Текст книги "Судьба исправлению подлежит. Шаг второй (СИ)"

Автор книги: Санна Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Алтея

Всё повторялось! Но сейчас я знала о своей удивительной способности множить магию и поэтому смогла увидеть, как мой крик отражается от удара Последней надежды и усиленная магия клинка летит дальше, подыскивая себе жертв.

Время будто замедлилось. Я прекрасно видела, как древняя сила смела золотистую пыльцу, вставшую на её пути, и парализатор магии просто перестал существовать. Я инстинктивно перестроила зрение и в подробностях смогла рассмотреть, что произошло дальше.

Вот Последняя надежда взрывается от удара, и душа Мариэллы меняется местами с душой сестрички Тонклин: два сгустка света – золотой и серебряный – проходят сквозь друг друга и впиваются в чужие тела. Вот мой крик отбрасывает силу дальше, и из второй дочки паучихи вылетает душа. Она мечется, дёргается ко мне, но мой крик словно щит, он её не пускает! Тогда она летит в траву, а из травы вылетает нечто серое, слабо напоминающее душу человека, и устремляется в освободившееся тело.

Но и это не всё! Души Леона и Тристана тоже меняются местами – яркая белая и тёплая янтарная, закрученные в спираль, – и я понимаю, что натворила. Усиленная моим криком магия Последней надежды поменяла души всем, до кого дотянулась. Всем, кроме меня.

И всё это за короткий миг, за доли секунды!

Я ещё успеваю заметить, как Мари в теле вампирши бьёт своё бывшее тело кулаком в лицо – коротко, точно, страшно. Вампирша, оказавшаяся в непривычном хрупком теле, валится на землю, и Мари тут же наваливается сверху, сдавливая ей горло. Вторая сестра падает на траву сама и куда-то ползёт, извиваясь всем телом. Из зарослей, раскачиваясь, поднимается гигантский слизень и пытается удержаться в горизонтальном положении – бесполезно, тело без костей заваливается то влево, то вправо. А Тристан и Леон вскакивают на ноги и трясут друг друга за плечи.

Я зажимаю рот ладонью, потому что понимаю, что до сих пор кричу. Мне хочется зажмуриться и не видеть того, что я наделала, но времени на это нет. Собраться, Алтея!

И тут время восстановило свой привычный ход, и звуки обрушились разом: крики, хрипы, шлёпки падающего слизня, треск веток.

– Великие Предки! Верни мне моё тело!

Крик Тристана прозвучал голосом Леона – мягким тенором. Но от магии Последней надежды уже ничего не осталось – древняя сила сделала дело и растворилась, равнодушная к последствиям.

– Я эту вырубила, а где вторая? – прорычала Мари чужим голосом, повернув ко мне голову.

Гримаса Мари на чужом лице, её интонации в чужом голосе – это нечто на грани комичного и жуткого.

Но победный рык Мари заставил парней вспомнить, что сейчас у нас совсем другие проблемы, и они синхронно занесли руки, чтобы атаковать её, якобы спасая моё облако от вампирши.

– Стоп! Это Мари! – завопила я, рванув вперёд. – Они поменялись телами! Как и вы!

Леон – в теле Тристана – опустил руки. Тристан на секунду замешкался, но тоже опустил.

Воцарилась тишина, разбавленная глухими ударами и шуршанием – слизень всё падал и падал, раз за разом пытаясь встать и не желая осознавать, что у него нет ног. А девушка в военной форме просто ползла куда-нибудь подальше от опасности, хотя у нее ноги имелись. Но не было мозгов, и душа слизня понятия не имела, как управляться с человеческими конечностями.

– Ты размножила магию? – спросил Тристан…

Вернее, Леон голосом Тристана. Так странно слышать этот голос – густой, командный, привыкший отдавать приказы – без привычной нотки язвительности, но с неподдельным научным интересом. Леон даже голову склонил набок, как делал всегда, обдумывая что-то любопытное, только теперь это смотрелось нелепо. Хотя надо привыкать.

Я виновато развела руками.

