Текст книги "Судьба исправлению подлежит. Шаг второй (СИ)"

Автор книги: Санна Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Управлял «Невидимкой» старпом Верещагин. Он ждал нас у откинутой наверх двери подводного артефакта.

– А вы же не забыли, что мы хотели наблюдать за подводным миром? – спросила у него Мари, подозрительно оглядев сигарообразную посудину без единого видимого окна. – Где иллюминаторы? Я ничего не вижу!

– Проходите сразу в пассажирский отсек, – кивнул старпом и приглашающе махнул рукой. – Я активирую защитные энергетические экраны, чтобы не задраивать иллюминаторы, и вы сможете рассматривать подводных жителей без всяких опасений.

Вообще-то иллюминаторы обычно плотно задраивались, чтобы из-за чудовищного давления не возникла течь, но магические энергетические щиты успешно минимизируют риски – мы это уже давно обсудили. Мари просто нервничала, не увидев знакомых круглых окон, поэтому спросила.

«Невидимка» состоял из нескольких отсеков: головного машинного, откуда Верещагин будет им управлять, пассажирского и багажного. Они напоминали аккуратные стальные капсулы, соединённые гермодверями. На время плавания отсеки друг от друга будут изолированы, так что все нужное мы сразу сложили в пассажирском, а то, что понадобится в колониях, – в багажном.

– Может, уйдём в шатёр? – тихонько шепнул мне на ухо Карсиан, многозначительно пробежавшись пальцами по моей спине.

Сразу по коже помчалась толпа мурашек, но я показала его высочеству глазами на отца и поджала губы. Хоть мы и официальная пара, но всё же я не настолько продвинутая и раскрепощённая девушка, чтобы прямо при родителях уединяться с женихом в таком романтичном месте.

Карсиан рассмеялся, давая мне понять, что шутит. Я легонько толкнула его плечом. Хитрец! Это он так мои мысли переключает, чтобы я не боялась. А меня только поначалу пугала идея изоляции в металлической посудине под толщами воды. Как-то незаметно я стала даже ждать этого увлекательного погружения, тем более долгим оно не будет – всего часа три.

Мы вытащили заготовленные сумки с напитками и перекусом из холодильного пенала, расселись по кожаным лавкам, которые крепились по бортам напротив друг друга, достали из днища длинный стол (он убирался, чтобы не мешать проходу), и в этот момент Верещагин задраил дверь, активировал щит и дал команду пристегнуться. Досчитал до десяти и запустил двигатели. «Невидимка» рванул в морские глубины, очень быстро отдаляясь от «Парящего над бурей».

– М-да, а оно так и будет? – разочарованно спросила Мари, прилипшая носом к мутному иллюминатору, в котором клубился взбаламученный песок. – Сплошное молоко!

– А я тебе говорил, что двигатели поднимут со дна всё, что не приколочено, и мы ничего не увидим, – ответил ей Апрель назидательно. – Поэтому можно было не тратить энергию на щит и оставить проходы между отсеками открытыми. Тогда можно было бы пойти в багажный и подремать, если сидеть надоест.

– Не начинай, умник. Устать мы не успеем, – вступился за Мариэллу Карсиан.

Мы хоть и не выяснили, родственники они друг другу или нет, но относился он к моему облаку как самый лучший старший брат. Я благодарно пожала его руку и глубокомысленно добавила:

– И вообще, что ни делается – всё к лучшему.

– Прямо интересно, что могло плохого произойти, если бы нам остался доступен багажный отсек? – уточнил Тристан, комично приподняв бровь.

– Может, там крысы прячутся! – предположила Мари, и её глаза расширились от демонстративного ужаса.

– Крысы?! На «Невидимке»? Капитана бы удар хватил! – рассмеялся мой отец, откидываясь на спинку лавки.

– Всё может быть, – поспешила я встать на сторону Мари и, с трудом сдерживая улыбку, выдвинула свою версию: – Вдруг там, в морской пучине, живёт чудовище, и оно откусит хвост «Невидимке», но нам из-за щита ничего не будет.

Тут уже все рассмеялись, и даже вечно серьёзный Леон фыркнул.

