Текст книги "Последняя жертва (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

– Я хотела спросить. – Делаю паузу, потому что не могу сформулировать вопрос. В моей голове все звучит вполне нормально, но вот в реальности… Столько всего меня сейчас интересует…

– О чем?

– О Маше Звонаревой, – дальше не уточняю. Уверена, отец сразу поймет, что именно я хочу узнать, и сам все расскажет. С самого начала. Все от и до.

– А я все ждал, когда же моя любопытная девочка начнет меня расспрашивать. – Усмехается отец, но его усмешка кажется немного неадекватной. У папы довольное доброе лицо для такого крупного мужчины. Он не страшит, наоборот. Добрый дядька-великан…

– Ты знал?

Конечно, он знал. Мы с папой хоть и редко видимся теперь, в основном по телефону, но он до сих пор понимает меня куда лучше мамы.

Мама всегда была больше в себя погружена. Эти разногласия с отцом, излишнее внимание к своей персоне. Маму больше волновала ее жизнь, нежели моя. Да и сейчас так же. Мы с ней живем в одном городе, недалеко друг от друга, а видимся раз в месяц, а то и реже. И это я не особо хочу встречаться. Потому что большую часть нашей встречи мы будем говорить о ней, а мне бы хотелось, чтобы и меня послушали.

Раньше меня это сильно задевало. Я оправдывала маму, сначала потому что ей тяжело дался развод. Потом – потому что она одна и не может построить свою личную жизнь. Потом…

Я всегда могла найти ей оправдание. Вот только зачем? Я знаю, какая она, и мне ее уже не изменить. Да и не за чем.

– Конечно. Ты по-другому не можешь. Я и про Аннушку тебе не хотел рассказывать по телефону, чтобы лично с тобой переговорить. Ситуация у нее не из легких, Сонь, сама понимаешь, – Отец тяжело вздыхает.

Это дело спустя столько лет все еще его тяготит. Я это вижу. Глаза вдруг перестали быть блестящими и словно чуть затуманились. Улыбка исчезла. Папа погрузился в себя, в свои мысли. – Знаешь, Сонь, я ведь все эти годы с Аннушкой связь поддерживал. Звонил иногда. Просто спросить, как дела. Наверное, я надеялся, что при очередном таком звонке она мне скажет, что Маша вернулась.

– Ты думаешь, она сбежала?

– Нет, Сонь. Я уверен, что она мертва. – Слова отца, как холодная льдина, свалились на мою голову.

Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда он говорил это. А вот меня, наоборот, озноб вдруг подхватил.

– И почему ты так уверен? Многие сбегают и потом находятся, через десять, двадцать лет…

– Ты ж моя наивная девочка. Только в твоих детективах и находятся. – Прозвучало слегка обидно, но я готова спорить на этот счет.

Да, я читаю много статистики и дел по пропавшим людям, убитым, похищенным. И я знаю, что во всем есть исключение. Так почему этот случай не может быть?

– Значит, она не сбежала? Может, с ней что-то случилось?

– С ней явно что-то случилось. Я думаю, ее убили…

Папа меня ставит в ступор своими выводами. Я, конечно, понимаю, что он полицейский, всякого повидал и все такое. Но где же его надежда? Где уверенность, что все будет хорошо? Где эта вера? А может, он знает то, чего я еще не знаю, и поэтому делает такие выводы?

– Несчастный случай ты не рассматриваешь? – Не унимаюсь я.

– Сонь, мы ее всем городом искали. Везде. Какой несчастный случай, по-твоему, мог с ней случиться, что тела так и не нашли?

– Ну я не знаю, в озере утонула? – Как вариант.

– Водолазы обыскали. И озеро, и дно. – Так себе ответ. Озеро у нас непростое, могли и не найти.

– В лесу заблудилась, и ее дикие звери разорвали? – Еще один вариант от меня.

– Мы бы нашли останки. По горячим следам точно б нашли. – И еще одно уверенное объяснение от отца.

– Ладно. А может? – Торможу со следующим вариантом развития событий. Ничего в голову не приходит. И тут отец:

– Дать тебе дело?

