Текст книги "Вдох-выдох (ЛП)"
Автор книги: Сара М. Росс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 27
Джиллиан
Я проснулась от голосов, споривших в коридоре. Они были приглушены из-за закрытой двери между нами, но не было сомнений, что Ава была на кого-то рассержена. Ее голос всегда повышался на несколько октав, когда она была раздражена. Я взглянула на свой телефон. Было почти десять вечера. Мои родители забрали мою бабушку домой как раз перед моим сном два часа назад, и часы посещения должны закончиться. Кто бы это мог быть?
– Я не могу поверить, что вы здесь. Вам не следует находиться рядом с ней. Разве ваша семья не причинила достаточно вреда? Это просто расстроит ее, так что идите домой.
– Пожалуйста. Всего на несколько минут. Я извинюсь.
Моя рука потянулась и нажала кнопку, чтобы поднять кровать, чтобы я села. Мои ребра чертовски болели, но любопытство перевешивало боль.
– Ава? – Я позвала. – В чем дело?
– Отлично, теперь вы её разбудили. Ей нужен отдых. После всего, через что она прошла, она заслуживает того, чтобы отдохнуть и спокойно поправляться. – Ава не отступала, и непрозрачное стекло позволило мне разглядеть спину Гранта, когда он стоял у закрытой двери, преграждая вход кому-то там.
– Мне очень жаль. Я не хочу никого расстраивать, особенно Джиллиан. Не могли бы вы просто передать ей это?
– Миссис Киркпатрик? – Теперь, когда я окончательно проснулась, я узнала этот голос. Это была мама Кристиана. – Ава, впусти её.
Моя просьба была встречена молчанием в течение нескольких долгих минут. Зная Аву, она зло смотрела на миссис Киркпатрик и молча угрожала ей, чтобы она никоим образом не расстраивала меня. Мне очень нравилось, как защищали меня мои друзья, но мне не нужно было защищаться от всего на свете, в том числе от неё.
Дверь открылась, и Грант вошел внутрь и закрыл её за собой, прежде чем подойти ко мне:
– Тебе не обязательно её видеть. Никто бы не стал тебя винить. Нет причин снова иметь дело с кем-либо из этой семьи.
Я взяла его руку и поднесла к своей щеке:
– Все в порядке, я обещаю. Я много лет знаю миссис Киркпатрик и хочу ее увидеть. Она не ее сын. Она не собирается причинять мне боль, но, если тебе от этого станет легче, ты и Ава можете остаться на все время, пока она здесь.
Грант кивнул:
– Я не хочу снова видеть, как тебе больно. Она может не делать этого физически, но, даже защищая эту сволочь, которую она называет своим сыном, она может причинить тебе боль.
Я закатила глаза:
– Я не хрустальная. Грант, ты должен доверять мне и перестать вести себя, как будто я птенец со сломанным крылом. Она не будет винить меня или заставлять меня чувствовать себя виноватой. Я знаю ее четыре года. Во всяком случае, она не винит никого, кроме себя. Так что сделай глубокий вдох, а затем сделай шаг назад. И поверь мне, хорошо?
Грант зажмурил глаза:
– Мне жаль. Я не имел в виду, что ты беспомощна. Просто… я не смог защитить тебя от нападения. И теперь, если я могу что-то сделать, чтобы уберечь тебя от боли, я сделаю это. – Он выдохнул. – Ты слишком важна для меня.
Он наклонился и прижался к моим губам долгим поцелуем, от которого я так любила терять сознание.
– Сейчас приведу её.
Я включила верхний свет и пригладила волосы. Я понятия не имела, почему вдруг так занервничала. У меня не было причин для этого, но теперь мой желудок трепетал, как в первый раз, когда я встретила её.
Миссис Киркпатрик вошла в мою комнату с большим букетом белых лилий. Глаза её были красными и опухшими, как будто она плакала какое-то время. Как только она увидела меня, она снова расплакалась.
Лицо Авы смягчилось, и она протянула миссис Киркпатрик салфетку. Та взяла её, вытирая глаза и присаживаясь рядом со мной.
– Я дам вам немного времени, ребята, – сказала Ава, закрывая за собой дверь. Она жестом пригласила Гранта следовать за ней, но он отрицательно покачал головой. Он не собирался отходить от меня, на всякий случай.
