Текст книги "Поступь Тьмы (СИ)"
Автор книги: Руслана Истрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Успокоилась я довольно быстро, а потом мы просто молчали, и было в этом молчании что-то уютное. Как давным-давно в маминых объятиях, как в домике Ульфа у камина.
Леннарт держал меня за руку, которую недавно порезал, и, будто задумавшись, водил по ладони большим пальцем. А я завороженно следила за его движениями.
– У нее глаза были другого цвета, – внезапно произнес он, и я вздрогнула.
Подняла голову, нахмурилась:
– Что?
– Глаза. У нее были голубые, у тебя зеленые. Я только недавно понял.
Я попыталась отстраниться, хотя было особо некуда, но Леннарт удержал. Тогда я отвернулась, уставившись в стену. Что я могла сказать? Что деду было настолько на меня плевать, что он даже с цветом глаз ошибся?
– Я наблюдал за ней пару дней, прежде чем подойти, – продолжил Леннарт. – Видел, как она на людях миловалась с любовником. Как оскорбляла слуг. Как устроила скандал в ресторане из-за миддлемистов на столе, якобы у нее неподвластная магии аллергия. Еще подумал тогда, какая же эта Валборг сука, и чего я кинулся ее спасать? Но я и не спас, да? Потому что настоящая Кая Валборг краснеет от одного только упоминания поцелуев в беседке, спасает дворецкого от отморозков и любит миддлемисты.
– Может, это она настоящая, – прошептала я.
– Нет. У той девочки, что плакала передо мной в оранжерее, тоже были зеленые глаза.
Я всхлипнула, закусила губу, зажмурилась и глубоко вдохнула. Только не снова… хватит на сегодня срывов и истерик.
Я неуклюже сползла с подоконника.
– Что с тобой произошло? – спросил Леннарт, тоже спустившись на пол и замерев за моей спиной.
– Да, ты не спас меня, – тихо ответила я. – И никто не спас. Да никто и не должен был.
Он аккуратно развернул меня, обхватив за плечи, заглянул в глаза.
– Я извинюсь, когда найду слова, хорошо? А сейчас просто хочу понять, как помочь. Это Тьма? Ты тоже… тьмаг?
– Вроде того.
Я криво усмехнулась, всем сердцем желая разорвать зрительный контакт, но не смея.
– Ты знал? – спросила вместо этого. – Про проверку? Тоже хотел посмотреть? Как с цветами?
Я подняла руку, напоминая про браслет с нежными бутонами, которые успела где-то потерять. На запястье теперь болталась одинокая ленточка.
– Нет.
Одно слово. Ровный голос. Прямой взгляд.
И я поверила. Несмотря ни на что, я почему-то верила всему, что говорил Леннарт.
Да и откуда ему было знать? Просто в отличие от нас он не ощутил черни, не впал в панику и наверняка прощупал парк и нашел преподавательскую засаду. Вот и отреагировал.
– Они тебя расспрашивали?
Леннарт кивнул:
– Рассказать, что я ответил?
– Не нужно.
Стал бы он выручать меня этим порезом, если б хотел сдать.
– А ты? Расскажешь? Обо всем.
– Да. Но сначала мне нужно объясниться еще кое с кем.
Я ни на миг не могла забыть жуткие взгляды парней там, у скамеек. И дело не в моей силе, о которой как минимум Берг уже явно догадывался, а в том, с какой легкостью я подчинила их магию. Я ненавидела деда, превратившего меня в марионетку, а сама сделала кое-что похуже.
И плевать на обстоятельства и благую цель – многие злодеи мнят себя героями, но это не повод им уподобляться. Я преступила черту. Да, поддавшись страху и отчаянию, и все же… Парни вряд ли простят, особенно когда узнают о моих планах, но скрывать их и дальше я не собиралась. Будь что будет.
Леннарт еще мгновение смотрел мне в глаза, затем медленно наклонился и поцеловал. Поначалу легко, невесомо, едва касаясь губ, а когда я не отшатнулась и даже подалась навстречу – жадно и горячо. Скользнул ладонями по плечам, огладил спину, прижимаясь теснее, затем обхватил рукой затылок и углубил поцелуй. Я плохо понимала, что делать, и лишь повторяла каждое движение его губ и языка, остаток сил пуская на то, чтобы удержаться на подгибающихся ногах.