– Даже не станет пробовать на зуб, – разбил моё фантастическое предположение Карсиан. – Магия «Невидимки» любого чудовища так напугает, что оно будет уплывать, теряя ласты. Они здесь точно такого ещё не видели.

Так мы какое-то время развлекались нелепыми предположениями и их опровержениями, потом перекусили бутербродами с копчёным угрём, потом обсудили вчерашний разговор с Мартой, строя догадки, о чём будет её новая книга, а потом «Невидимка» замедлил ход, и вода стала изумрудной и прозрачной. Мы развернулись к иллюминаторам, чтобы получше разглядеть проплывавшие мимо стайки пёстрых рыбок, танцующие водоросли и фантастические коралловые рифы, похожие на застывшие сказочные города.

Мое сердце забилось чаще – мы подплывали к колониям.

Старпом выбрал подходящую бухту, и вскоре «Невидимка» задел брюхом песок, выпустил «лапы» и вышел на сушу. Его корпус слегка вздрогнул и замер.

– Прибыли. Снимаю щит, открываю двери, – объявил Верещагин, и уже через несколько секунд мы вдохнули воздух колоний.

Он оказался влажным, густым, наполненным запахом соли, сладковатой пыльцы незнакомых цветов и нагретой за день листвы. После стерильной атмосферы отсека этот коктейль ароматов ударил в голову и слегка опьянил.

Мужчины пошли за багажом, а мы с Мари, успевшей принять образ моего брата Константина, поспешили выбраться на пляж, жадно оглядываясь по сторонам.

Солнце клонилось к горизонту и окрашивало небо в персиковые и лиловые тона. Совсем недалеко от нас песок сменялся высокой изумрудной травой, а дальше начинался густой и, как отсюда казалось, непроходимый лес.

Однако при том, что всё это выглядело дикими и необитаемыми дебрями, прямо на границе песка и травы красовался пропускной артефакт – изящная каменная арка, покрытая бледными рунами, которые мягко светились в сгущавшихся сумерках.

– Значит, там есть и дорога, – сказала я, махнув в сторону рукой.

– Наверняка. Поднимемся, оглядимся, поищем транспорт, – раздался за моей спиной голос Карсиана.

Я обернулась и увидела, что он уже преобразился в прислужника семьи Бузинских. Прямо поверх своего походного костюма набросил магическую личину с простоватым лицом, загорелой кожей и выгоревшим ёжиком волос.

А вот Тристану пришлось менять внешность при помощи театральных артефактов: кудрявого густого парика и бороды. Несладко ему придётся в такой влажности. Мари-Костик прыснула в кулак, увидев мужчину своей мечты в таком колоритном и слегка нелепом виде.

Вообще, проще всех было мне, отцу и Леону с Апрелем – мы шли в своём облике и могли целиком сосредоточиться на дороге и окружении, а не на поддержании иллюзии.

Я надела свой походный мешок и надвинула на голову широкополую защитную шляпу. Наша маленькая процессия, помахав на прощанье Верещагину, двинулась к арке. Старпом опустится под воду и будет ждать нас в этом месте, выставив из «Невидимки» перископ.

По очереди мы приложили свои пропускные медальоны к холодной поверхности арки. Руны вспыхнули, и тут же перед нами пал иллюзорный щит – оказывается, в гуще высокой травы нас ждала достаточно широкая грунтовая дорога.

– К счастью, она идёт параллельно берегу, – проворчал отец, с облегчением выдыхая. – А то бы я усомнился в том, что старпом выбрал хорошее место для высадки.

Он был заметно напряжён и зорко, по-солдатски, оглядывался по сторонам – сказывалось военное прошлое. Место было незнакомое, и мы не знали, чего ждать. Однако вокруг не было ни единой человеческой души. Тишину нарушали лишь крики невидимых зверюшек в лесу да стрекот насекомых в траве. В небе спешили найти ночлег последние стайки птиц. Нам бы тоже стоило о ночлеге подумать.

Мы вышли на дорогу и ненадолго остановились в нерешительности. Карсиан достал свёрнутую карту, а отец – футляр от «Последней надежды», который должен был работать как компас.

