Текст книги "Заколоченные Сердца (ЛП)"

Автор книги: Рут Стиллинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Джон поднимает голову, его глаза поднимаются к потолку, когда он понимающе кивает.

– Нам нужно поговорить, Фелисити, не здесь, но в ближайшее время, – он достает свой телефон и прокручивает экран пару раз, делая ещё один шаг ко мне. – Приходи ко мне вечером. Я пришлю за тобой машину и приготовлю тебе ужин. Я хочу поговорить с тобой. Нам многое нужно уладить.

Я вижу, как бьется пульс у него на шее, пока он ждет моего ответа.

– Разве у тебя нет сегодня вечером тренировки? – отвечаю я.

– Нет, сегодня выходной.

– Встречи? – понятия не имею, почему я всё так усложняю.

Он приподнимает бровь.

– Встречи? Нет. У меня нет никаких встреч, Фелисити, а даже если бы и были, я бы их отменил. Перестань искать препятствия.

Я смотрю на часы и переминаюсь с ноги на ногу. Я потеряла так много времени этим утром, и мне придется работать допоздна, чтобы сделать всё, что мне нужно сегодня.

– Мне придется поработать допоздна, чтобы наверстать упущенное, – объясняю я. – У меня не будет времени заехать домой и переодеться, а потом отправиться к тебе.

– Ты умеешь торговаться, Фелисити Томпсон, – посмеивается он. – В таком случае, я заеду за тобой сегодня вечером и отведу куда-нибудь поужинать. Я буду здесь в шесть, у входа.

– Поужинать? Хочешь куда-нибудь сходить? На людях? – спрашиваю я, как попугай.

– Да, Ангел, ужин в шесть.

– Семь.

– Ладно, в семь.

Я киваю в знак согласия, отбрасывая весь здравый смысл и осторожность в сторону. Это всего лишь ужин.

Мы проходим через офис, и я пытаюсь не дать своему параноидальному мозгу увлечься мыслями о том, что думают наблюдательные лица, когда мы проходим мимо. Это необычно, когда потенциальные клиенты просто приходят и договариваются о встрече с кем-либо, но я полагаю, что нет ничего нормального, когда речь заходит о Джоне Моргане.

Когда мы подходим к лифту, спускающемуся обратно в вестибюль, он поворачивается ко мне, подходя чуть ближе. Я затылком чувствую тяжелый взгляд Марго, и, очевидно, то же самое чувствует Джон, который бросает на неё быстрый взгляд через моё плечо. Снова посмотрев мне в глаза, он мягко улыбается, и я чувствую, как костяшки его пальцев слегка касаются тыльной стороны моей ладони, что, я уверена, не случайно.

– Сегодня вечером, в семь, – снова подтверждает он.

Я прикусываю нижнюю губу, опуская взгляд на свои туфли, которые действительно не подходят для свидания.

Минуточку. Это свидание?

Но я решаю не спрашивать; узнаю позже вечером. Думаю, у Марго и компании было достаточно развлечений для утра понедельника.

– Хорошо, но ничего шикарного, – я провожу руками вверх и вниз по своему телу, затем чувствую легкое смущение от своего очевидного предположения, что он отвезет меня в любое шикарное место.

– Тогда Chick-fil-A³, – дразнит он.

– Меня устраивает. Авто-кафе было бы предпочтительнее.

Джон нажимает кнопку вызова лифта, а затем поворачивается ко мне, придвигаясь чуть ближе, сохраняя профессиональную дистанцию между нами, но пылкий взгляд его глаз говорит об обратном.

– Фелисити, есть только одна причина, по которой мы бы воспользовались авто-кафе, и это не имеет никакого отношения к твоему наряду, а скорее к тому, что я хочу держать тебя при себе. Увидимся позже.

С этими словами он заходит внутрь, прислоняясь к заднему поручню, когда двери между нами закрываются.

ГЛАВА 12

ФЕЛИСИТИ

Я не могу перестать думать о сегодняшнем вечере.

Дурные предчувствия и волнение съедают меня по мере того, как время приближается к семи вечера, я нервничаю перед выходом на публику с Джоном. Я частный человек, и мысль о том, что моё лицо будет по всему интернету и помечено как его последнее завоевание, гложет меня.

