Текст книги "Поступь Тьмы (СИ)"

Автор книги: Руслана Истрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Я вообще не пойду.

Леннарт хохотнул:

– Плохие новости, Валборг. Для первокурсников посещение первого бала обязательно. Вас там по головам пересчитают. Так что выбирать все равно придется.

Почему я об этом не слышала? Хотя я и про сам бал узнала поздновато, просто не интересовалась этой стороной студенческой жизни.

Надо было принимать предложение Берга, он-то наверняка ни в каких спорах не участвует, а сейчас уже, наверное, поздно.

Проклятье!

Я потерла лоб и покосилась на Леннарта. Тот смотрел с выжидающей улыбкой.

– Если пойдешь одна, станешь мишенью для новых издевок. Знаю-знаю, ты со всем справишься, но это ведь так утомительно. А я… могу поклясться, что не замышляю ничего дурного. Два танца, Валборг, и я от тебя отстану. Потом будем кивать друг другу в коридорах и вежливо здороваться в столовой.

– Не надо клясться.

Я зажмурилась.

В висках снова нарастала боль, и уверена, только из-за нее я сказала следующее:

– Хорошо. Я согласна.

Все-таки надо было остаться в комнате…

19

О своем опрометчивом согласии я пожалела сразу же, но шанса выпалить, что передумала, мне не дали.

– Отлично. – Леннарт поднялся одним плавным, но молниеносным движением, будто пружина распрямилась. – Значит, через неделю в семь. Я зайду. И не спорь, так тоже принято. Форма одежды парадная, настроение боевое. Сейчас, извини, не провожаю, дела. Но…

И этот… наглый тип выудил из кармана булавку и, пока я ошалело хлопала глазами, прицепил мне ее на воротник.

– Я не знаю, кому ты мешаешь, но это поможет, раз уж ты так любишь в одиночку болтаться по кустам и темным тропинкам.

После чего развернулся и, не прощаясь, скрылся в упомянутых кустах.

А я только теперь вспомнила, что нужно дышать. И что я вообще-то не все вопросы задала. Например, как они с целителем незаметно протащили меня в женское общежитие? Как ушли? Кто меня раздевал (проснулась-то я в одном белье)? И когда этот демонов Леннарт бывает настоящим, потому что с его перепадами я уже совсем ничего не понимаю!

Я сидела, вросшая в скамью, с отчетливым ощущением, что получила от этой встречи гораздо меньше, чем он. Будто это меня сюда заманили озорным путевым светлячком. Будто это Леннарт всем управлял…

Ощущение зрело и укоренялось в сознании, пока я брела к заозерному домику Ульфа, пока ждала его на крыльце, пока молча сидела в светлой, но скудно обставленной гостиной и пила чай. После пятого глотка я окончательно уверилась, что меня обдурили, но злости отчего-то не было. Только недоумение.

– Ульф, – наконец отмерла я и обвела комнату рукой, – у тебя тут совсем пусто. Можешь брать все необходимое из городского дома.

– Да что вы, тэри, – всполошился старик, – мне всего хватает.

Я скептически вскинула брови:

– Только давай без скромности. Домик хороший, правда, но стола и трех стульев для гостиной маловато. А из особняка я все равно все вынесу к демонам, если тебе не надо.

Мне действительно нравилось в этом небольшом коттедже. Даже с минимумом мебели Ульф умудрился навести уют, и я бы сама с радостью предпочла одноэтажный кирпичный домик у озера дедовскому холодному склепу. Даже камин здесь горел как-то иначе. Добрее и теплее.

Ульф пробормотал что-то невнятное, явно не желая развивать тему, и я устыдилась. Вечно я ставлю его в неудобное положение.

– А я ведь заходил туда вчера, – вдруг улыбнулся он. – Как знал, что вы заглянете. И что, собираясь на учебу, о самом главном-то и позабудете. Я сейчас!

В дальнюю комнату он ускакал весьма бодро для своего возраста, а вернулся уже с… длинным чехлом для одежды.