Воздуха не хватало, но я скорее умерла бы от удушья, чем прервала свой первый в жизни поцелуй. Я хотела взять от него все. Запомнить в мельчайших подробностях.
Наконец Леннарт слегка отстранился и, тяжело дыша, прижался своим лбом к моему.
– Думал, ты снова меня пнешь, – прошептал с улыбкой.
– Снова? – не сразу поняла я.
– Да. Мне рассказали, как ты приводила нас с Кобом в чувство, когда мы ввалились в ваш тренировочный.
Я вспомнила и тоже улыбнулась:
– Мне хотелось пнуть сильнее.
– Надо было.
Он нежно коснулся пальцами моего лица:
– Прости за неудачный выбор места.
– Ничего.
– Ты же в курсе, что я теперь не отстану?
– Я все расскажу, правда.
– Я не о том.
– Знаю.
О том, на что он намекал, я думать не могла. Точнее, меня подмывало все испортить, ляпнув что-нибудь едкое, обидное, в стиле «теперь мой уровень силы тебя устраивает?», но я понимала, что это несправедливо. А еще такой чудесный повод для ссоры лучше оставить до рейда, из которого я с большой вероятностью не вернусь, если тьмаги откажутся помогать и придется делать все самой.
Так будет проще уходить.
Мы постояли еще мгновение, затем Леннарт взял меня за руку, вывел из уборной и помог надеть пальто, которое, оказывается, принес и оставил в коридоре. По лестнице мы спускались в молчании и по дороге к полигону не проронили ни единого слова. Он не спрашивал, зачем мне это, я не просила проводить и не дожидаться – знала, Леннарт догадается не мешать разговору с тьмагами.
ИОВ казался вымершим, хотя где-то в торжественном зале все еще веселились и танцевали на трех слоях. И в вечернем парке наверняка прогуливались парочки, а то и целые буйные компании, добавляя Ульфу и патрульным седых волос. Жизнь не остановилась, просто в очередной раз обходила меня стороной, но на печаль по этому поводу уже не было сил.
Я замерла, когда до пятого тренировочного оставалось несколько метров, и посмотрела на наши сцепленные ладони. Так странно. Полный сюр.
Леннарт тут же отпустил мою руку.
– До завтра?
Я кивнула и, не прощаясь, быстро прошагала к двери. Потом разберусь со всем, что сегодня произошло, и с собственными смешанными чувствами. А пока…
Мы с тьмагами не договаривались о встрече. Я даже не знала, куда их увели, но раз уж меня успели обследовать, подлечить, допросить и отпустить, то и их, наверное, тоже. Так что по пути сюда я отправила слабый импульс – три импульса, – чтобы всколыхнуть их силу. Эдакое прикосновение издалека. И теперь надо было просто подождать.
Тренировочный встретил темнотой и легким травяным ароматом – вдоль стен лежали связки каких-то растений, видимо, реквизит для нашего утреннего занятия. Скамейки убрали, и, довольно быстро устав стоять на одном месте, я сначала навернула пару кругов по залу, а потом запустила под потолок светляка и уселась прямо на пол.
Там меня и застали тьмаги.
Они вошли по очереди – Берг, Монсон, следом Хольм, – прикрыли дверь и застыли, озаренные отблесками моего разросшегося светлячка. Серьезные, настороженные.
– Клянусь жизнью и силой, разумом и волей, никогда больше не тянуть вашу магию без разрешения, – начала я с главного. Голос эхом разнесся по пустому залу. – Да видят боги.
Поднятую левую руку пронзило иглами до самого локтя, с кончиков пальцев сорвались искры. Клятва принята.
Берг и Монсон остались неподвижны, и лишь Хольм будто бы слегка расслабился. Даже улыбнуться попытался, правда получилось не слишком радостно.
– Садитесь. – Я кивнула на пол перед собой. – Разговор будет долгим. А после можете мне отомстить.
