я закусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Ох, ладно. Что ж, спасибо, что пришли помочь.

Мужчина хмыкнул.

– Да, может быть, в следующий раз ты сможешь запланировать свой маленький «эпизод» на то время, когда он будет на рабочем месте.

– Хм? – Я наклонила голову, полностью потеряв нить разговора.

– Меня так достали девочки, которые целенаправленно ломают компьютеры только для того, чтобы вы могли немного пофлиртовать с ним в течение нескольких минут. Это вызывает у меня слишком много хлопот с документами. Хватит уже!

Он нажал последнюю кнопку, и компьютер заработал как новый.

– Мне жаль, понятия не имею, о чем вы говорите. Мой компьютер завис, я позвонила в IТ. Я сделала это не для того, чтобы увидеть его. У меня есть бойфренд. Мне просто нужна была помощь.

Мужчина выскочил из кабинета и пренебрежительно махнул рукой.

– Конечно, милая. Причина в том, что ты не могла сама нажать кнопку перезагрузки?

Он ушел, не оставив мне возможности ответить. Мои щеки горели от смущения от его обвинений, но ещё больше от того, что я не подумала попробовать перезапустить компьютер самостоятельно, прежде чем звать на помощь. Все знают, что это должен был быть первый шаг, но я была так поглощена идеей увидеть Гранта, что забыла сделать элементарное.

Я застонала и рухнула головой на стол. Кого я обманываю? Я без ума от Гранта. Невозможно больше это отрицать. Может быть, я даже обманывала себя, что иду играть сегодня в боулинг только ради новых друзей. Может быть, мне всё-таки не стоит идти. Не нужно больше искушений.

Я собрала сумку и выключала компьютер, чтобы отправиться на обед, когда сзади меня раздался легкий стук. Это была Тоня, она счастливо улыбаясь.

– Ты собираешься к нам присоединиться вечером, верно?

Я выдохнула и стала думать, как ответить. «Спасибо за приглашение, но думаю, что откажусь».

Тоня скрестила руки на груди, напоминая мне Аву.

– Да ладно, не будь трусихой. Мы не будем вас слишком обыгрывать. Это будет весело!

Я снова отрицательно покачала головой:

– Мне жаль. Я просто не в настроении.

Тоня наклонилась и открыла огромную сумку, в которой можно было бы разместить спальный мешок.

– Слушай, я даже купила тебе фирменную футболку для боулинга. А так как Эммали не придёт из-за пищевого отравления, мы потеряли игрока. Ну давай же! Ты нас выручишь.

Она бросила мне футболку, и у меня больше не было отговорок, чтобы сказать «нет»:

– Хорошо, я приду.

Этим же вечером я последовала в боулинг и сначала нырнула в уборную, чтобы переодеться. Утром перед отъездом я уже упаковала сменную одежду. Я надела короткие белые джинсовые шорты. Это была самая скромная пара, которая у меня была, но они подчеркивали мои короткие загорелые ноги. Завязала рубашку для боулинга на бедрах, чтобы она облегала вокруг моей талии, подкрасила глаза тушью и губы блеском, прежде чем глубоко вздохнуть и отправиться к остальным.

Я обнаружила, что группа смеётся и пьёт напитки в прокуренном баре. Шесть человек уже расселись за столом, который был рассчитан на четверых, и я какое-то время неловко стояла, снова размышляя, хорошая ли это идея. Как только начала подходить к ним, я заметила Гранта.

Он был в баре, брал напитки. Я заставила свои ноги продолжать идти и не сводила глаз со стола, пытаясь не обращать внимания на то, как хорошо он выглядел в своих джинсах, которые сидели низко на бедрах. Его футболка приподнялась, когда он поднял поднос с напитками над головой, давая мне возможность взглянуть на его плоский пресс и глубокую V-образную ямку на животе, которую мне захотелось обвести языком.

Отбросив шаловливые мысли, я последовала за ним. К тому времени, когда я пробралась сквозь толпу к столу, сесть было уже негде. До моего появления у них уже было тесно, и несмотря на то, что я была миниатюрной, было непонятно где мне присесть. Я заправила волосы за ухо, пока стояла, взвешивала варианты, пыталась собраться с голосом.

– Привет всем, – поздоровалась я чуть громче шепота. Почему мне вдруг показалось, что это первое свидание? Безумие!

– Эй, а вот и ты! – закричала Тоня, допивая остатки пива, прежде чем взять ещё одно с подноса. По её уже слегка невнятной речи я могла догадаться, что это, вероятно, было далеко не первое пиво. – Присаживайся прямо здесь.

Она указала на полоску пространства рядом с Грантом.