– О нет…

– О да! – Ульф потянул за молнию. – Так ведь и не надели ни разу, а тут и повод есть. Все только про этот бал и говорят…

– Ульф… – Я закрыла лицо руками, не желая смотреть на содержимое чехла, но через минуту напряженной тишины осторожно раздвинула пальцы.

Так и есть. Платье для моего несостоявшегося дебюта. Пышная многослойная юбка, прикрывающая колени, открытые плечи, тонкий поясок, нежный голубой цвет… Когда-то я чуть не визжала, настолько оно мне нравилось, а теперь… испытывала весьма смешанные чувства.

Улыбка на лице Ульфа сменилась растерянностью, а затем и грустью.

– Вы ж и не изменились почти… я подумал, впору будет. А если где чего, так магией подправите. Но… наверное, уже немодно, да?

– Нет! – Я подбежала к нему и взялась за чехол поверх старых морщинистых ладоней. – Оно все так же прелестно. Спасибо, я как раз переживала, что совсем нечего надеть.

– Врете ведь, – вздохнул Ульф.

Вру. О наряде я не задумалась даже после слов Леннарта, но платье действительно пришлось кстати. А мои чувства… ну их к демонам. И моду туда же. Если честно, даже три года назад такой фасон сочли бы жутко устаревшим, ведь я ориентировалась на мамину фотографию двадцатилетней давности, где она позировала в подобном платье.

К тому же я не собиралась блистать на этом балу. Так что все очень удачно.

– Ты меня спас, – заверила я. – Иначе пришлось бы идти в студенческой форме.

– Вы бы и в форме были краше всех, – гордо заявил Ульф, и ведь на полном серьезе.

Глаза защипало, и я мысленно поклялась никогда больше не жаловаться на детство без родителей и на жестокость деда. Потому что, невзирая на все это, у меня было главное, чего лишены многие. Искренняя любовь и забота не кровника, но самого прекрасного человека на свете.

Он сохранил платье. Он сохранил демоново платье!

В общежитие я возвращалась засветло, дабы не искушать судьбу. И чехол свернула в рулон и сунула под мышку – потом разглажу, а сейчас лишнее внимание мне точно ни к чему.

Мысли нет-нет да и возвращались к разговору с Леннартом. И хотела бы я сказать, что анализировала новые сведения, пыталась вычислить нападавшего, который все еще где-то рядом, и накидывала план действий, но, увы. Я думала только о том, как все закончилось. И нервно трогала золотую булавку, мягко фонившую обережной магией, словно боялась ее потерять.

Кисель в голове раздражал. Я оправдывалась гормонами и утраченной юностью, убеждала себя, что ничуть не изменилась и по-прежнему верна главной цели. Но правда заключалась в том, что мир людей нещадно на меня влиял. И мне хотелось, до ужаса, до дрожи в коленках хотелось пожить немного как самая обычная студентка.

Вот только поддаваться этой слабости я не собиралась. И уже у двери в комнату знала, что сейчас уберу платье в дальний угол и не посмотрю на него до самого бала.

Пора было вспомнить, кто я, и заняться тем, что и привело меня в ИОВ.

20

Я никогда не интересовалась бытием богов и даже не знала поименно всех упомянутых в Книге Вечности, но, похоже, кто-то из них все же впечатлился моей решимостью и помог. Потому что уже на следующий день в группе наметились первые успехи.

Нас все же перетасовали, хоть и не всех – к примеру, Трин с Лукасом не разлучили, да и Берг остался со мной, – и в одной из новых пар дело пошло, да еще как. Ян Монсон и Аарон Сворт успели подружиться и, оказавшись в связке, моментально выдали результат, будто тренировались. Монсон ровным потоком передал напарнику силу, минуя его крошечный резерв, а тот успешно влил ее в филигранно выстроенную схему. Вот только когда осознал, что все получилось, растерялся, пережал два узла, и наш многострадальный зал обзавелся еще одной подпалиной на стене.

Никогда еще ИОВ не видел столь разрушительных бытовых плетений.

А дальше… плотину прорвало.