Хольм дернулся было вперед, но оглянулся на приятелей и остался на месте. Принудить их я не могла, сказать что-то еще – тоже, так что просто ждала. Секунду, две, три…
Наконец Берг поморщился и в несколько размашистых шагов преодолел разделявшее нас расстояние. Навис надо мной, заставляя задрать голову, посверлил взглядом и, отступив, уселся напротив. Вскоре рядом опустились Монсон и Хольм.
Я прикрыла глаза, досчитала до пяти, выдохнула и снова посмотрела на парней:
– Я прожила во Тьме два с половиной года…
28
Пожалуй, тьмагам повезло чуточку больше чем мне: они услышали эту историю почти в хронологическом порядке, тогда как я собирала общую картинку по разрозненным кускам, записям родителей и их сподвижников и собственным открытиям, сделанным во Тьме.
Итак, я прожила там два с половиной года, хотя началось все еще десятью годами ранее, когда мне не было и шести. А может, через год после моего рождения, когда дед и отец обнаружили одно малоизвестное и забракованное научными кругами исследование истоков магии.
Согласно ему, боги даровали людям силу не сразу, а лишь убедившись, что те ее достойны, и вот тогда-то в самых разных уголках мира пробились из земли Источники. Они были скрыты от человеческих глаз, но всякий, кто жил поблизости, вскоре обнаруживал в себе неожиданные способности. Шли годы, века, магов становилось все больше, и сила окончательно прижилась в хрупких телах, стала такой же их частью, как любой внутренний орган. И тогда Источники один за другим закрылись за ненадобностью, почти никем так и не замеченные.
Автор исследования, дальний потомок того, кто все же узрел один из Источников, был уверен, что те не запечатаны намертво, а просто спят, как древние позабытые артефакты. И если вскрыть хотя бы один, есть шанс преодолеть текущую планку резерва и потенциала. В разы преумножить дарованное богами.
В общем, нетрудно догадаться, что старший и младший Валборги, бредящие могуществом рода и славой первооткрывателей, загорелись этой идеей.
Они поднимали архивы, искали самые старые упоминания «демонов» – так испуганные соплеменники называли первых магов – и вскоре выяснили, что когда-то людям пришлось покинуть Отерскую Пустошь (тогда она пустошью не была), потому что демонов там стало слишком много, да и природа вела себя странно.
«Сверкали молнии ясным днем, зимой пробивались из-под снега огненные цветы, а лето и осень приносили такой урожай, что хватило бы накормить тысячи тысяч, но вкушать сии дары демонов решались только самые отчаянные».
В общем, вывод напрашивался сам собой: Источник в тех краях был, и очень мощный.
В первую экспедицию отец с дедом отправились вдвоем. Наверное, и мама бы увязалась с ними, если б не маленькая дочь и неопределенные сроки. В итоге их не было почти год. Затем последовала еще одна вылазка – на сей раз без деда, который заметно сдал. И еще одна, включавшая только маму и отца. И вот наконец они были готовы взять с собой группу для вскрытия Источника.
Я запомнила их имена.
Вера Линдквист.
Петер Ханссон.
Маркус Штерн.
Ну и Бьерн и Элина Валборг, мои родители.
Отец писал, что из множества увлеченных исследователей выбирал только не обремененных лишними привязанностями. Полагаю, себя он тоже относил к их числу, несмотря на мое существование.
А еще он явно ждал неприятностей – иначе зачем столько лет угробил на обустройство бункера, скупку запасов, сбор всевозможной литературы по теории магии и разработку особых защитных схем? Он готовился к самому худшему варианту на случай, если придуманное ими плетение не просто не подействует, а вскроет что-нибудь не то.
Так и произошло, потому что нельзя доверять обрывочным записям неизвестных личностей тысячелетней давности.
Источники оказались не источниками, а порталами, а плетение вышло слишком грубым, и когда пять неслабых магов ударили им по будущему месту прорыва, случилась беда.
В древности магия просачивалась в наш мир тонкими струйками, почти каплями, и не копилась в одном месте, а тут же находила пристанище в живых организмах поблизости. Но группа отца не приоткрыла кран, она сорвала трубу, распахнув портал во всю ширь и впустив в наш мир не только сырую силу, о которой никто ничего толком не знал, но и то, что в ней обитало. Дышало и питалось ею.