Не только это. Что насчет моей семьи? Джек, вероятно, был бы рад, но не Дарси. Видеть, как СМИ публикуют фотографии её мамы с всемирно известным спортсменом плейбоем? Чёрт, это плохая идея, и мне нужно побыстрее от неё избавиться.

Мне нужно всё отменить.

Я быстро хватаю телефон, чтобы написать Джону и всё объяснить, но вижу, что сейчас половина седьмого. Дважды чёрт. Он уже в пути.

Поэтому вместо этого я прокручиваю его номер и натыкаюсь на номер Кейт. К счастью, в это время офис в основном пуст, и, если не считать нескольких уборщиц и Марка, который спрятался в своём кабинете, всё спокойно.

Кейт отвечает после второго гудка.

– Уже соскучилась по мне? – мурлычет она в трубку.

– Итак, у меня проблема.

– Ладно, продолжай.

– Как бы это сказать? Ну, дело вот в чём. Я пришла на работу и…эм.

– Просто скажи это, детка, – Кейт переходит к делу, но её тон полон нежной заботы.

– Джон появился в моём офисе этим утром, ты знаешь, после того, как фотографии, сделанные в субботу вечером, стали достоянием общественности. Он хотел объяснить всё, что и сделал. Затем он пригласил меня поужинать с ним сегодня вечером, чтобы, как он выразился, "мы могли поговорить". Он заберёт меня из офиса в семь, а я одета как старуха. У меня даже нет духов в сумочке. Я не помыла голову, и одному Богу известно, о чём он хочет со мной поговорить и куда он меня везёт, и…

– И дыши, – вставляет Кейт, прежде чем сделать паузу на несколько секунд.

Я слышу голоса на заднем плане в телефоне и беспокоюсь, что мешаю её вечеру, но затем она продолжает.

– Послушай, мой лучший совет – сходи с ним на свидание, позволь ему поговорить с тобой и посмотри, что он скажет. Если ты этого не сделаешь, я знаю тебя, детка, и ты будешь вечно мучиться, если не выслушаешь его. Тем не менее, милая, просто…

Кейт снова делает паузу, выдыхая.

– Просто четко сформулируй, чего ты хочешь от этого вечера. Я чувствую от него хороший вайб, но не увлекайся и не позволяй чувствам вмешиваться в это. У него есть репутация, а ты только что развелась и хочешь ‘снова насладиться своей независимостью’, – цитирует она моё предыдущее высказывание. – Если ты хочешь повеселиться с ним, тогда вперёд. Господи, я не могу винить тебя за то, что ты хочешь залезть на него, как на дерево! – она по-девчачьи хихикает, прежде чем её тон снова становится серьезным. – Но ради всего святого, не вступай с ним в эмоциональные отношения. Увидев тебя такой расстроенной вчера за обедом, я вспомнила, насколько ты уязвима, и я не хочу надирать ему задницу, когда буду собирать тебя, если он разобьет тебе сердце.

Она права. Боже мой, она права.

Я кладу локти на стол и наклоняюсь вперед.

– И я беспокоюсь о том, что меня увидят с ним. Что люди скажут обо мне? Мне нужно думать о своих детях, и ты знаешь, какими бывают СМИ.

– Это совсем другое. Это не какая-то случайная встреча субботним вечером, когда вы возвращаетесь в отель, увлеченные друг другом. К тому же пресса может предсказать, где он будет после игр, но не случайным вечером в понедельник. Это не первое его родео, детка, и он знает, что ты не захочешь привлекать к себе внимание. Просто смирись с этим.

Я делаю глубокий спокойный вдох.

– Почему ты такая мудрая?

– У меня не просто хорошенькое личико.

Я чувствую, что напряжение в моих плечах начинает спадать.

– Мне это было нужно. Мне было нужно, чтобы ты успокоила меня и вбила в меня немного здравого смысла.

– Итак, что ты собираешься делать сегодня вечером? – спрашивает Кейт.