К вечеру еще две пары продемонстрировали уверенное слияние, и у трех наметился пусть не такой активный, но прогресс. Теперь и мне можно было выйти на свет, так что в последние десять минут занятия я тоже подхватила магический поток Берга и влила в выстроенный боевой щит.

Тот самый, что мэтр Кобэ требовал от меня при поступлении.

Получилось не то чтобы идеально, я неуклюже расплескала кучу драгоценной энергии, но щит выдержал удар мэтра, и мы удостоились скупой похвалы.

Берг на это только хмыкнул – он-то видел, как тяжело мне давались все эти махинации, и знал, что мы могли отличиться давным-давно. А я… пыталась понять, почему Кобэ не проявляет особой радости.

Конечно, он в принципе не слишком эмоционален, но сейчас складывалось впечатление, что наш успех его скорее угнетает, чем наоборот.

– Мало, – пробормотал он, прежде чем махнуть на нас рукой и скрыться за дверью.

И я была вынуждена согласиться.

Всего этого мало, если нас и впрямь хотят бросить на границу уже через три недели.

Терпение тьмагов тоже немного удивляло, и я морально готовилась к моменту, когда оно иссякнет и начнутся вопросы. Как минимум у Берга их уже наверняка накопилось немало, но я предпочитала думать, что он просто, как и я, пока присматривается, а не знает обо мне больше необходимого, ибо второй вариант делал его неплохим кандидатом в таинственные выжиматели.

Впрочем, им мог оказаться не то что любой из нашей группы, а вообще кто угодно, и это нервировало. Я не расставалась с булавкой Леннарта, цепляя ее даже на пижаму. Не то чтобы оберег отличался особой мощностью, но он мог подарить мне драгоценные секунды для концентрации и защиты.

Ну и маячок, ловко спрятанный среди стандартных узлов, я трогать не стала. Хочется кое-кому следить за моими передвижениями – милости просим. Никаких тайных вылазок я в ближайшее время не планировала, а вот снова оказаться на темной тропе без сознания или при смерти вполне могла, так что даже неплохо, что Леннарт при желании сумеет быстро меня найти.

Было бы это желание…

Его слова про обязательное присутствие первокурсников на балу подтвердили преподаватели, напоминая нам об этом на каждой лекции, а вот в реальности спора я еще сомневалась, так как приглашения отнюдь не сыпались на меня со всех сторон. Правда, Кобэ-младший при встрече в столовой показательно кривился и бросал многозначительные взгляды, так что, вероятно, Леннарт просто уже порадовал спорщиков радостной вестью, но… все могло быть совсем иначе.

Из разговоров парней я поняла, что Берг все же пригласил свою красотку, и успокоилась. Хотя для очистки совести стоило рассказать, при каких обстоятельствах у меня появилась пара на бал, но я вдруг вспомнила, что от него приглашения так и не прозвучало. Он просто поинтересовался, иду ли я с кем-нибудь, так что любые оправдания сейчас могли показаться глупыми – вдруг я надумала, чего нет. В общем, эту тему я тоже решила не поднимать. В конце концов, Берг, как и все, слышал предупреждение преподавателей, значит должен знать, что мне придется идти.

В итоге я, как и собиралась, благополучно задвинула все посторонние мысли подальше и сосредоточилась на изучении силы тьмагов.

Пока мэтр Кобэ с особым остервенением гонял нас по залу и требовал теперь уже обязательных успехов в магическом взаимодействии, я потихоньку сливалась с каждым из двенадцати невольных подопечных и следила за реакцией.

Сила одних поддавалась легко и незаметно для владельца, будто чувствовала родственную связь и спешила навстречу. Так я помогла сдвинуться с мертвой точки Хольму с напарником и сдержала близкий срыв Валлина.

Другие же явно чувствовали вмешательство и сопротивлялись. Вероятно, даже неосознанно, но с ними могли возникнуть проблемы, когда мы окажемся на границе.

Я знала, что их потянет во Тьму, и должна была не только суметь удержать всех в здравом уме, но и показать, как можно навсегда избавиться от этой зоны отчуждения.

Избавиться от черни.