Чернь.
Я часто фантазировала о том, как выглядит мир, откуда все это пришло. Он не просто другой, он… не укладывается ни в какие рамки. Живет ли там кто-то еще кроме тех, кого мы считаем монстрами? Есть ли привычные нам воздух и вода, или только чистая магия, которую мы прозвали Тьмой?
Она хлынула из портала таким мощным потоком, что моя мать и Маркус Штерн погибли сразу, оказавшись первыми на ее пути. Остальные успели укрыться в бункере и какое-то время еще вели наблюдение и записи. Через неделю Тьма укрывала всю Отерскую Пустошь. Через две захватила часть деревень Нектгарда и поползла бы дальше, убивая все на своем пути, но не со зла. Просто выдержать такую концентрацию чистой энергии почти никому не по силам. Это как добровольно шагнуть в чью-нибудь напитанную до отказа схему – тебя просто разорвет.
В итоге маги сумели выстроить сдерживающий купол, и его подпитка стала главной задачей Империи на ближайшие годы. А еще истребление черни, которая нет-нет да прорывалась наружу. Вне Тьмы чудовища жили недолго, но и этих дней хватало, чтобы они в поисках пищи вырывали магию и саму жизнь из всякого, кто попадался на пути.
Тела отца и двух его соратников я нашла недалеко от бункера, хотя осталось от них немного. Видимо, однажды им надоело прятаться и…
Впервые зайти под купол без потерь у военных получилось только через несколько лет. Они так и не выяснили в чем причина, но я, проштудировав все книги и записи группы отца, кое-что осознала.
Тьма разумна. Не в человеческом понимании, но все же. Она стремится стать частью живого и, очутившись в нашем мире, просто кинулась навстречу мечте, не замечая, что убивает ее. А когда заметила, стала осторожнее, сдержаннее.
Тогда и появились первые тьмаги, в которых она проникала по капле, как сотни лет назад. Но их было слишком мало, и Тьма дрожала от нетерпения – отсюда и болезненная реакция на ее близость. А потом под куполом оказалась я, и со мной эта странная сущность решила поступить иначе…
– Погоди… – Берг прикрыл глаза и потер переносицу.
Затем встал, отошел на несколько шагов, вернулся. Я все это время послушно молчала.
– То есть Тьма – это чистая сила? – наконец спросил он. – Как та, что в любом маге?
– Не совсем. Наша сила за столетия адаптировалась, преобразилась, подстроилась под наш мир и наши тела. Но да, когда-то она пришла сюда вот такой же Тьмой.
– Угу. И она… разумная? А чернь живет в ней, как… как…
– Блохи на собаке, – подсказал Монсон, и я невольно улыбнулась сравнению.
Хотя веселого, в общем-то, было мало.
– Да.
– И что же она сделала с тобой?
Хороший вопрос.
Как военные снаружи изучали Тьму, так она под куполом изучала меня. Просматривалась, прощупывала, потом стала проникать в меня то по капле, то прошивая насквозь потоком. Иногда я отключалась на несколько дней, иногда впадала в эйфорию, но чаще выла от боли. И далеко не сразу поняла, что Тьма просто… исследует. Проверяет возможности нашего взаимодействия. Видимо, мне на роду написано быть жертвой экспериментов.
– Она сделала меня посредником. Проводником, – ответила я парням. – Я черпаю силу от Тьмы напрямую и могу вливать ее во что… и в кого угодно.
– Зачем тогда сегодня ты чуть не иссушила нас? – тихо спросил Монсон.
– Я не нарочно, даже заметила не сразу. Просто… в вас, по сути, все та же Тьма, вы часть общего котла, и моя магия инстинктивно потянулась к ближайшему источнику.
Повисла тишина, которую через минуту нарушил Хольм:
– Простите, конечно, что туплю, но мы тоже типа проводники? Или как это все работает?
– Нет, вы…
– Мы те, в кого проводник влила Тьму, пропустив через себя, – перебил Берг. – Не так ли?
Он стоял чуть в стороне и даже не смотрел в мою сторону.