– Именно то, что ты сказала, – подтверждаю я без колебаний. Выпрямляясь на стуле и с говорю более уверенно. – Я позволю ему сводить меня куда-нибудь, послушаю, что он скажет, и если он предложит что-то ещё, я скажу ему "нет". Меня не интересуют перепихоны, Кейт, ты же знаешь, что я никогда таким не занималась, и я не думаю, что могу рассматривать секс как обычную связь, не испытывая к кому-то чувств. Итак, мы останемся друзьями, и я определенно нес могу поцеловать его снова, потому что…Вау.

– Прости, что ты сказала? – выпаливает Кейт в трубку.

– Я вроде как поцеловала его, когда он пришел в офис. Марк поймал нас.

Кейт разражается смехом, похожим на настоящее кудахтанье.

– Да, удачи остаться с этим парнем только друзьями, детка. Что-то подсказывает мне, что от этого будут свои преимущества, и, чёрт возьми, я завидую.

Воспоминание о поцелуе, который мы разделили ранее сегодня, погружает мой разум в мечтательное состояние. Я чувствую его прикосновение к своей щеке, то, как он обхватил своей грубой ладонью мой затылок, его твердую длину, прижимающуюся к моему телу, и то, как он накрыл мой рот своим. Я никогда не чувствовала себя такой одержимой мужчиной, такой желанной. Но суровая правда в том, что мы не на одной волне.

– Я не могу романтизировать Джона Моргана, – я тяжело вздыхаю и чувствую, как мои плечи опускаются под тяжестью моей реальности.

– Я думаю, это к лучшему, дорогая. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – отвечает Кейт, прежде чем продолжить. – Мне нужно идти, но позвони мне и дай знать, как всё прошло, и ты знаешь, где я, если понадоблюсь тебе сегодня вечером. Телефон будет рядом.

Я хватаю куртку и сумку и спускаюсь вниз, чтобы встретиться с Джоном.

– Люблю тебя, детка, чмок!

Мы заканчиваем разговор как раз в тот момент, когда я подхожу к лифту. Нажимая кнопку, чтобы спуститься в вестибюль, я делаю несколько успокаивающих вдохов и повторяю свою мантру – не влюбляйся в этого парня.

Моя мантра вылетела в трубу, как только я вышла за дверь.

Он сведет меня в могилу. Прислонившись к сверкающему жемчужно-белому Dodge Charger в темно-серых брюках, белой рубашке с длинными рукавами и элегантных черных туфлях, Джон Морган ходячий секс. Я не имею в виду “огромное тебе спасибо, это была прекрасная ночь” – такого рода секс. О нет. Я имею в виду “страстный, длящийся всю ночь, прижимающий тебя к матрасу, пока ты не увидишь звезды, а затем ещё несколько раундов” – такой секс. Трахать тебя в каждой комнате своей квартиры, брать тебя на каждой поверхности и боготворить твоё тело до тех пор, пока у тебя не откажет голос.

Когда я подхожу к нему, его крепкие мускулы напрягаются под белой тканью рубашки, а брюки облегают его невероятные бедра, демонстрируя прелести, которые, без сомнения, скрываются под ними. Его темно-каштановые волосы сегодня вечером зачесаны назад, и я могу сказать, что он недавно подстригся Его серо-стальные глаза сверкают в свете городских огней, а идеально полные губы растягиваются в улыбке, отчего на щеках появляются ямочки, когда я приближаюсь к нему. Он успел побриться, но я все ещё вижу небольшую щетину на его мощном подбородке.

Он действительно произведение искусства, достойное занять центральное место в любой галерее. Без сомнения, он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, и когда он подходит, чтобы снять с плеча мою сумку и открыть для меня пассажирскую дверь, я также уверена, что в будущем не встречу мужчину, красивее его.

– Добрый вечер, ваше высочество, – приветствует меня Джон своим глубоким ровным голосом, и в его глазах появляется дерзкий блеск.

– Что ж, спасибо, – подыгрываю я, открывая пассажирскую дверцу, прежде чем сесть в машину. Очень хорошую машину. Всё внутри чёрное, с причудливой зеленой подсветкой. Она пахнет Джоном; меня окутывает его пряный одеколон, который, признаюсь, вызывает покалывание в моих женских частях тела. Интересно, сколько других женщин сидели на этом месте и чувствовали то же самое? Он наклоняется и пристегивает меня, и одно это простое действие пробуждает во мне желание. Этот мужчина делает с моим телом и сердцем такое, в чем я боюсь признаться.