Когда-то я обдумывала вариант рассказать обо всем заранее, но это было до того, как увидела, насколько все тьмаги молоды. Нет, окончательно я эту идею не отринула, но, прежде чем открывать рот, надо понять, как они относятся к нежданной силе.

И те, кто сопротивлялся, кто вцепился в нее намертво, как в спасательный круг, внушали опасения.

Сложнее всего было с напарником Трин, Лукасом Лайне.

Он болезненно вздрагивал, стоило к нему только потянуться – даже не дотронуться, – будто я ему операцию наживую делала. Полное слияние и принятие.

Великая любовь к обретенной магии.

Это куда хуже, чем ситуация Берга и еще пары парней, ненавидящих свою новую суть. Хотя в их случае я тоже ждала неприятностей – отвергнутая магия может обернуться самым лютым врагом. Нужна была золотая середина. Об этом я и говорила в самом начале, в этом и стремилась помочь.

В общем, почву для размышлений, терзаний и волнений мне подкинули благодатную, да и озверевший мэтр драл с нас по три шкуры, так что времени на всякие глупости не оставалось. И не только у меня. За шесть дней никто не влез ни в одну драку и не получил отработку. К концу недели каждый наш слабенький маг, пользуясь мощью напарника, мог удерживать сложные плетения, о которых раньше не смел даже мечтать. Еще мы с горем пополам сдали промежуточные нормативы по физподготовке, провели неудачный эксперимент со скрещенными потоками (один маг и два тьмага), удачный – с разделением потока (один тьмаг и два мага) и получили от мэтра обещание, что со следующей недели «займемся наконец настоящим делом».

Его суровый взгляд напугал бы даже меня, если бы не внезапное осознание, что бал, мысли о котором я так старательно гнала, уже завтра. И он куда страшнее.

21

Признаться, за усиленными тренировками я даже не заметила, насколько отдалилась Трин, и только утром перед балом поняла, что она со мной почти не разговаривает. То ли все еще хранит обиду за мою выдуманную гулянку с неизвестными студентами, то ли я еще в чем-то успела провиниться. Не то чтобы за первые несколько дней общения мы стали лучшими подружками – я вообще сомневалась, что способна на такую степень близости, – но ведь именно Трин еще совсем недавно поддерживала меня и твердила, что боевики своих не бросают.

И теперь, наблюдая, как она хмуро ходит по комнате и готовится к празднику, я откровенно не знала, как все исправить. Неуклюжие вопросы о нарядах и прическах, в которых я не разбираюсь, были встречены равнодушными взглядами и скупыми ответами в стиле «платье в шкафу», «прическа будет обычная». И предложение помочь друг другу в сборах восторга не вызвало.

Наверное, я трусиха или просто не умею даже приятельствовать, не то что дружить, но напирать не стала. Все к лучшему. Всегда держи дистанцию. Тогда не придется врать и переживать о чьих-то чувствах. Одной ведь проще.

В конце концов Трин просто сгребла все необходимое и, милостиво сообщив, что будет с какими-то девчонками со второго, ушла. А я осталась, не представляя, чем убить целый день нервного ожидания.

Неужели кому-то и правда нужно восемь-десять часов на сборы?

Примерно до трех я читала замаскированный под учебник отцовский дневник – единственное, что смогла вынести из бункера во Тьме, – в тысячный раз повторяя нужные схемы. Они и так были сложные и многослойные, а мне еще предстояло вывернуть все наизнанку, обернуть вспять, и любая ошибка могла стать фатальной. Не для меня – для мира.

Затем не то пообедала, не то поужинала в пустой столовой (видимо, к балу все и впрямь готовились как к аудиенции у императора, чтоб волосок к волоску и ни единой лишней складки на одежде) и немного побродила по парку. Напряжение копилось, и если честно, я бы предпочла еще одну тренировку у мэтра всему этому безделью и в какой-то момент даже навострила стопы в сторону пятого зала, но вовремя опомнилась.

Не сегодня. И отдых порой важнее тренировок, особенно когда внутри дребезжат натянутые струны. В итоге я краем глаза зацепилась за озерную гладь, вспомнила об уюте и тепле домика Ульфа, и решила, что Леннарту все равно, откуда меня забирать. Зря, что ли, маячок ставил. Пусть пользуется.