– Я хотела прийти ещё вчера, но не была уверена, что ты вообще захочешь меня видеть. Мне очень, очень жаль, Джиллиан. Не могу поверить, что он сделал это с тобой. Я должна была видеть знаки, должна была остановить его, прежде чем дело дошло до всего этого.
Слезы выступили в уголках моих глаз.
– Если я их не видела, то не знаю, как вы должны были их видеть. Это не ваша вина. Кристиан выбрал этот путь.
Она вытащила свежую салфетку и высморкалась.
– Мне очень жаль, что ты пострадала от последствий его действий.
Мы сидели несколько минут, каждый из нас тихо плакал.
– Я так зла на него, Джиллиан. И мне больно. И я боюсь за него. – Она сделала паузу, глубоко вздохнув. – Джиллиан, я хотела сообщить тебе, что Кристиан вчера пошел в полицию и рассказал им всё, что знал. Всё. Имена всех, с кем он когда-либо работал или с кем встречался, адреса всех мест, где он видел, где продаются наркотики. Он ужасно чувствует себя из-за того, что с тобой случилось, и берет на себя всю ответственность.
Я кивнула, но ничего не сказала. Грант нервно поерзал на стуле. Миссис Киркпатрик тяжело сглотнула и выпрямилась. Она нервно скрутила салфетку, которую сжимала, словно готовилась к плохим новостям. Я перевела взгляд на Гранта. Его челюсть сжалась, шея напряглась. Он знал, что ему не понравится то, что она собирается сказать.
– Когда Кристиан был мальчиком, он думал, что Деррик не способен совершить ошибку. Он повсюду следовал за своим старшим братом. – Она покачала головой. – Деррик неоднократно говорил мне, что Кристиана не было рядом, когда он сам был под кайфом, и я верила ему. Но вчера Кристиан сказал мне, что он все равно следил за Дерриком, и именно старые приятели Деррика первыми познакомили его с наркотиками.
Грант усмехнулся:
– Ну и что, виноват его брат, который и так уже сидит? Предлагаете добавить ему за это еще несколько лет?
Миссис Киркпатрик вздрогнула от резкого тона Гранта, но не стала спорить.
– Джиллиан, ты всегда была мне как дочь. И я знаю, что он этого не заслуживает, но я все равно должна попросить. Пожалуйста, не выдвигай обвинения. Он сотрудничает с полицией, и они собираются предложить ему реабилитацию плюс общественные работы без тюремного заключения. Но есть условия. Если у него возникнут новые проблемы, в том числе, если ты предъявишь обвинение в нападении, сделка расторгается, и он поедет отбывать срок. Пожалуйста, я не хочу, чтобы это лишило его шансов на будущее. Реабилитация действительно гораздо лучше для него сейчас.
Грант вскочил со своего места и указал на дверь:
– Убирайтесь! Убирайтесь немедленно. Как вы смеете приходить сюда и просить об этом? Вы видите, что он с ней сделал? Видите? Как вы вообще можете находиться здесь и быть такой эгоистичной?
Крупные мокрые слезы покатились по измученному лицу миссис Киркпатрик. Я видела, как она была разбита, и ненавидела то, что Кристиан сделал с ней такое. Я знала, что ей потребовалось много времени, чтобы даже прийти сюда, но это был ее сын. Как она не могла?
– Миссис Киркпатрик, его действия чуть не убили меня. Я понимаю, что сейчас ему жаль, но это не отменяет того, что я лежу на больничной койке с несколькими сломанными костями и сотрясением мозга.
Она начала рыдать, закрыв лицо руками, и я возненавидела Кристиана чуть больше. Грант сжал мою руку, и я обратила на него внимание. Он протянул мне коробку салфеток, которую я отдала маме Кристиана. Ее слезы замедлились, и она снова повернулась ко мне.
– Он не заслуживает твоего прощения. Я знаю это. Но ему нужна помощь, а не тюрьма. Если он попадет в тюрьму, я боюсь, что он просто продолжит идти по кривой дорожке и больше никогда не выйдет на свет. Если он получит необходимую ему помощь, он может стать лучше. И я обещаю тебе, что он больше никогда не свяжется с тобой, если ты не захочешь.
Грант усмехнулся.
– Пусть попробует. Я буду ждать встречи с ублюдком. Я знаю, что он ваш сын, но я бы предпочел, чтобы он сгнил в тюрьме.