– Простите. Вышло непроизвольно, – протянула жалобно.

– Ничего страшного, – с довольной улыбкой Тристана заверил меня Леон и погладил свою новую мускулистую грудь. – Это интересный опыт.

– Ничего страшного?! Интересный опыт?! Эти ещё бесят! – возмутился Тристан и шарахнул в слизня чем-то сонным или парализующим – я не поняла, но гигантская туша вздрогнула и замерла, растёкшись по земле бесформенной кучей. Потом развернулся и влепил тем же в ползущее девичье тело. Оно тоже застыло, скрючившись на полпути к зарослям.

– Это настоящая катастрофа! – Тристан уставился на свои, вернее, леоновские руки. Тонкие и бледные по сравнению с его собственными. – Как мне, Великому герцогу, жить в твоём тщедушном тельце, умник?!

Леон довольно пожал могучими плечами. Ему обмен телами явно нравился.

– Моё тело здоровое, просто не такое объёмное. Зато метаболизм отличный, – невозмутимо ответил Леон.

– Метаболизм?! – Тристан аж задохнулся. – Я и на свой не жаловался! Какая девушка согласится теперь…

Он осёкся и посмотрел на Леона угрюмо, и я поняла, о чём он подумал.

Девушки – не самая большая проблема. Великий герцог Вольный – фигура публичная и всем известная. Его знают в лицо не только в империи, но при каждом дворе соседних стран. Леон не сможет его заменить.

Я сложила руки у груди лодочкой и затараторила:

– Я всё исправлю! Надо только понять, как отменить…

– Не надо всё отменять! Меня это тело полностью устраивает, – резко поднявшись, отрезала Мари и непроизвольно провела ладонями по своим новым бёдрам. Медленно, почти нежно, будто не верила, что они настоящие.

Я уставилась на неё ошарашенно. А ведь я могу её понять! Торчать в теле тринадцатилетнего подростка, когда тебе девятнадцать и ты мечтаешь о любви, – совершенно не весело. Я знала, каково это, но я хотя бы в совершеннолетнем теле. Мари же стала нескладной девчушкой, а паучихины дочки очень хороши собой. И фигурки ладные, и лица точёные: тонкие черты, высокие скулы, длинные шеи. Смыть этот кошмарный вульгарный макияж, поменять причёску и одежду – и получится настоящая красавица. А магия – свойство души. Мари останется при своих возможностях.

– Конечно! Ты же избавилась от облачной привязки! – сделал совершенно неправильный вывод из слов Мари Леон.

Мы с Мари переглянулись. Вообще об этом не подумали. Ни она, ни я. Леон имел в виду магическую свободу, а Мари совсем другое. Но…

Я мысленно потянулась к Мари связью и… тишина! Пустота там, где раньше пульсировала тёплая ниточка, соединявшая меня с облаком. Леон прав – привязка исчезла. Душа Мари теперь в другом теле, а облако привязано к телу, не к душе. Я больше её не слышала.

Зато я наконец ощутила свою особенную силу! Она струилась тонкой золотистой нитью по магическим каналам практически незаметная, как ручеёк вдоль обочины дороги. Видимо, раньше она пряталась за облачной связью, а теперь стала различимой. Я теперь могла именно её подцепить. Ух ты!

Но только раскрыла рот, чтобы похвастаться, как иллюзорный барьер, за которым скрылись Карсиан, Апрель и мой отец, содрогнулся и взвыл! Звук был такой, будто кто-то провёл гигантским смычком по толстой струне: протяжный, низкий, от него завибрировала земля под ногами.

– Похоже, там бой! – резко развернувшись к барьеру, процедил Тристан и встряхнул руками, пытаясь выжать из них хоть что-то. – Проклятье! – выругался, сжимая и разжимая чужие пальцы. – И каналы у тебя, Леон, узкие! Никак не могу магию разогнать на всю мощь. Чем ты только занимался все эти годы?

– А что бы ты сделал, если бы остался при своём теле? Вылечил бы преграду? Жар с неё снял? – неожиданно ехидно уточнил Леон.