– Вы… вы умирали. – Я сглотнула ком в горле. – У кого-то уже остановилось сердце. А я так давно не видела людей, что просто растерялась и не смогла вспомнить ни одного целительского плетения. Даже прикоснуться к вам не смогла. Вот и рискнула…
– Это была ты! – вдруг воскликнул Хольм, тыча в меня пальцем, и тоже вскочил. – А я говорил! Говорил! А они меня психом обозвали.
– Что? – Я нахмурилась, и Монсон объяснил:
– Когда мы очнулись в лазарете, Хольм бредил Небесной девой, которая вынесла нас из бездны. Даже описать ее пытался, но каждый раз это было новое лицо.
– Я тоже почти не запомнила ваши лица, – хмыкнула я. – Едва узнала в первый день занятий.
– Ты спасла нас…
– Нет. Нет… это вы спасли меня. Тьма… – Я осеклась и помолчала немного, собираясь с мыслями. – Она не отпускала. С первого дня прятала границу, путала меня. Не думайте, она не злая, просто мыслит иначе, и… Когда я накачала вас силой, то убедила ее, что вас нужно вернуть в мир. Иначе в чем смысл эксперимента? В тот день она впервые подвела меня так близко к границе. Я отлевитировала вас так далеко, как смогла, а потом просто ждала. И когда настал час, пошла на вашу магию, как на свет маяка. Так и выбралась.
– Сбежала, – подытожил Монсон. Теперь он один сидел напротив, а Берг и Хольм нервно расхаживали вокруг, чем изрядно раздражали, если честно. – Тьма рассердилась? Ты ведь чувствуешь ее.
– Нет, не рассердилась. Ей любопытно. – Я отвела глаза. – И она знает, что я вернусь.
Она всегда это знала…
– Зачем ты здесь? – спросил Берг, остановившись слишком близко, нависая, подавляя. – Чего хочешь от нас?
– Помощи, – быстро выпалила я, потому что это единственный ответ, в котором я не сомневалась. – Наш мир слишком остро реагирует на такую концентрацию силы. Он к ней не готов, и если ничего не сделать, одним снегом посреди лета мы не отделаемся. Надо вернуть Тьму домой и запечатать портал.
– И ты знаешь, как это сделать? – усмехнулся Берг.
– Да. – Я по очереди оглядела парней. – Но велика вероятность, что в результате мы все останемся пустышками.
29
Они ничего не решили сразу, да я и не ждала. Сказали, что должны обсудить все с остальными и обдумать. Ну и задали еще десяток вопросов, как без этого. Думаю, у меня на месте парней их было бы куда больше.
– Ты ведь не собиралась нам ничего говорить? – хмуро уточнил Берг.
– Собиралась. После первого рейда. Сначала хотела посмотреть, как вы перенесете близость Тьмы и сможете ли вообще зайти под купол. Если нет, то и смысла рассказывать не было…
– Повезло тебе с сегодняшней проверкой, – фыркнул Хольм.
Да уж, повезло.
– А без нас… – осторожно начал Монсон, – без нас у тебя получится?
– Не получится, но я все равно попробую. Я перевернула отцовское плетение, чтобы закрыть портал, и в теории знаю, как направить Тьму и всех ее обитателей внутрь. Но схема тяжелая и сложная, я просто не удержу все узлы – тут дело не в резерве, а в банальной концентрации. – Я пожала плечами. – С ней у меня всегда были проблемы.
– А если рассказать все мэтру? – простодушно предложил Хольм. – Ректору? Военным? У нас, знаешь, какой командир мировой был! Мы могли бы…
Он осекся под моим взглядом.
– Они вас несколько месяцев изучали, как неведомых зверушек. И отпустили, только чтобы снова использовать в другом месте. Думаешь, мэтр, ректор, военные – кто угодно! – откажутся от Тьмы, когда узнают, что она такое и что есть проводник, способный любого превратить в… вас?
– А от нее обязательно отказываться?