– Да! – Чуть ли не взвизгиваю от радости. Вот это предложение. – Конечно.

– Только прячь его хорошенько, ладно? Чтобы Аннушке на глаза не попалось. Не хочу ее расстраивать. Идем, мой маленький детектив, отдам тебе материалы…

Глава 21

Папа достает из стола старую, потертую картонную папку. Та, что с железкой внутри, типа скоросшивателя. Протягивает ее мне молча, лишь на секунду останавливает взгляд на документах. Кажется, в это мгновение пара мыслей пробегает в его голове, а может, и воспоминаний, и вот заветная кипа бумаг у меня в руках.

Хотя не такая уж и кипа. Папка довольно тоненькая, а значит, и информации я получу не так много, как бы хотелось.

– Довольна?

– По мне так заметно? – Стараюсь особо не улыбаться, но улыбка сама собой лезет из меня. И нет, меня совсем не радует пропажа человека, но история об этом…

– Да. Сонь, только прошу…

Не даю договорить отцу, потому что знаю, что он скажет дальше.

– Я все поняла. Спрячу я эту папку и никому не покажу. Расспрашивать Анну тоже не планирую. Я все понимаю, пап.

– Вот и молодец.

– Я к себе в кабинет. – Гордо задираю голову. Прям как в детстве.

– Иди, Шерлок. Не засиживайся там. Аннушка ужин будет готовить, мы обычно в семь садимся.

– О, ты теперь живешь по распорядку? – Не верю тому, что слышу. А как же бутерброды на бегу?

– Здоровье уже не то, чтобы на бегу. Отбегал я свое, Сонь. Пусть молодежь теперь бегает.

Папа так спокойно говорит об этом. Подозрительно спокойно. Каких-то пару лет назад он и слышать не хотел об отдыхе, пенсии, а сейчас что изменилось? Аннушка всему виной?

Ладно, это я выясню позже.

– Рано ты себя списал на пенсию. Ты у меня еще ого-го. Вон, жениться собрался. Новый этап, нужно молодиться. – Пытаюсь немного вдохновить отца.

– Стараюсь.

– А Аннушка мне твоя и правда понравилась.

– Она чудо. Трудно ей, конечно, пришлось, но она не сломалась. Сына вон какого воспитала, одна. Сейчас обо мне заботится…

Папа глаза чуть вниз опустил. Знаю, что он влюбился до беспамятства, но со мной ему обсуждать все это, видимо, немного неловко.

Не стала его мучать.

– Вот и хорошо, что вы решились быть вместе. Я очень этому раду. Ладно, я пошла, меня не беспокоить. – Срываюсь с места, так как не могу больше ждать.

– Иди-иди.

Прижимаю папку к груди и бегом по ступенькам наверх. По коридору в самый конец и по лестнице на чердак. Лестница вертикальная и стала неудобной. А может, это потому что просто я уже не ребенок? Ростом выше?

Открываю дверь и оказываюсь под крышей нашего дома.

Нащупываю рукой выключатель, на автомате прям. Помню еще, где он находится. И вот передо мной творческий мир…

Надо же, отец тут совсем ничего не переставлял. Так же, ближе к сужению крыши, стоит мой стол, стул, что оббит мягкой тканью. Папа сам его сделал. Старая настольная лампа, которая разбилась давным-давно и лишь лампочка торчит в патроне. Мои старые книжки стоят на тех же местах на самодельном ветхом стеллаже. Уверена, если тут хорошенько порыться, то и мои детские папки с вымышленными делами отыщутся. И этот ковер…

Я сама его сюда притащила, в гараже нашла. Круглый, старый, даже не знаю, откуда он у нас.

И запах…

Пыль и дерево, все как в детстве. Как же хорошо.

Иду по скрипучему полу и прямиком за стол. Стул тоже чуть скрипнул, когда я на нем разместилась. Включаю лампу и кладу папку.

Провожу по ней ладонью, следом читая надпись: «Дело номер триста восемьдесят четыре». Открываю первую страницу и сразу вижу несколько фото, скрепленных скрепкой. Беру в руки и пристально вглядываюсь в лицо девушки, что передо мной.