Нет, ну ты только глянь, как он заговорил в герцогском красивом теле! Раньше Леон произнёс бы это себе под нос извиняющимся тоном, а теперь – в лоб, с вызовом. Я покосилась на Мари. Интересно, а она по кому теперь будет сохнуть?

Хотя о чём я думаю, когда мой жених, отец и друг, возможно, нуждаются в помощи?! Это у меня точно стресс!

– Так, я нашла силу, – заявила я решительно, расправила плечи и мысленно потянула золотистую нить. – Я почти уверена, что теперь, без ограничения облаком, смогу контролировать размножение. Снесём барьер!

Нить поддалась – мягко, послушно, совсем не так, как раньше, когда сила вырывалась из меня неуправляемым криком. Я сделала глубокий вдох и длинный выдох, чувствуя, как золотистое тепло растекается по каналам, готовое подчиниться.

– Погоди! Напролом, конечно, хорошо, но лучше голову включить, – остановил меня Леон. – Наверняка у сестёр Тонклин имеются отличные от наших пропуска. Можно попробовать открыть арку ими. Ну а если будем сносить, то сделаем вид, что взяли дочерей паучихи в заложники. Возможно, это заставит её растеряться сильнее, чем после сноса барьера.

Да, тело Тристана Леону явно пошло на пользу. Он раньше был не менее умным, но стеснялся лишний раз голос подать, а теперь будто зелья смелости напился.

Мари тут же полезла шарить по карманам своего нового тела в поисках пропуска, деловито и сосредоточенно выворачивая их один за другим. А Тристан просто поднял руку и потянул тело с мозгами слизняка к нам.

– Есть! – обрадованно воскликнула Мари, демонстрируя пропуск.

Второй тоже нашёлся в нагрудном кармане девушки-слизняка – тонкая пластинка из мутного стекла с выгравированным пауком. Эти пропуска действительно от наших отличались.

Но когда мы поднесли их к барьеру по очереди, он не открылся. Даже не дрогнул.

– Не признаёт, – процедил Тристан, вертя пластинку в пальцах. – Видимо, паучиха свой схрон даже дочерям не доверяет.

– Логично, – кивнула я. – Паучиха не дура.

– Значит, будем ломать. – Леон повернулся ко мне. – Алтея?

Я кивнула и потянула золотистую нить.

– Вы кидайте молоты, а я их усилю и размножу. Должно получиться.

Сила послушно потекла в ладони – тёплая, ровная, управляемая. Сейчас я чувствовала каждую ее каплю и, казалось, могла отмерить ровно столько, сколько нужно.

– Тристан, ты бери Мари, а я безмозглую. И щиты не забываем, – скомандовал Леон, продолжая меня удивлять до глубины души. – Мы с заложницами идём первыми. Пусть паучиха сразу увидит своих дочерей.

– С каких пор ты командуешь? – поднял бровь Тристан.

Леон не ответил и явно смутился. Я решила, что сейчас не время, и зарубила спор на корню.

– Давайте уже! Нашим нужна помощь! – воскликнула я.

Парни ударили молотом – бронебойным заклинанием, доступным всем студентам уже на первом курсе. Я выплеснула силу прямо на него, и… барьер лопнул. Осколки иллюзии разлетелись разноцветным дождём, и мы увидели поле боя.

Первое, что я заметила, – трупы. Их было много – не меньше двадцати, разбросанных по выжженной земле. Подручные паучихи, судя по одинаковой чёрной форме. Некоторые ещё дымились. Карсиан стоял в центре, окружённый кольцом вампирского огня, – волосы растрёпаны, глаза горят алым, руки по локоть в синем пламени. Он выглядел так, будто мог драться ещё сутки. Апрель прикрывал Карсиану спину – быстрый, точный, его заклинания вспыхивали короткими белыми росчерками. Отец защищал левый фланг, и от его щита то и дело отлетали, рассыпаясь бессильными искрами, чужие атаки.

Они держались. Держались прекрасно. Но паучиха еще была жива.