– Да. Ей здесь не место. Мир отторгает ее и сходит с ума. А если станет известно обо всем, что я вам только что рассказала, еще и люди свихнутся, жаждая могущества. – Я наконец поднялась и размяла ноги. – Помните, Источников было много, очень много. Как по-вашему, насколько быстро их найдут и попытаются открыть? Мы захлебнемся силой, только пользоваться ею будет уже некому.
– Мрачноватый прогноз, – покачал головой Монсон, тоже вставая.
– Думаешь, может быть иначе? – Я усмехнулась. – Простите, но в моей среде магия решает все. Как жить, кого любить, иметь ли право на собственное мнение. Ради лишнего глотка любой превратится в монстра похуже черни.
Возможно, я судила излишне резко и цинично, но в решении молчать и не привлекать внимания к своим открытиям не сомневалась ни разу с тех пор, как его приняла. И ладно жаждущие магии люди – среди них вполне могли найтись здравомыслящие и при этом наделенные властью, чтобы разобраться со всем этим без моего участия. При большом везении. Но и сама Тьма была… сущностью специфичной.
Вряд ли она понимала хоть одну мою эмоцию правильно и в принципе могла здраво оценить таких глупых и крошечных человечков. Она напоминала дикого зверя, из любопытств вышедшего к нашим кострам – и лично я бы не поручилась, что этот зверь однажды не укусит, даже если поначалу будет тереться о твои ноги.
Да, я по-прежнему не считала Тьму злом. Вот только, по-моему, у нее самой вообще не было представлений о добре и зле. Или они разительно отличались от наших.
Парней я вряд ли убедила, но хотя бы заставила задуматься. И если честно, к концу разговора чувствовала себя почти окрыленной, несмотря на их сомнения и все пережитое сегодня.
Теперь я не одна. И даже если они откажутся, если испугаются потерять силу, если все же сдадут меня старшим… я больше не несу этот груз в одиночку.
Я и не подозревала, каким тяжелым он был, пока не сбросила все это с плеч.
Некстати захотелось улыбнуться, но непрошеные мысли о прочих проблемах быстро спустили меня с небес на землю.
– Я должна предупредить… – начала я, когда тьмаги вызвались проводить меня до женской общаги. – Неделю назад кто-то использовал на мне Выжималку.
Мы как раз вышли на улицу, и замыкавший процессию Монсон закрыл дверь. Все трое замерли и уставились на меня.
– Что? – моргнул Хольм.
– Думаю, кто-то подозревает о моей связи с Тьмой и просто хотел проверить. Сложность в том, что он действовал издалека, и либо обладает очень большой силой, либо знаком с новыми военными разработками, пусть я о таких не слышала.
– То есть это кто-то из нас, – мрачно констатировал Берг.
– Я этого не говорила, хотя мысль мелькала, признаю.
– Нет таких разработок, – вмешался Монсон. – Выжималка морально устарела, ее уже лет двадцать никто не использует – слишком энергозатратно, а польза минимальна. Точечные атаки плюс ближняя дистанция с врагом – глупо и опасно. Есть способы попроще, так что все исследования в этой области давно свернули.
– Остается огромный резерв, позволивший нападавшему отойти… ну хотя бы за угол. – Я вздохнула. – Просто если это из-за моей силы…
– …и если это не мы, – добавил Берг.
– …то вам тоже нужно поостеречься.
– Шикарно! – Хольм сунул руки в карманы и первым побрел вперед по тропе.
Мы устремились следом.
– Больше нападений не было? – спросил Монсон.
Я открыла рот, закрыла, помолчала и нехотя призналась:
– Была одна мелочь, но это не связано.
– А вдруг?
– Точно тебе говорю. Тут роль сыграли ревность и женское коварство.
– А вот нечего гулять со всякими Леннартами, – буркнул через плечо Хольм.
– И тут не угадал, – пробормотала я и невольно подкосилась на Берга.
Я еще не знала, хочу ли рассказывать ему о Прише, тем более ее могли просто оболгать, но Эрт казалась вполне искренней. Да и выяснить все обедающему с финирийкой кавалеру явно будет проще, чем мне. Вопрос только в том, захочет ли он разбираться…
Ну а еще, если все это правда, Бергу бы тоже провериться на ментальное воздействие – вдруг целительнице не впервой вот так отдавать долги. Не то чтобы я считала, что он не мог связаться с Пришей Джай добровольно, она весьма красива, но не лучше ли точно знать, с кем имеешь дело?