Красивая…

На первом кадре Маша смеется. Фото не очень качественное. Года-то какие. Русые волосы, большие глаза и эта улыбка…

У Ильи точно такая же улыбка, и у их мамы тоже. Широкая, искренняя, краешки губ чуть вверх задраны.

Еще на одном фото Маша в полный рост. Худощавая девушка…

Ловлю себя на ощущении горести в груди. Писать вымышленные истории об убийствах, похищении – это одно. А изучать реальное дело, о настоящем человеке, не так-то просто.

Жалость…

Да, и еще жалость к девчонке, чья жизнь, возможно, оборвалась на самом рассвете. Это ужасно.

Мне не понять, что пережила Анна, да и Илья тоже. Но, как по мне, самое трудное – это незнание. Думаю, в глубине своего сердца они все еще надеются, что Маша найдется…

Глава 22

Да, отец говорил правду. В деле и впрямь не так много улик, к сожалению. Отчеты экспертов подробные. Показания свидетелей тоже.

Свидетелей…

Нет никаких прямых свидетелей, так, домыслы чьи-то. Я бы даже сказала, что тут больше сплетни собраны, нежели достоверная информация о пропаже человека.

Но вот одно имя резануло мой взгляд и заставило задуматься…

– Соня, спускайся, ужин готов! – крикнул отец, и я будто очнулась. Выбралась из пузыря мыслей и домыслов.

Сколько времени я провела на чердаке? Много. Даже душ не успела принять перед ужином, привести себя хоть немного в порядок.

Да и ладно, я же дома.

Аккуратно складываю все бумаги в папку и кладу ее в выдвижной ящик стола. Я к ней еще вернусь, а пока – семейный ужин.

Выключаю свет на чердаке. Мою руки в уборной и на первый этаж спускаюсь.

Кухня уже наполнена невероятным ароматом запеченного в духовке мяса. Еще пахнет чем-то копченым и удивляет сервировка стола…

Это точно обычный семейный ужин? На первый взгляд кажется, что у нас банкет, не иначе.

Светлая скатерть покрывает стол в гостиной. Раньше мы очень редко тут ужинали, в основном когда приходили гости. Или на праздники. Мама не любила накрывать в гостиной, говорила, что потом слишком много уборки. Но мне всегда нравилось есть именно здесь. Большое окно делает комнату такой светлой, уютной…

Отбрасываю мысли о прошлом. Да ну их.

В центре стола стоит букет цветов. Живые? Неясно с такого расстояния. Четыре белоснежные тарелки, бокалы. Всего по четыре, а значит, врун Илья тоже приедет на ужин.

Шаг ближе.

Стол украшают закуски, мясные нарезки, бутерброды…

– Проголодалась? – спрашивает Анна, и я поворачиваюсь к ней.

Она как раз заходит в гостиную, держа в руках большое блюдо, а в нем красуется огромный кусок запеченного мяса. Слюнки сами собой наполняют мой рот. Я и впрямь голодная.

– Очень. Я пришла на запах. – Улыбаюсь приятной женщине, что в моем доме хозяйничает, но я совсем не против.

Отец всегда ел как попало, на ходу. И если на старости лет за ним будет такой уход, я только за.

– Илюша уже подъезжает, и садимся. – Ну конечно, Илюша...

– Помочь вам? – Вспоминаю я о приличии, наконец. Полдня просидела на чердаке и не удосужилась спросить Анну, нужна ли ей помощь в готовке.

Ощущаю мельком стыд, но женщина его быстро прогоняет.

– Нет. Я уже все приготовила.

– Вы постарались на славу. Будто это не ужин, а новогоднее застолье. – Немного хвалебных слов не помешает, хотя мне кажется, что я ей и так нравлюсь.

– Я люблю готовить, но не для кого. Мы с Пашей вдвоем все время, много не едим. Илья тоже не балует нас своим присутствием. Но сегодня я отвела душу, наготовила, кажется, на пару дней вперед…

– Мам, я приехал. – Слышу знакомый голос из прихожей и слегка закатываю глаза.