И он сработал! Едва папа открыл крышку, на бархатной подкладке появилась тонкая светящаяся голубым светом стрелка. Она показала, что нам нужно идти по этой дороге в правую сторону. А вот горы, где, по информации от Марты, хранилось нечто ценное для Хиллар, Карсиану, судя по карте, придётся искать совсем в другой стороне.

Меня вдруг остро резанула мысль, что зря я постеснялась уединиться с ним в шатре. А вдруг мы сейчас попрощаемся навсегда? Это меня так проняло, что я инстинктивно схватила любимого за руку и вцепилась в неё мёртвой хваткой, будто он мог исчезнуть прямо сейчас.

Карсиан обнял меня за плечи:

– Вместе пока пойдём. Я должен убедиться, что вам ничего не грозит, – сказал он твёрдо.

И у меня словно камень с плеч свалился. Да, конечно, лучше держаться вместе. Во всяком случае, пока не освоимся и не поймём, как тут с транспортом, ночлегом и прочими необходимыми для путешественника вещами. А там… А там, может быть, мне удастся наконец освоить свою размножающую силу, и тогда не придётся расставаться вообще.

Наша небольшая, но пёстрая компания двинулась по дороге, следуя за незримой нитью голубой стрелки. Я решила времени даром не терять и потихоньку, в такт шагам, начала делать незаметные дыхательные упражнения для циркуляции и тонкой настройки резерва. Вдруг, если буду достаточно внимательно к себе прислушиваться, обнаружу, где прячется эта хитрая неуловимая способность, и научусь отделять её от основного потока магии.

Однако очень быстро мои спутники решили развлечься разговорами, и мне пришлось от тренировки отказаться: совершенно невозможно сконцентрироваться, когда обсуждения такие интересные.

– Почему не темнеет? – поинтересовалась Мари.

Закат действительно затянулся. Мы привыкли к тому, что ночь накрывает наши родные края стремительно, а тут идём и идём, а темноты всё нет.

– Это из-за того, что на Палюсе встречаются День и Ночь, чтобы поболтать о том о сём, да так увлекаются разговором, что не могут разойтись. Поэтому вампиры и любили этот материк. Здесь всегда господствует вечер – самое комфортное для них время суток, – тоном ярмарочного сказочника ответил Апрель.

Леон фыркнул:

– А если по-научному, то наш Лаор так расположен по отношению к светилам, что часть, где лежит континент под названием Палюс, никогда не попадает ни в полную ночь, ни в полный день, – пояснил он. – Бывает немного светлее в разгар дня и немного темнее в разгар ночи, но традиционного разделения времени суток мы тут не увидим.

– Удобно как, не надо тратиться на фонари, – заметила Мари.

– А как же тут понимают, когда ложиться спать, а когда подниматься? – спросила я, с трудом представляя себе жизнь без привычных ориентиров.

– Вся флора и фауна Палюса ориентируется не на свет, а на температурные колебания и магические импульсы земли, – пояснил Леон, с явным удовольствием погружаясь в тему. – Чувствуете, что воздух стал прохладнее и влажнее? Для местных жителей это сигнал «ночи». В такие часы открываются светящиеся грибы-фонарики, начинают петь стеклянные цикады, а в небе часто сгущаются тучи и случаются световые дожди. А когда температура чуть повышается – это условный «день». Тогда на охоту выползают, например, огромные слизни-гелиофаги, питающиеся частичками рассеянного света и магическим спектром.

Я невольно огляделась, и мне почудилось, что в густой тёмной траве у края дороги спешит домой зазевавшийся гигантский слизень. Мысль о встрече с этим неприятным существом воодушевления у меня не вызвала. Я инстинктивно подвинулась ближе к Карсиану.

– Откуда ты всё это знаешь, парень? – спросил мой отец, и в его голосе прозвучала уважительная нотка.

Сто процентов он сейчас думал о Костике и с лёгкой досадой сравнивал: мой брат куда больше интересовался спортом, общением с приятелями и оружием, чем чтением и глубокими научными изысканиями.

– Я изучал Палюс, – оживился Леон. – Раньше здесь в больших количествах добывали один очень редкий минерал – окаменевшую смолу доисторических «вечерних» деревьев. Говорят, они впитывали не свет, а отсвет времени между днём и ночью. Этот минерал – цейзерит – был ценнейшим ресурсом для высокой артефакторики, стабилизатором сложнейших энергетических матриц. У меня есть теория, что древние вампирские роды использовали его для создания своих магофагов.