В общем, я металась и никак не могла определиться, а тем временем мой взгляд заметили. И последнюю фразу оценили.
Берг сбился с шага:
– Выкладывай.
– Давай потом…
– Сейчас.
Проклятье. Я чувствовала себя ябедничающей малолеткой, но, начав делиться вместо того, чтобы копить в себе, остановиться довольно сложно. Ну и лично решать вопрос с этой Пришей мне откровенно не хотелось.
– Ладно. Но сразу предупреждаю, это все надо проверять. Никаких поспешных выводов. – Я поплотнее запахнула пальто. – Сегодня одна не в меру талантливая менталистка заставила меня искупаться в озере. На балу я ее прижала. Говорит, сделала это по просьбе Приши Джай. Имя я слышу впервые, но видела только одну финирийку в институте, вот и подумала…
– Ясно.
И ни один мускул не дрогнул. Даже Монсон выказал больше удивления, изогнув брови над очками, а Берг только зашагал резче, злее.
– Никлас… – Я не знала, что хочу сказать и почему вдруг обратилась к нему по имени, но мой порыв оборвали.
– Я разберусь, – отчеканил Берг.
Вот, еще одну проблему скинула, но радости от этого почему-то никакой.
Дальше шли в молчании. Возле общежития, все еще темного и безжизненного ввиду отсутствия студенток, тьмаги коротко мне кивнули и так же молча ушли. Только Хольм замялся на мгновение, словно собирался что-то сказать, но так и не решился.
Смотрительница нашего корпуса, невысокая крепкая старушка с толстенной косой на зависть всем девицам, при моем появлении удивленно цокнула языком:
– Рановато ты.
Да, рановато, но по ощущениям я вышла отсюда целую вечность назад. Бал длится… сколько? Часа три? А у меня вся жизнь в очередной раз успела перевернуться.
Я неопределенно пожала плечами и побрела по лестнице на свой этаж. Думать не хотелось и не моглось. Точнее мыслей было столько, что ни одну из них не получалось ухватить за хвост, и я перестала пытаться.
Все завтра. На сегодня с меня довольно впечатлений и выводов.
30
Завтрак я проспала, как и Трин, которая, кажется, явилась только под утро. И на тренировку мы с ней неслись на скорости света, заплетаясь и застегиваясь на ходу. В этой суматохе она даже как-то оттаяла и общалась со мной почти как прежде, подшучивая над нашим помятым видом. Я отзывалась с осторожной улыбкой, боясь спугнуть этот благодушный настрой.
Естественно, в тренировочный зал мы влетели последними, но выглядели ничуть не хуже остальных. Даже получше большинства, я бы сказала.
Парни терли глаза, зевали украдкой и едва заметно покачивались. И тьмаги тоже, хотя эти хоть старались удержать бодрые маски, и только троица моих вчерашних жертв вид имела не сонный и усталый, а донельзя мрачный.
Едва я вошла, сразу ощутила на себе их острые взгляды. Но только их, значит с остальными Берг, Монсон и Хольм новостями еще не успели поделиться.
Как ни странно, это одновременно и радовало, и угнетало: отсрочка давала возможность выдохнуть и не дергаться все занятие, но я бы предпочла узнать их реакцию сразу, не оттягивая неизбежное.
– Страдаете? – с порога ехидно спросил мэтр Кобэ, явившийся сразу за нами. – Гадаете, почему бал не устроили на день раньше, перед выходным? Или не дали вам и сегодня послоняться без дела?
Мы уже достаточно изучили наставника, чтобы не поддаваться на провокации, так что ответа он не дождался даже от самых несдержанных и языкастых.
– Все потому, – продолжил мэтр, останавливаясь перед нами, – что бал – это тоже испытание. Проверка вашей способности трезво оценивать свои силы, вашего здравомыслия и умения вовремя остановиться. Что ж, поздравляю. Вы все здесь, значит не совсем безнадежны. Но выглядите жалко, значит нам еще работать и работать. Двадцать кругов по залу должны вас взбодрить. Вперед!
