Текст книги "Костяное сердце Темного князя (СИ)"

Автор книги: Руслана Рэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Как бы мне ни хотелось остаться в цитадели и закончить тренировки именно здесь, в кругу друзей, но Илия собралась в дорогу уже через три дня, заставив меня перед отправлением в аббатство прочитать тонкую книжку с наставлениями отца Понтеймона, чтобы не ввести несчастных служителей «во грех» – как сказала Илия, улыбаясь.

– Они там за косой взгляд обижаются, хуже детей, – фыркнула Илия, – но библиотека самая большая в местной земле лорда Дерина, поэтому следующая часть подготовки – твое образование, Мира.

Я не сопротивлялась, знала ведь, что это только мне на благо, так что послушно отправилась вместе с Илией на повозке, везущей провизию в аббатство.

Здесь тоже была древняя вера, только она возносила Великую Прялку, что сплетала все судьбы своих созданий в одно красивое кружево. И чем праведнее путь, чем чище помыслы, тем красивее было это кружево.

А зло рвало и разрушало нить.

Очень красивая основа веры, которая прививала аравэнцам блюсти добродетель.

В середине пути мы с Илией перебрались в телегу, в которой для нас был организован удобный, обшитый льняным полотном, матрас, на которой мы и прилегли, вытянулись и всмотрелись в высокое голубое небо.

Как же здесь было хорошо!

И небо было такое же, как в тот день, когда мы сюда перенеслись с Демьяном.

Кто бы из моих узнал про такое, в жизни бы не поверил.

– Мира, ты не сердись на отца Понтеймона, он хороший, просто строгий.

– Я его уже боюсь, раз ты меня так заранее предупреждаешь.

Илия рассмеялась.

– Просто я знаю, какое он впечатление производит. Малдор с ним чуть не подрался, так что лучше я предупрежу, чем потом все переругаются.

– Я постараюсь не реагировать, – пообещала я, но, оказывается, отец Понтеймон мог довести до греха любого.

В аббатстве нас встретили очень душевно. Двое монахов сразу же принялись разгружать повозку, а третий, совсем пожилой мужчина, которого я приняла за отца Понтеймона, принялся ухаживать за нами: попросил принести разбавленного вина и сырного хлеба, усаживает нас в тень под перголу с ползучей розой и участливо слушает рассказ про путешествие.

Но оказывается отец Эргиль – образец спокойствия и смиренности, потому что стоило нам войти во внутренние комнаты монашеской трапезной, как мы с Илией сразу же услышали окрик и громкое причитание.

Голос отца Понтеймона слышно было на большом расстоянии, связки у старика были то, что надо. И когда я увидела этого невысокого, худого пожилого мужчину, то поняла, почему он вызывал такие негативные.

Отец Понтеймон имел прескверный характер и очень тяжелый, неприятный взгляд человека, который тебя будто во всех грехах подозревал.

На фоне аббата отец Эргиль выглядел настоящим спустившимся святым.

– Илия, дочь моя, кого ты привела с собой в святые стены⁈ Ты должна была оставит девушку за дверью и не осквернять сие место неподобающим присутствием блудницы.

Удивительно, как речь этого служителя культа Прялки была схожа с поведением некоторых литературных священников дома. Все-таки служение накладывало очень схожие черты во всех мирах.

Мне казалось, что Аравэн свободен от предрассудков, тем более основой веры была женщина – Великая Прялка.

Но, как и у нас, служители вносили свое отношение и свои правила в отдельно взятые коммуны священнослужителей.

И отец Понтеймон не был исключением.

– Отец мой, мы прибыли сюда с важной миссией. И это будет честью для нас, если вы поможете мне и моей ученице обрести знания о нашем мироздании и нашей Великой Прялке, – Илия чуть склонила голову, и я без слов повторила за ней, прекрасно понимая, что она делает.

Ни один мужчина не устоит перед такой искусной лестью. Конечно, лорду Дерину тут не понравилось – так льстить он не умел.

Я подавила улыбку, чтобы отец Понтеймон не принял ее на свой счет и не разозлился на меня окончательно.

И, о чудо, аббат действительно сменил гнев на милость. Глянул еще раз на меня, осмотрел внимательнее, хмыкнул и вернул взгляд на Илию.

– Хорошо, миледи, раз заблудшая душа требует моего наставления и поучения, то я непременно во славу нашей Великой Прялки поделюсь добрым советом.