– А ещё тут лет триста назад нашли пещеру, усыпанную «слезами луны» – редчайшими светопроводящими кристаллами, – с искренним сожалением добавил Апрель. – Но всё, конечно, уже давно собрали и вывезли. Теперь такие кристаллы – музейная редкость.

Тристан вдруг поднял голову и настороженно оглядел небо.

– Знаете, друзья, мой внутренний барометр засек резкий скачок влажности и едва уловимую статику в воздухе, – сказал он недовольно, поправляя неудобный парик. – Чует моё сердце, а точнее, магический резонанс в костях, что скоро грянет тот самый светящийся ливень. Хорошо бы до его начала найти крышу над головой или хотя бы поляну, и успеть поставить палатки.

Я усилила зрение магией, пытаясь вглядеться в сгущавшуюся даль, но никаких огней постоялого двора или признаков поселения не увидела, хотя мы прошли уже изрядное расстояние. Немного тревожила пустота этой дороги. За всё время нам не встретился ни один путник, ни одна повозка, ни даже сторожевой пост.

– Нам нужно свернуть, – внезапно сказал Карсиан.

Его взгляд был устремлен вправо, в сторону темнеющего леса. Слева за полосой высокой травы всё так же успокаивающе плескалось море и виднелась бледная песчаная кромка.

– К слизням? – уточнила я.

И воображение тут же нарисовало отвратительную картину встречи с полупрозрачным холодным существом размером с телегу. Я невольно поёжилась.

– У меня на Палюсе явно обострилась вампирская часть наследия, – ответил он тихо. – Не знаю, из-за атмосферы острова или из-за того, что на «Парящем» её глушили эльфийским амулетом и теперь она наверстывает… но я получаю чёткий сигнал, что нужно свернуть в траву.

– Так, может, ты сходишь и глянешь, что там? Зачем всей толпой в ловушку, если это она, попадать? – предложил Тристан.

Карсиан отпустил мою руку. Мне сразу стало холодно и неуютно – видимо, ночь уже наступила, и только тепло Карсиана не давало мне это ощутить.

Глава 20

Карсиан

Брат дело говорил. Незачем ходить в разведку всей толпой. Хотя… у меня, едва мы вышли на сушу, резко пропало желание разделяться с основной группой. И дело тут не в том, что я боялся заблудиться или за свою шкуру, – нет. Я не хотел оставлять Алтею. И Мариэллу тоже. Я действительно ощутил на Палюсе странный прилив вампирских сил – будто давно ушедшая раса напитала этот континент своей древней тёмной магией, оставила в самой земле невидимые следы, древние ловушки, а может, сюрпризы пострашнее. Конечно, все мои спутники – сильные маги, но никто, кроме меня, не чувствовал подлинной сути этого места, не слышал его тихого, но настойчивого зова в крови. Так что рисковать не хотелось.

– Да. Стойте, не двигайтесь и выставите щиты на всякий случай, – отпустив Алтею, сказал я и скользнул в густую высокую траву, отливавшую в сумерках сизым серебром.

Что меня туда так сильно влекло, понял почти сразу. Мы прошли очередную пропускную арку. Ушли недалеко – артефакт остался метрах в пятидесяти позади. А это значило, что огромное поле до самого леса тоже может быть лишь иллюзией. Не удивлюсь, если и тёмный частокол деревьев вдали – тоже обман зрения. Хитрые колонисты превратили подходы к своим владениям в настоящий магический лабиринт. Видимо, чтобы ни один незваный гость не смог просто так подобраться к их поселениям, а абориген сбежать. В пропускных артефактах, скорее всего, использовалась вампирская магия или её грубое подобие – отсюда и мой острый, почти физический отклик на них. Нет, оставлять друзей одних здесь нельзя. Они без меня, даже с волшебным футляром в руках, в два счёта заблудятся в этом обманчивом сумраке.

Вернулся к группе, чувствуя, как натянутая тишина вокруг сразу же ослабла.

– Что там? – тут же спросила Алтея, внимательно в меня вглядываясь.