Озноб по телу. Предвкушаю его появление и не могу дождаться. Волнение в груди, трепет даже. Черт, я хочу его увидеть…

Минуту спустя получаю желаемое. Илья заходит в гостиную и первым делом на меня взглядом. Дух захватывает от этого ощущения скрытности и желания.

Он целует маму в щеку и приближается в тот момент, когда Анна убегает на кухню.

– Добрый вечер, Софья. – Обманщик решил поддерживать нашу игру. Ха, мне нравится…

– И вам добрый вечер, Илья. Как прошел ваш день? – Веду себя непринужденно, но глазки ему строю. Само это происходит.

– Без происшествий. А ваш? – Подходит еще ближе, и мой мозг начинает будто глючить. Слов в голове вдруг стало так мало. Разбежались по углам от волнения.

– Тоже…

– Какие у вас планы после званого ужина?

– Ты в них не входишь, – немного грублю в ответ наглецу и шагаю назад.

– Как жаль, а я надеялся вновь затащить вас в свою постель.

– Ты охренел? – возвращаюсь в реальность, и больше никакой любезности и красивых речей.

Он что, совсем бессовестный? Открыто предлагает мне секс?

– Немного. Так что насчет вечера? – Не унимается Илюша.

– Я еду к подруге в гости.

– Ну ладно, – равнодушно отвечает и уходит на кухню.

Что? Почему такой ответ? А как же: «Соня, я не могу забыть нашу ночь и хочу повторения?» Вот засранец.

Но я его раскусила, он это все специально. Специально так говорит, чтобы меня спровоцировать. Но я ему не поддамся.

Слишком много он о себе возомнил!

Глава 23

– Так что, ты сегодня к Эле поедешь? – спрашивает отец, и я будто чувствую нотку ревности в его голосе.

– Да, она мне уже раз сто написала. Ждет. Поедим, и поеду.

– Ночевать придешь или у нее останешься?

Отец пытается говорить равнодушно, но я слышу его беспокойство. Он меня и десять лет назад таким же голосом спрашивал.

– Приду. Да я ненадолго. – Улыбаюсь ему.

– Знаю я ваши ненадолго. Сейчас как языками зацепитесь, и все, не разорвать.

– Дома буду не позже одиннадцати…

Пытаюсь заверить отца, и тут за меня Аннушка заступается.

– Паша, ну хватит. Соня – взрослая девочка, что уж ты…

Папа вдруг начинает оправдываться перед невестой, а я смотрю на лицо Ильи, который еще чуть-чуть, и засмеется.

Конечно, ему легче, он парень. Парням родители всегда доверяют чуть больше, типа могут за себя постоять. Но и я могу. В моей сумочке есть газовый баллончик. И сейчас я бы им в ехидное лицо вруна пшикнула.

– Анна, все было очень вкусно, – говорю искренне. Да, теперь я понимаю Илью. Кулинарные возможности его мамы мне никогда не переплюнуть.

– Я очень рада. И давай переставай мне «выкать». А то я себя престарелой женщиной чувствую. – Вот она дает…

– Я так не могу.

– А ты уж постарайся, – шутит женщина. – А то я тебя буду Софьей Павловной называть.

– Ой, не надо. – Хохочем вместе с Аннушкой. – А можно тетя Аня?

– Ну ладно. Давай так. – Хорошо, что она согласилась. Теперь я не буду чувствовать неловкость, когда обращаюсь к невесте отца. – Илюш, ты у нас сегодня ночуешь?

– Да. Завтра с утра нам с Павлом Петровичем нужно съездить в главк, так что к себе нет смысла ехать…

Илья еще о чем-то беседует с мамой, но я уже полностью погрузилась в свои мысли. Он что, позволяет себе ночевать в моем доме?

А почему бы и нет? Уверена, ему тут и комнату выделили. Интересно, какую? Думаю, одну из тех, что на втором этаже.