– Не обращай на него внимания. Он не укусит – поверь мне, я пробовала!

Она от души рассмеялась своей шутке, и вся компания присоединилась к ней. Я почувствовала, как жар снова поднимается к моему лицу, и быстро убрала волосы из-за ушей, чтобы закрыть лицо.

Сюда я пришла как уверенная в себе девятнадцатилетняя девушка. Вместо неё моим телом каким-то образом завладел застенчивый подросток. Может быть, дело было в том, что я была с группой новых для меня людей, которых не очень хорошо знала, или в том, что Грант смотрел на меня, как на последний в своей жизни кусок шоколадного торта. Я не была уверена, что говорит мне моё тело – бежать или подойти ближе. Я никогда не была так противоречива в своих чувствах, и я ненавидела это состояние. Мне нравилось, когда всё понятно. Мне нравилось знать, что между мной и данным человеком.

Всё это выбивало из колеи.

Ребята сжались ещё сильнее, а я неуверенно присела на край, стараясь не задеть Гранта, который всё ещё не сводил с меня глаз. Это, конечно, заставило меня покраснеть ещё больше. В конце концов, он обнял меня и притянул ближе.

– Не хочу, чтобы ты упала, Кексик, – прошептал он, убирая руку и кладя её обратно на стол перед собой.

Я не ответила. Я как будто проглотила наждачную бумагу. Колено Гранта тёрлось о моё и у меня в животе порхали бабочки. Я рассуждала сама с собой, что за столом набилось шесть человек, и он делал это не нарочно. Я не двигалась и продолжала верить в собственную ложь, чтобы не отстраняться от его прикосновений.

По моей спине стекала струйка пота, напоминая мне о моём сне. Я покачала головой, как будто это поможет забыть тот образ.

Не помогло.

Грант наклонился и прошептал мне на ухо:

– Хочешь что-нибудь выпить?

Его шелковистый голос почти растопил всю мою решимость, и я схватилась за сумочку, чтобы не прикоснуться к нему. Я не могла выдавить из себя слова, поэтому кивнула утвердительно. Хотела было встать, чтобы выбраться из-за стола, но он взял меня за запястье, чтобы остановить. Всю мою руку покалывало от прикосновения, как тогда, во сне.

– Не шевелись, – снова прошептал он, а затем поднял правую руку, подавая знак бармену. – Что ты хочешь?

Я не могла подобрать слова. Единственное, на чем я, казалось, могла сосредоточиться, так это его рука, всё ещё прикрывающая мою, и его колено, всё ещё прижатое к моему.

– Джиллиан? – снова спросил он, возвращая меня к реальности.

– Мне обычную кока-колу. Спасибо.

Бармен не заметил его с первой попытки, поэтому Грант свистнул двумя пальцами и назвал заказ. Бармен тут же принес. Я сделала гигантский глоток, надеясь избавиться от кома в горле и вновь обрести способность говорить, как нормальный человек.

Грант усмехнулся, когда капля кока-колы скатилась по моему подбородку, и убрал руку с моего запястья, чтобы дать мне салфетку. Моя рука похолодела без его прикосновения, мне хотелось, чтобы он вернул руку.

– Итак, Джиллиан, ты когда-нибудь играла в боулинг? – спросила знакомая мне девушка из бухгалтерии. Это напомнило мне, что мы не одни за столом, и смущенный румянец залил мои щеки.

– Да, несколько раз, когда я была маленькой. Прошло много лет. Надеюсь, сегодня вечером я вас не подведу. – Я играла с соломинкой в своём стакане, чтобы занять руки.

– О, нет, – успокоил меня Грант. Когда он говорил, я повернулась к нему, и увидела какую-то тоску в его глазах. Или, может быть, это было только моё собственное отражение.

– Мы играем только для удовольствия, – продолжил он. – У нас худший результат в лиге уже два года подряд. Ты можешь получить отрицательный результат сегодня и это всё равно на нас никак не отразится.

– Да брось, Грант, – заговорила девушка. – Тебя не было на играх более двух месяцев. Я удивлена, что ты почтил нас своим присутствием сегодня вечером. Что, надоело жить затворником?

Лицо Гранта выражало напряжение, и его проколотая бровь слегка приподнялась:

– Я был занят учёбой, Дениз. Знаешь, магистратура, все дела? Хотя нет, ты не знаешь – ты же бросила учебу, остановившись на дипломе о среднем образовании.

– Эй! Я сделала так только потому, что уехала на несколько месяцев к своей тете в Колорадо. Она была больна. Я должна была заботиться о ней.