«Добрых советов» у отца Понтеймона оказалась целая библиотека, в которой теперь несколько недель нам предстояло убираться по утрам, а после обеда изучать житие королевства.

Нас с Илией поселили в небольшой келье, и отец Эргиль, святой человек, принес нам сладости к чаю, умыкнув это добро из трапезной, где они лежали для разных крестин и детских причастий.

– Мы, старики, это не едим, а наша Марфушка – жена главы деревни, столько наделала, ну куда нам, – с ласковой улыбкой приговаривал отец Эргиль пока помогал нам спрятать лакомство в одном из углублений. – А вам вечерочком и радостнее будет с нашим горным чаем после праведного дня.

– Спасибо вам, ваша забота дарит сил.

– Это замечательно, госпожа Илия. Вы наш – луч надежды. Каждый день молилмся о вас, о вашем супруге, да о нашем короле Эдерхарде, дабы были у вас силы для борьбы с темной проказой.

Отец Эргиль пожал и мне, и Илие руки. Низко поклонился и исчез.

Я осмотрела келью, присела на твердую постель и тяжело вздохнула.

– Ложись и постарайся заснуть. Завтра Понтеймон нам жизни не даст, – с таким же вздохом проговорила Илия. – Но библиотека тебя поразит.

Так и случилось. Утром, с петухами нас разбудил отец Эргиль, принеся с собой снедь в тканевых кульках и что-то похожее на термос. Как он пояснил, завтракать мы будем сразу в библиотеке, там же нас будет ждать обед и ужин, а потом он нас проводит до кельи.

– Чтобы наших молодых послушников не вводить во грех, – спокойным голосом пояснил он, пока мы следовали за ним в умывальную комнату с родниковой водой.

Этот обжигающий ледяной эффект от воды в рукомойнике я испытывала лишь в детском лагере, где нас пытались закалять. Я держалась только из-за своих генов волчицы, а так наверняка бы ходила все лето с соплями – погода в тот год была примерзко дождливая.

Так что, когда я ощутила этот пронизывающий холод, то моментально взбодрилась.

Илия умылась следом за мной и не смогла сдержать нескольких охов. И хоть погода в королевстве была великолепная, но утром обливаться ледяной водой было еще то удовольствие.

Зато мы с Илией моментально проснулись и взбодрились.

Отец Эргиль довел до массивной двери и громко постучал кольцом о массив дерева. Звук эхом разнесся под каменными сводами, и дверь громко приоткрылась, открывая передо мной светлую, всю уставленную книгами – от пола до сводов – библиотеку. Она была полна утреннего света и приятного аромата цветов.

Отец Потеймон, увидев, как мы замерли от восхищения, немного смягчился и указал рукой на скамью со столом, где нам сегодня и предстояло позавтракать. Отец Эргиль пожелал хорошего дня и удалился по своим делам, мы же остались втроем.

Когда половина завтрака была съедена в полном молчании, аббат прочистил горло и поинтересовался:

– Дочь моя, Илия, зачем же столь юной деве наша библиотека?

– Она – кандидатка на Охоту Невест. И ей понадобится вся наша помощь для победы. Вы ведь сами знаете, как щедро одаривает король не только семью победительницы, но и всех, кого семья укажет, как покровителей. И конечно, молодая Лавиния не забудет вашего вклада в ее победу, ежели таковая на радость нам всем произойдет. Говорят, в этом году неожиданно возник ажиотаж с кандидатками.

– Да, и до меня доходили слухи, что отобрали семь девушек. Лавиния, я так понимаю, в их числе?

– Именно так.

– Тогда нам надо изучить сначала основы магии нашего мира, потом можно прочесть про дары, а в конце я проведу вам лекции про брак и душевную близость с супругом, чтобы никто в королевстве не посмел упрекнуть Лавинию в том, что она не знает заповедей Великой Прялки для счастливой семейной жизни.

Илия глянула на меня, удерживая улыбку, и я в ответ стрельнула в нее взглядом.

Это будут самые непростые две недели в моей жизни.

Но все оказалось куда легче, чем я думала.

Как только мы позавтракали, отец Понтеймон рассказал, что для усвоения новых знаний, нужно учиться смирению, а нет лучше способа, чем праведный труд. И выдал нам передники с большими пипидастрами. Они были сделаны из тонкой распушенной шерсти и крепились к деревянной палке, длина которой позволяла дотягиваться до самых трудных мест.