Хиллар в обличии жуткого монстра стояла чуть поодаль за спинами оставшихся боевиков – Майкла, Хермана и ещё четверых. Она не дралась сама, не лезла вперёд – командовала, направляла, плела что-то сложное и многослойное, от чего воздух вокруг неё шёл маслянистой рябью. Но даже отсюда я видела – что-то не так. Она двигалась резче, чем обычно, дёргано, нервно. Явно собиралась ударить чем-то таким, что сметёт стойкую троицу безвозвратно. Однако, увидев нас, паучиха застыла, с жадностью вглядываясь в лица дочерей.

– Вперёд, – тихо сказала я. – Мари, попробуй.

И она поняла меня без подробных объяснений. Она меня всегда понимала, даже без облачной связи.

– Мама! – закричала Мари голосом её дочери. – Мама, помоги!

Она рванулась вперёд, вырываясь из рук Тристана – вернее, делая вид, что вырывается. Тристан подыграл мастерски – дёрнулся следом, промахнулся чужими непослушными руками. Мари упала, покатилась по земле, вскочила и побежала к матери, спотыкаясь и размазывая по щекам грязь и слёзы. Оружие дочки – короткий кривой клинок – по-прежнему висело у неё на поясе. Своё, родное, привычное для этого тела. Ни у кого не вызывающее подозрений.

– Хелли! – Хиллар дёрнулась навстречу, выставив руки, чтобы поймать дочь, и на одну секунду, всего на одну, забыла обо всём остальном.

Мари врезалась в неё, обхватила руками, слитным движением выдернув клинок из ножен. Один взмах. Быстрый, точный, страшный. И короткий кривой клинок, заточенный до бритвенной остроты, прошёл сквозь шею паучихи, как сквозь масло.

Голова Хиллар покатилась по земле. Тело ещё стояло – секунду, две, – а потом мягко осело, и Мари отступила, держа испачканный чёрной жидкостью клинок в вытянутой руке. Лицо – лицо дочери паучихи по имени Хейли – было абсолютно спокойным. Ни ненависти, ни торжества. Только усталость.

– Это за будущее, которое ждало нашу империю, – сказала она тихо и громче добавила: – Тварь.

Бой внезапно остановился, как будто кто-то свыше приказал замереть. Боевики пялились на обезглавленное тело своей хозяйки. Майкл побелел. Херман Бама попятился.

Карсиан первым пришёл в себя – вампирский огонь на его руках вспыхнул ярче.

– Сдавайтесь! Оружие на землю, сами на колени, руки за голову, – скомандовал он устало.

Один за другим клинки и артефакты посыпались в траву. Технари подчинились приказу.

Глава 28

Карсиан

Я, наверное, минут пять не мог поверить, что всё закончено. Вернее, «всё» – это слишком оптимистично, но самое важное и сложное – точно.

Паучиха мертва. Реактор уничтожен. Тела магофагов сожжены. Доказательства записаны на кристаллограф.

Можно выдохнуть.

А так впереди еще доклад перед Мировым Советом всех государств. И, конечно же, там тоже будет нешуточная битва – только уже дипломатическая. Стейтон не какая-то маленькая бесправная страна вроде родного княжества Жаниэль Стинап. Смена власти в Техномагической империи не пройдёт бесследно. Союзники Хиллар наверняка объединятся против нас, и их не будут волновать доказательства преступлений паучихи – они обязательно воспользуются возможностью ослабить Великую империю. Возможно, введут какие-нибудь санкции. Торговые блокады. Заморозку договоров. Всё то, что делают державы, когда чуют возможность нажиться на ошибке соседа.

Однако мы теперь обязательно сохраним империю и попытаемся развернуть курс развития. У нас для этого всё есть: знания, как делать нельзя, а главное – желание сделать жизнь имперцев лучше.

Но сначала мы с Алтеей поженимся.

Притянул невесту к себе ближе и провёл губами по её волосам. Она пахла дымом, потом и чужой магией, и это был лучший запах в моей жизни. Потому что это запах живой Алтеи. Моей Алтеи.