Повернувшись ко мне и положив одну руку на руль, он слегка барабанит кончиками пальцев по приборной панели, и я не могу не заметить, как его взгляд перемещается с моих глаз на рот. Я автоматически провожу языком по нижней губе, вспоминая, что произошло, когда он в последний раз так смотрел на меня. Я почти ожидаю, что он наклонится и поцелует меня снова. Я знаю, что хочу этого, даже если нам не следует этого делать.

Но он этого не делает, вместо этого снова переводит взгляд на меня.

– Как прошел твой день, Ангел?

– Загружено. Много всего было нужно сделать, и все усугубилось из-за того, что один некий мужчина первым делом заявился в офис этим утром, требуя поговорить и пригласить меня куда-нибудь вечером.

Я не могу удержаться, чтобы не поддразнивать и, да, не флиртовать. Потому что у меня нулевой самоконтроль. Абсолютно. Глаза Джона сверкают.

– О, правда? Что ж, мне нужны подробности об этом парне, который пытается подкатить к моей девочке. Хотя не могу сказать, что виню его за попытку.

Моя девочка. Моя. Девочка.

О Господи.

– Итак, куда мы направляемся? Я бы съела жареного цыпленка. Я не шучу. Я умираю с голоду, работала весь обеденный перерыв.

– Жаль разочаровывать, но сегодня без жареной курицы; мы собираемся в лучший ресторан в городе, – Джон заводит двигатель, и тот с рёвом оживает. Это абсолютный зверь. Я люблю машины и неплохо в них разбираюсь. Мой отец был фанатом гонок, он много лет работал маршалом на соревнованиях, и я думаю, в какой-то степени его страсть передалась и мне, особенно когда я маленькой девочкой была с ним на трассах Сильверстоун, Мэллори-парк и Доннингтон-парк.

В резком контрасте с абсолютной мужественностью вокруг меня звучит “Midnight Sky” Майли Сайрус, и я не могу удержаться от приступа смеха. После нескольких секунд попыток унять свою истерику я оборачиваюсь и вижу, что Джон искоса смотрит на меня, надув губы.

– О, прости, я не хотела ранить твои чувства, лепесток.

Он пожимает плечами, прежде чем включить передачу. Я и не заметила, что это механическая машина, и есть что-то в том, как он переключается между передачами и нажимает на педали, от чего внутри меня снова всё трепещет.

– Всё в порядке, детка. Не у всех нас может быть отличный музыкальный вкус.

Мы оба смеемся одновременно, и любое напряжение, которое я испытывала в ожидании этого вечера, мгновенно ослабевает. Очевидно, что в этом человеке есть гораздо больше, чем бравада, которую изображает пресса, или, возможно, то, что он позволяет видеть миру.

Прочищая горло и пытаясь сосредоточиться на сегодняшней задачи, я смотрю в пассажирское окно, улица выглядит немного знакомой.

– Куда мы едем?

– Я же сказал тебе, в лучший ресторан в городе.

Я опускаю взгляд на свою старую серую юбку, на которой теперь виднеется пятно от кофе, оставленное ранее.

– Я же сказала тебе, что не одета для приличного места.

Джон поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его глаза горят жаром, который мгновенно отражается на моих щеках.

– Ты выглядишь чертовски сногсшибательно.

Я усмехаюсь над его комментарием. Я ни в коем случае не тщеславна, но даже я вижу, что едва ли одета для изысканного ужина.

– О, да ладно. Я выгляжу так, словно не мыла голову и только что закончила долгий рабочий день в офисе. Ты же выглядишь как… – я замолкаю, окидывая его взглядом, и моё тело закипает от этого зрелища. – Ну, ты выглядишь прекрасно.

Джон тихо посмеивается.

– Ты считаешь, что я прекрасно выгляжу, Ангел? Что ж, спасибо.

Я сильно краснею и отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть свою реакцию.

Чёртово прекрасно?

Вечером в понедельник на улицах относительно пусто, поэтому мы быстро добираемся до места назначения. Джон заезжает в подземный гараж, и электрические двери автоматически открываются.

Теперь мне более чем любопытно.