В общагу я возвращалась бегом. Так же быстро влезла в платье, которое даже подправлять не пришлось, распустила и расчесала волосы, сунула ноги в повседневные туфли на небольшом каблуке и накинула пальто. Осень уже вступала в свои права, даже листва местами пожелтела, и ветра вокруг ИОВ гуляли холодные.

В зеркало смотреться не стала. Ни к чему провоцировать на новые эмоции мою внутреннюю наивную девочку Каю, ее и так ждет непростой вечер.

Общежитие гудело десятком ульев: хлопали двери, звенели взволнованным голоса, по коридорам носились студентки с вешалками, шкатулками и щипцами. Я поплотнее запахнула пальто и попыталась проскочить незамеченной, но одна из девиц вдруг преградила мне путь.

– Валборг, ты на бал не идешь, что ли?

Высокая, рыжая. Я не помнила, чтобы нас знакомили, но… кажется, мы пересекались на паре лекций. Целительница с четвертого. Имени я, разумеется, не знала.

– Смотри, первакам за прогул отработка. Оправданий нет. Разве что в лазарет угодишь.

– А ты? – спросила я.

– Конечно. Я каждый год хожу. – Девчонка тряхнула волосами. – Не то чтобы такое уж веселье, но в этой рутине хоть что-то.

Веселье меня волновало мало, а вот количество народу… Это ж какая там соберется толпа? Все новички плюс как минимум треть остальных курсов. Зал, конечно, огромный, но чувствовать себя фасолью в банке не хотелось. А вот в лазарет – очень. Почему я раньше до этого не додумалась?

– Я пойду, – пробормотала я и попыталась протиснуться мимо, но целительница снова заступила дорогу, еще и за руку меня схватила.

– А с кем?

– Да так…

И почему отшивать наглецов вроде Кобэ-младшего мне в разы проще, чем поддерживать или пресекать вот такую девчачью болтовню?

– Ну, надеюсь, твой Да Так любит естественность и простоту. – Рыжая окинула меня многозначительным взглядом и наконец отступила. – А то, знаешь ли, на твоего Да Так много желающих…

По лестнице я спускалась злая как тысяча демонов бездны, только не понимала, с чего вдруг. Конечно, этот странный разговор не оставил сомнений, что уже каждая собака знает, с кем я иду, только никак не может в подобную нелепицу поверить, но мне-то какая разница?

Хотя я ведь говорила Леннарту, что этот глупый план лишь взбудоражит его фанаток и усилит сплетни, но нет, благородный тэр знает лучше, благородный тэр самый умный! А мне теперь терпеть нападки чокнутых девиц. И ладно если словесные, но они ведь могут и на что похуже отважиться.

Та же Выжималка – кто сказал, что это не месть какой-нибудь влюбленной идиотки, услышавшей наши с Леннартом имена в одном предложении? У них, у влюбленных, вообще мозги набекрень, и нет никого страшнее отвергнутой женщины. Да, тогда он меня еще не пригласил, а я не согласилась, но слухи ходили разные, я, наверное, и половины не слышала.

Еще этот спор дурацкий. Если он действительно существует, то Кая Валборг опять у всех на устах – тот еще раздражитель для чувствительных особ. Если какая-то…

Боль прострелила плечо раскаленной стрелой, обрывая и выбивая из головы истеричные, несвойственные мне мысли. Я вскрикнула, дернулась и, не удержав равновесие, упала… в воду.

Что за?..

Я моргнула и огляделась. Так и есть, парковое озеро. И я на берегу, точнее уже успела зайти по колено в воду, прежде чем плюхнулась на задницу. Плечо саднило, и я, распахнув пальто, уставилась на постепенно бледнеющее красное пятно на коже над линией декольте, по форме подозрительно напоминающее леннартовскую булавку.