Когда мы жили здесь нашей семьей, одну комнату занимала бабуля, папина мама, я ее почти не помню. Мне и пяти не было, когда она умерла. Когда комната освободилась, папа переоборудовал ее в свой кабинет.

Еще одна спальня всегда пустовала. В ней вроде только одна кровать и стояла, больше ничего.

Родительская спальня находится на первом этаже, поэтому у меня был весь второй этаж в распоряжении. Помню, как поздним вечером я тихонько пробиралась на чердак, чтоб поиграть в свою любимую игру, и никто меня не беспокоил.

А кто?

Родители крепко спали, а я могла просидеть в тусклом помещении полночи. Но сейчас я даже не посмотрела, что теперь во всех этих комнатах. Да я даже дом путем не обошла, как приехала. Была только в своей спальне и на чердаке. А все потому, что не могу ни о чем думать, только об этом деле.

И сконцентрировать внимание не могу. Только начинаю о чем-то задумываться, мысли тут же в другое русло уходят и вновь в голове крутится имя «Маша Звонарева».

***

Ужин закончился. Анна от моей помощи любезно отказалась, и я без зазрения совести собралась навестить подругу. Уже собиралась выходить из комнаты, когда в дверном проеме Илья нарисовался.

– Ничего себе у тебя подарков. – Ожидаемая реакция на количество подарочных пакетов в моей руке.

– Дочь подруги – моя крестница, я не могу иначе. По возможности стараюсь баловать.

– А меня? – Его глаза прожигают меня, и я не могу не смотреть в них в ответ. Поддаюсь…

– Что тебя? – Не понимаю, куда он клонит. Точнее мне все ясно, но этот разговор…

От его тона, слов я чувствую, как начинаю дышать быстрее. Возбуждаюсь. Чертово возбуждение только от его красоты, голоса.

– Меня не хочешь побаловать? – Илья чуть напрягает скулы, но выдает себя милой улыбкой. Готова поклясться, он чувствует то же самое, что и я сейчас.

– Возможно…

– Уже возможно? – Чуть встрепенулся. Мне кажется, или он ждал отказа? Но быстро подстроился под мой ответ. – Мне тебя забрать от подруги?

– А что ты скажешь родителям? Куда поехал?

– Ха, я обычно не отчитываюсь. – Ну вот опять он стал немного надменным. Его веселит мое беспокойство? Я за полное неразглашение. Не хватало мне еще разговоров там всяких за столом.

– Тогда я напишу. – Начинаю вдруг сильней флиртовать взглядом, своим телом, хотя сильнее, кажется, некуда.

Мое влечение к Илье такое мощное, что пробегает мысль забить на Эльку и снова оказаться в его квартире.

Подхожу совсем близко. Почти вплотную. Да, я хочу пройти, но еще больше я хочу…

Тянусь к нему и легонько касаюсь губ. Прижимаюсь к теплой плоти и замираю на долю секунды. Поцелуй такой, чтобы он лишь чуть зажег меня, предвкушающую нашу будущую встречу. И она будет.

Я знаю…

Глава 24

– А-а-а, Элька, как я соскучилась! – Напрыгиваю на подругу, как только она распахнула входную дверь. Одной рукой сдавливаю ее шею, а вторая в стороне, держит пакеты с подарками.

– Задушишь, отпускай, – говорит подруга, но меня не отталкивает. Знает же, что пока я не наобнимаюсь, ей от меня не отвязаться.

– Еще секунда. Ну ладно, все. – Отпускаю Эльку и вручаю ей пакеты. – Где моя крестница?

– Сонька, теть Соня пришла! – кричит Элька, а я все еще не могу привыкнуть к тому, что подруга назвала ребенка в мою честь. Ну в честь, конечно, громко сказано. Эльке всегда нравилось мое имя, даже не знаю, чем. По мне, оно довольно обычное и не особо редкое. Сейчас люди называют детей очень специфичными именами, а мое – примитивное.

Я вижу, как ко мне бежит черноволосая красотка. Последний раз мы встречались так давно, что сейчас я пребываю в шоке от того, как она выросла. Да, видеосвязь совсем не передает реальную картинку.