Кто-то все-таки застонал, за что нам накинули еще пять кругов, но в целом пробежка и впрямь оказалась бодрящей. Как и последующие эксперименты с двойным потоком, которые коснулись всех.
И начал мэтр, как и обещал, с меня.
Я знала, что так будет, но из-за утренней спешки не успела выстроить стратегию и… решила просто выполнить задание. Без притворства и сдерживания силы, но и не выпячивая ее. На самом деле, мне наверняка даже не придется к ней обращаться, раз уж смысл в том, чтобы использовать магию партнера. На меня вообще снизошло поразительное спокойствие, и вчерашние испытания при свете солнца казались чем-то обыденным и пресным, не стоящим внимания и лишних переживаний.
Ничего уже не изменить, а потому надо продолжать путь и не оглядываться. Иначе можно свихнуться.
Когда нас с Бергом вызвали в центр зала, я без всяких напоминаний начала плести вчерашний щит, а он так же молча вливал в меня силу. Мы не смотрели друг на друга, но я остро ощущала ледяное спокойствие тьмага, так похожее на мое. Он тоже принял решение, осталось только его услышать.
Потом к потоку Берга добавилась настороженная сила Монсона, и через несколько мгновений наша троица оказалась внутри крепкого купола, искрящегося энергией.
– Как видите, – обратился к остальным мэтр Кобэ, – даже при низких показателях Валборг сумела стать проводником для двух потоков. Значит, некоторые из вас способны принять и три, и четыре. А сдерживает вас только страх и недостаток усердия.
С этим я могла поспорить – сдерживающих факторов было гораздо больше, – но смолчала. В конце концов, все присутствующие уже пропускали через себя по одному потоку, потому шанс на успех с несколькими был немалый. И пусть на меня не стоило равняться никому, прятаться я больше не буду. Группе нужны хорошие показатели, даже единичные, иначе в рейд мы не попадем ни через две недели, ни через два месяца. К тому же, вдруг наш пример действительно подтолкнет кого-то в нужном направлении?
Вон как восторженно смотрят Сворты – готовы пробовать прямо сейчас.
С ними мэтр и продолжил, и Аарон даже умудрился принять немного силы второго тьмага, правда продержался недолго и развалил схему, подпалив себе брови. Дарену не повезло совсем, но, судя по упрямо поджатым губам, сдаваться он не собирался. Как и другие – к обеду, помимо меня, появилось еще два мага с «достаточной проводимостью», как выразился мэтр, и восемь «подающих надежды».
– Вы понимаете, зачем мы это делаем? – спросил мэтр Кобэ в конце занятия.
Мы замерли, уставшие сильнее, чем после утренней пробежки.
– Тьмагам опасно приближаться к границе, – наконец неуверенно ответила Трин.
Она единственная сегодня никак не отличилась и не смогла принять никого, кроме Лукаса. Я подозревала, что проблема как раз в нем: его сила словно оберегала ее ото всех, не подпускала конкурентов, и это тревожило. А главное, я не могла посоветовать ей сменить партнера, хоть и была уверена, что с любым другим тьмагом Трин укротит и два, и три потока. Впрочем, мэтр не дурак и наверняка сам догадается в очередной раз нас перетасовать.
– И что из этого следует? – продолжил он допрос.
– Что в случае проблем мы должны стать проводниками, – отозвалась Трин. – Сосудами для их силы.
– Именно. Ваши первые рейды будут весьма однообразны, и несмотря на название «Охрана и зачистка», во главе у нас что? Правильно, «подпитка». Просто называть курс столь двусмысленно мы сочли излишним.
Кто-то фыркнул, хотя смешного было мало.
– Купол истончается кусками, их нам и предстоит залатывать. Напичканные силой тьмаги годятся для этого просто отлично, и пока часть из них будет помогать вам держать щиты и отбиваться от прорвавшейся через прорехи черни, другие со своими напарниками будут эти прорехи зашивать, подпитывая купол.
Кобэ говорил так легко, буднично, словно действительно имел в виду кройку и шитье. И словно тьмагов здесь не было.