Точно, я ведь машинально прицепила ее на подкладку…

Я с трудом поднялась и, не рискуя сушиться магией на улице, кое-как руками отжала потяжелевшую одежду и побрела вдоль озера к коттеджу Ульфа. Мысли уже прояснились, но не радовали, потому что, во-первых, я не заметила – не заметила! – ментального воздействия, а во-вторых, одна рыжая и не в меру талантливая целительница на него отважилась. Это ведь она, больше некому. Вряд ли девчонка хотела меня утопить, скорее, окунуть разок-другой, тем более если разглядела под пальто бальное платье, но утешительного все равно мало.

Слишком уж легко ей удалось завести меня до предела и отправить по нужному маршруту…

Что ж, теперь сами боги велели узнать ее имя. И поблагодарить за отрезвляющие водные процедуры.

22

Ульфу я соврала, что задумалась и оступилась у кромки озера, и вскоре уже наслаждалась его заботой, теплом камина и горячим чаем. И одежду без необходимости скрывать потенциал привела в порядок довольно быстро, хотя бытовые плетения отнюдь не мой конек, но у прежней Каи на такую глобальную сушку и чистку и вовсе бы не хватило сил. Полагаю, на то и был расчет. Бедная несчастная обделенная магией неудачница после купания в озере отказывается идти на бал и рыдает в углу.

Наверное, для нормальной восемнадцатилетней девчонки это и впрямь стало бы горем, да и злопыхательница наверняка сейчас мнила себя коварной интриганкой, провернувшей грандиозную пакость. А мне было почти смешно от этих надуманных проблем и трагедий.

«Почти», потому что, как я ни искала следы ментального воздействия, ничего не находила.

А ведь должно было остаться хоть что-то. Манипуляции с разумом – это магия целителей, и она тоже оставляет если не рубцы, как работа с телом, то как минимум фон. Но на мне не было ни единой искры чужой силы.

Я бы даже решила, что действительно сама себя накрутила, увлеклась и забрела в воду, и булавка Леннарта отреагировала не на чье-то плетение, а на непосредственную опасность утопления. Оберег был настроен и на подобные случаи тоже. Вот только… я могла плохо разбираться в людях, не всегда понимать их мотивы и потребности, но себя за последние годы изучила основательно.

И это были не мои мысли и не мои чувства.

Ладно, чувства, может, и мои. Самую малость. Менталист всегда берет за основу эмоции пациента. Но одно дело легкое раздражение обстоятельствами, которое я не сумела подавить, а рыжая зараза подогрела наглыми вопросами, а другое – звенящая злость, до сих пор эхом отдающаяся в висках.

Вот как надо взбеситься, чтобы случайно зайти в воду и не почувствовать этого?

Очень, очень сильно. Не мой случай.

В итоге получалось, что за неделю меня атаковал уже второй неучтенный талант. Какова вероятность? Или я слишком мало знаю о менталистике? Этот раздел целительства довольно ограничен сам по себе, и в записях родителей ему не уделялось достаточно внимания, так может, рыжая просто умело замела следы?

Голова пухла от вопросов, и за час размышлений я приняла только одно решение. С целительницей надо поговорить. А еще оценить ее реакцию, когда я все же явлюсь на бал. Мысль обратиться за помощью к Леннарту и лечившему меня аспиранту, как знатоку, я безжалостно отмела. Ни к чему вовлекать других, пока не попробовала разобраться сама. Вот если не справлюсь…

Ульф наверняка заметил мою отрешенность и не лез с вопросами, просто ненавязчиво делился впечатлениями о жизни на территории ИОВ. Работа ему нравилась, но сегодняшний вечер немного пугал: следить, чтобы веселящиеся студенты не разнесли парк и не угробились, – большая ответственность. Правда, в помощь ему выделили старшекурсников с природного, которые должны будут патрулировать все уголки, но в случае чего все шишки все равно посыплются на смотрителя.

– Я же даже не маг, – вздохнул он. – И они говорили, что для этой должности сила и не нужна, лишь внимательность. Вот только как мне успокаивать одаренных детишек?

– Точно не магией, – фыркнула я. – Это запрещено в любом случае. Тебе же выдали сигналку? – Ульф ткнула пальцем в нагрудный значок, и я кивнула: – Вот и вызовешь подмогу, если кто-то распоясается. Не переживай, сегодня все преподаватели будут настороже. Это ты новичок, а у них такие празднества дважды в год.