– Итак, помимо того, что это лучший ресторан в городе, где именно мы находимся?

у, где стоят по меньшей мере полдюжины красивых автомобилей. Среди них я замечаю черную Audi A7 с полностью черными колесными дисками, серебристый Porsche Cayman, темно-синий Mercedes G-Wagon и мотоцикл BMW M 1000. Ого, мы действительно находимся в хорошем и эксклюзивном месте, это очевидно.

К счастью, осталось свободное место, поэтому Джон разворачивает машину, прежде чем переключиться на задний ход. Он закидывает руку на спинку моего сиденья и подмигивает мне, прежде чем дать задний ход.

– Увидишь. Ты не фанатка сюрпризов, не так ли, Ангел?

Ну, где бы мы ни были, я направлюсь прямиком в уборную, чтобы сменить нижнее белье.

Он заглушает двигатель.

– Подожди.

Он трусцой обходит машину сбоку, легонько постукивая костяшками пальцев по капоту, а затем открывает мою дверцу и тянется, чтобы расстегнуть мой ремень; от него безумно вкусно пахнет. Взяв меня за руку, он помогает мне выйти из машины и снова вешает сумку мне на плечо. В данный момент я раздумываю, стоит ли давать объявление о пропаже, потому что каждая капля феминизма покинула меня окончательно, и что её более тревожно – я не очень злюсь на это.

Между нами по меньшей мере фут разницы в росте, и это заметно, когда я смотрю на него снизу вверх.

– Спасибо.

Он мило улыбается, затем переплетает свои пальцы с моими и ведет меня к черным двойным дверям. Проходя через парковку, мы оказываемся перед лифтом, и, оказавшись внутри, Джон наклоняется и нажимает кнопку за моей спиной. Его глаза снова находят мои, и, когда лифт начинает подниматься, он ничего не говорит, просто изучает моё лицо. Я несколько раз замечала, что он пристально смотрит мне в глаза, как будто они его восхищают. То же самое я могла бы сказать и о нём.

Лифт со звоном останавливается, и двери медленно открываются, открывая взору…его квартиру. Я запрокидываю голову от смеха, когда он выходит, снова беря меня за руку.

– Я же говорил тебе, Ангел, что это лучший ресторан в городе.

– О, неужели это так? – спросила я.

– Лучше поверь в это.

– Что ты сделал? Нанял частного повара или что-то в этом роде? – я привстаю на цыпочки, чтобы лучше видеть кухню через его плечо.

Джон прижимает руки к груди, хватаясь за сердце в притворной обиде.

– Личный повар? – восклицает он. – Нет необходимости в шеф-поваре, когда ты владеешь такими кулинарными навыками, – он шевелит пальцами перед собой с дерзкой ухмылкой на губах.

Да, и я могу себе представить, что эти руки хороши не только для приготовления блюд.

– Что ж, кое-что определенно пахнет великолепно, – аромат, доносящийся до меня по коридору, восхитителен.

– О, это определенно так, – ухмыляется Джон. – Пойдем, поедим. Мне нужно проверить, как там говядина.

ГЛАВА 13

ДЖОН

Я очень нервничаю.

У меня дрожат руки, когда я открываю дверцу духовки, чтобы проверить, готова ли говядина по-веллингтонски, на приготовление которой я потратил большую часть дня.

Когда Фелисити согласилась встретиться со мной сегодня вечером, я знал, что она будет нервничать, если мы будем вместе на публике, и последнее, что я хочу сделать, это смутить её или дать ей ещё одну причину не встречаться со мной снова. Я не был уверен, что смогу вернуть её в свою квартиру после того, как она практически выбежала из моего домашнего спортзала, когда была здесь в последний раз, и сегодня вечером я хочу узнать её получше. Я хочу постараться, чтобы она чувствовала себя непринужденно рядом со мной. Но я не могу отрицать, что чертовски нервничаю. Я знаю, что она не воспринимает это как свидание. Я знаю о Фелисити достаточно, чтобы понять, что она не встречается с кем-то, если не видит возможного будущего с ним, и я не уверен, что она видит что-то дальше следующего часа в моей компании.