Я взглянула на Гранта – тем взглядом, на котором было написано «Серьезно?» Она сидит прямо здесь. Как насчет такта?», прежде чем взять миссис Киркпатрик за руку:
– Я люблю вас, как свою мать, столько, сколько вас знаю, но я не знаю, смогу ли я сделать это. Но я подумаю об этом. Ради вас.
Она кивнула.
– Я понимаю. И несмотря ни на что, ты всегда будешь мне дочерью. Это никогда не изменится. Неважно, что ты решишь.
Больше я не могла ничего сказать, иначе бы снова начала плакать. Она ушла, и Грант закрыл за ней дверь. Он взял мое лицо в свои руки, вытирая мои слезы подушечками больших пальцев:
– Ты ничего ей не должна. Не позволяй ей винить тебя в этом. – Он поцеловал меня в каждый глаз. – Но я поддержу любое твоё решение. Сто процентов. Если ты хочешь выдвинуть обвинения против нехорошего сукина сына, который не заслуживает ни воздуха в своих легких, ни тем более твоего прощения, я поддержу тебя. Если ты не возражаешь, чтобы он просто пошёл на реабилитацию… – Он сделал паузу, стиснув зубы. – Я пойму. Тебе решать, Кексик.
– Я знаю, ты хочешь видеть Кристиана либо в камере шесть на шесть, либо на глубине шести футов под слоем земли, но я ещё не решила. Если он попадет в тюрьму, у него не будет будущего. Никакого. И я не знаю, смогу ли жить в согласии с собой, если я тому буду причиной.
– Ты не сможешь! Как бы то ни было, это был его выбор. Его действия. Что бы с ним ни случилось, ему некого винить, кроме самого себя. Не какого-нибудь старшего брата, не какого-нибудь наркоторговца и уж точно не тебя.
– Знаю. – Я закрыла глаза, внезапно сильно утомившись. – Мне нужно подумать.
Глава 28
Джиллиан
Две недели спустя
Наконец-то день выписки! Невозможно быть более взволнованной, чем я. Сил нет, как хочу выбраться из этого места. Откровенно тошнит уже от зеленого желе, куриного бульона и медсестер, которые приходят в три часа ночи и будят, чтобы узнать, не нужно ли мне снотворное. Серьезно, разбудить меня, чтобы спросить, не нужно ли мне снотворное!?
Врачи думали выпустить меня еще неделю назад, но физиотерапевт убедил их оставить меня на восстановление, так как мой дом двухэтажный, и я не могла подниматься и спускаться по лестнице в инвалидном кресле. Слава богу за прекрасную страховку моего отца.
– Тук-тук. Ты проснулась, Кексик? – Грант заглянул в дверь. Я села на кровати, осторожно прислушиваясь к заживающим ребрам.
Он подошел к моей кровати и наклонился, очень нежно целуя меня, прежде чем придвинуть стул ближе и сесть. С тех пор, как я проснулась после операции, он, казалось, не мог перестать прикасаться ко мне. Иногда это было так же просто, как держать меня за руку, а иногда (когда медсестры не смотрели) он забирался ко мне в постель и прижимал меня к себе, слегка поглаживая рукой вверх и вниз мою руку, пока я не засыпала.
В то время как мама и папа приходили рано утром и оставались до тех пор, пока не заканчивались часы посещения, Грант часто приходил сюда после работы и не уходил, пока я не засыпала. Я была ещё в сознании, чтобы чувствовать, как он целует меня на ночь, шепча: «Спокойной ночи, Кексик», прежде чем уйдет.
Прозвище меня больше не беспокоило. На самом деле, мне это даже нравилось. Однажды мы поговорили об этом, и он сказал мне: «Дело в том, Джиллиан, что ты всегда будешь моим Кексиком».
– Мм! Разве ты не можешь называть меня сладкая или детка, как это делают другие парни?
Из его рта вырвался низкий смешок, и когда я посмотрела на него, его глаза тлели желанием. От одного этого взгляда во мне разлилось тепло, и возбуждение заставило меня забыть о том, как я была ранена. Я хотела его. Но он не двигался, просто продолжал пожирать меня глазами.
– Нет, ты всегда будешь моим Кексиком, потому что это идеально описывает тебя: ты то, чего я жажду, то, что мне необходимо завоевать, и то, что, независимо от того, насколько я удовлетворен в эту минуту, в следующую я желаю тебя еще больше. Всегда.