Я счастлив, что она цела и снова со мной. Никакая победа не была бы мне нужна, если бы с ней что-то случилось. А ведь могло. Ещё как могло.

– Брат, зачем мы тащим с собой этого слизняка? – вывел меня из мыслей о глобальном Тристан совершенно непривычным голосом.

Мягкий тенор Леона, брюзжащий Тристаном, – это то, к этому я ещё долго буду привыкать. Если придётся. Надеюсь, что нет.

После завершения боя всех уцелевших тщательно обыскали и допросили. Теперь мы шли к побережью быстро и не останавливаясь, потому что оказалось, что это только по гостевым пропускам надо долго тащиться от арки к арке, любуясь местными красотами, а у технарей имелись такие, которые открывали пространственный коридор прямиком к нужному месту. Удобно.

В плен взяли четверых: дочерей паучихи и Баму с Риджем. И слизняка – потому что одна из дочерей теперь шла в комплекте с ним. Тристан погрузил их всех в стазис, и мы левитировали неподвижные тела к «Невидимке».

Оставшихся вояк разоружили и отправили с сообщением прямиком на корабль магофага. Всё же оставлять в полном неведении и повергать в хаос такое большое и сильное государство как Стейтон – затея плохая. Анархия нам не нужна. Велели явиться на Совет через неделю, а за это время им предстояло разработать и представить нам свою новую политику. Успеют ли? Их проблемы.

– Как доказательство, – ответил я на вопрос Тристана. – Ты же не хочешь потерять своё имя, правда? – Он поморщился, и я продолжил: – Ну и для демонстрации того, что мы не убиваем всех без разбора. Девушки – продукт воспитания паучихи. Они молоды, способны осознать ошибки и исправиться.

– То есть ты надеешься, что получится достать душу из слизняка и вернуть в человеческое тело?! – немного испуганно воскликнула Мариэлла.

Покосился на неё, отмечая, что та непонятная связь, которая между нами возникла, никуда не делась. Даже в чужом теле Мари ощущалась как родная – тёплое устойчивое чувство узнавания ютилось где-то в глубине груди. Мари точно моя сестра, и других доказательств мне не требуется.

Однако нам всем придётся объяснять, почему облако Алтеи больше не работает и почему Великий герцог Вольный теперь выглядит как щуплый первокурсник.

– У меня есть стойкое чувство, что необратимых процессов нет, – сказал я задумчиво. – Или Последние надежды всё же не одноразовые, или есть тот, кто может сделать ещё.

– И я это обязательно выясню и найду возможность вернуться в своё тело, – рыкнул Тристан, с угрозой глядя на Леона.

Хотя бедолага вообще не виноват в том, что ему посчастливилось занять тело моего со всех сторон выдающегося брата. Леон, к его чести, угрозу проигнорировал – только пожал могучими плечами и чуть виновато улыбнулся.

– Поэтому доставим пленных на Невидимку и сходим проверить место, куда нас ведёт футляр, – заявил мой будущий тесть.

Граф Бузинский шёл впереди и даже со спины выглядел решительным, спокойным, точно знающим, что делать дальше.

– А давайте мы с вами прямо сейчас туда отправимся, чтобы время не терять? – предложил Тристан. – У нас артефакты, пропуска технарей и даже самой паучихи. Мы быстро через все арки пройдём, а остальные пусть тянут пленников дальше сами.

Я притормозил. Не опасно ли нам разделяться?

Паучиха мертва, но мало ли что ещё может ждать на этом острове. С другой стороны, Тристан даже в чужом теле остаётся одним из сильнейших боевых магов империи. А тесть, судя по сегодняшнему бою, ему не уступает.

– Ладно, идите, – всё же решил я. – Но Апрель и Леон с вами. Мы справимся без них. У меня ещё столько энергии осталось, что хватит на создание нового Палюса.

– А чего молчал? Мы бы уже давно туда дошли, – угрюмо буркнул Тристан.

Отвечать я не стал, просто пожал плечами. Брат и без моих объяснений знал, что моя голова занята мыслями о будущем Совете. Просто сейчас он раздражён, потому что чужое тело жмёт ему, как неудобный сапог.