Но я не позволяю этому отпугнуть меня, потому что в этой женщине есть что-то такое, что держит меня в напряжении. Ей было наплевать, кто я и насколько велик мой банковский счет. Статус и наличные её не впечатляют; она интересуется чем-то более глубоким. Проблема в том, что я не думаю, что она хорошего мнения обо мне. У меня репутация человека, который любит хорошо провести время, парня на одну ночь, готового перевернуть твой мир, а потом отправить восвояси, и когда я стою у себя на кухне и смотрю, как она рассматривает фотографии моих мамы, папы, Адама и друзей в рамках, я понимаю, что мои дни «плейбоя» прямо сейчас активно работают против меня, и это всё, чего я всегда боялся.

– Сколько тебе было лет на этой фотографии? – спрашивает Фелисити, показывая нашу с Адамом фотографию в Диснейленде. Я в шляпе с ушками Микки Маусом, а Адам в цветастой рубашке флоридского производства, мы оба улыбаемся в камеру на Мэйн-стрит, а позади нас виднеется замок.

Я был в 10 классе старшей школы.

– Около пятнадцати. Итак, двадцать лет назад, боже, как давно это было, – усмехаюсь я. – У нас был семейный отпуск, и мы остановились на Интернешнл-Драйв. Адаму там понравилось.

– Адам твой брат? – спрашивает Фелисити, её глаза заметно теплеют.

Я встаю за кухонный стол и начинаю резать картошку.

– Да, он на три года младше меня.

– Ого, он супер красивый. У него такая яркая улыбка, – на её щеках появляется милый румянец. Она такая милая и по-настоящему добрая.

– Вот как? Значит, ты выбрала не того брата, – шучу я, но не могу скрыть легкий укол в груди при мысли о том, что она с кем-то ещё, с кем-то другим.

– Может быть. Но брат Адама, я полагаю, не так уж и плох. У тебя есть ещё братья и сестры?

– Нет, только я и Адам. Мама и папа решили, что нас двоих вполне достаточно для занятости на всю жизнь, – я улыбаюсь ей, когда она ставит фотографию на место и рассматривает одно из фото “Scorpions” с прошлого сезона, когда мы во второй раз выиграли Кубок Стэнли. У меня не так много хоккейных фотографий, особенно со мной на них, всего несколько в коридоре, но выражение лица Зака на этом снимке – чистая радость. – А как насчет тебя?

– Хммм? – она, кажется, поглощена фотографиями, но затем медленно качает головой, всё ещё глядя на рамку. – О, нет. Только я, – от меня не ускользает слегка безжизненный тон её ответа, как будто за этим стоит какая-то история, но я решаю не давить.

– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Вино или коктейль? – ходил ли я покупать ингредиенты для ‘Cosmo’, а потом потратил день на изучение того, как его приготовить? Именно это я и сделал.

– О, ты ещё и коктейли смешиваешь? Есть ли предел твоим талантам?

Направляясь к холодильнику, я достаю миксер, а затем беру бокал для мартини из шкафчика наверху. Да, я купил и бокалы. У меня был напряженный день. Я беру водку и "Трипл Сек" и отставляю всё в сторону вместе с лаймом для бокала.

– Стоит придержать суждение о моих навыках, пока ты не попробуешь.

Фелисити подходит к прилавку и садится на один из высоких табуретов, впечатляет, учитывая её рост и юбку-карандаш. С того места, где я стою, мне отлично видна ложбинка между грудей, две верхние пуговицы её белой блузки расстегнуты, и мой член дергается от этого зрелища. Господи, она – нечто особенно. Клянусь, я вижу край её белого кружевного лифчика, подчеркивающий безупречную кремовую кожу. Если она и старше меня, то, черт возьми, выглядит совсем не так. У неё молодое тело и лицо, но в то же время она излучает солнечную индивидуальность. Она совершенно не в моей лиге во всех отношениях.

Она смущенно морщит нос, когда я начинаю наполнять единственный бокал для мартини из шейкера.

– Ты не выпьешь?

– Нет, я мало пью в сезон, только пиво.

– Так ты не пьешь коктейли?

– Нет, на самом деле это не моё, Ангел.

Ещё большее замешательство отражается на её лице, и ещё один великолепный румянец заливает её милое декольте.