Прежде чем я успела сказать ему, как прекрасны его слова, он впился в мои губы, крепко целуя меня. Он обхватил руками обе стороны моего лица и притянул меня к себе. Не надо было тянуть, я бы охотно пошла сама. Я вздрогнула, моя сломанная ключица напомнила мне, что я не могу вытянуться слишком далеко, чтобы быть ближе к нему. Он сразу меня отпустил.
– Прости, я не должен был этого делать.
Я покачала головой.
– Ты всегда должен это делать. Мне никогда не будет достаточно твоих поцелуев.
Он нежно поцеловал меня в губы, едва касаясь их.
– Отдыхай. Лечись. А потом мы будем целоваться столько, сколько твоей душе будет угодно.
Теперь, через четыре дня после нашего разговора о моем прозвище, доктор наконец согласился, что я могу идти домой. Мне не терпелось выбраться из этого места, но я нервничала из-за того, что окажусь в своем доме, в собственной постели, где последние воспоминания были одни из самых ужасных в моей жизни.
На выписку приехал Грант. Сердце мое затрепетало, когда я увидела его в форме для гребли, которая плотно облегала тело, демонстрируя идеальные грудь и руки.
– Привет! Как прошла сегодняшняя гонка?
– Это было отличное состязание! Экипаж сегодня – мой любимый состав. Наш рулевой был просто великолепен, мы прекрасно отработали! Оторвались от других команд из Университета Джорджии и Государственного университета Джорджии почти на сотню футов. Бедняга Юго-Западный университет даже не прошел квалификацию. Теперь наша команда выходит в полуфинал в следующем месяце на соревнование штата.
Я взяла его за руку и сжала:
– Ничего не поняла, но поздравляю с победой! Так что теперь у нас обоих есть хорошие новости сегодня.
Он посмеялся над моим недостатком знаний в области гребли, но ничего не объяснил:
– Слышал. Вот почему я здесь. Твои родители спросили, не отвезу ли я тебя домой. Они и так столько времени брали отгулы с работы, между инсультом твоей бабушки, а теперь это, у них закончились дни отпуска.
– Ну, так какого черта мы ждем? Давай свалим отсюда! Если я больше никогда не увижу эту больницу, то скучать не буду.
Грант поднял мою руку и поцеловал ладонь:
– Хорошо, позвольте мне пойти посмотреть, смогу ли я уговорить одну из медсестер вынести нам документы о выписке.
– Просто улыбнись и покажи ей эти ямочки на щеках. Тебе невозможно отказать, увидев их хотя бы раз. Уверена, она сделает для тебя что угодно. Хотя подожди, если подумать, не надо. Я все еще недееспособна и не смогу с ней побороться.
Он покачал головой и засмеялся:
– Боже, я люблю тебя.
Мы оба замерли. Никто из нас еще не говорил эти слова, и мы встречались всего три недели, один день из которых я была без сознания.
Грант слегка повернулся, чтобы уловить мою реакцию, и я изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Было очень рано для этих слов, и я не могла держать на него зла, если он имел в виду не это.
– Джиллиан, я…
– Все нормально, Грант.
Он сделал три больших шага и снова оказался рядом со мной:
– Нет, я собирался сказать, что люблю тебя. И мне жаль, если это тебя пугает или ты не готова. Мой мир рухнул в тот день, когда я чуть не потерял тебя, и я знал. Глубоко внутри знал, что не допущу больше ни дня без тебя. Тебе не нужно говорить ничего в ответ, но ты должна знать, что это правда. Я люблю тебя, Джиллиан.
Я кивнула, вытирая слезы. Он был прав, я не была готова говорить, но принимать его любовь так приятно.
– Грант, ты самый удивительный человек, которого я когда-либо знала. Ты понимаешь меня так, как не понимает большинство других. Я чувствую себя в безопасности, под защитой, когда ты со мной. И я влюбляюсь в тебя. Серьезно. Но я только что закончила действительно ужасные отношения, и я не хочу запятнать эти слова, сказав их слишком рано. – Я подвинулась так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Я надеюсь, что ты понимаешь и что ты сможешь быть терпелив со мной. Ты удивительный мужчина! И я самая счастливая девушка в мире, которая греется в твоей любви!
Грант наклонился и с нежностью поцеловал меня:
– Я никуда не денусь, Кексик. Я буду ждать тебя вечно. Цемент, помнишь?