Вот так с Илией мы и начали убирать пыль с книжных полок, не забывая протирать дерево влажной тряпицей, смоченной в специальном лавандовом растворе.

В прямом смысле работа оказалась непыльной, а усталость была не тяжелой, уж точно не такой, как после тренировок.

Так что после обеда я еще прекрасно себя чувствовала и была готова грызть знания.

Отец Понтеймон оказался неплохим рассказчиком и учителем, с удовольствием поддерживал беседу с нами, отвечал на мои вопросы, да и удивительным образом преобразился в одушевленного философа, который нашел уши для своих лекций.

Уже вечером в келье я рассказала о своих впечатлениях, на что получила удовлетворенную улыбку.

– Все так, Мира, я поэтому и просила не злиться на него. Он замечательный ученый и исследователь, просто свою должность он очень высоко ценит и считает, что не имеет права давать повод в сомнениях своей веры и праведности. Но в библиотеке аббатства это совершенно иной человек.

– Действительно иной. Лучшего учителя и не сыскать.

– Тогда наслаждайся процессом учебы, – дала напутствие Илия и пожелала спокойной ночи. Я пожелала в ответ, и через пять минут уже глубоко спала, не замечая ни твердости кровати, ни тонкости матраса. И, что удивительно, утром тоже ничего не заметила – тело было отдохнувшим и легким.

Глава 23

Спустя неделю уборок и базовых лекций отец Понтеймон перешел к дарам. Он разделил свои лекции на группы: стихии, материи и родовая магия. Я с огромным удовольствием прослушала про стихии, вспоминая дар Демьяна, и к моей радости, по просьбе Илии мне сделали магическую копию небольшой книжицы с основными постулатами этого подвида местной магии. Ее я хотела дать почитать Яну.

По дарам-материями, то есть мой случай, отец Понтеймон рассказывал дольше и даже показывал иллюстрации, что сохранились в магических кофрах, чтобы продемонстрировать уникальные возможности такого дара.

Я об этом даже не подумала бы, но его рассказы раскрыли для меня мир моего собственного дара. Оказывается, я могла использовать его для собственной транспортировки в виде корунда, в который могла бы обернуться.

По сути, я могла бы стать ограненным рубином, который можно было бы вставить в перстень, и находится, например, рядом с Эдером незаметно для остальных магов.

Отец Понтеймон выделил особо, что дар материй – это дар невидимости.

Я внимательно просмотрела все иллюстрации, прочитала все абзацы, на которые указал аббат, и сложила в голове все кусочки мозаики.

Мой дар оказался крайне полезным, учитывая обстоятельства, с которыми мы будем вынуждены столкнуться.

– Дочь моя, Лавиния, ты все запомнила? – спросил у меня перед ужином отец Понтеймон. – Илия сообщила мне, что у тебя, как раз, дар материи. Это редкий дар, поэтому не стесняйся и спрашивай у меня обо всем.

– Меня волнует вопрос про обратную трансформацию. Вы сказали, что одарованный может поместить себя в корунд, но как он оттуда вернется в свое тело обратно. Есть ли опасность быть там запечатанным?

Отец Понтеймон потер подбородок и задумчиво глянул на сундук, стоявший под стрельчатым окном.

– Помоги-ка старику, – позвал он меня к этому предмету мебели, и указал, где взяться, чтобы приподнять тяжелую крышку. Мы подняли крышку не с первого раза – такая тяжелая она оказалась, но стоило ее откинуть, как моему взору предстала целая палитра шкатулок и бархатных мешочков.

– Мы храним здесь реликвии, старинные монеты, амулеты и корунды. Вот один из них я хочу тебе показать.

Отец Понтеймон крякнул от натуги, когда постарался вместе со мной придержать крышку сундуку, а сам кивнул головой Илие, мол, подойди ко мне. Та сообразила и подскочила к открытому сундуку.

– Вот тот алый бархатный мешочек, дочь моя, – указал он на видневшийся краешек среди других мешочков.

Так странно, я не ощущала никакой магии от них, а ведь там лежали и реликвии с амулетами.

Илия потянула край и вытащила мешочек, а отец Понтеймон приказал закрыть крышку и положить находку на нее.