Грант закатил глаза, но проигнорировал её, вместо этого сделав еще один глоток пива. Тони, однако, решила продолжить разговор:

– Если говоря «заботясь о своей тёте», ты имеешь в виду, что была беременна и потом отказалась от ребенка, пока мы все были на выпускном, тогда конечно.

По выражению лица Дениз я поняла, что она собирается ударить Тоню. Мне нужно было что-то сказать, прежде чем ситуация обострится.

– О, что ж, какое облегчение, что я не испорчу ваши результаты. Во сколько мы начинаем?

Никто не ответил мне сразу, что заставило меня ещё больше нервничать. Моя нога выбивала дробь от нервного предчувствия, и мне нужно было встать и распрямить ногу, чтобы расслабить её. К тому же из-за такой близости с Грантом было очень трудно помнить о Кристиане.

Грант ответил тихим голосом, предназначенным только для меня:

– Через полчаса или около того. Обычно мы играем последними, потому что другие команды знают, что нас не волнует счёт.

Когда официант принес большую тарелку начос и остальная часть стола вернулась к обычному разговору, мы оба вздохнули с облегчением и тут же уставились друг на друга. Грант на секунду замер, сомневаясь.

Наконец, он протянул руку и очень медленно заправил выпущенный локон мне за ухо. Я чувствовала на коже его грубые мозолистые пальцы, они оставляли тепло на моей влажной коже, когда он касался её. Я не могла оторвать от него глаз, и моё сердце забилось быстрее. Видела, как он сжал челюсть, как будто хотел сказать или сделать что-то ещё, но несколько мгновений он не двигался.

Смех, звон посуды и музыка из музыкального автомата стихли. Был слышен только стук моего собственного сердца. Я тяжело сглотнула. Глаза Гранта опустились, наблюдая за движением моей шеи, и я представила, каково было бы, если бы он поцеловал меня там, как в моём сне. Провел пальцем или языком по линии от моей челюсти до ключицы, погружаясь в эту крошечную впадину.

Я забыла, как дышать.

Моя нога задела его небольшим трением. Я не сводила с него глаз и видела, как его зрачки почти незаметно расширились. Его рука скользнула под стол рядом с моей, зависнув. Он никогда раньше не прикасался ко мне. Я чувствовала жар его руки, словно печь. Он ждал разрешения, знака, что я хотела принять его прикосновение. Мои руки оставались приклеенными к сиденью рядом со мной. Но я поднялась на носки, в результате чего моё колено наткнулось на его ожидающую руку.

Его большой, сильной руке понадобилась всего несколько секунд, чтобы сжать верхнюю часть моей ноги, а подушечке его большого пальца провести по мягкой коже внутренней стороны моего бедра. Я оглядела сидящих за столом, но все были погружены в свои разговоры, и никто не обращал на нас никакого внимания.

Ни его рука, ни моя нога долго не двигались. Всего лишь крошечные движения его большого пальца, из-за чего моё дыхание сбивалось. Мы не смотрели друг на друга, не привлекали внимания. Он небрежно болтал с людьми за столом, я же была натянута как тетива лука.

Наконец, спустя мучительно долгое время, его пальцы начали движение. Он рисовал большим пальцем крошечные круги на внутренней стороне моего бедра, пока его пальцы касались моего колена, совершая кропотливо медленное восхождение вверх. Миллиметр за миллиметром.

Время остановилось, комната вокруг меня расплывалась. Он всё ещё был на дюйм или два ниже края моих шорт, но я чувствовала, что он достаёт до глубины моей души. По коже побежали мурашки, и я вздрогнула.

Грант, должно быть, воспринял это как хороший знак, потому что начал очень медленно – невыносимо медленно – пальцами продвигаться дальше по моему бедру. Мои мышцы напряглись в предвкушении, понимая, что это неправильно, но не желая ничего, кроме его прикосновения. Он пробрался к краю моих крошечных шорт, двигая пальцами туда-сюда. С внутренней стороны моих бёдер. Снаружи моего бедра. Внутри. Снаружи. Внутри. Снаружи.

Мой взгляд затуманился, и я закрыла глаза от удовольствия. Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон, который грозил сорваться с моих губ.

Просто дыши, Джиллиан. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Как будто кто-то провёл по моей коже бенгальским огнём, которые поджигают на Четвертое июля. Он восхитительно потрескивал и горел. Ирония того, что я действительно играла с огнём, не ускользнула от меня.

Я жаждала, чтобы его рука продолжала подниматься. И не заботилась больше о том, что я нахожусь на публике, что люди могут меня увидеть или что у меня есть парень. Мне нужно было только его прикосновение. Я нуждалась в нём.