После того, как бумаги о выписке нам отдали, Грант помог мне сесть в машину. Мое тело все еще болело, но швы сняли, я стала гораздо больше передвигаться самостоятельно. Медсестры заставляли меня ходить по коридорам каждый день, и я чувствовала себя намного лучше. Больше всего беспокоили ребра, но даже они больше не нуждались в перевязке.
У меня были смешанные чувства, когда мы подъехали к дому. С одной стороны, это дом моего детства, полный счастливых воспоминаний. Но каждый раз, когда закрывала глаза, я все еще чувствовала холодный металл пистолета, прижатого к моему лицу. Грант, должно быть, заметил мою реакцию, потому что взял меня за руку и поцеловал.
– Он в тюрьме. Он не сможет навредить тебе. Кристиан сообщил полиции имя, и они сопоставили его отпечатки пальцев с предметами в доме, помнишь? В залоге было отказано, так что теперь никто тебя не тронет. Кроме того, я не оставлю тебя.
Я выдохнула:
– Знаю, знаю. Просто до сих пор трудно сдерживать воспоминания. Думаю, участие в суде мне поможет, а возможность проснуться здесь, не находясь под прицелом, станет хорошим напоминанием о том, что все кончено.
– Ты не думала обратиться к психотерапевту? Посттравматический синдром нельзя воспринимать легкомысленно и разговоры со специалистом могут. Я разговаривал с одним из них несколько раз после смерти моей мамы, это работает. У меня есть несколько имен.
– Думаю, это действительно отличная идея.
Я остановилась, наклоняясь к нему:
– Я сегодня разговаривала с миссис Киркпатрик. – Грант стиснул зубы, но промолчал. Это была его наименее любимая тема. – Сегодня Кристиан завершил свою первую полную неделю реабилитации.
– До сих пор не могу поверить, что ты согласилась отпустить этого ублюдка на двенадцать недель в кемпинг вместо того, чтобы отсидеть срок.
– Грант, мы говорили об этом. Я считаю, что так будет лучше. И это не поход в горы – он в реабилитационном центре в Северной Каролине. А после освобождения пойдет в армию. Дисциплина, которую они могут предложить, – это то, что ему может помочь. Не тюрьма. Там он точно ничему правильному не научится.
Он поцеловал меня в лоб.
– Я сказал, что поддержу тебя, и я поддержу. Это не значит, что мне это должно нравиться.
Я оглянулась на свой дом:
– Пойдем внутрь, надо уже сделать это. И прямо сейчас все, чего я хочу, это обниматься с тобой в постели. Не говорить о Кристиане или о плохих воспоминаниях.
Грант открыл дверь и подошел ко мне сбоку, подхватив меня на руки:
– Это я умею.
Он отнес меня прямо в мою комнату, которая была убрана, и осторожно усадил меня на кровать. Я огляделась: простыни сменили, а на дверь поставили новый замок.
– Моя мама? – спросила я, указывая на изменения вокруг меня.
– Да. Она подумала, что это поможет тебе чувствовать себя немного спокойнее, когда ты вернешься.
Мои глаза закрылись, когда я погрузилась в кровать. Кровать была знакомой и мягкой – успокаивающей. Но как только я позволила себе полностью расслабиться, воспоминания нахлынули на меня, и я напряглась, дыхание сбилось.
– Шшш, все в порядке, – заверил меня Грант, обняв меня рукой, и я потянулась к нему. – Открой свои глаза. Здесь никого нет, кроме меня.
Я медленно открыла их и попыталась сморгнуть слезы, смотрела молча, как он поцеловал мое плечо, потом другое.
– Никто не причинит тебе вреда. – Он провел рукой по моей ноге, вызывая дрожь. Он прочерчивал беспорядочные узоры вдоль моего бедра и под коленом, пока все напряжение не покинуло мое тело. – Это место для любви, не для страха.
Он двинулся, чтобы погладить мою руку, его пальцы бегали вверх и вниз, снова и снова. Каждое поглаживание было подобно разжиганию огня, и я вздыхала.
– Как ты сейчас себя чувствуешь?
– Лучше. Намного лучше.
Грант сел на кровати, обхватив руками мое лицо.
– Я думаю, было бы полезно, если бы у тебя появились какие-то новые воспоминания в этой комнате. Что думаешь?