– Так откуда же всё это? Она протягивает руку через стойку, указывая на бокал, свежие ингредиенты для коктейля и шейкер.

Я небрежно пожимаю плечом.

– Я купил это, пока ходил за покупками к ужину.

– Ч-что? – она слегка хмурит брови. – Ты купил всё это для меня? – она качает головой. – Джон, это…это так мило. Спасибо тебе.

Я протягиваю ей бокал с прикрепленным к ободку ломтиком лайма и улыбаюсь.

– Я хотел предложить тебе то, что тебе нравится.

Она делает глоток и стонет от удовольствия. Чёёёёрт, этот звук действует на меня. Не сейчас, Джон, не сейчас.

– Никто никогда столько не думал обо мне и не запоминал таких мелких деталей.

Я сомневаюсь в этом, в это очень трудно поверить. Как мужчина может находиться в одной комнате с Фелисити дольше пяти минут и не захотеть узнать о ней всё, уму непостижимо. Она из тех женщин, с которыми стоит только познакомиться, и они завладевают каждой твоей мыслью.

– Мне трудно поверить, что ты не запечатлелась в памяти каждого, с кем виделась, поскольку ты вторглась в каждую мою частичку моей жизни.

ФЕЛИСИТИ

– Ладно, это было великолепно. Ты, наверное, лучший ресторан в округе, – говорю я, положив нож и вилку обратно на тарелку. И это было великолепно. Очевидно, что этот мужчина умеет готовить, это точно. Интересно, сколько других женщин были поражены не только его легендарными навыками в постели, но и его умениями на кухне.

– Вероятно, не одно из моих лучших. К говядине не помешало бы добавить больше приправ, но я приму комплимент, спасибо, – отвечает Джон, откидываясь на спинку стула напротив меня, скрестив и разминая мускулистые предплечья, открывая очень приятный вид.

– Если для тебя это среднестатистический показатель, то, когда ты в лучшей форме, вероятно, можешь соперничать с Гордоном Рамзи, потому что для меня это было идеально, – отвечаю я, допивая свой коктейль.

– Скажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю? – спрашивает Джон пару секунд спустя.

– Оооо, мне нравится эта игра. Ладно, я всегда хотела поехать в Норвегию.

Джон подвигается вперед на своем стуле, складывает руки вместе и кладет на них подбородок.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты непредсказуемая?

– Несколько раз. Мы с отцом всегда хотели увидеть северное сияние. “Полярное сияние” – в списке моих дел, – я прочищаю горло от эмоций, желая двигаться дальше. – А ты, расскажи мне что-нибудь, чего больше никто не знает.

Обдумывая мой вопрос, Джон прикрывает рот рукой.

– Я никогда не был в “Макдональдсе”.

– Нет, чёрт возьми, – смеюсь я, не могу поверить, что он никогда не пробовал легендарный Биг Мак.

– Это правда; на самом деле, я, наверное, могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз мне доставляли фаст-фуд.

– Потому что ты спортсмен в хорошей форме? – отвечаю я, напрягая бицепсы.

Джон ухмыляется мне, его плечи трясутся от смеха.

– Что-то вроде этого, Ангел, – он сжимает свой полупустой стакан с водой. – Думаю, моя жизнь всегда вращалась вокруг хоккея. Это всегда было одномерным… – его глаза встречаются с моими. – До этого момента.

Он поднимается на ноги и обходит стойку, разворачивая мой стул лицом к себе. Он подходит ближе, и я смотрю на него снизу вверх, откуда он возвышается надо мной.

– Ты такая чертовски красивая, Фелисити. Я хотел увидеть тебя снова сегодня вечером, потому что мне невыносима мысль о том, что ты хоть на одну гребаную секунду подумаешь, что я положил глаз на кого-то другого. Я вижу только тебя.

Он приподнимает мой подбородок указательным пальцем и медленно прижимается губами к моим губам, нависая надо мной. Моё лоно напрягается и пульсирует от желания.

– Можно мне поцеловать тебя ещё раз?

Я знаю, что не должна позволять этого. У меня был план на этот вечер – сохранить платонические отношения. Но потребность поцеловать его переполняет меня, оставляя бессильной.

– Хорошо.