Соня с разбега запрыгивает мне на руки и крепко обнимает. Я тоже обнимаю девочку в ответ, но чуть сгибаюсь от тяжести ее немаленького тельца. Вымахала дай бог…

Но она нереально красивая. С рождения такая. Элька когда родила ее, сразу фотку мне скинула, и я поняла, что девчонка вытянула счастливый билет по жизни. Идеальный младенец…

Всю свою черноту, волосы, карие глаза, малышка взяла от Эльки. Длинные черные ресницы, выразительные брови. Но черты лица у нее Тимохины. Такая же невероятно милая улыбка, как у отца. Такие же круглые глазки.

В общем, Софка, как коктейль – всего в ней по чуть-чуть от обоих родителей и только самое лучшее.

Отбираю пакеты у Эльки, кроме одного, и вручаю крестнице. Та, естественно, хватает подарки и тащит их в гостиную, для тщательной распаковки.

– Это мне? – спрашивает подруга и осторожно заглядывает в тот единственный пакет, который остался у нее в руках.

– Ага, так сказать, слегка разнообразить ваш брак. – Хотела подшутить, но Эля шутку явно не оценила. Почему? Обычно мы с ней и похлеще шутим друг о друге.

– Думаешь, нам нужно разнообразие? – спрашивает так серьезно, и я мысленно начинаю повторять свою предыдущую фразу в поисках неприятного слова. Я ничего такого не имела в виду.

– Не думаю, я просто…

Пытаюсь оправдаться, но Элька меня перебивает на полуслове.

– Я шучу. Ты чего? – Начинает хихикать подруга. – Белье никогда не бывает лишним. К тому же такое дорогое, могла бы и не тратиться.

– Могу себе позволить, – говорю и чуть голову вверх задираю. У нас с Элькой особенные шутки, понятные только нам. Но, видимо, шутить про ее брак лучше не надо. Может, у них с Тимохой проблемы? Непростой период? Да вроде бы нет, она бы мне сказала. Мы все друг другу рассказываем, всегда рассказывали.

– О, я и забыла, что ты у нас богатенькая принцесса из большого города.

Ну вот и моя Элька вернулась. Упрекать меня большим городом она любит.

– Ага. Вот до вас снизошла. – Смеемся уже куда громче.

– Я скучала по тебе, подруга.

Снова тянется ко мне и обнимает. Я же сжимаю ее еще крепче.

– И я по тебе.

– Пойдем, я нам с тобой уже шампанское охладила. – Оживилась Эля. – Ты же пешком?

– Ага. – Не стала я вдаваться в подробности, как добралась сюда. Мне предстоит еще все рассказать. Илья меня подбросил, а сам в бар поехал.

И, что удивительно, он даже не приставал и не намекал на то, что планирует со мной сделать сегодня. Держался сдержанно.

Но его взгляд и колкие фразочки сами за себя говорили. В моменте я даже хотела выскочить из его машины, прямо на ходу, так мне сводило живот от желания. Прям кресло подо мной нагрелось без подогрева сидушек. Что за черт?

Обещал забрать меня через два часа. И, если быть честной, я жду не дождусь, когда он за мной приедет.

– Тимоха ушел в бар с друзьями, так что мы можем спокойно с тобой поболтать и распить бутылку шампанского.

Проходим на кухню. Мельком вижу Соню, которая все еще возится с распаковкой подарков посреди гостиной. С виду счастливая, глаза горят.

Элька достает шампанское из холодильника и подает бутылку мне. Да, я всегда открываю игристое на наших с ней сабантуях. Не помню, когда у нас завелась эта традиция и почему.

Хлопок, и я уже разливаю напиток по бокалам, когда подруга:

– Сонь, до меня тут слухи дошли… Точнее весь город судачит. – Вижу, что Элька чуть нервничает. Не знает, как спросить, но я догадалась, о чем она.

– Какие слухи?

– Правда, что твой отец живет с этой ненормальной? Ну, со Звонаревой?

Если вы еще не успели поставить ЗВЕЗДУ, сейчас самое время))