Я хмыкнула от удовольствия.
– Что ж, мне нравится, как это звучит.
Грант подошел к изножью кровати, обхватил руками мою не сломанную ногу и потянул, стягивая меня вниз по кровати, пока я не легла совершенно ровно.
– Я думаю, прежде чем мы сможем создать новые воспоминания, нам нужно избавиться от боли. – Он поцеловал синяк на моей лодыжке. – Я думаю, что могу зацеловать всю эту боль и заставить ее уйти. – Он переключился на другую ногу, осыпая поцелуями мое колено прямо над гипсом. – Каждый. – Поцелуй. – Сантиметрик. – Поцелуй. – Боли.
Мое тело превратилось из теплого в огненное от его прикосновений, и мой пульс участился.
– Возможно, это лучшая идея, которая у тебя когда-либо была.
Он продолжал, целуя каждый синяк, каждую царапину и каждую травму, которую я получила, начиная с моих ног и медленно продвигаясь вверх по моему телу. С каждым прикосновением его губ к моей коже мое тело наполнялось эмоциями, пока я не утонула в удовольствии. Он издавал низкие хриплые звуки при каждом прикосновении, что только подогревало мое желание.
Он осторожно приподнял мой свободный хлопковый сарафан вдоль тела, отбросив его в сторону, прежде чем продолжать оставлять крошечные поцелуи на моих бедрах и животе. Мои мышцы сжались от его прикосновения, и с моих губ сорвался тихий стон. Его рот был горячим на моей коже, двигаясь вверх к моим ребрам. Он был еще более нежным, когда коснулся их губами, так как им потребуется больше времени, чтобы зажить. Но я не хотела, чтобы он был нежным. Каждое прикосновение, каждое прикосновение его губ разжигали мою жажду к нему, пока не поглотили меня. Я больше не чувствовала боли, только удовольствие. И я хотела большего.
Грант скользнул по моей груди, и я застонала. Я хотела его внимания там, но вместо этого он продолжал целовать мою ключицу и изгиб моей шеи. К тому времени, как он достиг моих губ, я уже жаждала его. Я обняла его за шею и притянула ближе к себе, но он сопротивлялся. Он погладил мои губы подушечкой большого пальца. Они были грубыми, слегка мозолистыми от многих лет гребли. Текстура контрастировала с мягкостью моих полных губ. Я раздвинула губы и высунула язык, жадно всасывая его большой палец в рот.
Его зрачки расширились от моих действий, но он не выдернул палец. Я провела языком от основания пальца к кончику, прежде чем добавить еще больше погружения, симулируя, как бы я хотела доставить ему удовольствие. У него перехватило дыхание, и он убрал большой палец от моего рта только для того, чтобы наклонить голову к моему лицу и накрыть своими губами мои.
От него пахло мужчиной, чуть парфюмом, легко потом, пьянящим, сексуальным ароматом, который был тестостероново мужским, правильно мужским. Восхитительно. Я глубоко вдохнула, желая, чтобы все мои чувства были поглощены этим удивительным человеком. Он полностью удерживал свой вес, заставляя мышцы его скульптурных рук напрягаться под тонкой майкой, которую он носил. Я провела рукой по ним, ощупывая контуры и выступы, продолжая двигаться по его спине, царапая ногтями, пока мы продолжали целоваться. Он втянул мою нижнюю губу в рот, нежно прикусив. Я ахнула, застонав, когда его руки опустились, чтобы скользнуть по бокам моей груди.
– Больно? – прошептал Грант.
– Ах. Ничего не чувствую, кроме удовольствия, – простонала я. – Много-много удовольствия.
Губы Гранта оторвались от моих, двигаясь вдоль моей щеки, чтобы прикусить мое ухо.
– И у тебя появляются новые, более счастливые воспоминания о себе в этой постели?
– О да… – я сделала паузу. – Но я думаю, чтобы действительно закрепить эти воспоминания, мне может понадобиться, чтобы ты сделал еще один шаг. Знаешь, действительно закрепить это в моей памяти как самое яркое воспоминание, которое у меня осталось от этой кровати.
– Хм, вот как? Более яркое? Что ж, думаю, я смогу это сделать. – Он вернулся к моим губам и снова завис над ними. Его язык скользнул по краю, заставляя мои губы покалывать от прикосновения, вибрируя от удовольствия. Нависая надо мной, его волосы восхитительно щекотали мой лоб, просто еще одно ощущение, которое добавляло к поднимающемуся вулкану, готовому извергнуться.