– Арка там. Вернёмся немного по дороге. Я скажу, в каком месте свернуть в траву, – ответил я как можно беззаботнее.

Приближение ночной грозы, о которой говорил Тристан, я уже и сам ощущал – воздух зарядился статикой, от которой слегка пощипывало кончики пальцев, – но совершенно не собирался нагнетать и без того напряжённую атмосферу.

Мы развернулись и пошли по утоптанной грунтовой дороге назад.

– Стрелка прям очень возмущается, – с усмешкой сообщил Иосиф Бузинский, глядя на футляр. – Такое впечатление, что вместилищу не терпится наконец-то встретиться со своим содержимым.

– А вдруг мы всё же найдём там клинок? Откуда уверенность, что «Последние надежды» – одноразовые? – спросил Апрель.

Граф тут же принялся рассказывать о старинных преданиях семьи Бузинских и о том, что поведал дракон, который лично вручил им этот артефакт много поколений назад.

– Но он же не сам его сделал, правда? Значит, есть вероятность, что дракон и сам не знал всех тонкостей, – задумчиво протянул Леон.

– У меня от всех этих разговоров азарт проснулся – хочется поскорее дойти до места и как следует помахать лопатой, – бодро сообщил Тристан, поправляя сползавшую на лоб прядь ненастоящих чёрных кудрей.

До этого момента в наших планах не было устраивать раскопки. Мы лишь для отвода глаз собирались пройти по маршруту – на случай слежки, – попутно фиксируя царившие в колониях бесчинства. Но теперь всё изменилось.

Меня потянуло в сторону от дороги, будто за локоть дёрнули.

– Здесь! – объявил я, останавливаясь.

Отряд, не раздумывая, смело шагнул в упругую высокую траву, раздвигая ее руками. Через пару метров мы вышли к пропускной арке. Снова приложили к ней наши жетоны. Руны вспыхнули, и иллюзорный щит спал.

Лес по-прежнему темнел где-то в отдалении, но теперь перед нами открылся совершенно иной вид: внизу, у подножия пологого холма (оказывается, мы шли по возвышенности), раскинулось ярко освещённое поселение.

– Ой! Капнуло! – воскликнула Мари ломающимся подростковым голосом Костика и потёрла нос.

С неба начали падать редкие, но крупные капли – мне тоже мазнуло по щеке. Скоро ливанет, как из ведра.

– Трава тут низкая, бежим! – скомандовал Тристан и, схватив за руку нескладного подростка Мари-Константина, рванул с холма первым, легко и быстро, как опытный бегун.

Я тоже ухватил Алтею за руку и поспешил за ним, чувствуя, как влажный воздух бьёт в лицо.

Наша обработанная магией обувь позволяла не только идти много часов без устали, но и бежать, словно что-то незримое толкает в спину, придавая невероятную лёгкость каждому шагу, хотя сильных попутных ветров на Палюсе, как известно, не бывает. Стремительное движение разогнало кровь, взбодрило, заставило забыть о тревоге. Мы едва успели затормозить, ни капли не запыхавшись, возле очередного пропускного артефакта на самом входе в поселение. Я прислонил свой жетон камню, глядя на уютные огни перед нами.

Неужели и это всё – лишь очередная искусная иллюзия?

Глава 21

Хиллар

Ни вампиры, ни пауки (а от них способностей в магофагах было больше, чем от людей) море не любили. Соль вообще действовала на создателей Хиллар самым негативным образом. Оседала в лёгких и на коже, вызывая першение и зуд, рассеивала магию. Поэтому, к глубочайшему сожалению госпожи президента, находясь в открытом море, она теряла часть своих способностей. Совершенно никак не могла повлиять на скорость корабля и другие процессы. Хиллар ненавидела чувство беспомощности, когда ей приходилось полагаться на своих никчёмных помощников. Но выхода не было, поэтому своё плохое настроение она вымещала на Майкле Ридже и Хермане Баме.