– Это особый сундук, он собирает всю магию и блокирует ее, поэтому в нашей библиотеке безопасно и спокойно. Этот сундук сделал из сухих веток нашего Рубинового древа, поэтому его сила настолько велика. А металл ковали в жернове единственного вулкана, что на стоит на Пепельной Земле, на краю света. Жаль, что он не может помочь сдержать эту черную погань. Наша Всевышняя не может уберечь своих детей, – выдохнул с горечью аббат.

– Мы сможем одолеть это зло, отец Понтеймон, главное, не переставайте верить в силу добра, – сказала Илия и погладила по спине старого служителя.

– Да, дочь моя, уныние – самый страшный грех. А лучший способ его победить – труд и благочестивая молитва. А еще знания. Давайте, я покажу вам этот древний корунд. Но после ужина, – на этих словах отец Эргиль и еще один служитель внесли горячие блюда на подносе – похлебка из овощей и грибов с вкусным чаем из трав для хорошего сна. После этого отвара утром я чувствовала себя прекрасно и бодро, словно не встала в пять утра.

За трапезой традиционно молчали, а потом отец Понтеймон отвел нас в дальнюю часть библиотеки, где у него был целый стеллаж со свитками.

Там и стоял старый потертый стол для раскладывания тех самых свитков.

Один из них отец Понтеймон и вытащил один из них, аккуратно разложив на столе, а потом прижал край корундом темно-красного цвета.

Мы вчитались в письмена с Илией и удивленно перевели взгляд на аббата.

– Это же предсказание, – сказали мы в унисон, а отец Понтеймон закивал и добавил:

– Это история Рубинового Древа.

– Я думала, его сотворила Всевышняя Прялка, даровав любовь и магию.

– Именно так и есть, дочь моя, наша Великая Прялка даровала нам свою любовь и магию. И по нашему завету она принесла в жертву своего любимого сына и его беременную супругу, чтобы одарить нас магией и силой для борьбы. Люди, увидев, такую жертву, восстали против темной силы и победили. Но в старых источниках есть и такая легенда, что жена ее сына обладала даром материи и просто замкнула себя и супруга в камне, которое и поместили в Рубиновое Древо. Но потом она смогла материализовать себя и супруга обратно, и теперь среди нас живут потомки Всевышней. И судя по предсказанию, победить нынешнюю заразу смогут только потомки Всевышней Прялки. И отвечая на твой вопрос, дочь моя, – это отец Понтеймон обратился ко мне. – Материализовать себя из корунда под силу опытным магам, либо потомкам Великой Прялки. Наличие дара не даст эту возможность.

Я кивнула аббату и пометила себе в голове не играться с даром, и строго-настрого запретить себе проверять его слова. Итак понятно, что у меня сил и возможностей не хватит на такую материализацию, а значит, буду тренировать только свои боевые навыки.

– А известно, какие семьи в нашем королевстве могут быть потомками Всевышней? – спросила Илия.

– Ох, и вопросы сегодня у вас, дочери мои. Что ж, не скрою, что и сам бы хотел узнать, кто же из знатных родов носит такую волшебную кровь, но боюсь эти знания были утеряны, даже в столичном храме у старого отца Шепаля не нашлось ни единой строчки в его библиотеке. Это тайна, покрытая мраком. Известно только, что семья потомки должны были обладать даром двуликости и иметь звериную суть. Мои скромные надежды обращены к нашему правителю, ведь он из потомков древнего двуликого рода, коих у нас по пальцам пересчитать. – Отец Понтеймон поднял раскрытую ладонь и остановил Илию, которая уже приготовилась задать следующий вопрос. – Все такие рода были служителями проверены по велению короля. Вот этим самым осколком корунда, который по легенде рассыпался, когда из него снова явилась пара влюбленных. Считается, что он оживет в руках потомка. Но увы. Короля проверять нам не дозволено, поэтому он – единственный остался с нераскрытым знаком. Остальные семьи в летописях пометили, как обычные. Так что на сегодня все. Отдыхайте, а завтра новый день и новая лекция.

Отец Понтеймон вместе с Илией аккуратно убрали свиток на место, а я взялась за осколок древнего корунда и убрала его в мешочек, чтобы вернуть в сундук.

Снова мы с аббатом подняли тяжелую крышку, и я осторожно положила бархатный мешочек на остальные артефакты.