А на следующей развилке граф Бузинский показал стрелку – она, как и раньше, стремилась к кладу и уводила в сторону от побережья.

– Не задерживайтесь только. Ждём вас на борту до следующего утра, а потом идём искать, – напутствовал я четвёрку кладоискателей.

Тристан кивнул – коротко, по-деловому. Леон в его теле помахал нам рукой. Апрель похлопал себя по карманам, проверяя артефакты, и они ушли, растворившись в серости коридора за первым же поворотом.

А я вдруг почувствовал облегчение. Не сразу понял почему. Осознал только тогда, когда мы через пару часов оказались на Невидимке, уложили пленников в капсулы сна и Алтея подошла ко мне, протянув на вытянутой руке шкатулку с шатром. Она ничего не сказала – только многозначительно выгнула бровь. Хочет остаться наедине.

Вот она! Причина облегчения! У нас появилась возможность уделить время друг другу. Впервые за долгое время мы остались без посторонних глаз, без необходимости куда-то бежать, кого-то спасать, что-то доказывать. Просто мы вдвоём. Мари мы доверяем, и она нас ни капли не смущает. А вот отец моей невесты, Тристан, Апрель… С ними за стеной я бы не смог расслабиться. Не потому что стеснялся – потому что не хотел, чтобы Алтея стеснялась.

Я без слов забрал шкатулку, нашёл подходящее место в багажном отсеке – достаточно просторное, чтобы шатёр развернулся полностью, – и активировал артефакт. Ткань выплеснулась наружу, натянулась, и через мгновение передо мной стоял шатёр. Маленький кусочек дома посреди чужого корабля.

– Идите уже, – донёсся до меня неродной голос Мариэллы. – Я и сама хотела бы остаться со своим новым телом один на один.

Я оглянулся.

Она стояла у стола каюты и разглядывала свои руки, длинные изящные пальцы вампирши, с выражением тихого и почти благоговейного восторга. Сестра, в отличие от Тристана, случившейся переменой явно довольна. Я, честно говоря, не понимал почему. Её собственная внешность обещала с годами расцвести и превратить Мари в настоящую красавицу. Плюс способности метаморфа всегда дадут возможность подправить то, что не нравится. Но… женщин понять сложно. Я не собирался этот вопрос с ней обсуждать. Тем более сейчас, когда Алтея вошла в багажный отсек вся такая таинственная, сияющая и манящая, что все посторонние мысли вылетели из моей головы. Она успела умыться, пригладить волосы, и на её щеках играл румянец, который не имел никакого отношения к бою или усталости. Она волновалась. И я чувствовал это так же ясно, как собственное сердцебиение.

Протянул ей руку и увлёк в шатёр.

Полог закрылся за нами, отрезав корабельные звуки – скрип обшивки, плеск волн, голос Мари. Внутри было тихо, тепло и пахло негой. Алтея развернула меня к себе лицом и закинула руки мне на шею. Пальцами скользнула по затылку, зарылась в волосы – и у меня перехватило дыхание. Такая простая маленькая ласка, а у меня земля качнулась под ногами.

– Ты понимаешь, что я теперь свободна? – спросила она шёпотом.

На допросе Ридж рассказал, как Хиллар убила Майкла из будущего вместе с его любовницей. А это значило, что душа моей невесты больше не связана брачным обрядом.

– Конечно, – так же шёпотом ответил я. – И мы поженимся сразу же, как попадём в империю. Теперь, когда между нами не осталось никаких препятствий, я больше не могу сдерживаться.

Она подняла на меня взгляд. В полумраке шатра ее глаза казались почти чёрными – огромными, бездонными, с золотистыми искрами на самом дне.

– И не надо.

Это прозвучало, как команда. Тихая, нежная, абсолютная. И я подчинился с жадностью, которую больше не нужно было прятать: накрыл губы любимой своими, притянул её к себе так близко, что почувствовал, как бьётся её сердце – быстро, отчаянно, в унисон с моим.