Не думаю, что мои речи подействовали, но Ульф через силу улыбнулся и сменил тему. Я уже не нервничала так, как утром – за одно это стоило сказать рыжей «спасибо», – и время ожидания пробежало быстро и безболезненно. Мы обсудили мою учебу и доклады Торвальда, которому я так и не удосужилась перезвонить. Надо не забыть сделать это до рейда… А еще Ульф настоял на необходимости прически и заплел мне сложную пышную косу из множества прядок, как в детстве. Горничным я никогда не давалась, а вот этим сморщенным рукам доверяла…

Ну и в зеркало все же пришлось заглянуть, благо в тот миг, когда я увидела себя в полный рост, в дверь постучали, и я не успела позорно разреветься. Нет, выглядела я более чем прилично, но благодаря платью сходство с мамой стало слишком заметным.

Открывать я бросилась сама, чем немало удивила и Ульфа, и Леннарта, застывшего на пороге. Вряд ли он ожидал, что его встретят с облегчением и даже радостью.

Когда я затащила его в дом, Леннарт даже дверь до конца закрывать не стал, словно на всякий случай готовил путь к отступлению. А внутри с подозрением огляделся, поздоровался со смущенным Ульфом и снова посмотрел на меня:

– Кажется, тэри Валборг сегодня в прекрасном расположении духа. Так рада балу? Или мне?

– Кажется, у тэра Леннарта завышенная самооценка, – в тон отозвалась я. – За мое прекрасное настроение ответственен только один мужчина в этой комнате. И это не ты.

Леннарт улыбнулся:

– Вот теперь все на своих местах. – И вдруг взял меня за руку. – Позволишь?

Я растеряно кивнула, не представляя, что он собирается делать, а через мгновение уже любовалась цветочным браслетом на своем запястье.

– Традиции, – пояснил Леннарт, но голос звучал напряженно.

Я оторвала взгляд от цветов. Выглядел Леннарт тоже напряженным и донельзя сосредоточенным и так внимательно меня рассматривал, словно чего-то ждал.

– Эм… спасибо, – пробормотала я. – Люблю миддлемисты.

Он расслабился и хмыкнул:

– Ну конечно.

Я нахмурилась, все еще ничего не понимая:

– Что-то не так?

– Нет, наоборот. Теперь все так, – снова разулыбался Леннарт. – Ты сегодня особенно прелестна. Идем?

Я взяла заботливо протянутое Ульфом пальто, поцеловала его в щеку и, дождавшись, когда мужчины обменяются суровыми кивками, вслед за Леннартом вышла на улицу.

Парк медленно, но верно погружался в сумерки, вдоль тропинок уже горели золотистые фонари, а в пожелтевших кронах мерцали разноцветные праздничные светлячки. Впрочем, ими украшение территории и ограничивалось.

Я осторожно взялась за оттопыренный локоть Леннарта, и мы чинно двинулись к главному учебному корпусу ИОВ.

Будто и впрямь пара на прогулке.

– Чудесная погода, – произнес Леннарт.

Я зябко передернула плечами и покосилась на него:

– Серьезно? Хочешь обсудить погоду?

– Необязательно. Можем выбрать тему поинтереснее. Например, что за напасть с тобой стряслась пару часов назад и ополовинила резерв оберега?

23

Свободная рука сама собой метнулась к груди, где под плотной тканью пальто все еще грела сердце подаренная булавка.

– Ты… что-то почувствовал? – спросила я.

– Твое состояние он не отслеживает, не волнуйся. Просто вижу, что заряд ослаб. Это же моя сила.

– А время как определил?

Леннарт глянул на меня насмешливо:

– По степени восстановления. Теперь уже твоей силой.

Значит, оберег снова накапливает энергию, это хорошо. И что мой истеричный всплеск останется втайне – тоже. А вот необходимость выдумывать правдоподобную историю не радовала.

– Я просто… оступилась, – все же ответила я, почти не солгав.