И никто из нас так и не увидел, как загорается сердцевина древнего корунда в моих руках – мешочек все надежно скрывал от посторонних глаз.

И правда, что я и есть тот самый потом Великой Прялки, обнаружится только в самом финале нашего с Эдером пути, когда это знание уже будет не столь и важно.

Дни в аббатстве пролетали очень быстро. Как и сказал отец Понтеймон – труд и знания наполняют человека. Меня это так нагрузило, что я удивилась, когда уже подобревший и умиротворенный аббат сообщил, что сегодня будет праздничный ужин, в честь нашего последнего вечера в аббатстве.

– Как же так? Мы же еще не все прошли про родовую магию, – удивленно воскликнула я на озвученные вечерние планы. Илия же на это только рассмеялась, а отец Понтеймон хмыкнул и спросил:

– А что ты хочешь еще узнать, дочь моя?

Я воспользовалась таким щедрым предложением.

– Расскажите, пожалуйста, почему же именно магия рода не может быть заблокирована, как остальные? Мы изучили все виды магии. Я дополнительно прочитала про бытие королевства. Коснулись законов и правил для магического общества. Но нигде не было сказано, при каких условиях блокируют магов с таким видом, ведь из хроник служителей получается, что и казнить такого мага было нельзя, так как в подавляющем большинстве они занимали высокое положение в обществе.

Отец Понтеймон задумался.

– Что ж, твой вопрос, дочь моя, вверг меня в задумчивость, потому что и правда не припомню, чтобы таких магов как-то ограничивали в силе. В записях Нахта, родины нашего короля, говорят, были специальные формулы, позволяющие создать такие артефакты, но они все активировались с помощью Ночного Глаза, который был похищен из нашего мира. Вот такой информацией со мной делились отшельники Нахта.

Я глянула на Илию, она тоже посмотрела на меня в ответ. Эту информацию надо было рассказать Демьяну и Регине. И конечно, лорду Дерину. Теперь становился понятен весь замысел Адлара. Таким способом он убивал сразу двух зайцев: лишал Эдера возможности запечатать тому силы, и медленно поглощал магию.

Но после Аравэна он придет в мой мир и постарается подчинить его себе. Там он будет всесилен, напитавшись тут, и никогда не потеряет силу, потому что там всегда будут люди, дающие ему энергию через кровь. А за моим миром будет следующий.

– Вижу по вашим глазам, что вы тоже считаете, что пропажа Ночного Глаза не просто злой умысел, а спланированный план. Да, я тоже не верю, что это было импульсивное решение той заблудшей души по имени Мариса, которая решила сбежать отсюда. Я считаю, она соучастница кого-то из высшей знати, но от этого даже горше, ведь грех на эмоциях понятен таким слабым созданиям, как мы, а грех по злому умыслу – страшен. Сколько бы я ни читал жития отшельников, сколько бы не обращался к знаниям нашей библиотеки, так и не смог понять причину, которая ведет душу к греху. Видимо, это замысел Всевышней Прялки, которая плетет свое кружево, каждый день давая нам надежду на светлое будущее. Раз она не опускает рук, несмотря на Зло, которое заманивает в свои сети души, то и мы не должны.

Меня тронули слова отца Понтеймона. За эти недели он мне стал почти родным дедушкой. Да и Илия после общения с ним становилась умиротворенной, хотя я умудрилась подслушать как-то ее разговор с аббатом и очень удивилась о теме разговора – Илия просила молиться за их сына и за возможность подарить жизнь.

Я не сразу поняла, что мальчика нет в живых, ведь Илия была такой лучезарной, улыбающейся, и такое горе совершенно не вязалось с их семьей, а оказывается, они прятали это глубоко внутри, надеясь на чудо.

Ну почему у таких замечательных людей такие горести? За какие грехи?

Как и отец Понтеймон, я не могла понять многого в этом, и в нашем мире, но была с ним согласна – опускать руки нельзя.

– Спасибо вам за ваши наставления, – поблагодарила я аббата, а он вдруг раскрыл объятия и прижал нас с Илией к себе, как настоящий дедушка.

Потом был замечательный ужин и песни до ночи. Да еще и пирог с ягодами.

А утром нас вышли проводить все: от служителей до послушников. Надавали гостинцев в дорогу и произнесли всем скопом молитву в дорогу. Так, с добрыми пожеланиями, мы вернулись в цитадель.