Он наклонился и повернулся на бок, но все еще продолжал поддерживать мою голову, когда лег на кровать рядом со мной. Его руки обвились вокруг меня, его тело прижалось к моему, а моя спина выгнулась с распутным намерением. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди в унисон с моим.
Его руки обвились вокруг моей спины и расстегнули лифчик, убирая его с пути. Он вложил грудь в ладонь, сжимал ее, пока его большой палец поглаживал затвердевший сосок. Он взял его в рот, посасывая и кусая так же, как до этого большим пальцем. Это была восхитительно мучительная месть, и я хотела, чтобы она не заканчивалась.
Мои руки искали край его рубашки, желая, чтобы его плоть прижалась к моей. Я слегка потянула, и он отпустил мою грудь на достаточно долгое время, чтобы откинуться назад и стянуть рубашку через голову. Мои глаза упивались видом его идеальной гладкой кожи цвета растопленной карамели, смешанной с подогретым молоком. Она была прекрасна, как и все остальное в нем.
Он обхватил пальцами край моих трусиков, дергая их.
– Приподнимись, – приказал он низким и властным голосом. Я подчинилась, не раздумывая, и он стянул трусы вниз по моему телу, стараясь не зацепить ими мою раненую ногу.
Он положил руки по обе стороны от моих коленей и слегка толкнул.
– Раздвинь ноги для меня.
Эротический румянец пробежал по мне, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Мое дыхание сбилось, зная и ожидая того, что вот-вот произойдет. Я сделала что он попросил. Грант опустился ко мне, скользя пальцами по моей влаге, размазывая ее.
– Так красиво, – пробормотал он, его прикосновение не ослабевало. Его пальцы продолжали двигаться во мне, вверх и вниз, пока я не начала извиваться.
– Не двигайся, Кексик. Слишком много движений повредит твоим ребрам.
Я застонала, но сумела остаться на месте. Он продолжал играть со мной, проводя пальцами по каждой части моего эпицентра наслаждения. Мое дыхание участилось, и теперь я почти задыхалась. Мои мышцы напряглись от его прикосновения, почти болезненно.
Он наклонился вперед, его теплое дыхание касалось моей кожи.
– Пожалуйста, – прошептал я. – Грант, ты мне нужен.
Он удовлетворил мою просьбу, опустив голову и высунув язык, полизывая меня. Я вскрикнула, благодарная за прикосновение, но жаждущая большего. Его язык двигался туда-сюда дразнящими легкими движениями. Я выгнула бедра, но он положил на них руку, толкая обратно в кровать.
– Не двигайся.
Я захныкала, ощущая необходимость двигаться почти непреодолимо. Его язык продолжал свою сладкую муку, но тут в меня скользнул палец. Я вскрикнула, но сумела остаться на месте. Мои ноги дрожали, я так близко к краю. Палец выскользнул, через секунду он снова во мне и обратно. Каждый нерв в моем теле был на пределе, ожидая следующего прикосновения.
Рот Гранта накрыл мой клитор, всасывая его в рот. Я забыла дышать. Его пальцы ускорились, погружаясь внутрь и наружу, заставляя мои внутренности сжаться, пока мое тело не взорвалось от ощущений. Я извивалась вокруг него, не в силах себя контролировать. Моя грудь вздымалась, когда я глубоко вздохнула, выпустив его в крике, эхом отразившемся от стен.
Когда последняя дрожь сошла с моего тела, Грант убрал руку, оставив единственный поцелуй на этом крошечном пучке нервов. Я лежала в изнеможении, пытаясь отдышаться и замедлить дыхание. Мое тело восхитительно болело от неконтролируемых движений моего оргазма, но я не собиралась сдаваться. Это стоило боли. Он изменил положение тела, чтобы я могла лечь ему на грудь. Он поцеловал меня в макушку, и я вздохнула.
– Лучшие. Воспоминания. Навсегда.
Грант усмехнулся.
– Я рад, Кексик. – Он натянул одеяло, закрывая меня. – Отдохни сейчас. Я никуда не уйду.
Так я и поступила, мое тело было так восхитительно выжато, что я задремала, прислушиваясь к звуку сердцебиения Гранта в моем ухе.