– Угу, – «поверил» Леннарт. – Значит, возвращаемся к погоде. Говорят, опять чуть снег не пошел, но повелением императора природники отогнали метель от столицы. Так что можем считать, что этот промозглый вечер и впрямь прекрасен.

Я улыбнулась его светскому тону, стараясь не думать об истинных причинах всех этих аномалий. То есть обо мне и тьмагах, одним своим существованием вне Тьмы нарушающих баланс. И ведь погода – только цветочки. Я даже предположить боялась, что будет дальше, если не исправить ошибку.

– Я люблю снег. В положенное ему время года, разумеется.

– А ты, оказывается, любвеобильна. Миддлемисты, снег… что еще удостоилось ваших светлых чувств, тэри Валборг?

– Копченая рыба и клюква в шоколаде.

Леннарт многозначительно кивнул:

– Отличный переход. От погоды к гастрономии, я так и планировал.

– Подготовил список тем? – хмыкнула я.

– Конечно. Как истинный тэр на случай неловких пауз.

Я все-таки рассмеялась, но скорее от неожиданности. Я и не знала, что он может быть… таким. Хотя что я вообще знала о Викторе Леннарте помимо своих старых обид и наших не совсем удачных столкновений в ИОВ? Рядом со мной шел незнакомец. Безумно привлекательный незнакомец. Пожалуй, встреть я его впервые, залюбовалась бы резковатыми чертами и разворотом плеч и несомненно оценила бы, насколько ему идет темно-синий парадный костюм.

Да, так бы и было, если б не последние три неполных года, но сейчас… любоваться я немножко разучилась.

– Почему ты меня пригласил на самом деле? – вдруг вырвался вопрос.

Внезапно даже для меня самой.

Я, конечно, помнила про заклятого друга-соперника, про спорщиков, которым Леннарт решил поломать игру, про якобы удачный способ утихомирить сплетников. Но все это годилось для первых, наспех состряпанных отговорок, слишком поверхностных, чтобы быть правдой. А мне хотелось узнать истинную причину, и когда Леннарт не ответил сразу, а смерил меня задумчивым взглядом, появился шанс, что я ее все же услышу.

– Я… пытаюсь понять, – наконец произнес он.

– Что понять?

Леннарт снова помолчал.

– Насколько сильно я облажался.

Пальцы невольно сжались на его локте, хотя впору было отшатнуться. Я стиснула зубы и следующие несколько минут пути смотрела строго перед собой, выдохнув, только когда из-за деревьев показался учебный корпус.

Леннарт тоже не спешил разорвать напряженную тишину, и мне захотелось отвесить нам обоим затрещины. Себе – за вопрос, ему – за ответ, которые разрушили хрупкое перемирие.

Вверх по каменному крыльцу стекался разряженный народ и исчезал в распахнутых дверях. После будней, наполненных монохромной студенческой формой, видеть на этих ступенях такое разноцветье было немного странно. Мы влились в поток и вскоре, избавившись от верхней одежды, стояли под искрящимися праздничными сферами в том самом зале, где две недели назад преподаватели приветствовали новичков.

Только на сей раз не было складных стульев и удушливой жары, и людей собралось не настолько много, как я думала. Будто даже первокурсники не все пришли.

Я нахмурилась.

– Хочешь фокус?

Не дожидаясь ответа, Леннарт взяла меня за руку и потащил за собой меж колоннами, а в следующую секунду воздух пошел рябью, словно от сильного жара, и… что-то изменилось. Нет, мы по-прежнему находились все в том же зале, над головой мерцали все те же магические сферы, на сцене играли все те же музыканты, даже полустершаяся надпись на ближайшей колонне никуда не делась. Но люди, которых я разглядывала мгновение назад, сменились другими.

Дыхание перехватило.

– Это?..

– Многослойное пространство, – понял мое восхищение Леннарт. – Есть общие зоны – сцена, например. И фиксированные переходы, чтобы танцующие случайно не столкнулись. А в остальном… Сейчас здесь три слоя, на каждом из которых по две-три сотни гостей.

– Поразительно! – выдохнула я.