Он сокращает пространство между нами и улыбается мне. Джон стонет от прикосновения, и когда его язык скользит по моим губам и исследует мой рот, я знаю, что это не последний раз, когда я целую его.

– Как у Джека дела в университете? Он попал в команду? – Джон всё ещё стоит надо мной, его левая рука рисует узоры на моём бедре.

– Да, он сыграл пару матчей, но за позицию нападающего ведется тяжелая борьба. Он позвонил мне вчера вечером и был немного не в себе. У многих ребят больше игрового опыта, и я думаю, что он изо всех сил старается оставить свой след в команде и включиться в социальную жизнь. Это необычно для него, обычно он легко заводит друзей.

Полностью поглощенная тем, что я говорю, Джон задумчиво кивает головой.

– Как долго он играет?

Я постукиваю себя по подбородку, размышляя о сроках.

– Э-э, ну, я думаю, он начал играть в восемь, – я вздыхаю. – Проблема в том, что в Великобритании не так много возможностей по сравнению с США и Канадой, поэтому он пытается всё нагнать, – я делаю паузу, не уверенная, как много рассказать о своей прошлой жизни, но в Джоне есть что-то такое, что заставляет меня доверять ему, как будто я могу свободно говорить с ним. – Когда моему бывшему мужу Эллиоту предложили работу в Сиэтле по контракту сроком на восемнадцать месяцев, Джек ухватился за возможность переехать сюда. Я вроде как знала, что он захочет остаться и подать заявление в местный университет, но у него было нелегкое начало первого курса, – я машу рукой перед собой. – И не похоже, что я имею хоть малейшее представление, как ему помочь. Я даже не могу зашнуровать свои коньки, не говоря уже о том, чтобы дать ему совет.

Джон говорит очень будничным тоном.

– У него хорошие навыки? Большинство парней выходят на лёд, как только начинают ходить, так что восемь – это поздно для начала игры, – он продолжает рисовать круги на моем бедре, его прикосновения успокаивают.

Я пожимаю плечами.

– Он всё равно попал в сильную команду университета. Я знаю, что он быстр на льду, и это его главная угроза, но его тренер говорит, что его технические навыки отстают от других. Я беспокоюсь, что он слишком много на себя взваливает, и должен бы наслаждаться учебой, но вместо этого он загоняет себя в угол, – я чувствую, как дрожит мой голос. – Не говоря уже о том, что его родители только что развелись, а его отец и сестра сейчас на другом конце света.

Надо же, вечер прошел не так беззаботно, и я, по сути, выплеснула на этого человека свой родительский невроз и беспокойство за сына. И всё же я не могу перестать говорить; это льется из меня, как река, выходящая из берегов.

– Так что да, в остальном я бы сказала, что у него всё в порядке.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с непроницаемым взглядом Джона, и если бы я не знала его лучше, то, клянусь, увидела бы блеск в его глазах. Тем не менее, он ничего не говорит, не пытается заполнить пустоту бессмысленной болтовней. Вместо этого он медленно берет мою руку в свою, подносит её к губам и слегка целует костяшки моих пальцев. Электрический разряд пробегает прямо по моему позвоночнику к пальцам ног. Прикосновения этого мужчины опасны, они заставляют меня лишиться рассудка. Раньше я могла противопоставить своим чувствам веру в то, что он был поверхностным плейбоем, звездой на льду и хорошо проводил время в постели. Но с каждым часом, проведенным в его присутствии, эти слои снимаются, открывая мужчину, который одновременно волнует и ужасает моё нежное и израненное сердце.

ДЖОН

Фелисити Томпсон по-настоящему запала мне в душу, её присутствие такое же постоянное, как татуировка.

Когда она рассказывает о своём беспокойстве за сына, я слышу эмоции в её голосе, и у меня что-то сжимается в груди. Я хочу успокоить её тревогу, облегчить её расстройство и развеять всё это. Я открываю рот, чтобы утешить её, но слова ничего не стоят. Мне нужно показать ей, что я забочусь о ней. Я хочу узнать больше о ней, о её прошлом и её семье, но я не хочу заходить слишком далеко. Очевидно, что моей девочке нелегко доверять другим. Кто причинил ей боль? И где они сейчас?