– За вклад в развал Великой империи ты бы получил от меня земли, недвижимость, богатства и полную неприкосновенность! Мог бы делать всё, что взбредёт в голову, Майкл! Перебираю твои воспоминания из будущего и даже немного завидую. Ты так развлекался! – говорила она своему идеологу, добавив в голос побольше ярких эмоций. – А сейчас из-за совершённой ошибки что тебя ждёт? Даже не зна-аю…

На самом деле ничего увлекательного Хиллар из Риджа, который видел другое будущее, не извлекла. Развлекался он банально: заводил любовниц, унижал жену, грабил имперских аристократов, проигрывал деньги в азартные игры – скукота.

– А ты, Бама, был очень хорош в постели. Жаль, что пока мне не за что тебя вознаградить.

Хиллар врала. Она понятия не имела, какой Херман любовник. Да её это не особо и волновало. Акт близости только для людей что-то значил, а магофаг использовала его исключительно для подпитки. И для этого умения, неутомимость и размеры вообще не важны. Однако Хиллар отлично разбиралась в человеческих мужчинах и знала, что Бама будет терзаться мыслью, что упустил свой шанс, а заодно Ридж будет ему завидовать, потому что его постельные умения госпожа президент никак не прокомментировала.

Но все эти мелкие развлечения всё равно не улучшали настроение Хиллар. Чем ближе «Волноход» подходил к «Парящему над бурей», тем сильнее она нервничала и сомневалась в первоначальной затее – напасть на имперский корабль под пиратским флагом. Вдруг пострадают её дочери? А вдруг имперцы одержат победу? Кто знает, какие козыри они припрятали в своих рукавах. Возможно, во всём был виноват пропитанный морской солью воздух, которым Хиллар пришлось несколько дней дышать, но когда адмирал доложил, что на горизонте появилось вражеское судно, она неожиданно даже для самой себя приказала:

– Не нужно маскировку. Подходите с нашим флагом и сообщите, что я на борту и хочу увидеть своих дочерей.

Облегчение, едва мелькнувшее в душе адмирала как лёгкий мятный шлейф, ей не почудилось. И это облегчение Хиллар не разозлило, а, наоборот, только уверило в правильности ее решения.

В итоге, обменявшись сигналами, корабли сблизились так, чтобы можно было поговорить при помощи усилителей голоса.

Вот только к бортику для переговоров с «Парящего над бурей» подошёл один лишь капитан.

– С вами должны быть мои дочери, и я хочу с ними поговорить. Позовите их, – приказала Хиллар.

В этот момент рядом с капитаном появился мужчина в форме целителя.

– Моё почтение, госпожа президент, но ваши дочери не были привиты от наших болезней, поэтому находятся в изоляторе. Мы не можем их привести, пока не закончится карантин. Но могу вас заверить, что с девушками всё хорошо, – отказал он уверенно.

Врёт! Хиллар скрипнула зубами и потребовала:

– Проводите к ним меня!

– Боюсь, это невозможно. Морской протокол запрещает в открытом море поднимать на борт непривитых людей, – невозмутимо соврал капитан.

Нет у них никаких протоколов! Если бы были, то у делегации, которая посещала Великую Империю, тоже потребовали бы эти треклятые прививки!

Однако спор с капитаном не имел никакого смысла. У того явно был приказ, и он не ослушается.

– Я хочу поговорить с его высочеством Карсианом, – рыкнула Хиллар.

– В данный момент ни его высочества, ни его спутников на «Парящем» нет. Они совершают прогулку на воздушном шаре, поэтому мы и идём так медленно – чтобы они могли нас догнать.

Дело точно было нечисто. Ясно, что её девочек и принца с компанией на корабле нет, и атаковать «Парящий» ради того, чтобы в этом убедиться, не стоило. Но отсюда не очень далеко до колоний Стейтона. Неужели они полетели на своём шаре туда? И прихватили с собой Лару и Хейли? Воздушные шары летают медленно. В одну сторону, до Палюса, им бы пришлось добираться дня два-три, если не дольше.

– Давно улетели? – спросила Хиллар угрюмо.

– Хотите проследовать нашим курсом и подождать их? – ответил вопросом на вопрос капитан.

И Хиллар моментально поняла, что это очень плохая идея. Нет уж, они пойдут в колонии своим ходом и доберутся часов за семь – у «Волнохода» хорошая скорость. Там, на своей территории, она и накроет всю компанию.